Пособие для бывших демонов

Пьемонт, Калифорния

— Ты чувствуешь, чувствуешь это, братик? — кричала Мэйбл, прыгая вокруг брата, который пытался сосредоточиться, читая книгу за столиком во дворе. — Свобода, свобода, свобода! СВО! БО! ДА! Одни из первых летних дней выдавались именно такими. Мэйбл каждый день пищала о долгожданных каникулах, длиною в три прекрасных месяца, а Диппер молча закатывал глаза, потому что вечно отвлекался на вопли сестры. — Мэйбл, ты каждый раз так радуешься лету, будто оно у тебя первое. Это смешно, честное слово, — раздраженно бросил он и отвернулся. Девушка на секунду состроила постное выражение лица, но тут же со смехом выхватила книгу и подкинула вверх. Старые желтые странички полетели в разные стороны, а чахлый измятый корешок с обложкой приземлился в кустарник у ограды. Диппер недовольно посмотрел на сестру, как на полоумную, и любой бы уже покрутил пальцем у виска, но для него это уже было почти привычно. — Ой, тоже мне умник! Думаешь, я не знаю, как ты ждал лета и держал шапку Вэнди под подушкой весь год и даже ни разу не постирал ее? Ах, Диппер, на это лето у меня запланирован грандиозный роман, и никто мне не помешает, — она уселась рядом с недовольным братом, который смутился, что Мэй и это знает, и мечтательно возвела глаза к небу, — даже ты и твое кислое лицо. И самое главное, что это будет уже завтра. Завтра! Последние слова она пропищала так, что Диппер поморщился и закрыл уши. — Рано радуешься, Мэйбл, час назад я звонил Зусу, чтобы предупредить, что завтра мы точно будем. Никто не ответил. Девушка перевела взгляд с неба на брата. Беззаботное выражение ее лица сменилось на обеспокоенное. — Но ты же позвонил еще раз, да? — Целых семь, и не только ему. Даже Вэнди. Но у них, кажется, совсем связи нет. Может, что случилось, уж не знаю… А случилось в тот вечер нечто странное даже для Гравити Фолз.

Гравити Фолз, Орегон

Такого расцвета Хижина Чудес еще не видывала за все время своего существования. Поток туристов не уменьшался ни весной, ни осенью, ни даже унылой зимой, а уж о летних днях и говорить не приходилось, когда от желающих посетить музей не было отбоя. В городке перебывали жители всех штатов и даже иностранцы из самых отдаленных уголков мира, чем Зус очень гордился, ведь это именно он додумался создать странички Хижины Чудес во всех соцсетях, благодаря чему она стала столь популярной. Вэнди поначалу в эту затею не верила и со смехом следила за тем, как толстяк снимает очередное познавательное видео на новенький, специально купленный для этих дел телефон, но, когда впервые увидела на пороге Хижины туристов из Монголии, решила, что им просто необходим переводчик. Кто бы мог подумать, что простой парень и его ленивая помощница смогут не просто удержать на плаву бизнес, но и настолько его развить? — Как думаешь, Стэн бы гордился мной? — как-то спросил Зус, с грустью глядя на фото бывшего директора, которое он вставил в рамку и повесил на самом видном месте при входе. Пусть дело мистера Пайнса не было заброшено, а сам он где-то путешествовал, каждый раз при виде этого снимка на Зуса накатывала такая вселенская тоска, что он был готов расплакаться. — Конечно, гордился бы. И, чувак, ну он же не умер, зачем ты его сюда прилепил? Еще ленты черной не хватает, ей-богу. Кончай страдать ерундой и снимай Стэна, — пробубнила Вэнди, проверяя накладные с сувениркой. — Он сейчас вообще получает удовольствия больше, чем мы все вместе взятые. Болтается где-то в океане с родным братом, смотрит на айсберги… А ты тут сопли развесил. Кстати, мы маловато заказали фигурок хижины, надо еще, дети их очень любят. И цены на сахарную вату надо поднять, либо нанять кого-нибудь, а то у меня уже мозоли на руках, сил больше нет крутить ее. Да и внешне Хижина тоже изменилась. Конечно, поменять прогнившие буквы в названии руки не доходили, да что уж там, эту вывеску все просто обожали и такой, но веранду Зус починил сразу — перекрыл крышу и застелил пол, на улице появился небольшой детский уголок, а туристов на входе в сувенирную лавку встречала статуя Стэна в натуральный рост, почти точная копия того самого воскового Стэна, ну и немного настоящего, при виде которой взрослые невольно вздрагивали, а дети бросались в слезы. За то, чтобы поставить ее, конечно, голосовал один Зус, Вэнди смиренно согласилась, но с тех пор каждый раз, когда она выходила поздно вечером с работы, с улицы слышалось: «Ух ты ж, твою мамку! Зус, чтоб ты всю следующую жизнь со Стэном работал, чертов фанат!» В обычный рабочий день, точнее, в вечер, когда началась эта история, Вэнди посмотрела в записную книжку и увидела, что все заказанные экскурсии завершены, новых не планировалось. Это приятно радовало глаз. Зус не Стэн, а значит, отпустит пораньше и зарплату не урежет. Но все-таки оставались кое-какие мелкие дела, которые рано или поздно надо было сделать. — Зу-у-ус, ты помнишь, хотел покрасить перила на улице и указатели? — Помню, — отозвался тот из кладовки, где возился с пустыми коробками из-под сувенирки и шоколадок для автомата. — Вот сейчас самое время! Только краски там вроде кот наплакал, так что тебе надо в строительный. Зус, покряхтев, вытащил из банки несколько смятых банкнот и, нацепив кепку, отправился в город, а Вэнди натянула перчатки с горем пополам отыскала початую банку краски и старую кисть и пошла на улицу. Долго побыть в одиночестве ей не дали. Как всегда, стоило отпустить туристов, сесть за накладные или за монтаж очередного ролика про Хижину, будь они неладны, или, как в этот раз, вляпаться в краску по самые локти, рядом откуда ни возьмись, мрачной тенью появлялся Робби, и самое обидное, что даже нормально врезать нельзя было — руки заняты. Отношения (если их вообще можно так назвать), между ними кончились так же быстро, как и начались, вот только, кажется, парень об этом не догадывался или предпочитал делать вид, что не понял этого. — Эй, Вэнди, привет! — И тебе всего хорошего, Робби, — сказала Вэнди и словно все дороги для него отрезала одной фразой, демонстративно повернувшись спиной. Парень был не из простых, и после первой попытки не сдавался. Да что там, он не сдавался даже после сто первой и постоянно находил какие-то новые пути для штурма крепости под названием «Сердце Вэнди», которая для него, увы, была неприступной. Ну вот, сейчас опять начнется… Твоему папе помощник не нужен? Кто твои родители, красотка? Неужели фермеры, раз у них выросла такая ягодка. Она закатила глаза, припоминая все моменты позора, связанные с Робби. Почему-то всегда, когда он нес чушь, стыдно было ей. И сейчас она старалась не слушать старого дружка, на автомате водя кисточкой по перилам и чуть ли не скрипя зубами, делая вид, что разговаривают не с ней, а с кем-то другим. — Ты бы хоть погулять сходила, Вэнди. Со мной, например. Работаешь тут целыми днями, устала поди. Как насчет вечера на берегу озера? Только ты, я и немного романтики. А, Вэнди? Господибожемой… Ну почему? Почему просто не взять и не послать его раз и навсегда? Вэнди вспомнила, что делала это, и даже не один раз, но на Робби, кажется, не действовало ничего. Похоже, этот груз будет тянуться за ней до самой смерти. Или по крайней мере до ее свадьбы. С Робби. Она внутренне содрогнулась, представив это, и через секунду по удивленному взгляду парня она поняла, что красит воздух. — Нет, Робби, я занята, извини. И потом — завтра приезжают Диппер и Мэйбл, надо подготовить им комнату и в магазин сгонять, у нас на кухне ничего нет, а в холодильнике уже мышь повесилась, и вообще почему я оправдываюсь перед тобой? — девушка махнула испачканной кисточкой, будто этим жестом отгонит Робби, словно назойливую муху, но, увы, это не так работало. Он завелся с пол-оборота. Каждый раз, когда кто-либо упоминал имя ненавистного ему Пайнса, это действовало на него, как красная тряпка на быка. Робби был твердо убежден, что, находясь за несколько сотен километров от Гравити Фолз, Диппер упорно портит ему жизнь даже своим отсутствием. Хотя дело было по большей части не в нем... — Диппер, значит, да? Значит, ты все же скучаешь по этому сопляку? Так я и думал, теперь-то все встает на свои места. Ты, оказывается, такая коварная, Вэнди, пользовалась моим расположением все это время и так… — Ради бога, оставь меня в покое! Ей захотелось срочно огреть его чем-нибудь или на крайний случай надеть банку с остатками краски на голову, лишь бы не слушать этот нескончаемый гундеж. Краску жалко, правда, но ничего, вон уже Зус возвращается из строительного. Вэнди уже миллион раз мысленно поблагодарила его, что сделал все дела так быстро и сейчас спасет ее от назойливого Робби или хотя бы станет предлогом, чтобы куда-нибудь смотаться. Только бежит он как-то странно, будто кто гонится за ним. И банки с краской что-то не наблюдается… Вдруг резко подул сильный ветер, скрипучий флюгер закрутился с бешеной скоростью, здорово потемнело, хотя до этого на горизонте висела только небольшая тучка, а синоптики никакой бури не обещали. Хотя им верить — себе дороже… — Вэнди, скорее в дом! — Зус вцепился в ее плечи и стал тянуть к Хижине. — Там такое… такое, ты просто не представляешь. Я был в кафе у Сьюзен и… Конечно, у Сьюзен, где же еще. Зус, как и Стэн в свое время, частенько наведывался в местное кафе отведать блинчиков с карамелью по секретному рецепту. — У Сьюзен? А ты краску-то купил? — Некогда было, там гномы, целые полчища гномов, они совсем взбесились и, кажется, решили захватить весь город! Быстрей, быстрей заходи! А еще там эти были, как их, маленькие крылатые красотки. Совсем с ума сошли! Кусаются — жуть! — Зус почесал распухшую руку, в которую минутами ранее вцепились обезумевшие феи. Прямо с неба на порог Хижины упала воронья тушка. Потом еще одна и еще одна, пока земля почти не скрылась под черными перьями мертвых птиц. Зрелище, конечно, не из приятных. А кто все это потом убирать будет? Ветер уже поднялся такой, что с ног сносил, небо вмиг почернело, западали первые тяжелые капли. Как только Зус втолкнул Вэнди и Робби в дом и захлопнул дверь, полил дождь такой, что Вэнди впервые поняла, что значит «льет, как из ведра» и «сплошной стеной». — Вот это, конечно, неудачно, — пробубнила она, подходя к окну и глядя, как оторвалась веревка с флажками и исчезла где-то в черном небе, тут же раздался грохот, и у нее волосы на макушке дыбом встали, а свет в доме погас, — а это еще неудачнее. Зус, угадай, кто займется генератором после грозы? Эх, был бы тут Форд… — Вэнди, сейчас вообще не до этого, лучше прячьтесь скорее, гномы… — прокричал Зус, бегая по дому и закрывая окна и двери на все запоры. Кажется, у него совсем снесло крышу с этими набежавшими из ниоткуда аномалиями. — Как это не до этого? Завтра приезжают близнецы, Диппер должен позвонить сегодня, а у нас света нет и на улицу не выйти, а там еще с две дюжины дохлых птиц, тоже убрать надо… — Опять Диппер, все-таки не можешь забыть его? — продолжил гнуть свою линию Робби, чем только сильнее выбешивал Вэнди. — Ой, да заткнись ты уже! Пойду поищу свечи. Девушка ретировалась на кухню и вообще была готова уйти куда угодно, лишь бы больше никогда не слышать Робби, а лучше не видеть, а еще лучше — все вместе. Неужели у нее был настолько плохой вкус? А ведь когда-то они действительно встречались. От этой мысли ее передернуло. Свечи и спички долго искать не пришлось. Они как лежали в запыленном верхнем шкафчике, так и лежат. Кажется, их еще Стэн покупал сто лет назад с огро-о-о-омной скидкой. Вот уже чего, а запасливость и жадность бывшего начальника порой была очень даже кстати. Фитиль вспыхнул оранжевым пламенем. Повеяло теплом. Девушка взяла в одну руку золоченый подсвечник, который стащила с полки с экспонатами, а в другую — еще с десяток свечей. Самая короткая дорога к электрощитку лежала через музей. Первым делом надо решить вопрос с электричеством, а потом разбираться с остальным. Вэнди легкой походкой, едва присвистывая, почти миновала зал, как с очередным раскатом грома комнату на миг осветила яркая вспышка света, и ей показалось, что рядом что-то зашевелилось. Или не показалось… — Клянусь, если это вы, гномы, я вас всех… Договорить она не успела, потому что рыба, именуемая Поющим Лососем, истошно заорала своим писклявым голосом в глубине музея, отчего Вэнди непроизвольно вздрогнула. Неприятный холодок пробежал по спине. Сославшись на неисправность экспоната, еще раз оглядела зал на наличие гномов. Никого не было. Только бобророг, петух-олень и… стоп, а где русалка? Полчаса назад она засохшим скелетом лежала в аквариуме, плотно закрытая крышкой, которая валялась подле, а сейчас… Где она сейчас? За окном кто-то протяжно завыл, и свеча потухла… Здорово, самое время… Вэнди сделала несколько шагов назад, когда рядом с ней, в темном углу, кто-то зашевелился. Она готова поклясться, что это была русалка-экспонат, склеенная из огромного рыбьего хвоста и скелета, найденного в подвале. Откуда он там взялся, никто так и не решился спросить у Стэна. Меньше знаешь, как говорится. — Воды-ы… — хриплым голосом раздалось из темного угла. У Вэнди перехватило дыхание, а желудок сжался от страха. Она не хотела смотреть. Независимо от того, насколько близко был этот мерзкий скрипучий голос, она не хотела смотреть. А если бы и захотела, вероятнее всего, ничего не разглядела бы. Тяжелая рука внезапно легла на плечо Вэнди в самый напряженный момент, отчего она не выдержала и закричала, прижав связку свечей к себе вместе с подсвечником, и уже была готова огреть им того, кто бы это ни был. — Ты че кричишь как резаная, испугалась, что ли? — Робби усмехнулся. — Зус тебя ищет. — Иди ты к черту! — она грубо смахнула его руку с плеча и быстро ушла дальше по коридору, стряхивая с себя остатки страха. Надо же такому померещиться. «Меньше надо ужасов на ночь смотреть, меньше», — тихонько сказала она себе. Робби пожал плечами, не удивляясь резкости девушки. На улице несколько раз громыхнуло, на фоне шума за окном парень так и не заметил жалобного хриплого голоса, просящего воды. А зря, потому что самое время было уносить ноги. — Вэнди, хватай Робби и убегайте отсюда или прячьтесь, скорее… — послышался взволнованный шепот Зуса из темного угла. — Ой, Зус, прекрати истерику, ничего страшного нет. Всего лишь свет вырубило от грозы, — бросила Вэнди, расставляя свечи и зажигая одну за другой, только не понятно, кого она успокаивала: Зуса или себя. — Подумаешь, небольшой дождик. Сейчас все прекратится, и займемся делом. У меня в конце концов остались недокрашен… А-а-а-а-а! Меньше всего она ожидала увидеть друга в лапах огромного оборотня с оленьей головой, который раньше стоял по соседству с черепом с тремя глазницами, причем ни на первого, ни на второго туристы практически не обращали внимание. Бедняга Зус уже хрипел, рычащий оборотень сильно сдавил ему горло. В комнату с неприличным визгом влетел Робби, за которым довольно резво ползла та самая русалка, громко шлепая иссохшим хвостом. — В подвал Форда! — крикнула Вэнди и, огрев оленя по голове стулом, бросилась к спасительной двери, что вела в подвальчик. Пока оборотень ревел и скакал по комнате, сшибая все вокруг в попытке стащить колченогий стул с ветвистых рогов, а русалка уворачивалась от его тяжелых копыт, друзья заперлись в подвале и наконец смогли отдышаться. До позднего вечера они просидели на корточках у двери, вслушиваясь в страшные звуки, доносящиеся из Хижины. Кажется, ожившие и будто сошедшие с ума экспонаты задались целью сравнять с землей музей, который так долго был им родным домом. Зус тихонько молился, вздрагивая от каждого резкого шума, Робби просто сидел с перекошенным от страха бледным лицом, а Вэнди раздумывала, что же могло послужить причиной всему этому безумию. Неужели снова Странногеддон? Нет, еще одного эта хижина не выдержит, они ведь и так с трудом восстановили ее после прошлого. Все завершилось так же неожиданно, как и началось — просто в один момент наступила тишина, вроде даже дождь прекратился. Вэнди, как самая смелая, спустя полчаса без намека на хоть малейший шорох извне вооружилась топором, что каким-то чудом оказался в подвале, приоткрыла дверь и осторожно вышла наружу. — Да, до завтра мы точно тут не разберемся, — с грустью потянула она, осматривая разгром и разбросанные кругом экспонаты. — Зус, давай налаживай связь скорей и звони близнецам. А мы тут разберемся, да, Робби? Ты, кажется, говорил о романтическом вечере…

Где-то в Северном Ледовитом океане

Каким же прекрасным он был здесь. Сочным и красным, как яблоко. Ледяным и величественным, как весь этот дивный край. Мягким и загадочным, совершенно необыкновенным, почти как дома, почти как в Гравити Фолз. Не было ни одного вечера, когда Стэн не садился бы на носу их маленького корабля, повидавшего всякое в путешествии, и не наблюдал бы за тем, как уставшее за день солнце медленно, но верно катилось к горизонту, касалось его, плавилось и то растекалось по тонкой линии рыжими разводами, то осыпалось красными перьями на тихую гладь воды. Далекий горизонт напоминал ему маленькое озерцо в Гравити Фолз, где проходили одни из счастливейших часов жизни Стэна. Хорошие были времена… Это Форду все было нипочем, его жажду приключений и открытий не унять, он мог проводить дни и недели в своих исследованиях, в своем мире. У него не было горячо любимого места, куда порой хотелось вернуться, точнее, это место было везде, куда бы он ни пошел, везде, рядом с морскими чудищами и трехглавыми птицами, чувствовал себя на своем месте. Стэн был с Фордом всегда, каждую минуту с родным братом, в каждом новом путешествии, отбиваясь от гигантского кальмара, или изучая необычные строения, спрятанные подо льдами, он был его правой рукой и лучшим помощником. Но все больше понимал, что это не его мир. Прекрасный, удивительный, неизведанный и бесконечно привлекательный, но не его. Его мир спрятался среди лесов в зачуханном странном городишке, в старой Хижине Чудес, в которой из чудес-то было чучело уродливого птеродактиля, все остальные чудеса творились вокруг, стоило только выйти на улицу после рабочего дня в магазин. Стэн безнадежно скучал. Он не считал дни до возвращения, как это часто бывает, потому что у них не было никаких дат и возвращение, кажется, вообще не планировалось. Он не хранил в кармане ни единой вещи, которая напоминала бы ему о доме. Он скучал как человек, который понимал, что больше никогда не встретится со своими прошлым. Кораблик медленно покачивался на волнах, очередной насыщенный, полный приключений и красоты день медленно подходил к концу. Казалось бы, что может случиться под занавес суток? — Стэнли, это невозможно! Это просто невозможно! — послышалось из каюты, и оттуда вышел встревоженный Форд, каким он бывает крайне редко. — Как же хорошо, что я был рядом с прибором! — А где же еще мог быть? Ты не выползал уже три дня, — пробубнил с укоризной Стэн, но все же обеспокоенно глянул на брата. — Что на этот раз? — Энергия, очень большой всплеск. И это не мелкая аномалия где-то поблизости, не новое существо, однозначно нет. Это нечто огромное, не из нашего мира точно. И не здесь, достаточно далеко, но даже при этом прибор среагировал так, словно произошло что-то в километре от нас! Подозрительно, очень подозрительно, подумал Стэн, но решил, что поддаваться панике пока рано. Все-таки в их жизни постоянно случаются какие-то странности, и эта, скорее всего, одна их них. Самая обыкновенная странность. — Мы можем определить, где именно это произошло? Форд был также немало растерян, но, как настоящий ученый, пытался сохранить здравомыслие. — Думаю, да. В течение пары часов смогу отследить. Но мне потребуется твоя помощь. Они корпели над приборами до середины ночи в нескончаемых спорах и поиске решений, высчитывали координаты и масштаб выброшенной энергии, и в конце, когда прибор показал, в каком именно месте произошла аномалия, в каюте повисла гробовая тишина. Вслух ничего сказано не было, но старшие Пайнсы и без слов все поняли и верить в это отчаянно не хотели. — Ты уверен, что мы все сделали правильно, и он показывает точное место? Форд нервно сглотнул и закрыл свой журнал с многочисленными записями, подтверждая тем самым, что дальнейшие проверки бессмысленны. Ошибки быть не может. К сожалению. — Да. И в последний раз я видел такое, когда был… — Странногеддон, — закончил за него Стэн. — Что нам теперь делать? — Возвращаться домой. И поскорее.

Где-то в Гравити Фолз

Дождь лил добрых три часа не переставая, в сопровождении истошных криков гномов, животных и других существ, которые не находили себе места. Ближе к ночи почти все устаканилось, даже заработала сеть. В Гравити Фолз, на первый взгляд, все вернулось на свои места. Вслед за ливнем поднялся густой, словно кисель, туман, что окутал добрую половину леса и почти весь городок. Ни о чем хорошем это не сулило. Стоило просто выглянуть в окно, и ничего, кроме белой завесы, не увидишь, а на улицу даже выходить не было никакого смысла. Неестественная тишина опустилась на чащу. Где-то в траве вновь начинали заводить свою неуверенную трель кузнечики, но почти сразу же замолкали. Вместе с пеленой тумана на лес опустилось что-то зловещее. Что-то, что изменит многое. Во мраке ночи резко загорелись два круглых янтарных глаза, которые тут же приобрели мягкий ореховый оттенок. Прохладный воздух заскользил по легким, а сердце быстро-быстро забилось. Тяжелое дыхание нарушило ночную тишину, в которой только и слышалось сипение существа, обессиленно раскинувшимся в высокой колючей траве, промокшей насквозь от дождя, где годами не ступала нога человека. По телу пробежала мелкая дрожь от холода ветра, намокшие волосы щекотали лоб. Как же приятно чувствовать себя живым… Я чувствую? Я живой? Где я? Последние невнятные мысли покинули голову, как и сознание. Подле этого человека, среди высокой травы, стояла покрытая зеленым мхом и паутиной каменная статуя, которая с последними годами окончательно изжила себя, потрескавшись даже у самого основания, и совсем потерялась в зарослях густой зелени. На протянутую руку сел светлячок…