Двадцать пять лет в цель. Прекрасных дней

      Диана скучала… Для нее вечно, можно сказать, даже излишне активной вынужденное бездействие было смерти подобно.       Вопрос с переводом на учебу в Петербург до сих оставался открытым. На работу же не брали без прописки. Без работы не было прописки… Замкнутый круг какой-то…       … — Динечка, не расстраивайся, я что-нибудь придумаю, — пыталась успокоить ее Сурганова. Она в какой-то степени чувствовала себя виноватой, выдернув Диану из привычной ей среды. — Ты пока отдохни, по городу погуляй. Смотри, какая роскошная золотая осень…       Осень, действительно, выдалась на редкость сухой и ясной. Кулаченко пыталась бродить по городу, но без Светки он потерял всю свою прелесть, и к тому же девушку мучило чувство вины. Ее хрупкая скрипачка, нахватав себе клиентов, целыми днями массажировала чужие телеса, а она, здоровая, как лошадь, вынуждена бездельничать и сидеть на шее подруги.       — Свет… Заяц… — Диана разминала уставшие и онемевшие за день руки Сургановой. — Давай, я хотя бы дворником пойду или уборщицей. Ну не могу я смотреть, как ты одна надсаживаешься, а я бездельем маюсь. Когда ещё этот гребаный процесс перевода закончится и не факт… А может, ну его нахрен? И без образования проживу…       — Потерпи, родная, — Света благодарно поцеловала ее в губы — Кулаченко даже зажмурилась от удовольствия. — Но учиться ты будешь, я Галине Анисимовне обещала, что институт ты закончишь… — строго отрезала она. Диана недовольно скривилась…       Кулаченко отложила в сторону гитару. Песня не клеилась абсолютно — явно не хватало звуков скрипки…       Подошла к темнеющему ранним сумраком окну. Короткое питерское бабье лето оборвалось резко, и теперь там вовсю хозяйничал хмурый осенний дождь: тарабанил по стёклам, подвывал ветром в водосточных трубах. А в квартире на Кавалергардской было временное затишье. Соседи расползлись по своим комнатам, даже дети не бегали и не орали по коридору. Лия Давыдовна была на смене. А Светка… Диана взглянула на часы, охнула и ломанулась в прихожую. Быстро натянула куртку, кроссовки и выскочила в подъезд. Громко топая скатилась с лестницы и вылетела во двор прямо в огромную лужу. Не обращая внимания на моментально намокнувшую обувь, она, привычно не застегиваясь, полетела на трамвайную остановку — встречать Светку.       Та, конечно, будет привычно ворчать: «Я что, маленькая, сто метров до дома не дойду? Почему опять расстегнутая и без шапки?.. Ноги промочила — простынешь…»       Тоже мне, будущий медик! Но потом, уставшая, вцепится в Динкин рукав, чмокнет в щеку, прошепчет своим неподражаемым, слегка хрипловатым голосом, от которого у девушки мурашки ползли по всему телу и подкашивались ноги:       — Спасибо, Динечка…       …Так получилось и сегодня, Света немного поворчала и даже попыталась застегнуть куртку подруги, но потом привычно вздохнула и вцепилась в подставленный локоть. Диана забрала у нее сумку и перекинула через плечо.       — Ты еле на ногах держишься… — тихо, мрачно прокомментировала Кулаченко и закусила нижнюю губу. Ее девочка с каждым днем выглядела все более уставшей! Эта ситуация совершенно ей не нравилась, но она не понимала и не знала, как ее изменить.       Вздохнув, Диана прижала Свету к себе крепче.       — Пойдем скорее домой, заяц — я там ужин приготовила… Пока твоя мама не видит… И он даже получился съедобным! — гордо добавила она под почти неуловимый смешок Светы.       …Единственное, в чем пока могла помочь Диана — это в домашних делах, чем и занималась. Лия Давыдовна не доверяла ей только готовку в одиночестве, после того, как та сожгла сковородку. Присутствовала, контролировала и тихо вздыхала, когда у той что-то не получалось.       — Я безнадежна… — проворчала Диана, рассматривая клейкую овощную массу в глубокой сковородке, которая теоретически должна была быть овощным рагу.       — Скажем, что это суп-пюре… — многозначительно хмыкнула девушка.

***

      Очередным вечером в ожидании Светки Лия Давыдовна и Диана расположились за столом с картами и листочком бумаги. Сурганова-старшая — азартная любительница преферанса — пыталась обучить девушку этой игре.       Неожиданно в коридоре раздался громкий, торопливый топот и в комнату влетела довольная Сурганова.       — Динка… —  от неожиданности оба игрока вздрогнули, и Кулаченко едва не рассыпала карты. — Ты выходишь замуж! — громко оповестила Света.       — Свет, ты рехнулась? — ошалело задала вопрос подруга.       — Ни сколько! Костик Арбенин готов на тебе жениться! Ты же помнишь его?       Диана сморщила в усиленном процессе думанья лоб, перебирая многочисленных знакомых Светы.       — Это такой темненький, худой парень? Он ещё где-то поет… — неуверенно произнесла она, рассеянно пялясь в веер карт у себя в руке. — На кой хрен ему суповой набор? Или ему мой нос спать спокойно не даёт?       Лия Давыдовна, поняв, что между девочками предстоит серьезный разговор, отложила свои карты и потихоньку вышла из комнаты.       — Дурочка… — девушка подсела рядышком с Дианой. — У тебя охренительный нос, греческий! — и поцеловала в кончик.       Но Диану это нисколько не успокоило, потому что ей в голову пришла абсолютно «оригинальная» идея: она Свете надоела и та, как заботливая подруга, пытается сдать ее в надёжные руки. Она отодвинулась на край дивана, подальше от Светы, и молча насупилась. В памяти не к месту всплыли слова Ветки, которая узнав о ее внезапно завязавшихся отношениях с Сургановой, предупредила быть осторожнее, так как та меняла девушек, как перчатки.       — Дииин… Динечка… — Сурганова двинулась следом за ней задом по дивану. Кулаченко попыталась отъехать, но чуть не свалилась на пол. Скрипачка едва успела ее поймать. Та прижалась к ней и неожиданно хлюпнула носом:       — Свет… Заяц… Я не хочу… Зачем? Я тебе надоела, да?       Света вздохнула и начала нежно поглаживать ее по плечу.       — Динечка, ну что ты такое говоришь?! Тебе прописка нужна? Нужна… У нас, в коммуналке, мы не можем прописать — необходимо согласие всех жильцов, а баба Вера упирается! — до Сургановой неожиданно дошло, почему Динька цепляется за нее, как за последнюю надежду и опору. — Ты чегоооо там себе уже надумала?! — и к носу потенциальной новобрачной был поднесен маленький кулачок. Диана быстро чмокнула его, потом Свету в губы и привычно потянула ту себе на колени.       — Дин… — попыталась она возмутиться, когда шаловливые ручонки полезли ей под футболку. — Дин, прекрати! А если мама вернется?! — снова попыталась выпутаться из объятий девушка, но Кулаченко держала крепко. Уткнувшись носом в плечо подруги, Диана судорожно вздохнула.       — Заяц, может быть, мы придумаем, что-нибудь другое? — жалобно пробубнила она.       Скрипачка нежно погладила ее по голове.       — Нет пока других вариантов, родная. Потом быстро разведетесь и все… — Девушка возвела глаза к потолку, что-то подсчитывая. — Завтра у меня с утра пары, потом ещё несколько сеансов. А вот послезавтра… Я Костику позвоню и скажу, что идёте, вроде как, заявление подавать. Заодно вспомнишь, как твой будущий муж выглядит, а то по ошибке со свидетелем начнёшь целоваться… — хихикнула она.       — Не буду! Я и с женихом не горю желанием! — Диана надулась, а потом неожиданно хрюкнула. — А можно со свидетельницей? Прямо сейчас…       И Света тут же оказалась лежащей спиной на диване, а Кулаченко нависла над ней, опираясь на локти:       — По-моему, нам крайне срочно необходимо прорепетировать первую брачную ночь…

***

      Подготовки к свадьбе почти не было: подали заявление и принялись ждать. Общение будущих молодожёнов ограничивалось лишь приветствием и прощанием. Диана в основном подозрительно косилась на своего будущего мужа и старалась держаться поближе к Светке. Парень же в свою очередь лишь закатывал глаза и многозначительно усмехался…       … — Чего она у тебя такая дикая? — ласково поинтересовался он, отловив Сурганову на балконе во время перекура после небольшого квартирника.       — Кость, — Света вздохнула, — не донимай ты ее… — вдавив окурок в жестяную банку, она повернулась к ехидно ухмыляющемуся парню.       — Не боишься, что я ее очарую? А, Светик? Или ты так в себе уверена?       Напряжение мгновенно сковало хрупкую фигуру девушки, она сощурилась и окинула друга оценивающим взглядом.       — Уверена, — самодовольно ухмыльнулась Света, хотя на душе заскреблись кошки…       …Когда Арбенин вернулся в квартиру, Сурганова дрожащей рукой достала еще одну сигарету и закурила.        В собственных чувствах сомнений у нее не было — она ведь впервые влюбилась по-настоящему и безумно сильно. И никак не могла понять — как же так получилось? Что она, как в шутку ее называл Валерка — «Питерская Казанова» — которая легко увлекалась, легко соблазняла, и столь же легко бросала предмет своего внимания по уши втюрилась в какую-то несуразную девчонку с пронзительным взглядом и очень специфичным голосом.       Ветка неоднократно упоминала свою подружку из далекого Магадана, которая, по ее словам, писала классные песни.       И когда она впервые увидела эту угловатую, мрачную девушку в огромных очках и джинсовке не по размеру, ей стало любопытно. Меньше всего она ожидала увидеть худенького большеглазого ёжика, за внешней бравадой и некоторой агрессивностью которого пряталась талантливая, но абсолютно неуверенная в себе девушка.       Света и сама не понимала, что с каждым днём, каждым резким, яростным аккордом сильных пальцев Кулаченко по гитаре все сильнее влюблялась в эту странную девочку. Сурганова не знала, догадывалась ли та о ее ориентации, доложила ли ей об этом Суровцева, или Диана действовала инстинктивно. Но она не могла не заметить те пламенные взгляды, не могла не почувствовать с каким трепетом Кулаченко касалась ее пальцев, как безумно колотилось сердце девушки, когда она, вроде бы, невинно обнимая, целовала ее в щеку. Сурганова, не желая сбивать Диану, так сказать, с пути истинного самоотверженно игнорировала такие знаки внимания, концентрируясь только на музыке. Но именно музыка и сыграла свою роль в их дальнейшей судьбе и… Самое смешное — заяц… Небольшой тряпичный заяц, смешная игрушка с глазами бусинками серого цвета, которого Диана привезла из Крыма в подарок Свете.       С какой любовью она вручила его Сургановой. Она была такой трогательной, и чуть напуганной, а сама Света, не удержавшись, прильнула и чмокнула в щеку, а Диана извернулась и поцелуй угодил почти в губы. Девушка вспыхнула на мгновение, а потом резво поймала Свету в кольцо своих рук. И назвала «зайцем»… После этого слово «заяц» прилипло к ней как второе имя.       А потом все как-то получилось само собой! Света до сих пор не верила, что их первый секс случился именно так: сразу после их совместного выступления на конкурсе, в тесной подсобке — гримерке возле стены… Она не ожидала, что эта девчонка окажется такой страстной и жадной! И ее поцелуи, ее прикосновения, ее голос будут обжигать и сводить с ума настолько, что ей иногда казалось, что именно за ними она и рванула в тот замёрзший город на краю света.       И сейчас она собственными руками готова выдать замуж это глазастое чудо. Пусть и фиктивно, но менее страшно ей от этого не становилось: а вдруг Динька решит, что реальный брак с Костиком намного привлекательнее, чем связь с девушкой, и к тому же старше ее…       … — Ты примерзла здесь? — Сурганова вздрогнула, услышав голос Кулаченко за спиной. Та, заметив это, тут же стянула с себя кофту и накинула ее на плечи подруги. — Пойдем, ты и правда замерзла! — Света замотала головой, развернулась в объятиях и прижалась сильнее.       — Динь… — прошептала она, уткнувшись носом в шею. — Динька, я тебя люблю…       Диана немного опешила, но сильнее сжала кольцо рук вокруг.       — Я тоже, тебя люблю, заяц! Ты даже не представляешь как! — тихо выдохнула она Свете на ушко.

***

      — Ну и где они там? — нетерпеливо приплясывал расфранченный Костик на крыльце Дворца бракосочетания, держа под мышкой очередной букет роз. — Регистрация через полчаса, а они где-то шастают.       Тхай поправил красную ленту через плечо с надписью «Свидетель», флегматично пожал плечами и уставился на остальную немногочисленную компанию. Те в свою очередь запереглядывались. Приглашенных было от силы человек десять.       — Делаем ставки: опоздают или нет, — многозначительно ухмыльнулась Голубева. — Могу поспорить, что Сурганова там свою территорию метит… — себе под нос добавила она так, что услышал только Валерка и согласно хмыкнул.       Девушки появились буквально за минуту до назначенного времени, раскрасневшиеся от бега. Вместо свадебного платья невеста была облачена в привычные джинсы, футболку и куртку нараспашку. Судя по мрачному выражению ее лица, она бы сейчас с огромным удовольствием оказалась как можно дальше от этого места. И, как и предрекала Голубева, сверкала Кулаченко свежепоставленным засосом на шее, выше выреза футболки. На Сургановой так же были джинсы — наличие засоса не определялось, так как шею скрывал ворот водолазки и плащ. Растрепанные пшеничные кудри разметались по плечам от ветра и бега. Глаза довольно блестели.       И даже сейчас Кулаченко старалась держаться к ней ближе, так недобро косясь на всех присутствующих, а особенно на жениха, что Костик даже вздрогнул, представив, что будет, если он попробует насильно ее поцеловать. Голубева закатила глаза и вытащила из пакета вначале свидетельскую красную ленту, а потом и бутылку шампанского.       — Думаю, можно начинать… И кто-нибудь следите за невестой, а то она, кажется, готова сбежать… — многозначительно хмыкнув, добавила она.       Сурганова тут же поймала запястье Кулаченко, подтянула к себе и махнула рукой подруге.       — Добыла?       Та кивнула и снова нырнула в свой бездонный пакет, выудила из него короткую фату, встряхнула, пытаясь хоть немного распрямить края. При виде этого аксессуара Диана еще сильнее помрачнела. Голубева хихикнула и устроила фату на макушку новобрачной, шлёпнула по руке, когда та попыталась ее с себя стянуть.       — Нафиг мне она?! — пробурчала она.       — Чтобы тебя не спутали со случайно заблудившейся! — Ну, как говорится, поехали! — громко оповестил всех Тхай и двинулся к лестнице…       …Стандартная непродолжительная церемония показалась Диане вечностью. Видимо, она действительно вела себя немного странно и выглядела настолько безрадостно, что регистраторша — крупная женщина лет пятидесяти — несколько раз уточнила: «А действительно ли она планирует вступить в брак по собственному желанию?».       Метнув быстрый взгляд в сторону Светы, Диана буркнула «да» и быстро черкнула свою закорючку в книге записей актов гражданского состояния. Подставила для Костикова кольца безымянный палец — вся компания дружно давилась смешками от абсолютно неприличной комбинации, потом щёку для поцелуя. Арбенин разочарованно чмокнул её — все его ожидания полетели прахом. А хотелось слегка позлить самодовольную Сурганову!       — Все? — прямолинейно вопросила новобрачная Арбенина у регистраторши. Та растерянно поправила прическу на голове — такой странной пары брачующихся в ее практике ещё не было — и кивнула.       — Замечательно! — и Арбенина, уцепившись за запястье Светы, вылетела из зала. Все, кроме Тхая, проводили их растерянными взглядами.       — Извините, это у нее нервы… — прогудел он работнице ЗАГСа. — Стесняется…       Женщина понимающе кивнула — на редкость симпатичный парень и какая-то несуразная, да еще и со странностями девчонка…       … На крыльце Диана, с трудом удерживая в трясущихся пальцах сигареты, курила их одну за другой. Света переминалась с ноги на ногу рядом и ободряюще поглаживала ее по плечу, пока жених и гости не высыпали из массивных дверей заведения. После чего все дружно отправились в кафе, заранее заказанное Костей.       — Диана Арбенина… — протянула Сурганова, сжав под столом ладонь подруги. — Мне кажется, хорошо звучит! — она ободряюще улыбнулась.       Диана же, по-прежнему будучи мрачнее тучи и очень недовольной, тупо пялилась в бокал красного вина. — Динь… — Сурганова легонько толкнула ее плечом. — Ну, Динька! Все уже! Костя тебя пропишет… Найдешь работу, начнешь учиться!       — Когда мы сможем отсюда сбежать? — жалобно спросила теперь уже Арбенина. Света на мгновение задумалась, что-то прикинула в уме и, наконец, шепнула ей на ухо.       — Потерпи еще часик…       Та страдальчески вздохнула в ответ и нехотя кивнула. Спустя час, когда остальные уже будучи хорошо навеселе отправились продолжать празднование на дачу Арбенина, Диана со Светой — гулять по вечернему городу.       Становилось прохладно, тяжёлые свинцовые тучи нависали над городом, грозясь осыпаться то ли дождем, то ли мокрым снегом, но несмотря на это, девушки ещё долго бродили по улицам. Тормозили на мостах, чтобы облокотиться на парапет и, прижимаясь друг к другу, долго всматриваться в черную воду каналов. Когда совсем стемнело, Сурганова неожиданно предложила подняться на их излюбленную крышу.       Расположившись достаточно близко к краю, Диана усадила подругу между своих ног, крепко прижала к груди и уперлась подбородком ей в плечо. С высоты было видно, что ставший уже любимым город привычно не спит…       … — Как думаешь, а какой бы была наша свадьба? — внезапно задала вопрос Света, слегка повернув голову, вглядывалась в Динкин профиль, резко прорезающий ночной полумрак.       — Зачем она нам нужна, заяц? — передернувшись, проворчала Арбенина, а потом неожиданно осторожно поднялась на ноги и не менее осторожно подняла подругу.       Света вопросительно задрала бровь, когда вместо тесных объятий Диана крепко сжала ее кисть и встала плечо к плечу с ней, глядя на ночные огни Питера.       — Да будут свидетелями эти крыши и этот город, — тихо сказала она. — Я, Диана Кулаченко, беру в законные супруги Сурганову Светлану. Обещаю любить, холить, лелеять. Идти рядом и в горе, и в радости. До самых врат смерти… — голос ее неожиданно сорвался.       — Господи, Динечка, — Сурганова прильнула к груди Дианы, заглядывая ей в лицо — сжатые губы, подозрительно блестевшие глаза. — Да что же ты такое говоришь, нам ещё жить да жить!       Но гитаристка, не отводя глаз от огней большого города, только мотнула головой.       — До самых…       Видимо, даже где-то там, наверху, было решено не портить такое событие — тяжёлые тучи в считанные минуты разбежались, и в разрыве появилось темно-синее полотно, усыпанное мириадами звёзд.       — Вот видишь, заяц, небо нас и повенчало! — пробормотала бывшая Кулаченко, а ныне Арбенина, прижимаясь губами к губам новобрачной. — Навсегда! — добавила тихо, заглядывая в потемневшие серые глаза, в глубине которых, как и всегда, бушевали шторма. — Навсегда, любимая…

***

      Арбенина уставилась на жену, которая слегка пошатываясь, цеплялась одной рукой за косяк и одновременно пыталась стряхнуть с себя ветровку и стянуть ботинок. Диана потянула носом воздух и нахмурилась.       — Кузнечик… — удивленно, если не сказать по-другому, произнесла она. — Ты где так нажралась? И главное — с кем?! — с отчетливым подозрением и откровенной ревностью зашипела она.       — Я… с Костей…       — С каким, мать его, Костей?! — тихо зверея, рявкнула Диана.       — С твоим бывшим мужем… — хихикнула Сурганова и начала опасно крениться в одну сторону. Снайперша тут же бросилась к ней, сжала узкие плечи и вернула на место.       — Захуя?       — Валерка его притащил в арт-пространство — они где-то умудрились с ним столкнуться — и, когда я проводила ему короткую экскурсию, он увидел кольцо! — Света подсунула под нос жене свою руку с обручальным кольцом. — Обручальное кольцо… — придурковато улыбаясь, протянула она. Диана закатила глаза, прислонила любимую пьянь к стенке и присела, чтобы снять с нее обувь. — И возмутился… почему это я была свидетельницей на вашей свадьбе, а он на нашей нет! Ну, я отбрехалась… И, мол, в Португалии поженились, и только дети были… Ну тут Костик и заявил, что надо это дело отметить, раз я такая-сякая зажилила свадьбу… Валера достал заначку Дини: кто бы мог подумать что эти оболтусы там целый бар уже насобирали… Ну я им устрою… А из закуски нашлась только шоколадка у Ленки в столе… В общем, выпили за нас с тобой, за тебя… А потом я его побила…       — Кого?! — ошалело выдохнула Арбенина, поднимая голову.       — Костю! — хихикнула Сурганова.       — За что?! — прохрипела снайперша и зависла с ботинком в руках.       — За то, что он хотел тебя очаровать тогда!!!       Диана потрясла головой.       — А он хотел? — удивленно переспросила она, тщетно пытаясь восстановить в памяти предсвадебные события девяносто четвертого года. Всё, что она смогла вспомнить, это огромный веник из роз, который припер на Кавалергардскую будущий муж и который так и сдох бы в прихожей, если бы Лия Давыдовна не пришла с работы и не поставила в ведро с водой, потому что ни одна из ваз не смогла вместить эту роскошь.       — Да! — надулась Сурганова и снова попыталась завалиться на бок. Снайперша тут же подскочила, выровняла жену, стянула с нее куртку, откинула ее куда-то в сторону.       — Пойдем баиньки, заяц… — прошептала она, прижимая женщину к себе. Та тут же попыталась в ответ прильнуть еще ближе.       — Динечка, девочка моя. Моя! — яростно забормотала Света куда-то ей в шею.       Доведя любимую женщину до спальни, раздев ее и уложив в кроватку, Диана присела на край рядышком, потому что та вцепилась в ее запястье и категорически не хотела отпускать. Пришлось дождаться, пока скрипачка отключится.       Выйдя на балкон, Арбенина набрала своего бывшего мужа.       — Тебя правда побили? — с трудом сдерживая ехидство, поинтересовалась она.       — Да… Я завтра буду сверкать фингалом… У меня как раз интервью с блогершей одной, и я обязательно скажу, что это Сурганова меня разукрасила! Интеллигентная питерская певица, бля! Ну и злопамятная у тебя жена!       — Это ты мне говоришь?! — заржала Диана. — Ты и правда надеялся меня очаровать?       В ответ послышался низкий утробный смех.       — Диан, я, может, и попытался бы, только смысл? Ты смотрела только на нее, видела только ее… Ты была такой влюбленной в нее, это было настолько очевидно, что я даже ей немного завидовал! Хотя, признаюсь, я думал, может, утешу тебя, когда Светка переключится на кого другого. Кто же знал тогда, что наш «ловелас» оказывается тоже влюбилась!       — Я до сих пор вижу только ее… — тихо, неожиданно искренне призналась Арбенина бывшему мужу. Тот только хмыкнул:       — Рыбак рыбака… Пойду раны зализывать. Ну и тяжёлая же рука у Светки… Спокойной ночи, Диан, — и отключился.       Снайперша еще какое-то время всматривалась в ночное небо, шевелила губами, словно разговаривая с ним, соединившим их двоих много лет назад, прежде чем вернуться в спальню, и нырнуть под одеяло к жене.       — Как же я люблю тебя, заяц… девочка моя… моя самая-самая любимая… — прошептала она в растрепанную макушку тихим, срывающимся голосом. И Света, будто почувствовав ее, тут же прижалась всем телом, облепила всеми конечностями, уткнулась носом в шею и сквозь сон прошептала:        — Динечка… Родная…