Двадцать пять лет в цель. Прекрасных дней

      — Это что у тебя? Переквалификация из хирургов в воспитатели? — генерал Петренко осторожно снял со своей шеи Ольгу, передал ее деду. Тот посадил внучку на колено и принялся качать. Довольные визги разнеслись по всему дому. Света радостно завопила и поползла по спинке дивана, приготовившись занять освободившееся место на генеральской шее. Школдин тяжело вздохнул и успел перехватить девочку раньше, усадил на второе колено и продолжил качать внучек.       — По кочкам, по кочкам, по маленьким дорожкам… В ямку бух… провалился петух… — сдвоенный визг восторга оглушил его собутыльника. Тот слегка поморщился.       — А что делать? — Школдин вздохнул, повел бровью, намекая на продолжение банкета. — Паш, в этой семейке ни одна няня долго не задерживается, шесть дней это, кажется, абсолютный рекорд!       — А чего так? Из-за их гиперактивности? — генерал Петренко разлил коньяк по стопкам и, глядя, как близняшки соскочили с колен деда и принялись носиться по гостиной друг за другом со сверхзвуковой скоростью, заметил: — Я бы тоже сбежал.       Григорий Иванович быстро оприходовал емкость.       — Если бы… Там полный дом ревнивых баб. На всех нянь моложе пятидесяти косятся, как на потенциальную угрозу.       — А если постарше брать? Ну там лет под шестьдесят?       — Если только за семьдесят и то не факт. Семейка ещё та… Музыкально-нетрадиционная… — после небольшой паузы пояснил Школдин.       Петренко поперхнулся коньяком.       — И твоя Вероника???       Григорий Иванович закатил глаза к потолку.       — Слава богу… Там в этой богемно-музыкальной бабской команде один мужик затесался. Сын… Хороший парень. Медик будущий… Умный, упорный… Видать, в мать пошел… Только я так и не понял — в какую. Вот они с Никой и состряпали эту пару реактивных самолетиков. А няньки не задерживаются, потому что Ника ревнует к молодым, Светлана ко всем остальным… — мужчина вздохнул, покосился на еще почти полную бутылку конька и перевел тему: — У тебя Алексей как? Он же, вроде, тоже медицинский заканчивал?       Друг тут же нахмурился и нехотя согласился.       — Да, закончил ВМА с красным дипломом по специальности «военный невропатолог»… Работал на ВВС, недолго, — мужчина резко налил себе еще коньяка и опрокинул стопку. — Давай не будем, — твердо попросил он.       Школдин нахмурился сильнее, но решил выждать время. Помятуя о наставлениях жены, дочери и Сургановой, что детям надо гулять, он нехотя поднялся.       — Пошли во двор, я тебе покажу новую беседку! Только вначале, надо отловить эти электровеники и попробовать их одеть…       Друг хрюкнул и поднялся. С виду казавшаяся достаточно легкой задача на деле доставила множество трудностей. И только спустя почти сорок минут оба взмыленных вояки все-таки перебазировались в новую беседку. Школдин быстро развел огонь в гриле, одним глазом наблюдая за тем, как дети копошатся и пытаются строить нечто из свежевыпавшего снега.       — И надолго тебе это счастье привалило?       — Да на весь отпуск… Может быть, и на Новогодние праздники останутся… А потом не понятно: у Ники будут выступления, у тех бабушек — туры, у Маргариты — студенты. Артем сказал, что, видимо, академ брать будет. У него еще сестра есть, но на нее детей оставлять не рискуют. Там тот еще кадр… — Школдин усмехнулся. — Я бы сказал, полукриминальный…       Подбираясь к середине второй бутылки и уже минут десять наблюдая, как дед с внучками строят из березовых поленьев шаткую башню, Петренко неожиданно выдал.       — Гриш, слушай, а няню мужского пола Вероника не рассматривает?       Мужчина покосился на друга:       — Да я ей такой вариант тоже предлагал. Она посмеялась, сказала — если только гей, иначе начнут ревновать Диана и Артем.       Петренко как-то многозначительно хмыкнул, задумчиво покрутил в ладонях бокал с коньяком и решил, что пора присоединиться к постройкам непонятно чего. В итоге, у них получился достаточно неплохой форт, укрепленный снегом и грязью, с крышей из еловых, обломанных на соседском участке ветвей. И по домам их всех уже сильно затемно разогнала приехавшая из города Маргарита…       …Видимо, даже привыкший к ударным дозам алкоголя организм военного хирурга не смог преодолеть ещё и набег громогласных террористок, потому что в то утро Григорий Иванович страстно пожелал оказаться где-нибудь в зоне боевых действий. По крайней мере, там у него был бы шанс остаться в живых, а не здесь, в кровати, где внучки в несусветную рань устроили битву прямо у него на животе.       Маргарита Сергеевна уехала на работу, оставив портянку с длинным списком того, что необходимо сделать за день, причем 90 процентов поручений из списка касалось внучек и начиналось фразой: «Не забудь!» Первым пунктом был завтрак. Видимо, Оля и Света в то утро были в ударе, потому что спустя битый час вымотанный и измазанный едой дед, нервно дёргая веком, звонил другу.       — Слушай, Паш, что ты там говорил насчёт няня мужского пола и, возможно, нетрадиционной ориентации. У тебя что, есть варианты? Мне кажется, что до конца отпуска я просто не доживу!       — Ты уверен? — недоверчиво поинтересовался друг. — Мало ли что под коньячок скажешь…       — Более чем! — простонал генерал-лейтенант, по одному движению брови которого по струнке вытягивалась целая армия, но который был не в состоянии совладать с парой гиперактивных внучек. — Надеюсь, этот кадр надёжный? Иначе собственная дочь меня на бинты порежет…       — Очень! Надёжнее уже некуда! — заверил его Петренко и пообещал появиться после обеда. Школдин тяжело вздохнул — предстояла прогулка… И если вдвоем отловить и переодеть эту парочку было относительно просто, то одному…       …Друг появился во время сончаса. Разбуженные звонком домофона близняшки тут же крайне недовольно взвыли пожарной сиреной. Григорий Иванович, двигаясь по дорожке к калитке, себе под нос сыпал проклятия на тех, кто является так не вовремя!       — Заходи. Вот теперь сам, как хочешь, так и успокаивай этих террористок! — проворчал он и протянул руку парню, стоявшему рядом с другом — высокому, худому, но достаточно жилистому, с каштановыми волосами и карими глазами.       — Здравствуй, Алексей… А ты здорово повзрослел с последней нашей встречи. — И пробормотал: — Да, чужие детки быстро растут… — заглянув за плечо Петренко и, не обнаружив больше никого, вопросительно приподнял брови. — А где обещанный персонаж?       Генерал молча кивнул в сторону дома.       — Гриш, пойдем, поговорить надо… Наедине.       Школдин нахмурился, но повел гостей к коттеджу, мысленно отмечая, что друг был достаточно напряжен и сосредоточен, так же как и его сын. Тот еще и определенно нервничал, хотя очень старался это скрыть. Уже возле крыльца рев усилился. Генералы переглянулись, вжали головы в плечи. Алексей же закатил глаза, вздохнул и подал голос.       — Григорий Иванович, можно я их попробую успокоить?       — У тебя нервы лишние? — удивился Школдин, но, вспомнив, что парень по специальности невропатолог, хмыкнул. — Попробуй, а мы пока с твоим отцом поговорим, — указал пальцем направление и быстро утащил друга в столовую.       Там он нырнул в шкаф и вопросительно приподнял бровь:       — Будешь?       — Рановато… Лучше кофейку… — Петренко махнул головой в сторону кофемашины. Школдин быстро организовал две чашки черного кофе, в свою все-таки плеснув немного коньячка — не пития ради, а успокоения нервов для. И рухнул на стул напротив, вопросительно уставившись на друга. Тот же некоторое время покрутил кружку в руках.       — Персонажа, как ты выразился, я тебе привел… — и невесело усмехнувшись, продолжил. — Персонаж надежный, с детьми, на удивление ладит… — прислушался и довольно хмыкнул.       Школдин моргнул, неожиданно понимая, что в доме действительно стало тихо.       — К переезду более чем готов… А то я уже смотреть не могу, как он дома строчит курсовые и дипломы разнообразным дуракам-студентам. Правда еще статьи всякие пишет, китайский начал учить. Знаешь, не то чтобы он съехать не мог — я его сам не пускаю. Последние три года его подкосили: смерть матери, все эти скандалы, да потом ещё разборки на ровном месте… У нас с ним отношение не самые близкие и теплые всегда были… Ну, сам понимаешь…       Григорий Иванович кивнул — Петренко настаивал на медицине, сын упирался руками и ногами.       — Ты давно знаешь?       — Не очень… С его последнего курса где-то — Юля проговорилась. Из-за этого и все его проблемы…       — Понятно… Интересно, что он с ними сделал?       Мужчины поднялись и как можно тише пробрались наверх в детскую, замерли в дверях. Парень сидел на краю кровати и читал какую-то сказку с телефона в лицах. Одна из близняшек уже сладко сопела, а вторая внимательно, с интересом слушала, забравшись на коленки. Школдин выдохнул с облегчением — кажется, остаток отпуска пройдет гораздо удачнее!       И он не ошибся! То ли специальность новой няни сыграла свою роль, то ли Алексей действительно хорошо ладил с детьми, но жить стало намного легче. Маргарита Сергеевна, привыкшая за последние годы ничему не удивляться, только хмыкнула, глядя как ловко тот направляет безудержную энергию близняшек в нужное русло.       И оставшиеся две недели отпуска Григория Ивановича пролетели в блаженном ничегонеделании, потому что Алексей оказался ещё и неплохим кулинаром.       «Если он не сбежит, то они с зятем явно найдут общий язык…» — лениво думал Школдин, одним глазом поглядывая на барахтающихся в снегу внучек, Леша ушел в дом готовить детям полдник. Дело осталось за главным — познакомить эту ненормальную семейку с новым нянем и убедиться, что его здоровью — как психическому, так и физическому — ничего не угрожает…

***

      Сплавив внучек с Лешей в Москву, Школдин занялся маринованием мяса. Баню он уже затопил. До конца отпуска оставалась какая-то пара дней и сегодня обещала приехать Света. Покончив со второй частью осенне-зимнего тура, она возвращалась с Дальнего Востока и специально задерживалась в Москве, чтобы забрать детей и слегка выдохнуть после плотного концертного графика. Генералу уже доложились, что ее встретили и везут.       На первые возмущения Сургановой, что она сама в состоянии добраться от Шереметьево до Подмосковья, Григорий Иванович сурово отрезал: «Отказ не принимается! Да и когда еще она прокатится по столице с ветерком и мигалками?»       Жена клятвенно пообещала утром, что расквитается с экзаменами и бумажками побыстрее, но в обед написала: «Раньше позднего вечера не жди».       Школдин особо никому не поведал о том, что нашел няню, решив для начала убедиться, что Леша все-таки справится с его неугомонными внучками. Написал только Артему, чтобы тот повременил с академом. И за прошедшие две недели стало ясно — младший Петренко просто идеален. Что он делал и как, было совершенно не понятно, но дети с ним, кажется, даже стали спокойнее.       — Это какая-то магия, да? — как-то вечером поинтересовался Школдин у жены. Та лишь усмехнулась в ответ и проворчала себе под нос, что-то типа: «Мужики»…       Генерал Петренко явился ближе к пяти с огромным пакетом свежей рыбы, грохнув на стол в беседке.       — Мне тут подогнали… Стерлядка! Решил поделиться. Сейчас прямо можно парочку закоптить! — довольно объявил он и только тогда заметил гостью. — Добрый вечер…       Несмотря на кокон пледа, женщина, сидящая за столом рядом с грилем, была миниатюрной. Из-под шапки торчали короткие перцово-седые прядки, серые глаза смотрели с легким прищуром и хитрецой, а на губах играла совершенно обезоруживающая улыбка. В руках она держала большую чашку дымящегося чая.       — Светлана, познакомитесь: мой давний друг Павел Петренко. Светлана Сурганова…       — Очень приятно, — улыбка женщины стала еще шире и еще очаровательнее — если такое вообще было возможно.       Пока мужчины, толкаясь и мешаясь друг другу, пытались приготовить ужин, Света же, которой категорически запретили вставать с кресла, травила различные байки: студенческие, концертные, Магаданские. Особенно процесс пошел хорошо после пары бокалов коньяка, когда к воспоминаниям различных историй из жизни подключились и оба военных. Школдин при этом тихо ухмылялся, наблюдая за полностью побежденным другом, который, отправив рыбу коптиться, подсел к Сургановой.       Около семи приехал Леша с детьми. Баня к тому моменту была уже готова, да и мясо подходило. А вся компания в беседке находилась слегка под шафе. Школдин занялся обновлением нарезки и салата. А Света поднялась, чтобы поприветствовать внучек и заодно сразу познакомиться с нянем, о котором ей уже успел рассказать Григорий. Детки после целого дня в зоопарке и других развлечений клевали носом. Ольга уже сопела у парня на руках. Так что Света только подхватила свою тезку на руки и помогла Алексею транспортировать их наверх в комнату. Близняшки попробововали даже поделиться впечатлениями, но стоило им оказаться в кровати они почти сразу вырубились окончательно.       Выйдя из спальни, Сурганова с интересом глянула на парня — тот слегка смущено потупился.       — Григорий Иванович, сказал мне только, что няня нужна Нике, так как муж у нее слегка младше ее и она его ревнует… И тут… Мне нравятся ваши песни! — неожиданно выпалил он и тут же спохватился. — Простите, я Алексей, — улыбнулся он и протянул руку.       — Светлана. Видимо, товарищ генерал решил воспользоваться эффектом неожиданности, — тихо рассмеялась Сурганова, пожимая широкую ладонь. — У тебя получилось с ними найти контакт… Но у тебя же нет образования специализированного, медицинское только.       — Да они классные, как можно не поладить? Я еще в школе помогал в летнем лагере, потом в академии летом ездил вожатым. А после того, как меня ушли из ВВС, — невесело усмехнулся он, —работал в частном детском саду полгода. Мне нравится с детьми заниматься… Вы правы, специального образования нет, но я сейчас занимаюсь переводами, и очень много статей как раз по детской психологии, воспитанию и так далее. А тема гиперактивности у детей и, так называемого, «отсутствие центра торможения» очень интересная тема… Я считаю, эта проблема излишне преувеличена, сейчас многие родители прикрывают ею обычную невоспитанность и свою неспособность справиться с детьми. На мой взгляд, самое главное суметь переключить внимание ребенка на что-то более интересное для них…       Света тихо засмеялась — видимо, Алексей подсел на любимого конька, потому что он с энтузиазмом озвучивал возможные варианты управления излишне активными детьми.       — Мне ли не знать… У меня есть ещё один гиперактивный ребенок… — Алексей удивлённо заморгал — вроде, речь шла только о двух детях. — …Сорока девяти лет от роду… — добавила Сурганова и подмигнула. Внизу послышались шаги, и на лестнице замаячил Школдин.       — Баня готова! — оповестил он. — Леш, выдай Свете полотенце и халат! Там в ванной!       Парень кивнул и быстро скрылся в одной из комнат. Света улыбнулась.       — Выйдешь из баньки, будет уже и мясо, да думаю и рыба тоже! И Паша там интересуется… — Школдин хмыкнул, — … ты нам споешь? Я понимаю, что ты только после тура, поэтому если нет желания и настроения, сразу говори!       — Спою конечно, почему бы не спеть… — рассмеялась женщина, забирая сверток у вернувшегося Алексея.       — Отлично!       …В парилке Светлана откровенно наслаждалась и млела, распластавшись на средней полке. Вначале, правда, попробовала взобраться на самую верхнюю, но быстро сбежала, не выдержав. Во Всеволожске у них был только хамам, по причине того, что Диана всегда морщилась на предложение построить полноценную русскую баню. Она никогда не была её особым любителем. И сейчас Светлане было до одури хорошо — горячий сухой воздух, с легкими нотками смолы. И вся усталость безумного предновогоднего тура уходила вместе с потом.       В этой блаженной истоме мысли текли настолько вяло и лениво, что она, кажется, даже слегка задремала и вздрогнула от стука в дверь.       — Света, с тобой все в порядке? — сквозь дубовые доски донёсся приглушённый голос Маргариты Сергеевны.       Видимо, Школдин начал беспокоиться ее длительным отсутствием, поэтому послал так вовремя вернувшуюся жену уточнить самочувствие.       — Прекрасно, Рит! Я уже выхожу! — успокоила ее Сурганова, амебой стекая с полки и переползая в помывочное отделение, где она заприметила одно «волшебное» ведёрко. Дёрнув за толстую верёвку, она получила целый ливень прохладной воды и, визжа словно ребенок, повторила процедуру. Чувствуя себя заново рожденной, она закуталась в халат и вернулась в дом.       — Свет, я в твоей комнате положила чистую одежду, — встретила ее Маргарита Сергеевна, —…и сухой халат.       — Да зачем, не надо, у меня же с собой все есть…       Та хмыкнула.       — Да, да… Целый месяц это «все» таскалось по поездам и самолётам, стиралось неизвестно кем и чем. Не спорь с дерматологом…       Солистка «СиО» вздохнула, но перечить не стала. Она и правда до одури устала от таких вещей и хотелось действительно чего-то домашнего и уютного… Переодевшись и прихватив гитару, она вернулась в гостиную, где ее встретили умопомрачительные запахи накрытого стола и аплодисменты. Со всей возможной торжественностью препроводили к креслу рядом с камином…       — Коньяк, водочка, вино? — засуетился Петренко, опережая хозяев дома в своем стремлении угодить певице. Школдины только тихонько хихикали в кулак. Света улыбнулась.       — Немного коньячку, для связок… — кажется, генерал от этой лучезарности, даже покачнулся, сраженный наповал, но совладал с собой, наливая ей коньяк. Махнул в сторону стола:        — Стерлядочка созрела. Шашлык…       — Пока не надо, спасибо…       Света сосредоточенно взяла несколько аккордов, поднастроила гитару, отпила коньяк.       — «Здесь птицы не поют, деревья не растут…» — начала она неожиданно.       В комнате мгновенно воцарилась тишина. Казалось, что даже поленья в камине перестали потрескивать. Хозяева дома слушали, прижавшись друг к другу; Алексей задумчиво, а Петренко, открыв рот, абсолютно влюблёнными глазами уставился на певицу.       Песни следовали одна за другой, когда исполнение «Смоленской дороги» внезапно прервала трель видеодомофона. Все вздрогнули, словно выпадая из-под гипноза. Григорий Иванович метнулся к дверям, потом выскочил на улицу. Через пару минут вернулся, и в холле послышался шум, бряканье, будто там летала чья-то обувь.       Света усмехнулась — эти звуки ей были очень хорошо знакомы уже почти тридцать лет — явление Дианы Сергеевны всегда сопровождалось некими разрушениями. И действительно, спустя пару минут в зал вернулся сам Школдин в компании Арбениной.       — Мое вам здрасьти! — оскалилась Диана, пройдясь по присутствующим подозрительно-внимательным взглядом. Выглядела она как и всегда, когда ей не надо было «блистать» на премиях и ковровых дорожках: как пацанчик с района — темно-синий спортивный костюм «Адидас», мятая футболка под растегнутой олимпийкой и любимая «пидорка». Просочившись к Свете, Арбенина смачно чмокнула ее в щеку.       — Привет, заяц! Я тут мимо проезжала… — подтянула она свободный стул, плюхнулась на него и, к счастью, стянула с себя шапочку, засунув в карман треников.       Света закатила глаза, прекрасно зная график жены и планы по возвращению домой — она со всей группой должна была лететь из Краснодара напрямую в Питер. Поэтому в данной ситуации «проезжала мимо» означало: вынесла мозг Ларисе, поменяла время вылета и город прилета, по прибытию в Москву схватила такси и, скорее всего, заставила несчастного гнать на всех парах за город.       Ненормальная, ревнивая идиотка. И все наверняка потому, что с утра Света скинула ей сообщение: дома у сватов ей обещали мясо и баньку, и знакомство с новой няней мелких. Поняв, что любимая женщина не планирует представляться, а только крайне недобро кОсится на генерала Петренко, Сурганова вздохнула, и изобразив на лице извиняющуюся улыбку, произнесла:       — Диана Арбенина, моя…       — Жена! — припечатала снайперша и сверкнула зелеными глазами в сторону мужчины.       «Спасибо, хоть пометить территорию не пытается… Ох, Динка, Динка…» — промелькнуло в мыслях Светы, прежде, чем она снова коснулась струн.       — В Афганистане… В Черном Тюльпане…       …Арбенина закрыла глаза, полностью погружаясь в звучание родного, хрипловатого голоса — он обволакивал и затапливал все внутри.       Получив утром сообщение от жены, Диана честно пыталась убедить себя действовать по плану: вылететь домой вечером и встретить жену с детьми на Московском вокзале через пару дней. Света будет у родителей Вероники, ее там накормят и обогреют… И все, вроде бы, складывалось хорошо, если бы Арбенину не глодала одна единственная мысль: что там за няню нашел Школдин?! Поэтому, когда она вломилась в номер Пальцевой еще до завтрака, директор тут же взвыла:       — Ты ебнутая!       Арбенина попыталась состроить невинную морду и наигранно возмутиться:       — Я же даже ничего еще не сказала…       — Да я тебя, идиотку, знаю как облупленную! Опять ревность в одном месте взыграла?! Я попытаюсь найти билеты, но не обещаю — Новый год на носу. А теперь исчезни!       Сейчас же, снайперша была очень рада своему очередному «необдуманному и сумасшедшему» поступку, даже если за него Светка ей выскажет. Во-первых, она могла вот так вот послушать любимую женщину. Во-вторых, отогнать от нее этого непонятного мужика, который уж слишком откровенно на нее пялился! Почему все мужики в возрасте просто обожают Сурганову?! В-третьих, посмотреть на няню, которой, то есть, которым, судя по всему, являлся этот парень! Ну-ну… Из-за того, что Артем всегда производил впечатление самого спокойного, уравновешенного и адекватного члена их семьи, все, наверно, даже сама Светка, забывали о том, КАК он мог ревновать…       Голос Сургановой смолк, и она с улыбкой потянулась за коньяком. Оба военных казались глубоко погруженными в какие-то свои мысли. Маргарита шумно выдохнула и тоже потянулась за бокалом с вином.       — Думаю, надо менять репертуар, чтобы поднять настроение… — пробормотала Света, начиная наигрывать что-то легкое и веселенькое. Школдин же неожиданно поднялся.       — Да, а я пойду пока организую новую порцию мяса, — и неодобрительно покосился на Арбенину, подъедающую остатки со Светиной тарелки. Петренко тоже поднялся, но отловил друга только на улице, когда тот укладывал в гриль очередную порцию мяса.       — Слушай… — почесав подбородок, начал он. — Эта Света — это же оружие массового поражения. Ее бы в ГВПУ… Ты сказал, что к молодым няням ревнует Вероника, а ко всем остальным Света… Это она вот этого носатого, гундосого, пергидрольного гопника ревнует, что ли?! Я бы в темноте и не понял, что это баба… Для полноты картины не хватает цигарки, семок и бутылки пива в кармане! — и удивленно уставился на Григория. Тот не выдержал и расхохотался. — Я понимаю наоборот… — продолжил Петренко. — Я бы вообще такую женщину никуда одну не отпускал! — и тяжело вздохнул.       — Ну, а почему ты думаешь, Ника про гея говорила? — все еще усмехаясь, поинтересовался Школдин. — Там ситуация ещё веселее: этот гопник, как ты выразился, ревнует Свету, опять-таки со слов Вероники, «вообще ко всем, не зависимо от пола, возраста и ориентации, а также ко всему что движется…», даже было дело — и к самой Веронике! Ты думаешь, она просто так «мимо проезжала» сегодня из Краснодара в Питер, что тут оказалась?       Петренко покачал головой и еще раз вздохнул:       — То есть, у меня шансов нет?       — Никаких! — усмехнулся друг и ободряюще похлопал его по плечу.

***

      В ожидании мяса, Маргарита засуетилась с легкой уборкой стола, грозно глянув на Сурганову, когда та попробовала вручить гитару Арбениной и подняться помочь.       — Отдыхайте, мне Леша поможет, — и кивнула парню, который тут же подскочил.       Дождавшись момента, когда в гостиной они остались одни, Диана повернулась к жене и тихо зарычала.       — Светка, вы рехнулись? Если Темыч ещё ни разу никого не убил из ревности, это не значит, что он не может это сделать! Пожалей сына… Уж ты-то лучше всех знаешь, ЧТО он может!       Света сначала в недоумении похлопала глазами, а потом зашлась в тихом смехе.       — Динечка, это единственный оптимальный вариант для нашей семьи. Лешик — гей…       Арбенина зависла на пару мгновений, потом многозначительно хмыкнула. Да, такой вариант точно был для них самым оптимальным.       — Тогда надо бы с ним пообщаться… — объявила она и попробовала встать, но Света тут же поймала ее ладонь.       — Я уже с ним поговорила… Хороший парень. Поедет с нами в Питер послезавтра. Лену я озадачила, чтобы она подыскала ему квартиру поближе к вашему дому — он, правда, упирается, говорит, что сам снимет. Но я думаю, мы не обеднеем. Вероника его знает с детства, когда их родители вместе по гарнизонам таскались.       — Остался только Темыч, и ему надо будет сразу обозначить ориентацию нового няни, — хмыкнула Арбенина и потянулась к Светкиному бокалу, но мысль на предмет поговорить с новым нянем не оставляла ее. Уж слишком Светка озадачилась этим Алексеем, и это привычно вызывало у нее подозрения.       Удобный момент настал, когда мужики пошли проверять мясо, а хозяйка дома утянула Сурганову наверх пошушукаться о своем, бабском.       — Динечка! — жена на пороге обернулась и погрозила ей пальцем, кивнув в сторону початой бутылки коньяка, на которую Диана уже давно вожделенно облизывалась. Арбенина невинно захлопала глазками.       Дождавшись, когда голоса женщин удалятся на приличное расстояние, она сорвалась с места — желание допросить нового няня с пристрастием не пропало. Лешик нашелся на кухне — он расположился на небольшом диванчике, уткнувшись в мобильник. Услышав шаги, поднял голову.       — Диана Сергеевна?       Та не стала ходить вокруг да около и, оседлав задом наперед ближайший стул, уставилась на него тяжёлым взглядом.       — Ты правда гей? Давно?       Тот даже вздрогнул от настолько интимного вопроса, но, глядя прямо в зелёные глаза снайперши, твердо ответил:       — Да… С юности, когда понял, что меня интересуют далеко не девушки… Можете не беспокоиться за Веронику. Мы с ней дружили ещё с горшкового возраста и иначе я не могу ее воспринимать. И кроме того, я так понимаю, Артем — сын Светланы Яковлевны, а я слишком уважаю ее и как человека, и как музыканта.       — Темыч — НАШ со Светкой сын… — рыкнула Арбенина и в этот момент на кухню зашла Света.       — Динечка, вот ты где… Леш, Дин, пойдёмте, там вторая партия шашлыков подъехала, — обезоруживающе улыбнулась она. На что Диана мгновенно сорвалась со стула, едва не уронив его.       — Заяц… — облапила она жену и впечалась в ее губы смачным поцелуем. — Я соскучилась! — надеясь, что она достаточно ясно обозначила свою территорию и не оглядываясь на ошалевшего Алексея, покинула кухню, таща за собой не менее прифигевшую Свету.

***

      Артем был смурнее питерского неба. Он сидел на кухне, держа кружку с горячим чаем обеими руками. Марта зависла в дверях.       — Ты чего?       Сурганов окинул сестру сосредоточенно-расстроенным взглядом:       — Чего я? — процедил он.— Ты в курсе этой новой фишки? Ну я такого ожидал от маман, но не от мамы! Какой-то левый мужик будет торчать у меня дома, рядом с моими детьми и моей женой! Мало того, Ника с ним еще и росла вместе! Пиздец! Они решили меня под монастырь подвести?       Арбенина-младшая многозначительно хмыкнула и подсела к парню.       — Тем, это ведь была идея Георгия Ивановича, а не мамы… И если она с ней согласилась, значит уверена, что он… — девушка на мгновение задумалась, а потом все-таки выдала: — … безопасен.       Сурганов проворчал себе под нос нечто нелицеприятное в отношении тестя, отхлебнул горячий чай и покосился на высветившееся на экране уведомление. Скоро надо было выдвигаться на вокзал. В очередной раз обречено вздохнув, он снова уставился на сестру и подозрительно сощурился.       — А ты приперлась, чтобы из первых рядов посмотреть предстоящий цирк?       Сестра, по примеру матери, попыталась невинно похлопать глазами, но ехидство во взгляде сдавало ее с потрохами.       — Да… — призналась она.— Плюс Вероника попросила ноут глянуть. Программист в семье — это диагноз!.. — заржала она, поднимаясь.       Поковырявшись в холодильнике, Марта выудила тарелку со странно выглядевшей запеканкой, подозрительно понюхала, но решила, что вряд ли брат будет держать в холодильнике что-то несъедобное. Организовала себе кофе и вернулась за стол. Артем к тому моменту расправился с чаем.       В коридоре послышалась возня, и вскоре в дверном проеме возникла сияющая Вероника. Парень замер, как и всегда сраженный женой — как же он обожал эту женщину!       — Замечательно! Ты еще не уехал!       — Собираюсь… — буркнул он. — Ты же планировала позже вернуться, — неожиданно задал он вопрос и поджал губы. — У вас же какая-то вечерняя сходка…       — Отменилось. Я с тобой поеду.       — Зачем? Я вполне в состоянии довезти собственных детей до дома, а нашего нового няня до съемной квартиры. Тем более, она в соседнем доме! — сквозь зубы процедил он. — А Марта остальных транспортирует во Всеволожск!       Вероника вздохнула, приблизилась к мужу и потрепала его по взъерошенным волосам.       — Темочка… — улыбнулась она. — Солнце мое, ревновать меня к Лешику смысла нет… Это скорее мне надо беспокоиться, с вашими-то семейными наклонностями… — продолжила Вероника, обняв мужа за шею и нежно, легко, поцеловав его в губы.       — В смысле? — не понял парень, сжимая руками тонкую талию жены, уткнулся носом в ее висок, откровенно наслаждаясь родным, вкусным ароматом.       Неожиданно сестра хмыкнула и подала голос.       — Серьезно? Гей?       — Ага, — кивнула Ника, повернувшись в ее сторону. — Ну что, поехали?       …Высадка всей компании из «Сапсана» напоминала появление цыганского табора. Не хватало только медведя с балалайкой…       Близняшки носились по перрону, пытаясь играть в прятки с Дианой. Та, беспрерывно поправляя то сползающую с одного плеча лямку зачехленной гитары, то с другого ремень огромной спортивной сумки, чертыхаясь, бегала за ними, безуспешно пытаясь их отловить среди безбрежной толпы. Григорий Иванович и Алексей, с трудом вывалившись из тамбура, уныло трусили следом, обвешанные сумками и волоча за собой чемоданы.       И во главе всего этого дурдома, словно два патриарха, негромко переговариваясь и не обращая ни малейшего внимания на окружающий мир, шествовали Света и Маргарита Сергеевна. Единственной кладью Сургановой был футляр со скрипкой, жены генерала — ноутбук Леши в кейсе.       Артем замер при виде этого табора, а Марта повисла на его плече, тихо всхлипывая от смеха.       — Мне кажется, или мне не кажется… — растерянно проговорил Сурганов. — Но по-моему, девчонки стали еще реактивнее и шумнее… — оглянулся на Веронику, которая с абсолютным хладнокровием наблюдала за взмыленной свекровью. — И если этот новый нянь сможет с ними справиться, то я при жизни готов поставить ему памятник…