Когда я закрываю глаза

      С тех пор прошло несколько дней, но в больнице чувствовалось, что ситуация не сдвинулась ни на час. Джеймс почти не покидал больницу и регулярно задерживался в операционной допоздна, руководя процессом. Перед ним была поставлена важная задача: поднять Самуэля на ноги в короткие сроки. Конечно же, в идеале Джеймс желал преодолеть и даже чуть «перепрыгнуть» план, но это было очень рискованно, да и к тому же невозможно. Ну, вернее сказать «сложно осуществимо».       Одним из таких вечеров Джеймс также находится в больнице, отпустив остальной персонал по домам, чтобы те не так уж и перетрудились. В конце концов, Джеймс — не такой уж и тиран, чтобы держать своих подчиненных против их воли ради своего плана и выручки за него.       В его руке телефон. На ярком дисплее смартфона высвечивается номер телефона былого психиатра, принимавшего Самуэля в самом начале, как только тот поступил в больницу в тяжелом состоянии. Джеймс подносит телефон к уху и внимательно слушает гудки ожидания, пока на другом конце провода не берут трубку и отвечают: — Алло! — говорит знакомый голос психиатра. — Как думаешь, может быть закинуть в него чуть психостимуляторов с ноотропами, а? — сразу же задает свой вопрос Джеймс, даже не удосужившись вежливо поздороваться со своим другом.       Но на самом деле необходимости говорить что-то типо «Здравствуй» или «Привет» нет — собеседник уже успел побывать в больнице несколькими часами ранее, лично встретившись с Джеймсом. Психиатр уже давно был посвящен благодаря Джеймсу во все реалии дела, касательно и самого плана, так и заканчивая количеством выручки за осуществленное.       В голосе Джеймса отчетливо прослеживаются колкие нотки недовольства, усталости и раздражения. — У-у-у… — недовольно урчит психиатр в трубку, чувствуя скорый обвал всего плана. — Ты с Томасом это согласовал-то хотя бы?… — Нет. А вдруг он засадит? — почти безэмоционально оправдывается Джеймс. — Да ну и что, а ответственность за последствия… — начинает психиатр снова. — Это рискованно, и препараты имеют свое, как сказать, «послевкусие», понимаешь? — Я помню про них, конечно. Майкл, не валяй дурака, — с недовольством прерывает его доктор. — Мне тоже страшно, но а что мне еще делать? Самуэль выглядит свежим, конечно, это — да, хорошо. Но ему безразлично, понимаешь? Он ничего не хочет делать.       Психиатр молчит, встревоженный фразой «Мне тоже страшно». Он только в редких случаях слышал такое от Джеймса, и то!… да при каких обстоятельствах ему приходилось это слушать!… ух-х-х что тогда было!… «Неужели сейчас все повторяется? — спрашивает себя Майкл, погруженный в свои утомительные, слишком сложные для такого хорошего вечера мысли. — О-ох-х-х, опять прикрывать его спину». — Ты же знаешь: я дома, хочу спать, и ты звонишь! Аг-грх-х-х, Джеймс, ну что же ты за человек… — шипит психиатр в трубку. — Послезавтра я уже должен буду предоставить Самуэля! Понимаешь? Это все просто смешно… Из него нужно сделать «машину», наполнить его чертовыми шестеренками, запихать программу, — доктор горестно вздыхает, переполненный ответственностью. — Почему я, такая пешка, должен делать абсолютно все для этих «избранных»?… Я так устал! Хочу быть таким же, вот… почему? И Самуэль, и Томас, и эти планы больших людей, — все они избранные, но не мы!…       Майкл, находящийся на другом конце провода, слышит тяжелые, но звенящие шаги; Джеймс направляется в свой кабинет, чтобы закурить очередную сигарету. — Успокойся, — смеется Майкл, попросту не воспринимая волнение своего друга, считая негативные эмоции пустыми и порой совсем беспорядочными. — Выкрутимся и в этот раз! Слушай: завтра я пригоню тебе все нужное, только дай отдохнуть. Я повторяю и буду повторять, что вечер для меня — святое и неприкосновенное, и если ты еще раз соизволишь разбудить меня, то… то… то… — Я понял, — облегченно произносит Джеймс. — Спасибо. Именно это я и хотел услышать! — доктор искренне улыбается; все его неприятные, страшные и совсем невеселые мысли мигом уходят. — Закинь их в мой кабинет, все равно завтра на работу. В мой стол. Все, пока. — Отбой. Бросаю трубку.       Джеймс успевает дойти до своего кабинета, как только из динамика смартфона начинают доноситься отбойные гудки. Его письменный стол, заваленный всяческой нужной и ненужной документацией, располагается около окна с несколькими растениями. Мужчина берет первые попавшиеся дешевые сигареты, достает зажигалку из своего левого кармана джинс и закуривает, одновременно забирая жалюзи наверх. — Надоели, — недовольно фыркает мужчина.       Доктор поглядывает вдаль, прямо в густоту дождя, заволакивающего округу какой-то таинственной дымкой. Он усаживается поудобнее, запрокидывая правую ногу на широкий подоконник, коленом упираясь в цветочные горшки. Ему бы хотелось подумать, насколько эта ситуация романтична, но… Ох, эти чертовы сигареты!… — Дешевка, — презрительно сплевывает Джеймс, когда ему в рот попадает кусочек обертки.       Сигарета сильно отдает пахучими, залежалыми и старыми носаками, каким-то старьем, мусором, но желанное ощущение никотина во рту пересиливает, и доктор наконец-то расслабляется после плотного рабочего графика.       Дождь то и дело барабанит по окну. Конечно, он не такой уж и сильный, но и не совсем редкий. Про него говорят еще: «Ни то, ни сё». Примерно такими же словами можно описать настроение Джеймса и сегодня.       Мужчина включает свой компьютер, и на большом, почти огромном экране открывается программа, транслирующая камеру видеонаблюдения. Он видит Самуэля и отмечает про себя, насколько того помотала жизнь. «И помотала сильно», — заключает в своих мыслях Джеймс, когда сонными и, как еще говорится, «осовевшими» глазами он оглядывает своего, наверное, самого важного пациента.       В этот раз перед Джеймсом Самуэль предстает свежим человеком только в расцвете сил. Пациент невозмутимо спит. Его тело неподвижно. — Только и делает, что спит, — вздыхает доктор. — Что ж у него за сны такие?       Но только единственная проблема заключается в том, что Самуэль регулярно спал по шестнадцать, а то и больше часов каждый день прямо с тех пор, как побеседовал с Томасом. Джеймс точно знает для себя, что в такие дела ему вмешиваться не нужно — еще проблем наживет, — но даже если отбросить все это… Ему и страшно, и жалко; именно эти два чувства, компенсируя друг друга, так и заставляют его сидеть на ровном месте, никуда не сдвигаясь, но осознание того, что скоро что-то грядет… Ох!       Засыпает также и Джеймс, улыбаясь из-за гордости перед всей своей проделанной работой. Эти несколько дней для него выдались невероятно тяжелыми и утомительными. Доктор не упускает никаких возможностей, чтобы похвалить себя. «По-крайней мере, — думает он. — У меня есть красивая обертка, а это первый фактор, который может завлечь покупателя».