Эпилог. Вне вечности, вне безумия...
7 ноября 2013 г., 10:24
Услышь моё сердце, Будто оно лишь только забилось, Услышь моё сердце На этом бесконечном пути, Услышь моё сердце Сквозь вечность, Услышь моё сердце… (© перевод: The 69 eyes – Forever more)
POV Эрих Мартин. Лондон, 1 февраля 2006 г. Мир был в огне, а теперь окружающее пространство казалось мне безмолвным пожарищем… Я был полыхающей искрой, как и все вокруг, но я угасал с каждой секундой, падая в черную бездну… Звуки работающего кардиографа наполняли тьму и пустоту. Пронзительный сигнал аппарата резал слух, а нарастающая пульсация в висках оглушала меня. Чье-то сердце билось все чаще, словно пытаясь нагнать упущенный ритм. Мое сердце? Мое?.. Я открыл глаза и нервно сжал пальцами выбившийся край простыни. Только не это! Как же я устал от этих предательских иллюзий, о напоминании о моем прошлом… Во всем теле ощущались ужасная слабость и непривычная тяжесть. Слишком реально для обмана – и это показалось мне особенно пугающим. Я медленно повернул голову набок и осмотрел тянувшуюся тонкую трубку от капельницы, старый кардиограф, фиксирующий данные на блеклом экране, и соседние пустующие больничные койки. – Доброе утро, мистер Мартин, – послышался смутно знакомый женский голос. Утро?.. Я едва не задохнулся от в миг наполнивших меня эмоций. Я, наконец, понял, что меня смутило больше всего – палата была освещена солнечным светом. И я не горел. Не чувствовал голода. Не слышал голосов… Неужели?.. Нет… – Доброе… утро… – едва выдавил я, рассматривая вошедшую медсестру. Высокая черноволосая девушка казалась мне очень знакомой. – Люсита?.. Где Амалия? Только сейчас я понял, что еще не так – во время взрыва должна была выжить и Амалия, она должна быть здесь, как и я! – О, Вы начали узнавать окружающих… – удивилась девушка. – Доктор Франс будет поражен… О какой Амалии Вы говорите? Я недоуменно посмотрел на Люситу, словно та несла чушь. Как будто она не знает, о ком я говорю! Но что, если… Нет, Амалия жива, как и я. Просто я скорее должен избавиться от этого сумбура в моем больном разуме и найти ее… Наверняка на самом деле мы сейчас на грани торпора лежим где-то возле развалин убежища Шабаша и боремся с проклятием своей крови. – Девушка, что была со мной… Амалия Рэй. – Успокойтесь… – медсестра взяла меня за руку, и я почувствовал, насколько ее ладонь теплая. Совсем не как у вампиров… – У Вас шок, и, возможно, небольшое обострение симптомов… – Да, но… – перебил я, стараясь держать себя в руках и принять эту «игру», – …я совсем не помню, что произошло. Где я? И… какой сегодня день? Люсита, уже в обличье миловидной медсестры, а не грозной вампирши из клана Ласомбра, улыбнулась мне и присела рядом на краю постели. – Сегодня 1 февраля 2006 года. Сейчас Вы в отделении реанимации, доставлены из психиатрической лечебницы Ратледжа. Вы находились в коме несколько дней после сильнейшей передозировки лекарствами, принятых, видимо, с целью самоубийства… Этого тоже не помните? Я отрицательно кивнул головой, медленно переваривая услышанное. Медсестра отключила капельницу и вновь взглянула на меня. – Думаю, через пару дней Вас снова переведут в лечебницу. Я сообщу доктору Франсу… Девушка вышла из палаты. Я тут же резко встал с постели и пошатнулся от слабости. Эта чертовщина затягивалась… неужели я настолько пострадал во время взрыва, что кровь Малкава решила любезно отыграться на мне по полной? Я осмотрел себя – не было ни одного ожога, только небольшие синяки на венах от капельниц, и тонкие шрамы на запястьях. Странно, что они не зажили. Я невольно провел языком по зубам и не ощутил остроты клыков. А вот это еще более странно… Я открыл окно и почувствовал морозный воздух. Я ощущал холод и лучи солнца на своей коже… Как никогда бы не ощутил, будучи вампиром. Нет, этого не может быть. Меня обманывают, я сам себя обманываю! Мое внимание привлекла лежащая на тумбочке запасная иголка для капельницы. Что ж, проверим. Резким движением я задел острием вену на запястье и наблюдал за тем, как течет кровь. Рана не спешила затягиваться, а только сильнее начинала саднить и кровоточить. – Какого черта… – прошипел я, слизывая кровь с раны. Солоноватая на вкус жидкость не вызвала совершенно никаких приятных ощущений, как прежде. И это начинало пугать… Мне было страшно представить, что окружающая реальность – не сон. Лучше бы я погиб в том взрыве… Но с каждой минутой я осознавал, что я все-таки самый обычный человек. – Нет!!! Я ударил кулаком в стену и почувствовал боль. Самую обычную человеческую боль… До чего же отвратительное ощущение! Я был слаб, беспомощен, уязвим, а что хуже всего – обманут собственным безумием… Никаких вампиров, никакого Маскарада и прошедших двадцати лет не было?.. Мне хотелось молить Каина о том, чтобы все происходящее оказалось жестокой шуткой проклятия Малкава, но я постепенно понимал, что это бессмысленно. Я подошел к висящему на стене зеркалу из небьющегося стекла и взглянул на свое отражение. Еще не выкрашенные черные волосы, неровно подстриженные, по-прежнему бледное лицо… и слишком болезненный вид. Прошедших двадцати лет действительно не было. Из отражения в зеркале на меня смотрел обычный молодой парень, и уж точно не вампир. Моя болезнь началась с того, что я перестал воспринимать течение времени. Что же произошло со мной за последние два года? Когда я встретил Анатоля Малкавиана? 16 октября 1986 года? Или же на самом деле встреча произошла с доктором Анатолем Франсом в 2004 году?.. Мозг отказывался воспринимать происходящее и улавливать, где правда, а где вымысел. Но истина была где-то рядом… И даже если мне опять придется окунуться в собственное безумие, я узнаю правду.***
Последние два дня проходили без изменений – по-прежнему дневной свет не обращал меня в пепел, я дышал и мое сердце билось. По-прежнему хотелось отмотать время назад и остаться там, в огне, среди пепла павших в бою вампиров. И я вновь был один… Странно, что осознав все это, я еще больше не сошел с ума. После Мира Тьмы, который, видимо, был плодом моего больного воображения, окружающая реальность казалась мне чужой и неприемлемой… Лечебницу Ратледжа я узнал без труда. На этот раз я попал не в отделение для буйных больных, как в прошлый раз, а направился прямиком в кабинет доктора в сопровождении Люситы. Точная копия знакомой мне Ласомбры невозмутимо шла рядом – настоящая и живая, без малейшего намека на несуществующий образ. Мимо нас прошли несколько больных, и они смутно напоминали мне вампиров из Стаи Шабаша, где я находился около двух месяцев. Или всего несколько дней?.. Я вошел в просторный уютный кабинет. За широким письменным столом сидел мужчина с длинными светлыми волосами, одетый в деловой костюм. Он улыбнулся и жестом пригласил меня сесть напротив. – Анатоль… – произнес я, отгоняя мысль о том, что Анатоль Малкавиан на самом деле мертв, и тут же исправился: – Доктор Франс… – Я рад, что ты узнал меня, – с улыбкой ответил мужчина и придвинул ближе к себе толстую папку с бумагами. – С возвращением, Эрих. Я скептически взглянул на Анатоля, пытаясь понять, издевается он или нет. Я не хотел возвращаться в этот ад. – О, кажется, ты неправильно меня понял, – рассмеялся доктор. – Я имел ввиду возвращение к реальности. Мы проведем несколько обследований, и, думаю, я могу тебя выписать. Некоторое время ты будешь находиться под наблюдением. Я уже сообщил твоим родственникам. – Спасибо… – с трудом произнес я, не зная, радоваться ли этой новости. – Но для начала я хотел бы убедиться в том, что тебя действительно ничего не беспокоит… – Доктор Франс, – перебил я и пристально взглянул на мужчину. – Я не помню, что со мной было последние два года. И это единственное, что меня беспокоит. Конечно же, я врал. Больше всего мне не давало покоя то, что мира, с которым я слился в единое целое, больше не существует. – Не помнишь? – удивился Анатоль Франс и раскрыл папку, доставая толстую историю болезни. – Совсем ничего?.. – Только до того момента, когда 16 октября… 2004 года Вы вошли ко мне в палату и… – я осекся, не зная, что сказать дальше. Про Обращение точно не стоило упоминать. – Дальше я ничего не помню… – Ты напал на меня, Эрих. И я, право, впервые настолько испугался за собственную жизнь. – Извините… – А потом ты словно стал другим человеком. Тобой руководили «голоса», толкая на довольно-таки агрессивные поступки по отношению к больным и медперсоналу. Я молчал, не желая даже комментировать услышанное. Значит, я действительно был болен, что-то сорвало мою психику в ту ночь… Я действительно был во тьме эти два года, но в более опасной и жестокой. – Ты долгое время находился в изоляторе, – продолжал доктор Франс. – Но порой твоя немотивированная агрессия исчезала, словно во тьме, которая руководила тобой, появлялся луч света… Ты помнишь Эрику Саммерс? Внутри меня все будто застыло на мгновение. Эрика была здесь?.. Если она не плод моего воображения, неужели и все остальные так же находились рядом?.. Как Люсита и Анатоль. Но совсем в иной роли… – Не помню, – вновь соврал я и взглянул на несколько листов, которые доктор Франс аккуратно выложил передо мной. На одном из них была фотография знакомой мне девушки и протокол допроса. – Она была одной из медсестер в нашем отделении. Ты убил ее, Эрих. – Мне очень жаль… – Я верю. Так как ты был психически невменяем на тот момент, проблем с полицией теперь не будет. Дело давно закрыто. Это – лишь копия протокола… Я бегло просмотрел бумаги. Эрика Саммерс, двадцать два года, умерла от большой потери крови… Дальше я не стал читать. Мне было страшно представить, что я мог с ней сделать в этом мире, будучи всего лишь человеком… – Кажется, ты начинаешь вспоминать, верно? – Анатоль с интересом и в то же время с сочувствием смотрел на меня. – Она была единственной, кого ты спокойно подпускал к себе, в ком ты нуждался. Ты не признавал ни родственников, ни друзей, только ее… Но твой недуг, к сожалению, оказался сильнее. Я отодвинул протокол подальше от себя и тяжело вздохнул. Главное, вновь не сорваться… Но я хотел выслушать все до конца. – Что еще со мной было? – Несколько нападений на больных, но, к счастью, без убийств. Несколько передозировок лекарствами – мне до сих пор интересно, как ты сумел раздобыть такое количество, – усмехнулся мужчина. – Порой, благодаря своим «голосам», ты предсказывал довольно серьезные вещи. Тобой заинтересовались зарубежные специалисты. Себастьян ЛаКруа, Мао Хэн, Максимилиан Штраус, Ален Грант… Во время одной конференции ты поразил их таким удивительным проявлением своей болезни. Я невольно улыбнулся. Кто бы мог подумать, что эти абсолютно разные, но довольно сильные и влиятельные вампиры, окажутся всего лишь специалистами в области психиатрии? Все это походило на какой-то розыгрыш. Но я с нетерпением ждал услышать совсем другие имена… – Последние полгода ты был более спокоен и даже часто пытался помочь некоторым больным, разговаривая с ними… – И кому же? – Например, малышу Джеки Уиллоу, – ответил Анатоль и улыбнулся. – Мальчик совсем не помнит, кто он, и страдает раздвоением личности. Но обе его «сущности» одинаково привязались к тебе, Эрих. Он рассказывал, что ты помогал ему справиться со своими страхами… – мужчина внимательно посмотрел на меня и продолжил: – Та же история с Дон Накадой, Жанетт Воэман… или Терезой… – Терезой, – с улыбкой уточнил я. – Значит, вспоминаешь? – усмехнулся доктор Франс. – И Амалия Рэй – девушка с точно таким же диагнозом, как у тебя. Я сдержанно кивнул, хотя на самом деле внутри меня все бушевало от переполнявших эмоций. Амалия жива и она здесь. Мне нужно срочно увидеть ее… Вдруг она так же, как и я, находилась в своем «темном» мире? И мы оба – жертвы массовых галлюцинаций? Осталось лишь выяснить причину моего пробуждения. Что же было вместо взрыва в убежище Шабаша? – И что же случилось несколько дней назад? – спросил я, стараясь скрыть волнение. – Почему сейчас все исчезло?.. Анатоль задумчиво посмотрел меня и ничего не ответил. Он закрыл папку и отложил ее в сторону. – Ты вновь сорвался и попытался покончить жизнь самоубийством. Мы так и не выяснили, что служило катализатором твоей агрессии. Понятия не имею, где ты раздобыл наркотики и запрещенные препараты… – доктор Франс строго взглянул на меня. – Но ты чудом выжил. Видимо, это был очень большой стресс для организма и психики. Я впервые вижу подобное в своей практике, но причина твоей болезни оказалась и лекарством одновременно… В кабинете повисла тишина, а озвученная информация медленно доходила до моего понимания. Я хотел верить во все услышанное, но не верил. Я был напуган. Часть меня рвалась рассказать Анатолю о Мире Тьмы, о том, кем я был и кого встречал на своем пути… Я балансировал на грани двух реальностей, не зная, какую же из них принять. Но что-то мне подсказывало молчать и соглашаться с тем, что говорит Анатоль. – Вот, возьми… – доктор Франс протянул мне толстую исписанную тетрадь. – Наверняка тебе будет интересно почитать некоторые мои наблюдения. – Спасибо. Я могу идти?.. Мне не терпелось покинуть кабинет и найти тех, о ком рассказывал Анатоль. И, прежде всего, Амалию… – Да, конечно, – кивнул мужчина в ответ и проводил меня до двери. – Мне, наверное, не стоило нагружать тебя таким количеством информации. Отдыхай, Эрих. Встретимся перед выпиской. Я сидел в небольшой светлой палате и читал записи Анатоля. Все-таки, в какой-то мере моя вторая «вампирская» сущность проецировалась в этот мир. Я был чудовищем… После убийства Эрики Саммерс я покалечил нескольких санитаров и больных, особенно досталось Акселю Шварценштайну. Я вскрывал себе вены, собственной кровью расписывал стены палаты… На этом моменте я невольно вспомнил пророчество Анатоля Малкавиана. Он писал о Геенне, а я, судя по заметкам в тетради, – о вампирах и бессмертии. Я усмехнулся, невольно вспоминая Шерифа. Это было нарушением Маскарада, правда в реальном мире, и за это здесь меня никто не наказывал. Транквилизаторы не в счет… Странным было то, что Анатоль так легко поверил в мое выздоровление – ведь описанная в тетради «звериная» сущность на самом деле никуда не исчезла. Я чувствовал это… Все медленно, но верно прояснялось. Мои кошмары в Последние Ночи на самом деле были временным проблеском в психозе – я возвращался к реальности, не принимал ее и вновь становился вампиром из клана Малкавиан. Теперь же, когда все встало на свои места, об этом стоило молчать и принять дальнейшую жизнь как должное. Неожиданно внутри меня словно что-то тихо зарычало… Злоба – та самая, которую я испытывал перед тем, как просыпался Зверь. В этом ли состоянии я находился так долго?.. Я вышел из палаты и направился вдоль знакомого коридора, мельком рассматривая встречающихся на пути пациентов. Где же находятся Джеки, Амалия?.. Вскоре я оказался в общем зале – так называемой комнате отдыха. Мимо меня прошла худая блондинка с двумя хвостиками, в растянутой пижаме и с размазанной по лицу косметикой. Она кокетливо улыбнулась и направилась дальше, немного покачивая бедрами. – Привет, Жанетт… Я проводил девушку удивленным взглядом, невольно отмечая, что образ распущенной хозяйки клуба «Asylum» идет ей куда больше. Интересно, а этот клуб вообще существует?.. Еще несколько знакомых лиц… Но ни одного нужного мне. Я вышел на улицу. Солнце нещадно слепило глаза, невольно заставляя меня скучать по огням ночного города, по ласковому лику Луны… В небольшой беседке на лавочке сидел светловолосый мальчик и тихо разговаривал с какой-то женщиной. Я подошел ближе и улыбнулся, наблюдая за этой картиной. Хотя бы в этом мире Джеки не расстался со своей мамой… – Ты славный малый, Джеки, – тихо произнес я, глядя на мальчика. – Все будет хорошо. Я же обещал тебе… Малыш Джеки-Вентру спасся, спасется и Джеки Уиллоу. Тьма не для тебя, маленький принц… Я вернулся обратно в отделение. Мне было слишком неспокойно, и это чувство нарастало все сильнее – я не мог найти Амалию. Вслед за одной из медсестер мне удалось проскользнуть в отделение буйных. Не могла же она быть здесь?.. Если наше безумие было общим, то почему она не «проснулась» так же, как и я? – Эй, Рой! – послышался голос одного из санитаров, который быстрым шагом направлялся в манипуляционную. – Все готово, ее отец подписал соглашение на операцию. Начинаем через десять минут. Мимо меня прошел высокий крепкий мужчина в халате. На его лице было несколько шрамов, отчего вид у доктора был довольно грозный. На торчащей из нагрудного кармана визитке виднелась надпись: «Доктор Рой Джефферсон». Пока эта кратковременная суматоха улеглась, до меня, наконец, дошло, о ком они могли говорить. – Амалия… – выдохнул я и рванулся вслед за уходящим Роем. Стоп. И что же я сейчас могу сделать?.. Я ведь никто, обычный пациент. Мозг лихорадочно искал решение, и я счел нужным вернуться в кабинет к Анатолю. Если он был рядом все это время, пусть не отвернется и сейчас, пусть отменит операцию… Иначе я не стану отвечать за потерю самоконтроля. Всего десять минут… Я буквально влетел в кабинет доктора Франса, но здесь никого не было. Раз дверь открыта, значит, он скоро вернется. На мгновение меня посетила мысль о том, что Анатоль может и отказать мне. Кто я для него?.. Теперь уже всего лишь пациент. Времени было слишком мало… Бежать, бежать из этого ада, как можно скорее… Мое внимание привлекли ящики с наклеенными буквами в алфавитном порядке. Я выдвинул один из них и увидел сложенные в ряд паспорта и документы. – Ну, конечно же… Я быстро нашел два нужных мне паспорта и спрятал их в карман. Анатоль по-прежнему не возвращался. Я бегло осмотрел письменный стол – никаких ключей или еще чего-то полезного не было. В нижнем ящике обнаружилась небольшая пачка стодолларовых купюр – и это было приятным бонусом. Ничего, Анатоль, ты простишь мне эту мелкую кражу. Надеюсь, мы больше не увидимся… Я боялся опоздать. Впервые боялся чего-то настолько сильно… Тьма по-прежнему была рядом, но на этот раз я не позволю угаснуть своему свету… На пути вновь попался Рой. Мужчина шел по коридору, ругаясь с кем-то по телефону, и просил его не задерживать. Значит, операция еще не началась… Двое санитаров вели за руку черноволосую девушку в сторону операционной, которая находилась в конце отделения. Больные расступались, кто-то и вовсе испуганно юркнул в палату. Амалия стеклянным взглядом провожала окружающих людей, совсем не понимая, что направляется на собственный эшафот. Эта девушка не похожа на ту Амалию, которая была моим новым лучом в царстве Тьмы. Что они хотят сделать с тобой, Ли?.. Неужели кто-то еще посмел сломать тебя, моя кукла? Ее взгляд остановился на мне – и в безжизненных глазах мелькнул хищный огонек. Она узнала меня. Амалия попыталась было вырваться, но ее резко дернули за рукав и повели дальше. Последним прошел Рой, как-то странно взглянув на меня. Что мне делать дальше? Я остановился на полпути и от досады ударил кулаком по стене, напугав какого-то старичка. Я же теперь обычный человек, черт возьми! Без сверхъестественной силы, способности становиться невидимым, без способности сломать любой разум… Кто-то потрепал меня по макушке, будто успокаивая. – Беккет?.. Рядом со мной стоял темноволосый мужчина в очках, только на этот раз его глаза были вполне обычными – добрые, карие… и такие же насмешливые. Я смутно помнил о том, что он – один из пациентов этого отделения, непризнанный ученый, которого при первой же возможности отдали на попечение в психушку. Хитрый и остроумный, Беккет, ты же всегда выручал меня в Мире Тьмы… – Беккет… – я улыбнулся, чувствуя, как вновь просыпается надежда. Но необходимо играть по новым правилам. – Мне нужно попасть в операционную. Украсть кое-что… для твоего нового открытия. Глаза мужчины восторженно загорелись, и он хитро улыбнулся, провожая взглядом санитара, идущего по коридору к операционной. Беккет кивнул в его сторону и, тихо крадучись, направился вслед за ним. Я последовал его примеру и возле служебного туалета, где практически никого не было, нагнал санитара. Удар головой об стену – и парень, потеряв сознание, распластался на полу. Беккет помог мне затащить его в стоящий рядом шкафчик с инвентарем, после чего я надел форму санитара и маску, и бегом направился в операционную. Только бы не опоздать… Амалия сидела в кресле, со слезами на глазах наблюдая за действиями Роя. Доктор Джефферсон разбирал инструменты для предстоящей лоботомии, тихонько напевая что-то под нос. Ассистент стоял рядом, ожидая указаний. Я тихо вошел в операционную, не зная, что же мне делать дальше. Кто станет слушать психа? Значит, остается делать то, что у меня получается лучше всего… Я взял лежащий на лотке скальпель, использованный после предыдущей операции, и осторожно подошел к Рою сзади. Его жизнь или Амалия?.. Что ж, пусть этот поступок станет последним проявлением моего безумия. – Доктор Джефферсон! Молодой ассистент вскрикнул от ужаса, но было уже поздно. Рой лежал на полу с перерезанным горлом и держал пальцами кровоточащую рану. Я приставил окровавленный скальпель к горлу ассистента и ухмыльнулся. О, этот страх в его глазах… Резким движением я полоснул парня по лицу и толкнул его в сторону стеклянного шкафа с инструментами. Тот с грохотом обрушился на ассистента, не дав ему больше пошевелиться. Амалия испуганно смотрела на меня, вжавшись в кресло. – Не бойся, Ли… Мой голос дрожал, но на утешения времени не было. Я схватил девушку за руку, и мы вышли из операционной, стараясь не привлекать внимания. Благо, моего лица не было видно… Я подмигнул проходящему мимо Беккету, на что тот заговорщицки улыбнулся и обратился с какой-то совершенно незатейливой просьбой к медсестре, идущей в сторону операционной. Обогнув дежурный пост, я подошел к комнате, где хранились вещи больных, и обратился к сидящему рядом охраннику: – Мне нужны вещи Амалии Рэй. Ее сейчас выписывают. Мужчина кивнул и, мельком глянув на стоящую перед ним девушку в пижаме, открыл ключом дверь. Я вошел в комнату – здесь так же в алфавитном порядке в небольших шкафчиках лежала одежда и личные вещи больных. Забрав одежду Амалии, я украдкой взглянул на стоящего спиной к двери охранника, и открыл свой ящик. Да, одежда далеко не зимняя… Но выбора не было. Я успел спрятать свои вещи под рубашкой санитара, прежде чем охранник резко повернулся ко мне. – Поторапливайся, парень. Там что-то случилось… – Да-да, извините. Охранник торопливо закрыл дверь и побежал в сторону операционной. Кто-то все же поднял шум, наконец. Теперь и нам пора. Только бы не было погони… Я не знаю, каким чудом нам удалось вырваться из отделения и без помех выбежать на улицу. Я свернул за угол больницы и увидел небольшой склад, где хранилось старое белье и какие-то хозяйственные принадлежности. Амалия проскользнула к стене домика через огромные мешки с мусором и притаилась, поспешно переодеваясь. Я же бегло осмотрел территорию в поисках выхода. Как назло, в металлической ограде не было ни одного проема… А еще было ужасно холодно. Еще один минус моей настоящей жизни. – Эй, парень, не поможешь мне перетащить эти мешки? Я обернулся и удивленно рассматривал подошедшего дворника. Бомжеватого вида мужик лет пятидесяти на вид, с длинной нечесаной бородой и пронзительными черными глазами… Старина, Джек, знал бы ты, как я счастлив тебя видеть даже здесь… Дворник махнул рукой в сторону мешков, за которыми пряталась Амалия, и подошел к ним первым. Я стоял рядом, не зная, как быть дальше… Вряд ли в этой реальности Джек любит устраивать побеги и различные авантюры. – Хе-хе, кто это у нас тут? – Джек перевел взгляд с напуганной Амалии на меня. – Что, молодежь, решили прогуляться? Как-то вы легко оделись… Только сейчас я заметил, что дворник чертовски пьян. Что ж, сегодня все удивительно играет нам на руку… Джек зашел в домик и вынес две старые куртки и пару вязаных шапок. Повозившись в каких-то ящиках, он достал небольшую бутылку и с заговорщицким видом спрятал ее во внутренний карман. Неожиданно послышался шум, и во дворе появилось несколько людей – кто-то из врачей, санитары и двое охранников. Я натянул капюшон куртки и, прикрывая Амалию, вместе с Джеком потащил мешки с мусором к черному ходу. Скрипнула железная дверь – даже будучи пьяным, дворник умудрился не потерять ключи. – Кидай туда, – он указал на огромную свалку, возле которой стояли грузовики, и швырнул мешок в общую кучу мусора. Выбросив последний мешок, я повернулся к Джеку и Амалии. Бывший пират-Бруха откупорил бутылку и пригубил янтарной жидкости. – Составите компанию? – Джек подмигнул и протянул бутылку. – Спасибо, Джек, но нам нужно идти… – я скосил взгляд в сторону людей возле центрального входа. – Спасибо тебе за все, старина. Как жаль, капитан, что ты не знаешь о своем легендарном среди вампиров прототипе. И как жаль, что больше некому будет вправить мне мозги всякий раз, когда я буду оступаться. Я крепко обнял на прощание ничего не понимающего дворника и, взяв Амалию за руку, спустился к свалке. Джек удивленно проводил нас взглядом и расплылся в улыбке. – Эх… молодежь…***
Мы стояли на Тауэрском мосту, наблюдая за течением реки… Холодные воды неторопливо уносили вдаль размытое отражение серого неба и силуэтов стоящих наверху людей. Эта зима в Лондоне выдалась относительно теплой, но я по-прежнему не мог привыкнуть к холоду. Моя кровь была непривычно горячей, меня дразнили запахи из закусочных, и часто хотелось спрятаться от солнца. Как оказалось, у Амалии были те же ощущения, но она больше восприняла Мир Тьмы, как долгий сон, и быстрее меня адаптировалась к человеческой жизни. Украденных денег хватило на одежду и кое-какие расходы. Сейчас стоило двигаться дальше и покинуть этот город, напоминающий о нашем безумии… Я закурил сигарету, невольно замечая за собой, что любуюсь узором дыма и складывающимися фигурками в воздухе. Как знакомо… – Нам некуда пойти… – грустно произнесла Амалия и выбросила в реку завалявшуюся в кармане ржавую монетку. – Тьма лишила нас всего… Я взял ее за руку. Замерзшие пальцы показались мне более родными, напоминая о холодных прикосновениях моего прекрасного Дитя. Это был сон, жестокая шутка Тьмы в нашем разуме, но такой приятный… – Перед нами – весь мир. И сотни возможностей… Осталось сделать первый шаг. – И куда же?.. Я улыбнулся и докурил сигарету. Дым развеялся, складываясь в причудливое изображение крыльев ангела. – В Лос-Анджелес…
