Маскарад: Финальные ночи

      «…Лучше бы он умер…       …О, нет… ты неправ. Он так хочет жить… Его мертвое сердце все еще делает жалкие попытки сократиться хотя бы раз.       …Он – лишь безумная ошибка ночи. Пусть умрет… Как и его Сир.       …Часы еще не пробили рассветный час. Он все еще хочет поиграть со смертью…       …Что ж… Пусть попытается…»       Он еле слышно рассмеялся – как-то необычно для него самого, зловеще, безумнее, чем прежде. Было в этом смехе что-то отчаянное и в то же время насмешливо-истерическое. Голоса спорили которую ночь, будто бы они могли решить его судьбу. О, да… Лучше бы он умер той ночью. Ощущение полного выворота наизнанку, встряска больного разума и ужасный голод – что может быть хуже для вампира из клана Малкавиан?       Эрих попытался ухватиться рукой за цепи, которыми он был прикован к стене какого-то подвала, но пальцы лишь слабо скользнули по холодным звеньям.       «…Да ты просто тряпка!»       Насмешливый голос издевался вот уже который час, не обращая внимания на своего более гуманного сожителя. Если бы не голод, было бы намного легче… Сколько же прошло времени? Как он здесь оказался? И… жива ли Амалия?       Эрих вновь закрыл глаза, в который раз пытаясь вспомнить, что произошло на самом деле. Нападение Салюбри и Малкавианки, ужасная боль, крик Амалии, не предвещающий ничего хорошего… Забвение, ощущение иссушенности. Она пила его кровь?.. Вампир смутно помнил о том, что его просили рассказать о последних ночах Анатоля. Но он не знал, а даже если бы и знал, не сказал бы… Эриху не давала покоя Васантасена – ожившая легенда среди вампиров Шабаша. Если она явилась за каким-то обычным каинитом, то что же такого происходит в мире? Что он пропустил в своих видениях?..       – Слишком много вопросов, тебе не кажется? – послышался хриплый голос.       Оказалось, что мысли были высказаны вслух. Эрих повернул голову в сторону голоса и увидел Наоми. Старуха изучающе смотрела на него, перебирая тонкими пальцами цепочку с ключом – тем самым, который остался у вампира на память о Мао. Малкавиан устало взглянул на источник своих несчастий и тихо произнес:       – Они кричат и требуют ответов…       – Тебе вновь тяжело справиться с ними, верно? – участливо спросила Салюбри. – Еще немного, и ты впадешь в торпор. Но нам это не нужно… Особенно принцессе.       Старуха подошла ближе и поднесла небольшую чашу с кровью к губам вампира. Всего несколько небольших глотков… На сегодня ему достаточно. В зеленых глазах парня едва мелькнула знакомая безуминка, а на губах заиграла привычная усмешка.       – Я уже говорил, что ничего не знаю о смерти Анатоля и его последнем послании.       – Ты должен найти его и прочесть. Ты его последний потомок…       – Ничего я вам не должен, леди, – ухмыльнулся Эрих. – Вы даже не удосужились объяснить, что, черт возьми, происходит.       Салюбри лишь покачала головой и убрала чашу с кровью. По стенам подвала, плавно переходящим в длинный коридор, мелькнули странные тени, и через несколько мгновений в воздухе растворился знакомый властный шепот:       – Я отвечу ему…       Старуха учтиво склонила голову перед невидимой вампиршей и повернулась к Эриху. Пальцы по-прежнему перебирали цепочку, и это начинало злить Малкавиана. Из тени выступила молодая черноволосая женщина в длинных белых одеждах. Некогда индийская принцесса скорее напоминала призрак в ночи, нежели одного из влиятельных лидеров Шабаша.       – В предсмертном послании пророка Анатоля должно быть написано о наших последних ночах, о восстании Патриархов… Ты ведь уже видел Отца нашего клана. Шабашу нужна эта информация…       – И почему я должен помочь вам? Шабаш не был милостив со мной…       – А знаешь ли ты истинное лицо Шабаша? – вкрадчиво спросила Васантасена. Ее голос невольно ласкал слух, удивительно меняясь с тихого завораживающего шепота на властный тон. – Что ты знаешь о темном просветлении? И как ты можешь противоречить нашим учениям, если ты воочию видел то, что отрицает Камарилья?..       Эрих не ответил. Он знал о Шабаше достаточно много – помимо их кровожадности и желания стать истинными хозяевами ночи ему был известен страх перед Патриархами. Но кроме страха существовало и огромное желание диаблеризовать каждого из оставшихся Отцов…       – Ты забыл кто ты, сын Малкава, – сухо произнесла вампирша, и ее глаза хищно блеснули. – Сейчас я вижу перед собой лишь отброс ночи, утонувший в своей человечности! Ты уже давно не человек, Эрих Мартин, и твои чувства лишь губят тебя каждую ночь последние двадцать лет. И ты знаешь, что я права. Как и права твоя кровь, поведавшая моим губам все истины твоего разума…       Цепи жалобно лязгнули, удерживая парня возле стены. Малкавианка рассмеялась, наблюдая за жалкой попыткой вампира попытаться что-то причинить ей. Он слаб и беспомощен, несчастное упрямое животное… Но она добьется своего.       – Загляни в свое сердце, – прошептала принцесса. – Вспомни о ласковых объятиях тьмы. О своем голоде, о том, как тебе нравилось убивать… И вспомни о чувствах, которые дарили тебе лишь боль. Зачем тебе это, сын Малкава? Я помогу тебе открыть свою истинную сущность, помогу избавиться от своей боли… Только будь с нами.       Ее шепот лелеял и убаюкивал. Эрих невольно откинул голову назад, словно падая невесомую бездну, наполненную тенями и беззвучными голосами. Насмешливые шепотки в голове притихли, испугавшись этого странного покоя и забвения. Вампир даже не пытался понять, что с ним происходит – что он может знать о силе древней вампирши, о ее собственном безумии? Что он может знать о той истине, которую Васантасена несла в своем темном просветлении через века, сделав Шабаш таким могущественным? Он чувствовал ее мудрость и уже почти поверил вкрадчивым словам, змейкой оплетающим его слух…       «…Как тебя легко купить… Фи».       Голос вновь смеялся над ним. Эрих против своей воли все больше понимал, что Васантасена права. Нет чувств – нет боли, нет терзаний… Плевать на слова Анатоля, плевать на человечность. Но его ли мысли сейчас звучали?.. Зверь довольно урчал, соглашаясь и облизываясь. Он хотел крови и убийств, как когда-то. Он хотел Безумия, разрывать на мелкие кусочки все, что могло причинить боль. Зверь еще никогда не был так близко в собственном не-мертвом теле… Малкавиан словно ощущал его дыхание где-то рядом. Голоса пытались что-то возразить, но были бестактно заглушены собственным смехом парня. Отчаяние, безумие, насмешка… а теперь и что-то новое – желание вырваться из клетки.       «…Зачем?..» – грустно спросил один из голосов.       В разуме, расшатанном криками голосов и странными тенями, навеянными принцессой, угадывался образ Эрики, сменившийся на хмурящегося Мао, словно Квей-Джин пытался возразить ему. Тени развеялись, и образы прошлого сменились на лица настоящего времени. Амалия, Джек, Анатоль, Люсита… «Прекрасная Ласомбра, если все эти слова истинны, то почему же ты покинула Шабаш, почему не стала одним целым с тем, кто живет в мертвом сердце?..»       – Загляни глубже… – прошептала Васантасена.       Вампир был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Голоса отчаянно пытались отговорить своего сумасшедшего хозяина, и лишь один молчал, внимательно слушая потаенные мысли. Он улыбался и не проронил ни звука, чтобы старшая дочь Малкава не узнала о том, что безумный шут намерен убежать… пусть даже и ценой фальшивого согласия.       – Я хочу быть с тобой… – прошептал Эрих, почувствовав прикосновение пальцев принцессы на своем лице.       Васантасена довольно рассмеялась, совсем не замечая ухмылки парня. До чего же сладкой была для него эта ложь… Один из голосов по-прежнему молчал, не выдавая истины, зарытой на дне пропасти. Вампир вновь закрыл глаза и произнес еще тише:       – И я буду с тобой…       Только на этот раз слова предназначались единственному дорогому сердцу образу в больном разуме, который улыбался, шепча нежные слова, как когда-то много лет назад…

***

      Огни Лос-Анджелеса мерцали среди ночного покрова, словно стая безумных светлячков. Одна и та же картина каждую ночь – но все никак не надоест, как не надоедает любимая игрушка. Совсем юная невысокая девица любовалась неоновыми светлячками вот уже около часа, дожидаясь Максимилиана Штрауса в его кабинете.       Новый Князь Камарильи отличался от предыдущего – более почтительный и осторожный, более уважительно относящийся к законам. ЛаКруа был свержен по собственной глупости, а Юстициарии проявили невиданное благодушие, сменив казнь француза на изгнание. В Городе Ангелов царил порядок. Казалось бы, зачем Архонту Камарильи посещать этот город? Джихад – не ее проблема… Она многие годы лишь собирала информацию о том, что происходит в обществе Сородичей, и умело манипулировала ею. Но одна из Юстициариев клана Малкавиан – Марис Штрек – стала крайне заинтересована тем, что произошло в Лос-Анджелесе несколько месяцев назад. Слухи о восставшем Патриархе расползлись среди Сородичей по всей Европе и Америке, а уж в Паутине тем более о случившемся слышали все. И теперь ее верная помощница здесь…       Скрипнули высокие двустворчатые двери, и в роскошный кабинет, оставшийся в наследство от ЛаКруа, вошел Штраус. Тремер поспешно приблизился к юной гостье и галантно поклонился.       – Дон Накада, мое почтение…       Девушка улыбнулась в ответ. Далеко не каждый Сородич так вежливо обращался с ней. Невысокая хрупкая девчонка четырнадцати лет на вид, с красивыми восточными чертами лица, одетая, как подросток из обеспеченной семьи, смахивала, скорее, на совсем «зеленую» неонатку, чем на вампиршу, которой уже более шестидесяти лет, и занимающую довольно высокий пост в Камарилье. А те немногие, кто узнавал Дон, старались не переходить ей дорогу – ведь в первую очередь об этом узнает Марис Штрек. А кому хочется связываться с Малкавианами, наделенными властью?.. И Штраус прекрасно знал об этом.       Вампиры расположились в кожаных креслах напротив камина, в котором едва тлели угольки. Обстановка стала менее напряженной.       – Чем обязан такому неожиданному визиту, мисс?       – А как вы думаете, Максимилиан? – улыбнулась девушка. – Весь мир кричит о последних ночах для Сородичей. Лос-Анджелес первым сошел с дистанции…       – Понимаю… – произнес Тремер и нахмурился, вспоминая ту безумную ночь. – Но сейчас саркофаг находится в Петре под серьезной охраной опытных магов нашего клана. Об остальных Патриархах угрожающих сведений нет.       – А я думаю, что сведения у вас под носом, уважаемый Князь, – лукаво улыбаясь, ответила Дон. – Пророк Камарильи – Анатоль Святой Вестник. К сожалению, мы больше не слышим его голос в Паутине… Насколько известно мне и еще нескольким Малкавианам, он оставил послание в этом городе. Наверняка в нем есть что-то интересное.       Штраус удивленно взглянул на девушку. Малкавианы и их проницательность всегда были загадкой для регента. До чего же интересный клан… И именно в это смутное время он является важной фигурой в серьезной игре.       – Мы чтим законы Камарильи, верно? И я прошу разрешения действовать на территории Лос-Анджелеса, – продолжила Малкавианка. – Хотя, вам ли не знать, что я могла бы и не спрашивать, развернув свою деятельность тайно.       Девушка мило улыбнулась, слегка прикрыв веки. Сейчас она была похожа на довольного маленького хищника после удачной охоты. Играть разные роли так интересно. Сегодня она – уважаемый Архонт, которого многие боятся, а завтра – самоуверенная девчонка-подросток в каком-нибудь баре, кишащем местными вампирами, и ее правильно поставленная речь сменится на молодежный сленг. Эта игра повторяется каждую ночь, а любопытные ушки поглощают несметное количество информации… Максимилиан Штраус улыбнулся в ответ, понимая, что сейчас нет времени на указывание своего места. Дон Накада – первый Сородич, приехавший в город по такому вопросу, и наверняка не последний. И Князь обязан мириться с этим.       – Хорошо, – наконец, произнес Тремер. – Беккет все еще в городе, вы можете связаться с ним. Он наверняка обладает важными сведениями как историк и близкий друг Анатоля.       – Я знаю, – загадочно ответила Дон. – Благодарю, Князь…       Девушка изящно поднялась и направилась к выходу из кабинета. Штраус проводил вампиршу до дверей, явно не решаясь сказать что-то еще.       – Говорите же, уважаемый регент, – Малкавианка, заметив взгляд вампира, решила быть более настойчивой. – Информация – великое оружие, поверьте мне...       – У Анатоля есть Дитя. Но мы ничего не слышали о нем уже больше месяца… Еще один пророк мог бы стать хорошим помощником.       – Эрих Мартин… – пробормотала девушка. – Помню этого бунтаря, наделал шума в свое время… Что ж, я попробую найти его.       Тремер согласно кивнул. Веяло неизвестной опасностью, и даже представители Камарильи из Европы не вызывали доверия. Но вампир невольно согласился с тем, что информацией стоит делиться.       – Доброй ночи, Князь… – Дон Накада протянула тонкую руку на прощание и скрылась в тенях длинного коридора, ведущего к лифтам.       Юная красивая японка шла по ярко освещенной улице Города Ангелов – привлекательного и хранящего свои темные тайны. Два телохранителя из клана Гангрел – верные гончие псы, связанные Узами с вампиршей, скрылись в толпе, но зорко следили за своей хозяйкой. Дон Накада играла в одну из любимых игр – шла в никуда, надеясь на свою интуицию. В Лос-Анджелесе не осталось старших Малкавианов, с кем можно было бы поговорить, а неонаты и вовсе не интересовали ее… Ведь первые знали об истине все, а молодежь легко путалась во лжи собственного безумия.       Девушка не заметила, как подошла к дальним кварталам Даунтауна. По безлюдным улицам гулял холодный ветер, донося тонкие запахи из дешевой закусочной. В одном из переулков вампирша ощутила присутствие Сородича, но навстречу из тени вышел лишь волк с серебристой шерстью. Только горящие оранжевые глаза выдали его истинную сущность. Спустя мгновение перед Малкавианкой стоял тот, кого ей необходимо было найти в первую очередь. Игра в интуицию вновь выиграна – и Дон мысленно похвалила себя за такую беспечность.       – Доброй ночи, Беккет. Я как раз искала тебя…