Авария Часть 2
22 августа 2020 г., 16:22
— Хватит… — нейтральным, почти равнодушным голосом произнесла Марта, откидывая телефон на стол. Истерика Лены резала по мозгам, отчего пульсация в виске только усилилась. Жукова чуть отшатнулась от того, как резко изменилось и выражение лица девушки, и взгляд — черты обострились и стали жестче, а обычно теплую зелень затянула пелена льда. — Хватит, — также ровно повторила она, но с отчетливой сталью в тоне. — Я согласна терпеть Женькин присмотр — хотя, если я действительно захочу уйти в загул, то ни он, ни ты никогда об этом не узнаете. Уж поверь мне, я — не мать. И обычно я ничего не имею против твоей опеки, но не сегодня. Я повторюсь, я не Диана, и мне давно не десять лет, поэтому не надо пытаться вести меня за ручку к врачу. Если я еще почувствую головокружение или другие неприятные ощущения, я сама съезжу к невропатологу… — Марта поднялась на ноги.
— Мартиш… — Жукова попробовала дотянуться до ее руки, но девушка отстранилась.
— Я на Кавалергадскую. — тон не принимал возражений, Лена это отчетливо поняла.
Когда дверь закрылась, директор «СиО» обессиленно рухнула на диван, ноги отказывались повиноваться, ее трясло, словно в лихорадке, с того самого момента как, войдя в квартиру, она увидела разукрашенную, чуть бледную Марту. Она так испугалась за нее… Воображение сразу изобразило картинку жуткой аварии. Что она, ничего не став слушать, тут же попробовала сгрести ее в охапку и потащить в круглосуточный травмпункт.
А сейчас, после того, как за любимой девушкой захлопнулась дверь, от этих видений стало ещё хуже, и она, дрожа, сжала голову руками, надеясь выдавить их… Но они, словно издеваясь над ней, вспыхивали ещё и ещё. К ним добавились и воспоминания о Сулавеси, с которого прошло чуть больше года, и эпизоды с крайних мотогонок, когда участник перед Мартой ушел в ограждение и только чудом остался жив. Жуковой иногда хотелось на коленях умолять ее бросить это слишком экстремальное увлечение, но она тут же останавливала себя — не это, так что-нибудь другое… Здесь она слишком была Арбенина… Видимо, переизбыток адреналина в организме ей достался с кровью матери. Но та хотя бы выплескивала его более безопасно. На концертах. А Марта… Серфинг, сноуборд, лыжи, машины… машины… Теперь еще и мотоциклы… Господи, как бы отрешиться от этого кошмара, забыться?
Покачиваясь на неверных ногах, она подползла к бару… Нет, ее любимое «Мерло» сегодня явно не поможет. Взгляд упал на скромную батарею виски — Арбенина тащила его отовсюду, не забывая и ее. Да, наверное, подойдёт…
…Долетев до Кавалергадской в считанные минуты, Марта рухнула на диван в зале и закрыла глаза. Она действительно обычно спокойно, даже снисходительно относилась к этой излишней, порой маниакальной опеке со стороны Лены, но сегодня… Стресс, усталость, головная боль, холод — ее до сих пор знобило, и она никак не могла согреться. Все навалилось сразу, и она сорвалась, хотя честно пыталась сказать Жуковой, что уже записалась на утро и к окулисту, и к невропатологу, но та, в своей панике, ее даже не услышала. А начавшуюся волну раздражения тоже было уже не остановить — надо было уйти, собраться с мыслями и перегруппироваться, пока не наговорила лишнего, пока не сорвалась окончательно.
Телефон булькнул сообщением от матери — а вот ее похоже все-таки дотащили до травмы…
***
В машине по дороге домой молчали. Диана изредка поглядывала на сосредоточенную Свету, с силой сжимающую руль. Молчание продолжилось и дома, жена только коротко бросила: — Иди ложись, — а сама скрылась на кухне. Арбенина тяжело вздохнула, выудила из внутреннего кармана куртки телефон и скинула сообщение дочери: «Трещина ребра. Ты как?». Ответ пришел незамедлительно: «Приплыли. Нормально. На Кавалергадской». Диана поджала губы — похоже в данном случае «нормально» было преувеличением дня. Но во всяком случае, она могла не беспокоиться, что Марта расколется Жуковой. Рассказать, что случилось на самом деле, она в принципе могла только Артему. Потоптавшись в коридоре пару минут, Арбенина все-таки скинула куртку и направилась на поиски Сургановой. — Заяц… — тихо позвала она, осторожно приблизившись к стоящей у окна жене, та чуть уловимо вздрогнула. — Светуль, со мной все нормально будет, всего лишь трещина… Зарастет… — нежно, медленно обняла за талию и прижалась к напряженной спине. — Любимая, я не хотела тебе говорить именно поэтому… — продолжила тихо шептать она, поглаживая живот Светы и нежно целуя за ушком, — …что ты будешь волноваться… Светуль… Девочка моя, любимая… — закрыла глаза, вдыхая родной аромат ее волос. Сурганова неожиданно закопошилась и извернулась в кольце рук, когда Диана чуть ослабила хватку. Серые глаза блестели слезами, и в них снова отражался страх, но к нему добавилось ещё что-то и, кажется, Арбенина понимала что именно. — А если бы вы разбились… — сдавленно прошептала она. — Но мы целы и почти здоровы, — Диана осторожно поймала губами выступившие в уголках глаз слезинки. — Пойдем наверх, тебе тоже надо отдохнуть, — и настойчиво потянула жену за собой. — И я по-прежнему соскучилась… — добавила тихо, себе под нос. Лежать на спине ровно было не очень комфортно, дыхание сопровождалось болезненными ощущениями, и Света соорудила для нее подъем из подушек, а сама уже собиралась пристроиться рядом, но Диана ее остановила. — Кузнечик… — прошептала она и настойчиво потянула жену к себе, усадила на бедра. — Я соскучилась… — хитро добавила она, нагло пробираясь ладонями под пижамную кофту. — Ты неисправима… — улыбнулась женщина, слегка отклоняясь, чтобы ей было удобно. Арбенина же невинно захлопала ресницами и самодовольно хмыкнула. — В рекомендациях не написано воздерживаться от секса… — продолжила она, стягивая со Светы кофту и плотоядно облизываясь на открывшуюся красоту. — Ты зачем вообще эту хрень нацепила? — недовольно заворчала она. Света хмыкнула, но быстро выпуталась из штанов. Взгляд Арбениной резко потемнел, она притянула ее ближе к себе, погладила горячими ладонями бедра. Судорожно сглотнула, внутри боролись два желания: с одной стороны хотелось взять жену сразу, войти резко и глубоко, прижать к себе и самозабвенно трахать, вылизывая и прикусывая нежную кожу шеи и плеча, наслаждаясь ее громкими, хрипловатыми стонами. С другой, хотелось чтобы сегодня все было медленно и нежно, чтобы Света сама, чуть покачивая бедрами, насаживалась на ее пальцы, сама задавала нужный ей темп, обнимала за шею и целовала в губы, тихонько выстанывая ее имя. — Кузнечик… — прошептала Диана, касаясь губами щеки и продолжая поглаживать ее бедра, — … что ты хочешь сегодня? Сурганова чуть отстранилась, чтобы заглянуть в затянутые поволокой желания глаза любимой женщины. — Я просто хочу тебя чувствовать… Мне необходимо тебя чувствовать, — выдохнула она. Арбенина кивнула, садясь прямо и притягивая жену вплотную к себе. — Я здесь… — неторопливо провела она языком по шее Светы от ключицы до ушка. — …здесь, любимая, с тобой… — выдохнула в него, горячей ладонью накрывая грудь, вторую руку опустив между ног жены, и с удовлетворением услышала первый из многих, протяжный стон… …Из-за подушек Света не могла привычно устроиться рядом, так чтобы оплести руками и ногами любимую женщину и уткнуться ей в шею. В итоге, немного поворочавшись, она сползла вниз, пристроила голову на животе жены, и перекинула руку через ее бедра. Еще немного повозилась и замерла, Диана тут же опустила ладонь ей на затылок и начала лениво перебирать волосы. — Я сегодня вспомнила тот день… — неожиданно прошептала она и резко вздрогнула. Диана тяжело вздохнула. Ей не надо было пояснять о каком дне говорит Светка…***
…Какого хрена она поперлась в тот злополучный день в клубешник — она и сама до сих пор не понимала. Возможно, ее терзало отсутствие вдохновения: слова песни крутились в голове, настойчиво требуя выхода, но никак не могли выстроиться в нужной ей соразмерности. Страницы в любимом блокноте так и оставались девственно чистыми, зато гора окурков росла в геометрической прогрессии. Последнее время это было слишком уж частым явлением, и Диана боялась, что это превратится в закономерность. И не то чтобы ей не хватало песен. Даже если она перестанет писать — в ее загашниках их столько, давно заброшенных, не исполняемых, о которых, пожалуй, помнят только самые отъявленные фанаты. Просто ее возбуждал сам факт рождения песни: как выстраиваются строчки, как рифмуются слова, как на них ложится музыка… И, конечно, явление её на концерте. Восторг зала — неважно, небольшой зал где-нибудь в маленьком городке на периферии или тысячи глаз на очередном фестивале — не важно, это вштыривало до безумия. Но главное — Светка. Ее глаза, горящие искренним восхищением ее, Дианы, талантом. И честно говоря, она всегда писала для нее… Для своего любимого зайца. И вот, опять… Арбенина с раздражением посмотрела на хрустнувший в ее пальцах карандаш, отбросила в сторону, выползла из-за стола и уставилась в окно, за которым переливались предновогодней иллюминацией огни нелюбимого города. Москва давила… Неуютные кривые улочки древнего города превращенные в широкие проспекты, словно тень прошлого, нависала над современной мостовой, накладывая на нее свой отпечаток. И иногда ей казалось, что именно в этом причина ее кризиса. Но Гайрабекова настаивала, утверждала, что именно здесь, в столице, Диана может достичь большего… Здесь, где она имеет неплохие связи в шоубизе. Что «Ночным снайперам» давно пора вылезать из Питерского андеграунда. Снайперша, со злостью задернув шторы, вернулась за стол и снова уставилась на пустой лист. Да чтоб его! От резкого ора мобильника она даже вздрогнула, покосилась на экран — нет, не Светка. Звонила Асет, которой последнее время стало уж слишком много, везде. — Диана, сегодня намечается одна тусовка. Будет много интересных людей. Надо бы поприсутствовать… — Когда? — недовольно буркнула Арбенина. — Я могу через час подъехать… — Я сама. Скажи куда. — придерживая плечом телефон, она записала адрес. Тусовка была уже привычной: несколько солидных бизнесменов в компании длинноногих красоток из модельного бизнеса, продюсеры, ведущие модных шоу, дорогие фотографы, да золотая столичная молодежь, сорящая деньгами направо и налево. Асет в этой среде была своей, она знала, с кем заговорить и как, кому предложить выпить, а с кем пофлиртовать. Рядом с ней Арбенина со своей топорностью, вспыльчивостью и неумением фильтровать базар чувствовала себя неотесанной деревенщиной. Это Сурганова всегда с легкостью и изяществом вливалась в любую среду — вот только весь этот столичный бомонд был ей нахер не нужен. Она предпочитала маленькие залы, их камерность и даже некий уют, но при этом не противилась желанию Арбениной собирать стадионы, наоборот поддерживала, говорила, что все получится. В отличие от той же Ларисы, которая периодически задавала ей один единственный вопрос: «Куда ты, дура, лезешь?». Порой Диана и сама хотела это знать… Но слава и сладкие обещания Гайрабековой о популярности и всеобщей известности манили. Как и всегда, последнее время она поприсутствовала рядом с Асет, покивала в нужных местах, с кем-то даже светски побеседовала. В банкетном зале для избранных отыграла короткую программу. Поглядывая на часы, она прикидывала, когда должна прибыть Светка с детьми. Но уехать вовремя ей не дала Гайрабекова. — Еще слишком рано! — на ухо прошептала Асет, весьма по хозяйки приобняв за талию. Арбенина дернулась, и нахмурилась. — Всем уже поскалилась, — буркнула она. — Не всем, — отрезала пиар-директор и потащила к очередному вип-столику, где они и зависли. Одна бутылки виски, сменилась второй, потом третьей. Арбенина и не заметила, как накидалась. Дальше события слегка расплывались в памяти. Диана точно помнила, что не смогла дозвониться до Сургановой, зачем-то набрала Пальцеву и слово за слово, обложила ее матом, потом порычала на Гайрабекову, которая якобы в попытках ее успокоить и усмирить попыталась погладить по колену, плечу еще и обнять. Как она оказалась за совершено другим столом в компании симпатичной шатенки и непонятного мелированного парня, она уже не помнила. Но, вроде бы, эта шатенка тоже попыталась ее склеить и тоже неудачно. Опять нарисовалась Асет не только с новой бутылкой виски, но и травкой. В какой-то момент она полоснула затуманенным взглядом по плазме над барной стойкой, какой-то частью еще не до конца ушедшего в штопор сознания, вычленила время и ужаснулась. Света уже давно приехала… Не обращая внимания на крики Гайрабековой, она подскочила и, схватив висящую на стуле куртку, насколько могла быстро покинула клуб. Долго колупалась в карманах кожанки в поисках ключей от машины, но те почему-то нашлись в джинсах. Резкий свет уличных фонарей и мигающая светодиодами вывеска клуба резали по глазам, она слеповато щурилась. Кажется даже «Гелик» сопротивлялся ее нетрезвым движениям, потому что превознесенный до небес немецкий надёжный автомобиль упорно отказывался заводиться. Послав нахер сначала парковщика, потом охрану клуба, прищуриваясь и фактически уткнувшись лицом в лобовое стекло, она тронулась с места. Светка… Её ждала Светка с детьми… Как потом сказала ей Пальцева, уехала она от клуба достаточно далеко, цепанув при этом только одну машину на парковке, а вот потом… Все со слов той же Ларисы, она видимо не справилась с управлением, на большой скорости ушла к обочине и собрала паровозик из шести машин, сама при этом будучи не пристегнутой, почти что вышла головой в лобовое стекло. Скорую ей вызвали очевидцы. Но этого она уже совершенно не помнила… … — Как вы меня тогда нашли? — выпадая из тяжёлых воспоминаний, спросила Арбенина. Света оторвала мокрое лицо от ее живота. — Не знаю. Это Лариса все… Я с Мартемками была на квартире. Боль в ее голосе, блестящие от слез глаза врезали по мозгам словно обухом по голове. Диана нервно сглотнула: пока она в больничке бухая и обкуренная прохлаждалась — ее Светка, ее любимый кузнечик ждала, пряча от детей боль и страх, не давая им даже намека, ждала, вздрагивая от каждого звонка… — Прости, заяц… Свет… — она, дёрнув уголком губ от резкой боли в рёбрах, наклонилась, подтягивая Сурганову выше и пытаясь уложить на себя. — Прости и за тот день, и за все, что было потом. — Дин, тебе же больно… — Света упёрлась руками по бокам Арбениной, чтобы не причинить ещё большую боль поврежденным ребрам. — Нет, кузнечик… Девочка моя… Ты не сможешь… никогда… — обхватив лицо жены ладонями, Диана покрывала его мелкими поцелуями. — Это я у тебя… бестолочь… Простишь? — Динечка, родная моя, я давно простила… — улыбнулась Сурганова сквозь слезы. — Вот только забыть не могу… — всхлипнула она. Арбенина сползла вниз и, игнорируя боль в ребрах, все-таки уложила Свету на себя полностью и крепко обняла. Чувствовала, как дрожит ее хрупкая скрипачка. — В морге было так холодно… и так страшно… — тихо продолжала шептать Света, пряча лицо в изгибе шеи. — Я… я не знала, что буду делать… Как буду жить… Что скажу Мартемкам… — В каком морге? — не поняла Арбенина. Сурганова приподняла голову, во взгляде отчетливо читалось недоумение. — Ларисе сказали, что ты разбилась насмерть… Она позвонила мне… У погибшей девушки были твои документы, но все равно требовалось формальное опознание, и я… я поехала… Ты… ты не знала? Диана судорожно замотала головой, Пальцева сообщила только о том, что она просрала паспорт и его надо забрать в ментовке, куда они и поехали после выписки. О том, что ее паспорт нашли у погибшей в ДТП, она умолчала… — Господи, Светка… — сдавленным голосом просипела она. — Света… — и постаралась прижать жену к себе еще сильнее, еще ближе. На мгновение представив себя на ее месте… Вспомнив бесконечные больницы и свой постоянный страх, что она придет — увидит пустую кровать, и ей скажут… — Светик… девочка моя… Любимая моя… — она касалась губами ее волос, гладила по спине, шептала и шептала, как же сильно она ее любит. Сколько же боли она причинила своей девочке за все эти годы… А она до сих пор с ней, она всегда прощала ее, терпела… И до сих пор любила… — Люблю тебя, девочка моя… — И я тебя, родная…***
Город успокаивал и придавал сил… «Камаро» нежно, утробно урчала, безоговорочно слушаясь и выполняя каждое желание: быстро и четко. Марта выбрала наименее загруженный маршрут и наслаждалась скоростью. С вождением придется пока завязать. Добравшись до дома, девушка некоторое время позависала перед дверью, с трудом справилась с острым желанием вернуться на Кавалергадскую. Понимала — проблему этим не решить, тем более, что свалить она сможет всегда… Тяжело вздохнув, она вошла в квартиру и недовольно поморщилась — даже в прихожей стоял стойкий запах перегара. Понятно… Сердце чуть дрогнуло, главное, чтобы эта идиотка просто нажралась, а не попыталась опять что-нибудь с собой сделать! Жукова нашлась в гостиной, на диване. Она спала, неудобно согнувшись над стеклянным столиком и упираясь лицом в согнутую руку. На полу стояла пустая бутылка односолодового виски. Марта снова поморщилась, но быстро принесла подушки из спальни, бережно переложила на них, что-то пьяно бормочущую Лену, укрыла пледом. Стараясь не сильно шуметь, избавилась от последствий попойки. Склонилась над любимой женщиной, потрепала по разлохмаченным темным, с лёгкой проседью прядям. Присев на край дивана, долго и задумчиво смотрела в одну точку. Лена же, будто почувствовав ее присутствие, выпутала руку из-под пледа и поймала запястье девушки. Марта вздохнула, откинулась на спинку дивана и постаралась расслабиться: ей все-таки поставили легкое сотрясение мозга, выписали несколько препаратов, посоветовали покой, длительный сон, избегать яркого света, долгих разговоров по телефону, компьютера и телевизора, а также вождения. На последнем пункте Марта скривилась. Придется потерпеть… Так же как и каким-то образом перенести две недели без кофеина… Жукова очнулась ближе к вечеру со всеми признаками сильного похмелья: слабостью во всем теле, головокружением, вызываемом любым движением и тошнотой. Присутствие Марты она почувствовала сразу, та спала, запрокинув голову назад. Словно не веря своим глазам, Лена осторожно коснулась пальцами ее щеки. Девушка вздрогнула, вздохнула и открыла глаза. — Привет… — просипела директор «СиО». — Ты вернулась… — Могу обратно уехать на Кавалергадскую, — без особого юмора хмыкнула Арбенина-младшая и поднялась, игнорируя почти жалобный взгляд. Принесла с кухни стакан воды, в котором уже бурлили желтые шипучие таблетки. Лена быстро проглотила лекарство и снова вцепилась в запястье девушки, притягивая ее обратно на диван. — Мартиш… — облизнула она сухие губы. — Мартиш, я… Я понимаю, что, что перегибаю палку, но… Я очень боюсь тебя потерять… Ты уезжаешь на эти чертовы гонки, на эти сходки… И я постоянно боюсь, что ты разобьешься или встретишь кого-нибудь моложе, лучше… С такими же увлечениями, кто будет подходить тебе… А я… я знаю, что не смогу без тебя… Марта снова вздохнула и закрыла глаза. — Шантажируешь? — невесело усмехнулась она. — Я пытаюсь тебя понять в этом… правда… Но часто ты перегибаешь палку, обычно я стараюсь сдерживаться, но вчера не выдержала. Прости… — она притянула женщину к себе, та судорожно вздохнула и прижалась ближе. — Ты меня прости, котенок… — тихо попросила она, Марта коротко кивнула. — Я постараюсь держать себя в руках, не давить… Но не обещаю, что не буду сходить с ума… Арбенина-младшая усмехнулась. — Не сомневаюсь в этом, Лен… — она поцеловала ее в висок и снова вздохнула. — Мне прописали покой, и долгий сон, давай спать. Я все равно сомневаюсь, что ты сегодня в состоянии куда-либо двигаться. Жукова постаралась еще сильнее зарыться в объятия девушки. — Котенок, ты говори мне, когда… когда тебе необходимо личное пространство… — тихо попросила она, прижимаясь еще ближе. Марта вздохнула и нежно погладила ее по спине. — Я постараюсь, правда… Я постараюсь!
