4
4 июля 2020 г., 02:07
Я специально задержался и, войдя в ресторан, к тому же зацепился языками со стайкой официантов, осыпая комплиментами девчонок и заигрывая с парнями. Одежду я одолжил у Черри и тянул сейчас только на долговязого бунтующего подростка в кожанке, берцах, драной футболке и коротких чёрных штанишках. Однако на входе никто и слова сказать не посмел.
Наконец я нашёл взглядом Валентино и прошёл к столику. Один из официантов дёрнулся было ко мне, но Вэл остановил его одним взглядом, поднялся, изобразил вежливый поцелуй ручки, усадил меня в своей обычной лощёной манере и уселся напротив, лишь чуть приподняв брови. Я рассеяно улыбнулся ему и немного отодвинул стул, потому что, чёрт возьми, он, похоже, выбрал самый маленький столик во всём этом понтовом ресторане, и мы с нашим ростом практически столкнулись коленями.
Валентино молча смотрел на меня, чуть улыбаясь, пока официант разливал напитки, а я усмирял пульс и призывал к порядку тень, которая бесновалась и норовила то кинуться к Вэлу, то облизнуть собой ноги официанта. Тень Валентино неподвижно растеклась под его ногами, едва заметно подрагивая краями, такая хищная, густая и маслянистая на вид, что стаффу явно было не по себе.
Тем временем я мысленно сокрушался, насколько стал вышколен, что, ни секунды не задумавшись, отыграл высший свет, будто степенно явился на свидание в вечернем платье. Выругавшись про себя, я чуть расслабил спину, закинул локоть на спинку и запихал ноги поглубже под стул.
Официант испарился, мы чинно пригубили чуть розоватое, нежно пахнущее вино. Вкуса я, конечно, не почувствовал, какое там. Сознание панически растекалось, я слышал, как тихонько, но восторженно шепчется за стойкой стафф, щёлкают затворы телефонов, как гремит что-то на кухне и переговариваются посетители за другими столиками, но не мог сосредоточиться на бокале в своей руке.
— Детка, — интимно начал Вэл, возвращая моё внимание, но осекся и успокаивающе поднял руки вверх, когда я нервно оскалился в ответ.
— Энжел. — Снова начал он уже нормальным голосом и примирительно положил на середину стола руку открытой ладонью вверх. Она лежала расслабленно, такая огромная, чёрная до синевы и родная до боли, на чуть оголившемся запястье медленно пульсировала жилка, нереально длинные пальцы неподвижны, стальные когти, которым можно было высекать искры, матово блестят. Я уставился на ладонь, резко сфокусировавшись, и всем существом потянулся вперёд, жаждая схватить, поднести ко рту, провести этими когтями по губам, пососать пальцы и подразнить языком нежную кожицу между ними… И мысленно ударил себя по рукам, предательски потянувшимся к нему. Вэл улыбнулся шире, по-хозяйски, хищно заглядывая в мои расширившиеся зрачки. Я отдёрнулся, ссутулившись, и сунул руки между бедер, мучительно сжав их.
— Я осмелился взять заказ на себя. — С едва слышной ехидцей, как ни в чём не бывало, продолжил он. Я кивнул, не в силах отвести взгляд от руки, такой манящей, невинной и успокаивающей, будто забыто лежащей отдельно от Валентино, а потом что-то со щелчком сдвинулось, кусочек в моей голове встал на место, и короткое воспоминание затопило меня. Лоскутья одежды, разодранные перчатки, собственные руки, по запястья погруженные в мою плоть, много, очень много крови.
Обмякнув на стуле, я в ужасе поднял на него взгляд.
— Зачем ты это сделал? Что… что это был за детский стишок? — Я выдернул одну руку, вцепился в ножку бокала и махом опрокинул его в себя.
Вот теперь он вздрогнул, тень сжалась, превратившись в бездонный непроницаемый колодец под ним. Секунду помолчав, он медленно спросил:
— А кто научил тебя надевать тень?
— Делать, блядь, что?! — Я нервно схватился уже за бутылку и ополовинил её из горла. — Не надо отвечать вопросом на вопрос! Ты пытался угробить меня моими собственными руками? Зачем? И зачем мы сейчас разговариваем?
— Ты мне нужен, — гнул своё Валентино, как будто не слыша меня, и бесконечно знакомый уютный запах волной хлынул от него. К этому я успел подготовиться заранее и быстро махнул ожидающему у стойки стаффу. Тот тут же переключил что-то, и со спины меня омыл поток освежающе прохладного воздуха.
— Спасибо! Становится жарковато, не правда ли? — Сверкнул я улыбкой в сторону стойки, глубоко вдыхая и прочищая лёгкие. Наконец почувствовалось живительное действие алкоголя. — Хватит, Вэл, прибери свои штучки.
Он оскалился, убирая со стола чёртову руку. Я в ответ безбашенно приоткрыл рот и пробежался языком по зубам, особенно приласкав золочение.
Валентино резко и зло выдохнул:
— Я могу забрать тебя прямо сейчас.
— Я знаю. — Легко и охотно согласился я. — Ты можешь сгрести меня в охапку в любой момент! Пока успеешь одурманить, я отхвачу от тебя несколько хороших кусков, в ответ сломаешь мне пару рук, выбьешь плечо. Засунешь в тачку, и это будет самый охуенный перепихон в моей жизни. — Я страстно причмокнул, поддавшись вперёд, с жадным голодным интересом заглядывая в его глаза. — Снова вскроешь мне живот или порвешь горло? Эй, детка, здесь столько чужих глаз, давай устроим шоу!
Я чуть наклонил голову, демонстрируя линию шеи, оголяя бьющуюся жилку пульса, зная, что тень стоит за мной в полный рост, растянувшись на стену и потолок, приветственно раскинув все шесть рук, яростная в своей неподвижности.
Валентино рвано вздохнул, весь как-то взбугрился под своим пальто, пошел волнами вместе с тенью… и вдруг обмяк, вальяжно откинувшись на спинку:
— Давай перекусим?
Я захихикал с сумасшедшинкой, чувствуя себя свихнувшимся почище мартовского зайца. Начал медленно, одну за другой, расслаблять сведенные отчаянной командой «бей или беги» мышцы, заодно упихивая вниз тень.
— Конечно, Вэл. — Наконец с чувством сказал я, принимая более благопристойный вид. — Но когда-нибудь тебе придется поговорить со мной. — Он задумчиво, но с сомнением качнул головой и сделал стаффу знак рукой. Мы помолчали. Я слышал, как телефон в его кармане несколько раз провибрировал, но Валентино к его чести ни разу даже не дёрнулся.
С кухни появился крайне испуганный официант с подносом, расставил перед нами тарелки с блюстейками, закусками и плошечки специй. Ретировался он с космической скоростью.
С удовольствием втянув воздух, я уважительно прищёлкнул языком, задорно улыбнувшись.
— Телятина, свежая поставка, м-м! — Не парная оленина конечно, но всё равно роскошно! Не утруждаясь этикетом, я насадил кусок на вилку и отхватил сразу добрую треть, обжигаясь и брызгая соком. Вэл смотрел на меня с видом умиленной бабушки, потчующей любимого внучка. Всегда, блядь, был рад впихнуть в меня всё равно что, и побольше! Когда кусок кончился, он молча пододвинул ко мне свою нетронутую тарелку. Голод всё ещё заполонял меня, но я уже спокойней прикончил и его порцию, физически ощущая, как он ласкает меня взглядом.
Когда я добил снэки, Валентино заботливо спросил:
— Десерт? — Я решительно кивнул и тут же получил что-то одуряюще шоколадное, с ягодным муссом, жидкой начинкой и шариками мороженого. Ел уже медленно, смакуя и растягивая удовольствие. Пауза и еда, утолившая внезапный голод, позволили хоть немного привести мысли в порядок, но попытки сложить вместе мелкие осколки воспоминаний, настолько отрывочных и нечетких, настолько не складывающихся в одну картинку, скорее провалились.
Откинувшись наконец назад, я попытался утвердительно констатировать:
— Это ведь не в первый раз. — Вышло обиженно и очень по-детски, голос предательски взмыл вверх и сорвался. Вэл продолжал смотреть на меня с глубоким интересом, и, кажется, сочувствием? Его рот бездумно открылся, и влажный язык прошелся по золоченому зубу, парному моему. — Так ты позвал поговорить или просто подумал, что без тебя я заморю себя голодом?
Валентино, насмешливо улыбаясь, обвел взглядом пустые тарелки. Сам он даже и не прикоснулся к еде.
— Ну, тогда я, наверно, пойду домой? Надо много всего переварить. — Елейно сказал я, одной рукой указывая на голову, второй проведя по груди и животу, уже начиная высвобождать ноги, и испуганно замер.
Вот теперь Валентино выглядел действительно раздосадованным, не изображающим четко отмеренные дозы эмоций. Кажется, я таки задел его чем-то, а то это показушное, снисходительно-терпеливое отношение папочки к нерадивому сыну, перемежающееся короткими вспышками холодной ярости, порядком успело достать меня ещё при жизни.
Скрежетнув зубами, Вэл текуче поднялся и зашёл мне за спину, его тень ледяной волной окатила меня, стекая на пол, накрывая мою. Он склонился надо мной низко-низко, почти уткнувшись губами в ухо, но всё же не касаясь, руки легли на спинку и сжались так, что стул начал потрескивать. Сейчас Вэл мог бы делать это с моими плечами. Влажно выдохнув мне в ухо, он шепнул:
— За всё это время… — и повторил чуть громче, явственно сдерживая ярость, — за всё это чёртово время ты ни разу не сказал этого.
— Ч-ч-чего? — Я начал заикаться, нервно втянув голову, ничегошеньки не понимая.
— И теперь, — продолжил он, не слыша, — ты называешь эту пыльную вонючую дыру домом? Чего на хрен тебе не хватало?
Я посидел ещё немного и очень осторожно, как в замедленной съемке, поднялся на ноги, увеличивая расстояние до его зубов и когтей.
Очень хотелось ляпнуть, что довольно сложно называть комнату в порностудии домом, хотя, в общем, сильно ли это отличалось от обезличенного номера отеля? Но речь сейчас определенно шла не об этом. Ох, не зря Черри рвалась прикрывать меня. С другой стороны, с её появлением мы бы точно разнесли здесь всё с концами.
Унимая дрожь, я бледно улыбнулся, глядя, как он угрожающе неторопливо распрямляется во весь свой рост, напрягая руки. Кажется, я подрос, или он стал ниже?
— Спасибо за милый вечер. — Я помолчал секунду и добавил. — Папочка.
Вышло тоскливо и очень печально. Как давно я перестал его так называть?
Валентино отшатнулся. На долю дюйма, но я это видел. Его загребущие руки расслабились и опустились. Я бесстрашно развернулся к нему спиной, чуть сгорбился, запихивая кулаки в карманы, и с независимым видом двинул на выход, сдерживая непрошеные слезы. Он так и не шевельнулся, молча прожигая меня взглядом.
