Глава 2. Сломанная кукла
4 июля 2013 г., 14:16
Не пытайтесь собрать меня, я не разбита. Привет, я сладкая ложь, я дам тебе возможность спрятаться… Не плачь… (© перевод: Evanescence – Hello)
Кап, кап… Капает дождь. А, может, и не только дождь – красные капли плавно растворяются в лужах на асфальте. Она идет босиком по холодной мокрой дороге, порой наступая на острые стекла от разбитых бутылок, совсем не замечая боли в ступнях. Ей даже нравится это… Кап, кап… Дождь снова напевает свою незатейливую песню, роняя редкие слезы. Она поднимает бледное лицо к пасмурному небу и улыбается ему – расслабленно и нежно. И так происходит каждую ночь. Растрепанные черные волосы разной длины раскинулись по плечам, а длинная челка каждый раз падает на лицо, закрывая обзор. Но ей все равно – того, что она хочет увидеть, не покажут ни глаза, ни больной разум… Амалия медленно шла вдоль одной из улиц Санта-Моники в сторону выезда из города. Промокшее легкое платье до колен выглядело жалко, да и времени года вовсе не соответствовало. Ей было плевать на холод – внутри было намного холоднее… Прохожие несколько раз предлагали девушке помощь, но она лишь молча улыбалась в ответ и шла дальше. Голоса сами указывали ей маршрут – на этот раз ее путь лежал к Голливудским холмам. «Привет, я твой разум, можешь со мной поговорить… Слышишь?..» Голос напевал знакомую грустную песню, чувствуя себя виноватым. Малкавианка даже не пыталась понять свое состояние – был ли это психоз, либо обычная депрессия – ей было наплевать. Прошло около месяца с того момента, когда она с Эрихом вернулась в Лос-Анджелес и произошло то чертово нападение. Голоса не предупредили вампиршу, маленькие предатели… – Предатели… – тихо повторила Амалия и поморщилась, почувствовав, наконец, что в босой ноге застрял крупный осколок. На месте, где только что ступила вампирша, остался кровавый след, который тут же был смыт дождем. Девушка невозмутимо вытащила кусок битого стекла и направилась было дальше, как ее окликнул чей-то грубоватый мужской голос. – Эй, крошка, тебе помочь? Амалия обернулась и увидела направляющегося к ней мужчину, явно не похожего на мирного жителя. Двое его приятелей остались стоять под козырьком возле небольшого магазина. – Ну, ничего себе… совсем замерзла, малышка, – с притворной лаской произнес мужчина и взял Амалию за руку. – Пойдем с нами, и эта ночь не покажется тебе такой холодной. Вампирша негромко рассмеялась и, лукаво склонив голову набок, пристально взглянула на горе-ухажера – так, как хищник смотрит на свою жертву… Через несколько секунд ночную тишину окраины города разразил истошный вопль. Двое друзей мужчины в ужасе кричали, отмахиваясь от страшных галлюцинаций – Малкавианке хватило опыта, чтобы навеять Помешательство на такое расстояние. Кричал и сам несчастный – от пульсирующей боли в разорванном горле… Амалия жадно пила его кровь до тех пор, пока сердце не стало биться еле-еле слышно. «Мне этого мало…» На мгновение больным разумом овладела слепая ярость. Вампирша со всей присущей ей нечеловеческой силой ударила мужчину в грудь, сломав ребра и ощутив пальцами внутри что-то теплое и неуверенно бьющееся. Один из голосов что-то вновь ехидно зашептал, сравнивая свою хозяйку с одним из тех развлечений на ночь для этого смертного. Малкавианка даже не пыталась побороть новый приступ злости, вырывая сердце из груди своей жертвы, после чего с отвращением отбросила тело в грязную лужу. Амалия завороженно смотрела, как сердце переставало сокращаться в ее ладони, как кровь из разорванных сосудов медленно стекала по тонким пальцам девушки и капала на асфальт… Она отбросила теперь уже бесполезный кусок плоти вслед за телом мужчины и медленно побрела дальше, слизывая кровь с пальцев. Как же сладко… «Жестокая маленькая кукла…» – Замолчи, предатель! – рявкнула Амалия, и в ее глазах мелькнул безумный блеск. Сейчас она совсем не жалела о такой жестокости, об убийстве человека и еще одной потерянной капле человечности… «Не стоит винить нас в том, что было неизбежно…» – пробормотал голос и обиженно умолк. Эти короткие диалоги не прекращались с той самой ночи. Амалия помнила лишь то, как потеряла сознание от ужасной головной боли, как кричали и бесновались голоса, как исчезал во тьме ее Сир… Ей остро не хватало крови Эриха, хоть Узы все еще и были прочны. Малкавианка чувствовала, что он все еще жив, но не могла найти его – в Паутине не было ни одного знакомого шепота... Кап, кап… Плачет дождь или безумное Дитя Ночи? Кровавые струйки растекаются по бледным щекам, искажая красивое кукольное лицо. Кто она? Жалкая неонатка, героиня-легенда, сумасшедшая убийца?.. Она вытирает с лица кровавые слезы, зная, что Сир был бы недоволен. Эрих всегда учил ее быть сильной, не забывать о том, что вампир просто обязан выживать. Амалия невольно вспомнила о том, кем она была в смертной жизни. Обычная девушка, неформалка, отрешенная от жизни и общества, похоронившая мечты о счастливой семье, хорошей работе и отдыхе на пляжах Майами. Ей хотелось уйти от всего – с помощью наркотиков, плохих компаний и прочей ерунды, к которой близко не подпускала ее подруга Саманта. И ведь она ушла… вслед за ним. Она была счастлива, даже несмотря на безумие… Прошел час, а, может, и два. Сейчас ночи все еще длинные, и до рассвета ждать долго. Амалия, срезав путь, направилась к знакомому дому, стоящему неподалеку от въезда на Голливудские холмы. Когда-то здесь было одно из убежищ ноддистов, и Малкавианка, совсем не понимая, почему голос привел ее именно сюда, уверенно шла к заброшенному зданию. Дождь не прекращался, все сильнее омывая своими слезами ночной город. Тяжелые капли настойчиво стучали по стеклам окон, которые были заставлены изнутри плотной фанерой, не пропускающей свет. Амалия коснулась дверной ручки и, на удивление вампирши, железная дверь оказалась незапертой. Девушка неуверенно вошла в дом, ощутив босыми ногами сухой теплый дощатый пол, а не мокрый асфальт, и невольно поежилась. Дом явно не пустовал, и в сердце вампирши закралась крохотная надежда. После того, как Прорицание указало на присутствие еще одного Сородича, Амалия, уже не сдерживая порыв, побежала вверх по лестнице на второй этаж. Но в единственной комнате ее встретили лишь пустота и несколько зажженных свечей, рассеивающих тьму. – Ты обманул меня, голос… – растерянно пробормотала Малкавианка и бессильно опустилась на пол. Огоньки свечей сочувственно мерцали, словно понимали состояние гостьи этого дома. Амалия не заметила, как тьма начала сгущаться вокруг нее, поглощая тусклые блики единственного источника света. Черные нити начали опутывать тело девушки, прежде чем та, наконец, поняла, что происходит. – Хозяйка Тени! Прошу, не надо!.. На мгновение хватка Тьмы ослабла. Малкавианка вскочила на ноги и тут же оказалась лицом к лицу с единственной обитательницей этого дома. Знакомая черноволосая вампирша с бездонной Тьмой в глазах и властной гордой осанкой, присущей клану Ласомбра, бесстрастно рассматривала непрошенную гостью. – Ты… – Люсита окинула Малкавианку взглядом с ног до головы. – Хм, не такой я тебя запомнила. Пойдем. Амалия послушно спускалась вниз вслед за вампиршей, с удивлением отмечая то, что в голосе Люситы больше не было привычной надменности и снисходительности по отношению к ней… Девушка знала о том, насколько Ласомбра когда-то недолюбливала Эриха, а потом и его Дитя. Теперь же в этом прекрасном порождении Тьмы Малкавианка видела отражение себя и своего одиночества. Обе вампирши молча сидели в старой уютной гостиной, слушая бесконечную песню дождя и наблюдая за искрами пламени в старом камине. Слов не требовалось – ощущение утраты заполнило всю не-мертвую сущность. Амалия украдкой поглядывала на Люситу, так и не решаясь задать множество вопросов. Но Ласомбра нарушила молчание первой. – Я знаю, кого ты ищешь. Но, в отличие от Анатоля, он еще может вернуться… Амалия промолчала в ответ. Она знала о смерти пророка, об его отношениях с Люситой. Высокие чувства, казалось бы, неподвластные созданиям Ночи, не умерли и сейчас отражались ярким огоньком в черных глазах вампирши. – Он был Светом… – тихо произнесла Малкавианка, наблюдая, как тлеет самый яркий уголек в камине. – …единственным, рассеивающим тьму вокруг меня, – закончила Люсита и усмехнулась. – Пожалуй, за восемьсот лет мои чувства стали более черствыми, и я переживу эту утрату. А ты слишком молода, девочка. Да еще и безумна… Ласомбра взяла со стола одну из книг и, вытащив спрятанный среди страниц сложенный лист бумаги, протянула его Амалии. Девушка развернула его – это оказалась карта Даунтауна. На одном из полей красной ручкой было отмечено здание. – Что это? – Это здание старого театра – одно из мест, где когда-то собирались Мойры – пророки клана Малкавиан. В подвале этого театра Анатоль провел свои последние ночи… Думаю, ты найдешь ответы там. И… Вампирша не успела договорить и почувствовала, как Амалия крепко обнимает ее сзади. Ее руки дрожали, сминая карту, и еще крепче сжимали плечи Люситы. – …он тоже должен скоро появиться там, – договорила Ласомбра и, развернувшись, ласково вытерла пальцами кровавые капли на щеках девушки. – Я постараюсь помочь тебе.***
– Ничего не понимаю… – пробормотала Дон, в который раз осматривая сырую стену подвала старого театра, исписанную кровью на непонятном языке. Беккет был одним из немногих, кто знал, куда отправился Анатоль, когда начались Ночи Кошмаров. Прибывшей в город Малкавианке удалось убедить Гангрела в том, что ей необходимо прочесть послание пророка, после чего вампиры отправились в старый театр. Беккет усмехался про себя, ведя Дон к указанному месту – он знал, что послание предназначено только для тех, кто связан с Анатолем кровью. Девушке ничего не светило, и потому Гангрел был спокоен. Доверять высшим чинам из Камарильи не входило в привычку вампира… – Не вижу повода для беспокойства, леди, – лукаво произнес Беккет. – Это послание, видимо, предназначено не для вас. А, значит, оно и другим Сородичам не достанется. Дон Накада вплотную подошла к вампиру и пристально посмотрела в горящие и немного наглые оранжевые глаза. Девушке очень не нравилось, когда ее водили за нос, а этот Гангрел явно насмехался над ней. – Я думала, что ты хочешь помочь, Беккет. Ты сам убедился, что Патриархи все-таки существуют. Неужели ты не боишься, что последние ночи наступят и для нас?.. – Честно? – усмехнулся вампир. – Нет. Сейчас никто не знает, что написано в послании. Узнает один – узнают и остальные… А ведь информация просачивается даже через такие щели, куда и Носферату не сунутся. Тебе ли не знать об этом, Дон? Насмешка… Намек на ее путь к нынешнему положению в обществе Сородичей. Дон знала, что Беккет – независимый, и плевал на кого-либо выше стоящего, но вампирше не нравился такой ход. Гангрел направился к выходу из подвала, ощущая, как девушка продолжает сверлить взглядом его спину. Малкавианка последний раз взглянула на исписанные стены и нехотя шагнула вслед за вампиром. Нет, так просто она это дело не оставит… – И еще, – Беккет внимательно посмотрел в глаза Дон и посерьезнел. – Будет лучше, если никто больше не узнает об этом подвале. Возвращайся в столицу, Дон, а мы присмотрим за этим местом…***
«Жалкая марионетка… Интересно будет взглянуть, как сломаются твои ручки и ножки…» Насмешливый голос неустанно укорял Эриха в его выборе. Вампир в который раз за свою не-жизнь играл в очень опасную игру. На этот раз один, без поддержки Мао Хэна, ноддистов и своего Дитя… Вспомнив об Амалии, Малкавиан закрыл глаза, в который раз просматривая укоряющие его образы – недовольны были все, кроме нее и Эрики. Впрочем, это один и тот же образ… Бабочка вновь дала ему шанс обрести свет, и он не оступится… Васантасены не было в убежище уже несколько ночей, но это не означало, что Шабаш остался без присмотра. Так называемый «старый город» на окраине северной части Лос-Анджелеса был полностью захвачен шабашевцами. Несколько заброшенных зданий сейчас пустовали, и на крыше одного из них сидел Эрих, затягиваясь сигаретой и выпуская причудливые фигурки из дыма. Как и полгода назад… только в Даунтауне, и он был свободен. Звякнула выпавшая из кармана цепочка с ключом – Наоми отдала вампиру единственное напоминание о своем друге в обмен на, так сказать, «хорошее поведение». Малкавиан медленно перебирал звенья цепочки, пытаясь собрать разбросанные мысли в единое разумное целое. – Что будешь делать дальше, Кин-Джин? Эрих вздрогнул и обернулся на голос. Конечно, этого не могло быть – Мао погиб у него на глазах. А сейчас перед ним был лишь образ, любезно предоставленный проклятием крови Малкава. Квей-Джин нахмурился и молча указал на горящие вдали огни города, а через несколько секунд растворился в фигурах сигаретного дыма. – Я знаю, что ты там, Ли, – прошептал вампир и горько усмехнулся. – Моя кукла, совсем одна на сцене… Я не позволю тебе сломаться.
