Пособие для бывших демонов

Отголоски чего-то неладного, неестественного, неправильного, происходящего в мире людей, дошли и до владений Аксолотля. С того самого момента, как Билл Сайфер покинул тихое место, в котором ему предстояло провести ни много ни мало целую вечность, Аксолотль, можно сказать, потерял покой. Не в его правилах было тревожиться о людях, как и о существах в других мирах, но одно то ощущение, что нечто вышло из-под его контроля, лишало покоя напрочь. Он точно знал, что с Биллом все прошло, как надо, что сейчас он живет себе в новом человеческом теле, радуется всему окружающему и понятия не имеет о своем прошлом. Хоть Аксолотль и не раз задумывался о том, чтобы как-то разнообразить его праздное существование, подкинуть ему испытание-другое, дело было вовсе не в этом. Если по-честному, Билл его беспокоил в последнюю очередь, как и вся его компашка, которая постоянно мозолила глаза, потому что ни одно из этих бестолковых существ не додумалось поступить так же, как совсем недавно их предводитель, — всего лишь согласиться на одно условие, сущий пустяк. О том, что начисто сотрется память о прошлых делишках, да и обо всей жизни им было знать не обязательно. В конце концов так же веселее. Вот Билл наверняка веселился от души в мире людей, даже влюбился — ну чем не настоящий человек? Правда странно было, что влюбился он в свою давнюю знакомую. Знакомую, которую вообще-то хотел прикончить, но это все осталось в прошлом. В забытом прошлом. Если бы дело было только в ней — он снова связался с семьей Пайнс, на пару с Диппером проворачивал какие-то дела, бесил Форда — все, как обычно, можно сказать, как и планировалось. Только одного Аксолотль не мог запланировать — того, что один из его подопечных наберется сил и вылетит в мир людей. Не мог запланировать, что ни в чем не повинную Мэйбл захотят убить, а вместе с ней и Билла, который только и пытался, что защититься и защитить. Не мог он запланировать захват человеческого мира. — А ты не такой всемогущий, как говорят, да? — Послышалось со стороны, когда Аксолотль в который раз решил посмотреть, что вытворяет в мире людей Сайфер. — О, Пироника! — ох, и вредной же девицей она казалась ему; несмотря на то, что Аксолотль был беспристрастен по отношению ко всем, кто оказывался в его власти, к ней он испытывал чувства крайне негативные, и, согласись она на перевоспитание, он отправил бы ее на Землю крайне неохотно. Но она никогда не согласится. — А я и не говорил, что являюсь всемогущим. Это вы все так почему-то решили. Я лишь тот, кто способен решить, достойно ли существо нового рождения, или нет. Кстати, ты, да будет тебе известно, все еще достойна. — Будто мне нужны какие-то подачки от тебя. Да будет тебе известно, — зашипела она, передразнивая, — ты просто такой же дурак, как и Сайфер. Он считает, что ему повезло снова оказаться в мире людишек, но теперь и понятия не имеет о том, кто он такой на самом деле. Что может быть более никчемно! А ты считаешь, что оказываешь ему какую-то величайшую услугу, душу его спасаешь или что-то вроде того. Тьфу! Хорошо, что нашелся один нормальный, которому удалось пройти мимо тебя. Скоро… скоро я тоже вернусь туда, мир людей будет нашим, а ты будешь смотреть отсюда и наблюдать за тем, что давно должно было произойти, не поведи себя Сайфер, как последний кретин. Аксолотль смутно себе представлял, что там вообще происходит у людей. Для него это было неким комедийным шоу, которое он включал от скуки, ведь ничего нового, казалось ему, он уже не увидит, ведь все идет четко по его плану. Или уже нет? — О чем… о чем ты говоришь, Пироника? — спросил Аксолотль, с опаской наблюдая за тем, как все семейство Пайнс устремилось на поляну у городского кладбища, а Билл безуспешно пытался призвать свои способности, выступая почему-то против… человека. Очень необычного человека. Картинка была без звука, как старое немое кино, но в этом не было нужды. Демонесса залилась хриплым каркающим смехом. Видно было, что все это доставляет ей несказанное удовольствие, особенно наивность этого могущественного существа, у которого в руках столько силы и власти, столько возможностей, но он ничего с этим не делает, а только пытается перевоспитать их, демонов! Вот, что бывает, когда слишком много могущества попадают в руки идиота, думала Пироника. — Я о том, что тебе стоит проверить, все ли наши на месте. Например, Восьмерка. Я, например, давненько его не слышала, — она с притворным интересом разглядывала розовые ногти, даже не скрывая на губах ухмылку. Он вдруг вспомнил то странное чувство, которое посетило его в момент, когда Билл покинул свое временное пристанище и вернулся в мир людей. Чувство, будто… будто его обманули! И сейчас на его глазах Билл, лишенный практически всех своих прежних способностей, оказался один на один с демоном, который был когда-то его подельником, его слугой, но так же, как и он, не получил ничего. Правда Биллу все же повезло, ведь каждый демон, покидающий владения Аксолотля, лишался некоторых своих способностей — это было предусмотрено самим хозяином на такой вот всякий случай. Поэтому Восьмерка, оказавшись снова среди людей, не мог здорово навредить им, если бы, конечно, ему не пришло в голову… — Стать одним из них, — улыбнулась Пироника, — ты знаешь, он давно это задумал, еще когда мы оказались среди людишек в первый раз. Но Билл тогда решил, что это никому не нужно, что мы не настолько убогие существа, чтобы прятаться среди них в их же обличии. Он всегда любил выпендриваться, всегда любил появляться с огоньком, глупец! Посмотри на него сейчас! Все готов сделать ради этих тупых людей! Какая ирония, не правда ли? Но, отдам ему должное, он умеет вертеться, — она хмыкнула. — Восьмерка умнее, ведь даже ты — о, Великий Аксолотль! — не додумался бы ни о чем, не скажи я тебе, — сказала, как выплюнула, а затем добавила, так спокойно, будто ее ничего из происходящего не интересовало: — По твоему лицу вижу, что уже конец. Зря ты принимаешь облик какого-то жалкого людишки, у них ведь все по глазам читать можно. Да и есть опасность стать таким же, как они, жалким. Кажется, Пироника права. Кажется, конец близок. Сложно понять происходящее на поляне, как и рассмотреть мизерную возможность того, что к Биллу вдруг вернутся хоть некоторые из столь нужных ему в данный момент способностей. Запланированное искупление превратилось в истребление не только одного бывшего демона, но, возможно, и всего мира через каких-то несколько часов, минут. А все потому, что Аксолотль, каким бы он великодушным и мудрым ни был, упускал из виду одну простую вещь: не все хотят искупления, не все хотят мира и покоя. Не все такие, как он. Люди не должны даже догадываться о его существовании, не то что видеть его. Но, когда Мэйбл подняла с земли прибор и дрожащими от страха руками прицелилась, Аксолотль понял, что в этот момент может все исправить. Первым появился он, Мэйбл выстрелить так и не успела. Время сгустилось, как подсохшая патока, но никто об этом и понятия не имел. Все представлялось Аксолотлю, как в замедленной съемке не самого качественного кино: лже-Робби кровожадно ухмыляется, Билл держит его за грудки и в это же время с испугом смотрит прямо в лицо Мэйбл, Диппер открыл рот, чтобы что-то прокричать, Вэнди хватает его за локоть, чтобы, не дай бог, глупостей сейчас не наделал каких-нибудь, Форд тоже орет, видимо, хотел предотвратить неизбежное, Мэйбл с застывшим ужасом на лице сжимает в обеих руках револьвер, из которого только что прогремел выстрел, и вот она — пуля. Маленькая, крошечная, серебристая с голубоватым отливом, способная убить. Но сейчас это просто шарик из каких-то сплавов, заправленный смертельным для любого живого существа ядом. Всего-то. Со скоростью самой медленной улитки, он движется прямо. Прямо на Билла, куда-то в район грудной клетки. И пуля бы убила его, несомненно убила бы, ведь он был человеком. Аксолотль долго хмурился, глядя на эту картину, думая, где же он ошибся, где промахнулся и что вина здесь не за Биллом и, может, даже не за глупым и жадным Восьмеркой, потом подошел и зажал пулю пальцами, убрал в карман брюк. Вот и все. Сейчас решил нечто большее, чем просто судьбу одного бывшего демона. Он решил судьбу целого мира. Но эту цену придется заплатить Биллу Сайферу. Опять.

***

Пустота. Вокруг не было ничего и никого. Все казалось нереальным, похожим на сон. Последнее, что видел Билл, — до боли напуганное лицо Мэйбл, ее взгляд, кричащий от ужаса, револьвер в ее дрожащих ручках и пулю. Пулю, летящую четко в него. — Где Мэйбл? Где я? Эти вопросы Билл повторял из раза в раз, смотрел по сторонам, бежал по белой пустоте вперед и назад, но в ней же терялся. Наверное, именно такой ему представлялась смерть. Он не мог даже догадаться, сколько времени прошло с тех пор, как он покинул поляну, был ли он где-то между моментом прошлым и настоящим или сразу оказался здесь. Может, он застрял во времени, и сейчас все так же стоят на злополучной поляне, вот только его там уже нет. Ему помнилась только темнота, а затем этот белый свет, в котором не было никого и ничего. Порой он мог парить в воздухе, но, как только вспоминал, что такое в принципе невозможно, падал на пол, тоже белый, которому конца и края не было. Вокруг действительно не было ничего и никого. Только он. Один. Порой он смотрел вдаль и вроде бы видел что-то, шел вперед, но все равно сбивался с пути в этой чертовой белой бесконечности. Он мог идти без остановки часами, держа куда-то курс, но в конце концов не понимал, сдвинулся он хотя бы на шаг. Порой он думал, что давно сошел с ума. Ему оставалось только вспоминать, пока было что, думать, рассуждать, чтобы отвлечься, мечтать, пытаясь убежать от… пустоты. Ему все думалась улыбка Мэйбл, такая яркая и добрая, ее мягкие прикосновения, шелковистые волосы, смех, который раздавался где-то в воспоминаниях. В эти минуты Билл жалел, что не решался так долго сделать шаг, послушать, черт бы его побрал, Диппера хоть раз, ведь если бы он был более уверенным, то на сколько часов, дней они больше смогли бы провести друг с другом время. Ему не хотелось терзать себя сожалениями. Ему хотелось принять эту ошибку и сделать так, чтобы в будущем это не повторилось. Но будущее пока что было только в его голове. Белая пустота окрасилась в разные цвета и приняла форму. Запахло влагой и листьями. Осенний день. Наверное, начало ноября. Еще тепло, наверное (Билл понятия не имел, когда в Калифорнии по-настоящему холодает), деревья почти уронили свои листья, ветер уже дует не теплый, а прохладный, дождь все чаще окатывает крыши и асфальт. Наверное, в эту пору люди достают шарфики и пальто, шапки и ботинки. Он стоит в какой-нибудь теплой куртке, считает минуты, нет, секунды до встречи с ней, маячит медленно от одного дерева к другому, меряет шагами плитку, смотрит на убегающие облака, провожает взглядом прохожих и наслаждается этим чувством ожидания, ведь нет ничего приятнее, чем ждать ее. Мимо проносятся студенты (или школьники — неважно). И вот она, выходит из-за деревянных дверей с рюкзачком в руках, еще более похорошевшая и как будто бы повзрослевшая. Да и он чувствует себя несколько старше и взрослее, даже чуточку выше. Тоже выглядывает его. Находит взглядом. Улыбается. Широко улыбается. Она дружелюбна и приветлива со всеми, но эта улыбка принадлежит только ему. Оба это знали и, наверное, не скрывали. — Билл! — Машет рукой, чтобы привлечь внимание. Он машет в ответ. Идет навстречу. Сердце в груди радостно трепещет, хотя день ото дня происходит то же самое. — Мэйбл, — говорит вместо «привет» и крепко обнимает ее. — Я так соскучился. Как твой день? — Хорошо, — отвечает и обнимает еще крепче, поглаживая рукой по голове. — Я тоже скучала. Замерз, наверное, пока ждал? Да? Ладно, а проголодался? Я — ужасно! Пойдем, у Сьюзен отличные блинчики с сиропом! А потом в парк, на колесо обозрения! У меня даже билеты имеются, — она с гордостью демонстрирует два оранжевых билетика, немного смятых в кармане юбки. — Конечно. С тобой я хоть на край света, хоть на Луну. Билл берет ее за теплую руку своей холодной от осенней прохлады. Они куда-то не торопясь идут. Только он не знает куда. И что это за город. И где весь день была Мэйбл, да и он сам. Билл ничего этого не знает, и тут его осеняет: У Сьюзен? Блинчики? Билеты на колесо? Билл открыл глаза и снова упал на пол. Боли не было. Ничего не было. Даже этого сна-фантазии. Только белая пустота вокруг. — Кто-нибудь? Эй, ну кто-нибудь? Я умер? — Глядя на свои руки, хватая себя за волосы, убеждался, что пока жив. — Но им нужно помочь! Там же Мэйбл осталась! Эй, кто-нибудь, слышите? Даже эха здесь не было, это его пугало. Аксолотль не знал, стоит ли ему появиться перед бывшим демоном разума или достаточно звучать голосом в его голове. Решил попробовать второе. — Не бойся, с ними уже все в порядке. И Мэйбл тоже в порядке. Билл пошатнулся и присел на корточки, обхватив голову ладонями. В эту минуту он точно почувствовал себя сумасшедшим, который говорит с голосом в собственной голове. — Нет-нет, я не внутри твоей головы, я как бы отдельно, но могу говорить с тобой и таким способом, и ты вполне здоров. Ты уже был здесь не так давно, просто не помнишь этого. Можешь называть меня Аксолотлем. — Пока Билл крутил головой и осознавал то, что с ним, не произнося вслух ни слова, общается какое-то неведомое существо, Аксолотль решил не пугать его дальше, и материализовался за его спиной, принимая облик молодого человека в черном костюме, как и при первой встрече. — Рад видеть тебя снова, Билл. Это его «снова» очень не понравилось Биллу. Будто бы стоящий перед ним некто знал все о нем, а он — ничего. Ни о себе, ни о человеке напротив, если его можно так назвать. Единственное, в чем он был уверен, — что он ничего не знает наверняка. Билл отпрянул и уставился на своего собеседника, еще раз осторожно шагнув назад. Не было страха или злобы, было только недоверие и воспоминание где-то на задворках разума, что они уже действительно встречались когда-то и где-то, но не более. Наверное, это больше всего бесило Билла в его амнезии: всегда были только отрывки, отголоски и ничего, кроме этого. — Ты сказал, что с Мэйбл все в порядке. А с остальными? — И с остальными тоже, уверяю тебя, — улыбнулся Аксолотль. — Каково тебе было в мире людей, Билл? Понравилось? Согласись, это довольно увлекательно — быть человеком. — А куда подевался демон? — Продолжал Билл, игнорируя вопросы. — О нем можешь не беспокоиться, он спрятан в надежном месте. И теперь он точно не сбежит. Никогда, — Биллу показалось, что под конец предложения голос демона ожесточился. — Так это ты… ты устроил все? Аксолотль сделал вид, что на секунду задумался. — Ну, если ты имеешь в виду, появился ли я в последний момент, чтобы избавить и тебя, и людей, которые тебе дороги, от довольно печальной участи, то да, именно я это и устроил. Билл кивнул, будто понимает, но потом посмотрел на него взглядом, совершенно пустым. Казалось, вот появился кто-то, кто может дать все ответы на вопросы, которые мучили его ночами, но их не было. Больше не было вопросов, кроме тех, которые его беспокоили здесь и сейчас. В его жизни появился смысл, радости и печали, люди, с которыми это можно разделить, и больше не интересовали никакие вопросы прошлого, потому что он сам нашел на них собственные ответы. Если верить этому Аксолотлю, то с Мэйбл все в порядке, а значит, больше никакой вопрос не интересует его столь сильно. — Зачем я здесь? — первое, что пришло в голову, скорее, просто для справки. — Наконец-то ты задал вопрос, которого я так ждал! — Аксолотль завис в пустоте, положив ногу на ногу так, словно сидел на стуле. — Дело в том, что все твое, скажем так, путешествие в мир людей было запланировано для твоего же исправления. Ты же в курсе, кем ты был в прошлом? — Получив молчаливый кивок в ответ, он продолжил. — Так вот, я наблюдал за тобой почти все время, что ты жил там, и я несказанно рад, что эксперимент удался. Ты показал себя особенным, Билл, со своей самой лучшей стороны и что ты можешь быть хорошим, если только захочешь. Но теперь передо мной встал самый главный вопрос — что делать дальше? Оставить тебя здесь? Но ради чего тогда все было? Ты через столько всего прошел… Ты мог бы остаться тут и так и сотрясать воздух своими проклятиями, но есть ли в этом смысл? Вернуть тебе память и отпустить на все четыре стороны? Опять же нехорошо, потому что неизвестно, что ты там еще можешь натворить с теми знаниями, которые не должен иметь при себе обычный человек… Что прикажешь мне с тобой делать, а? — Мне ничего от тебя не нужно, только верни меня назад! Мне нужно к Мэйбл, она ждет меня! — решительно заявил он. — Если ты в силах, конечно… Ведь в силах же? Если ты отправил меня на Землю в первый раз, то в чем проблема сделать это снова? — Над этим я тоже думал. Но, видишь ли, время у нас здесь, идет самую малость быстрее. По моим подсчетам, в мире людей прошел примерно год, может, чуть больше. Да и к тому же Пайнсы не вспомнят тебя. К сожалению, мне пришлось сделать так, чтобы из их памяти стерлись все воспоминания о том злополучном дне, пришлось изменить память некоторых других людей, чтобы со временем точно никто ничего не заподозрил. Тот демон не должен был появиться среди них, соответственно, и они ничего не должны помнить. — А Мэйбл? Мэйбл вспомнит меня? — Возможно, — уклончиво ответил Аксолотль. — Что насчет меня? — Билл поднял серьезный взгляд. Это уже был не тот Билл, который несколько месяцев назад оказался один в поле, это был совершенно другой человек. — Мои воспоминания опять придется отнять? Мне снова придется начать сначала? Даже если да, то я готов. Нет ничего такого, что я не смогу сделать еще раз. Даже не так. Есть много чего, что я с большим удовольствием сделаю снова. — Возможно и это. Ну так что, ты готов появиться снова в мире людей? — Аксолотль улыбнулся, и лишь на миллисекунду в этой улыбке промелькнула какая-то хитрость, понятная только одному ему.

***

— Мэйбл, завтракать! Вставай быстрей, там дядя Стэн тебя зовет, поедете в магазин покупать все для барбекю! А еще сантехникой надо заняться! Вэнди попросила помочь ей выбрать плитку! Мэйбл резко села в постели и пробормотала, не разлепляя глаз: — Какого барбекю? — часть про сантехнику она вообще пропустила мимо ушей. Она никак не могла припомнить, чтобы они планировали барбекю, ведь в последние дни им, в особенности ей, было совершенно не до этого. Когда они успели все это удумать? — Так ты ответишь мне? Что за барбекю-то? — Да ты все на свете проспала. Сегодня вечером же собирались устроить, — ответил Диппер и затопал по лестнице на первый этаж. — Ты же сама зачинщица этого пикника! А нечего сутками напролет смотреть свои любовные мелодрамы, а потом спать три часа за ночь! Мэйбл понятия не имела ни о барбекю, ни о том, что должна была ехать куда-то с дядей Стэном, ни о том, что сейчас вообще происходит на первом этаже. Даже о каких мелодрамах идет речь и плитке, она знать не знала. Для нее время остановилось в тот момент, когда она держала в руках прибор, способный уничтожить демона, и целилась прямо в Робби. Кажется, в него. А потом… потом все пошло наперекосяк… Мэйбл припоминала последние события, но чувствовала, что это все больше похоже на сон, а реальность была такой — шумной из-за того, что вся семья собралась за завтраком на первом этаже, солнечной из-за ясного утра, с ароматом жареных сосисок и фруктового чая. Но все это было таким неестественным, притворным, будто все вокруг знают о чем-то, а она — нет. Или, скорее, наоборот. Мэйбл спустилась вниз и уселась за стол на кухне. В голове все еще путались мысли, на секунду она даже подумала, что ей просто все показалось. Сейчас они позавтракают, пойдут в сувенирный отрабатывать часы, потом придет Билл, пошутит как-нибудь, а потом они пойдут гулять. Вэнди сунула ей под нос тарелку с последними сосисками, отвоёванными у Зуса, Диппер налил сок, дядя Стэн распинался о том, что нужно купить новый гриль, хотя потом сам и порешил, что старый еще ничего, а за новый платить как-то не хочется, даже дядя Форд был здесь и пил чай, одновременно читая книгу с жутко сложным умным названием. Это вывело Мэйбл из раздумий. Нет, все определенно так же, как и вчера, и позавчера… Вот только стула, такого потертого, с прибитой ножкой от какой-то левой табуретки, который был отведен для Билла, не было. И кружка, выделенная специально для него, не стояла возле чайника. Наклейка от жвачки пропала с холодильника… Казалось, такие мелочи, но вместе с этими мелочами исчезло что-то более важное. Что происходит? — А где Билл? — спросила она, и все вдруг замолкли и уставились на нее непонимающими взглядами. — И его стул, кружка? — Какой Билл? — Усмехнулся Диппер. Тут звякнул колокольчик, в кухню заглянул Робби. Мэйбл хотела было по привычке ответить, что сегодня она занята, но парень и не думал обращать свое внимание на нее. — Вэнди, пойдешь сегодня в торговый центр вечером? Та шмякнула бутерброд на тарелку и демонстративно возвела глаза к потолку. Только слепой и глухой не заметил бы ее вселенское недовольство, которое успешно не замечал один только Робби или предпочитал делать вид, что не замечает. Она только и мечтала о том, чтобы Робби уже нашел себе какую-нибудь подружку и оставил ее в покое. — Робби, от тебя покоя нет уже с утра. Не видишь, что мы завтракаем? И никуда я с тобой не пойду, у меня вообще сегодня вечер занят. Закрой дверь с той стороны, дай поесть. — А Робби разве не демон? — снова начала Мэйбл, с надеждой обращаясь к брату. — Я же выстрелила… Да? — Сестренка, ты опять увлеклась сериалами или это уже из твоих слащавых романов? Я же тебе говорил, они портят мозги. Правда же, дядя Форд? — Совершенно верно, Диппер, — ответил Форд, который похоже даже не слышал, что у него спросил племянник. Жизнь его стала на порядок скучнее после внезапного решения вернуться из кругосветного путешествия в Гравити Фолз. — Видишь, Робби, до чего ты человека довел! — Вэнди пыталась уже всеми способами выпроводить надоедливого ухажера. — Дверь сам знаешь где! Пока они продолжали спорить, Мэйбл снова погрузилась в свои мысли о Билле, о внезапной амнезии всех до одного, о демоне внутри Робби... Ну не могло же мне присниться вообще все! Я же столько всего отчетливо помню!.. Сны не бывают такими… Она помнила и цирк, и дом привидений, в тот же день даже сходила туда, но увидела только старый дом, каким он и являлся уже несколько десятков лет. Она даже помнила то, что совершенно точно встречалась с Робби, но тот, пару раз заглянув в Хижину, ничем не показал это и даже был груб с ней, когда она пыталась с ним заговорить. Нет, она слишком отчетливо помнила Билла, каждую родинку на его лице и веснушку. В памяти четко отпечатались все их прикосновения и объятия, закаты и рассветы, перекусы и мороженое на двоих, дурацкие шутки и неумелые комплименты… Как это все может быть сном? Это просто не может быть сном! Она помнила демона и Билла, который тоже являлся демоном, но был почему-то другим. Вот только остальные его не помнили. Даже Сьюзен ответила, что такого сотрудника у нее никогда не было, хотя всегда хвасталась отличной памятью, и Мэйбл осталась только выпить чаю да съесть кусок карамельного торта, который ей принес совсем другой официант, тоже высокий и светловолосый, но не Билл. В конце концов она додумалась до того, что Билл, как демон разума, вернул свою силу и каким-то образом изменил ее память. Но вот зачем и где она теперь находится, и почему остальные не подозревают ни о чем, Мэйбл не знала. Но до последнего ждала, что все происходящее окажется шуткой, что в какой-то момент вокруг нее взорвется множество хлопушек, все закричат «Розыгрыш!», и громче всех будет кричать Билл, который просто решил пошутить и подговорил почти весь город, причем так хорошо! Глупость. Какая же это глупость... Мэйбл так и не суждено было узнать, что самым главным шутником был Аксолотль, кого можно винить или благодарить за все то, что произошло и еще произойдет.