Когда я закрываю глаза

— Понимаешь, Анна, я хочу увидеть его еще раз, — нетерпеливо говорит Моника, все ближе и ближе двигаясь к сестре. — Даже если я буду видеть его твоими глазами, я буду знать, что у него все хорошо. Я буду знать, что беспокоилась зря. Мне так хочется знать, а не попросту слепо верить в это! — Это опасно! — испуганно то и дело возражает ее сестра. — Пожалуйста! — стоит на своем Моника. — Если тебе будет легче, то я скажу: Томас сам снял ее со своей шеи, передал мне. В тот момент, когда в первый раз увидела эту штуку, я тоже была испугана! И ничего не произошло.       Анна с недоверием продолжала коситься на странное устройство, забившись в угол. — Ничего страшного. Я же надела, — уверяет ее Моника. — И ты тоже сможешь!

***

      Моника никак не отступала, и спустя некоторое время Анна поддалась, уже ни в чем не уверенная. Теперь они сидят почти друг напротив друга: Моника, держа механизм в своих руках, сидит на краешке кровати, чуть согнувшись; Анна на полу, спиной к сестре, поджав под себя ноги и сжав кулачки, тщательно скрывая волнение. — Готова? — шепотом спрашивает Моника, забирая тяжелую русую косу сестры наверх, в импровизированный пучок. — Да, — еще тише отвечает Анна.       Только сейчас Моника замечает трясущиеся руки своей сестры. «То же самое я испытывала и в ту ночь, — думает она. — Но сильнее, страшнее… Ах, Томас». Все ее мысли затуманены глупой привязанностью к этому человеку, с ног на голову перевернувшей всю ее жизнь. — Давай уже, — пищит Анна, зажмурившись от страха.       Моника обхватывает шею сестры, оттягивая чуть вверх кожу сзади, чтобы дать больше свободного места датчикам. Устройство само осторожно выискивает себе наиболее подходящее место металлическими чувствительными наконечниками, как бы холодными «щупальцами» продвигаясь по шее. Холод заставляет Анну дрожать от странных чувств, ни с чем не сравнимыми, особенно в этой чувствительной зоне, но она сидит молча, почти не двигаясь.       Датчики изготавливаются, высовывая свои микроскопические иглы, такие же тонкие и длинные как шелковые нити, и проникают внутрь, огибая мышцы и нервы, забираясь между шейными позвонками. Анна округляет глаза, взволнованная тем, что… ничего необычного не чувствует. Это все проходит безболезненно, неощутимо, и от этого еще более страшно: «Что там происходит?» — думает она. — Молодец, — торжественно произносит шепотом Моника. — Анна, ты просто не представляешь… Спасибо! Еще чуть-чуть. Господи, я так рада!… Анна улыбается. По крайней мере, ей так кажется.       На самом деле она не может пошевелиться.