Энжел II

      Разумеется, этот день не был бы полным, не напорись я на Аластора, чинно прогуливавшегося под ручку с ухоженной дамой. Он вел себя как настоящий джентльмен, держался так непринужденно, смеялся и жестикулировал, развлекая её. Она, улыбаясь, благосклонно кивала изящной головкой, скрытой под большой шляпой. На главном бульваре было многолюдно, но мне всё равно стоило заметить их раньше.       Я, взъерошенный и злой, бурлящий эмоциями, не находящими выхода, попытался незаметно пройти мимо, но Аластор заметил меня и притормозил. Пришлось вымученно изобразить улыбку, заглядывая в черные провалы глаз его спутницы.       — Молодой человек, вы одеты абсолютно неприлично! — Удивленно воскликнула она, не дав мне и рта раскрыть.       — Поверьте, я одет абсолютно по случаю! — Выпалил я. Она застыла, пальцы до белизны сжались на сложенном зонтике-тросточке. Меня определенно напрягали её глаза.       — Дорогая, прости его. Не стоит ожидать осмотрительности от демона, вырядившегося вот так. — В странной манере не то вступился за меня, не то поддержал её Аластор. — Это Энжел, из отеля.       — Так ты та подстилка Валентино? — Холодно осведомилась она, аристократически заломив бровь.       Внутренне я взвился на дыбы. Опять Валентино, мне не дадут забыть о нём ни на секунду! Ответить я мог единственным способом:       — Я могу стать подстилкой для тебя, сладкая. Или кем захочешь. — Сказал я, медленно и оценивающе окидывая ее взглядом снизу вверх. Этот взгляд не просто раздевал, он бросал жертв обнаженными и страждущими в багровые тенета желания. И сейчас она, возмущенно ахнув, задохнулась от негодования.       — Его друзьям, — я коротко и страстно стрельнул глазами на Радиодемона, — я обеспечу особое обслуживание. У меня есть дырочка в языке и специальная вибрирующая штучка для неё. Обещаю, этот опыт ты не забудешь.       Я знал, как растопить любую ледышку — достаточно было вложить немного себя. Ещё будучи зеленым юнцом здесь, я со сцены десятками захватывал зрителей и возбуждал их страстишки. И Валентино ощутил это, оценил и успешно использовал в своих целях.       Не так давно я, не задумываясь, уже проделывал это с Аластором, насколько был способен в тот момент. Сейчас силы было больше, эмоции бурлили, и я обрушил на обоих водоворот кипящих во мне страстей. Этого с лихвой хватило на нас троих. Позволив себе долгое мгновение понаслаждаться их запунцовевшими лицами, я захлопнул шлюзы, зло улыбнулся и изобразил лёгкий поклон:       — К вашим услугам.       Оставив их обтекать, я очень быстро смешался с толпой и свернул за первый попавшийся угол. Если они сейчас кинутся друг другу в объятия, это будет неплохим и забавным выходом из создавшейся ситуации.       Энергия эмоций продолжала сокрушать меня, и ей не было выхода. Всё, что я излил, кажется, вернулось ко мне в удвоенном объеме, и стало казаться, что меня просто порвёт от внутреннего давления. Так что, стараясь поменьше думать, я направился домой, неся себя словно хрустальную вазу.       

*

      Я добрался до отеля целым и невредимым, но абсолютно раздавленным, и сразу же завернул к бару.       Хаск посмотрел на меня и молча выставил на стойку большую початую бутыль зеленого стекла, заботливо надев на горлышко перевернутый стакан. Потянуло сивухой.       Большую часть жизни я провёл при сухом законе, моя семья в больших масштабах занималась бутлегерством, и запах навевал воспоминания. Это внезапно принесло некоторое облегчение, и я испытал к Хаску глубокий прилив благодарности. Вцепившись в бутылку и не проронив ни слова, я двинулся к лестнице, но на втором этаже замедлился, свернув к знакомому номеру.       Аластор не затруднялся запиранием двери, никто в здравом уме не отважился бы сунуться к нему. К тому же, в комнате не было ни одной его личной вещи, кроме кушетки. Войдя, я сразу же привычно направился к ней и сел, отставив бутылку.       — Привет, подруга. Глупо искать у тебя сочувствия, да? — Я прилёг и закопался в обивку лицом. Пахнуло старой кожей, засохшей кровью и почему-то подсолнухами. На сердце стало спокойней, я смог хоть на минуту отогнать прочь плохие мысли.       Зачем ему эта комната? Я не был уверен, что он хоть раз прилёг на кровать. Спал на кушетке в объятиях ремней? Вообще не спал? Впрочем, у него наверняка было своё тайное логово.       — Почему он держит тебя здесь? Это лучше, чем какой-нибудь влажный подвал с плесенью, да?       Кушетка хранила таинственное молчание. Вскоре я встал, подобрал бутыль и ушёл, как всегда аккуратно прикрыв за собой дверь.       

*

      В своей комнате я заперся и наконец дал себе волю, в драбадан напившись и хорошенько пройдясь по своим заначкам.       Всё то, что, несмотря на рассказ Чарли, я в своей манере пропустил мимо ушей, толком не поверив и не придав особого значения, сейчас вылилось на меня холодным душем собственных, вполне реальных воспоминаний, и придавило надгробной плитой безысходности.       Это не укладывалось в голове и казалось жестоко и порочно неправильным. Объяснения не было. Валентино потрошил меня моими собственными руками, и не один раз, заставлял забывать, и снова потрошил. Слова детской считалочки пульсом бились в голове. Знавал я разных садистов, но для него произошедшее явно не несло сексуального контекста. Тут было что-то другое; что-то, до чего я не мог докопаться.       Дурацкий стишок! Я даже заплетающимся языком продекламировал его, пристально глядя на себя в зеркало, но ничего странного не почувствовал.       Спустя долгое время я наконец-то провалился в холодное и липкое забытье. Спалось, конечно, отвратительно, я всё время бежал куда-то, глаза неотступно преследовали меня, сохраняя дистанцию, даже когда я разворачивался и в отчаянии бросался навстречу. Мне мерещились в них то яростный голод, то упрек, то немой вопрос.       

*

      Проспавшись, я набрал ванну и отмокал в ней, одурманенный после загула и разморенный ароматами эфирных масел. Неизвестно, долго ли я провалялся в отключке, но меня не тревожили, или я ничего не слышал. Буря эмоций улеглась, выбросив меня на берег покорным судьбе, отупевшим и обессиленным. Я отстранённо наблюдал, как шёрстка, словно водоросли, плавно колышется под водой, когда движение воздуха выдало мне явление Радиодемона.       Я ожидал, что он придёт либо чтобы прибить меня за выходку с его подругой, либо за продолжением. Лениво оторвавшись от гипнотизирующего зрелища, я поднял на него взгляд и выгнул бровь. В его глазах не было ни ненависти, ни страсти.       — Да, Ал? Видно, что-то срочное? Прости, не приглашаю, это ванна маловата для двоих. — Вообще она была коротковата и для меня одного, пришлось закидывать ноги на бортик, чтобы как-то поместиться.       Он оторопело стоял, будто сам не ожидал так попасть.       — Я тебя не съем, детка. — Подбодрил я и глупо хихикнул, осознав, кому я это сказал.       — Моя печать. Она всё ещё у тебя. — Наконец выдавил он.       — Что? – Я ожидал услышать что-то про встречу на бульваре, и мне ужасно хотелось спросить, как они провели время. Вместо этого я смолчал и, подняв руку, приложил острый кончик когтя к ямочке между ключиц, полностью приковав внимание Аластора. Затем я медленно повел рукой под воду, вниз, сквозь волнующийся мех, по груди и животу, забавляясь тем, как его глаза неотрывно следуют за пальцем.       — Монетка. — Глухо пояснил он. — С пентаграммой.       Выписав загогулину по животу, я перешёл на бедро, поднявшись к торчащей из воды коленке.       — Конечно, одна осталась. — Я утопил руку, заставив шерсть резко всколыхнуться. Ал наконец перевёл взгляд мне в лицо. — Она всегда со мной.       Неохотно я залез языком в защёчный мешочек за задними зубами, где всегда было удобно хранить всякую мелочь — от цацок до таблеток — и, открыв рот, продемонстрировал жетончик.       Он потянулся было вперёд, но я сжал челюсти и, погрузившись глубже в воду, жалобно спросил:       — Она тебе очень нужна? Понимаешь, та вылазка была самым лучшим, что случалось со мной за очень-очень долгое время, и она вроде как стала амулетом для меня. С того дня я таскаю её в себе… то тут, то там. — Добил я с ноткой ехидства.       Радиодемон неосознанно вытер пальцы о штанину и склонил голову набок, то ли прикидывая что-то, то ли раздумывая, не пристукнуть ли меня. Глаза стали безумными, угрожающе зафонили помехи. Я тяжело вздохнул, сдаваясь:       — А я-то думал, ты за другим заглянул. — Снова подцепив языком монетку, я выплюнул её на ладонь и прополоскал в воде. — Конечно, она твоя. Держи.       Аластор очнулся и по-детски радостно улыбнулся мне, как будто ему в голову пришла отличная мысль.       — Нет, пусть остаётся. Я сделаю ещё.       — Правда? — Не поверил я, робко захлопав ресницами.       Он смущенно отвёл взгляд от моих глаз и уткнулся в далеко вытянутые за бортик конечности. Я чуть приподнял ногу, шевельнув коготками.       — Да, продолжай держать при себе.       — Супер! — Я быстро, пока он не передумал, засунул монетку обратно и плавно подтянул ногу к груди, преследуя ускользающую мысль.       — Скажи, что значит… гм… кажется, натянуть тень? Это имеет какое-то отношение к тому, как ты сделал меня пауком на охоте? А потом я сам превратился уже здесь… Или не сам? — Не в силах угнаться за стаей несущихся вскачь мыслей, я быстрым нервным движением лизнул собственную коленку и, приподнявшись на локтях, опустил в воду обе ступни.       Глаза Аластора забегали из стороны в сторону. Я выждал, сел прямее, обхватил руками колени и пожаловался:       — Молчишь? Все мутят какую-то хрень вокруг меня. Может, хоть намекнёшь, книжку какую посоветуешь?       В неловкой тишине я порывисто поднялся, развернувшись к нему спиной, одновременно кокетничая и скрывая обнажившиеся обводы груди, слишком туго облепленной мокрой шёрсткой. Он вышел из ступора и мгновенно накинул на мои плечи белое банное полотенце, сразу же отшатнувшись на всё возможное в небольшой комнатке расстояние.       — Ты очень мил, детка. — Мягко обронил я, прикрывшись, и ступил на пол, не забыв мелькнуть внешней стороной ноги до самой талии, когда перешагивал через бортик. — Если что, я всё ещё не прочь снова погреть твою кушетку.       Ал мотнул головой, его взгляд опять стал пустым. Эту метаморфозу я наблюдал не в первый раз.       — Я понял, тот парень, что сидит внутри и не сводит с меня жаждущих глаз, отошёл подрочить, а ты остался тут, в ванной, со мной. Передай ему, что мы всегда можем повторить. — Нежно грассируя, промурлыкал я. Пусть сейчас мне и не хотелось тревожить то, что с таким трудом угомонилось внутри, но изводить его было безумно приятно.       — Договор. — Заскрипев зубами, внезапно выдал он. — Я всё ещё хочу на него взглянуть.       — Конечно, ягодка. Я забрал кое-какие бумаги, найду его. — Безмятежно отозвался я. — Подождёшь? — И начал завораживающе медленно промокать полотенцем бедра, поднимаясь всё выше. Легкий хлопок оповестил меня о том, что Радиодемон позорно ретировался.       — Я сам найду тебя, сладкий. — Засмеялся я в пустоту. — Придется снова пустить себе кровь, чтобы ты меня заметил, да?       

*

      Когда я навёл марафет и выполз из номера, Аластора в отеле уже не оказалось. Девчонки тоже не мелькали вокруг, и это было к лучшему, потому что заботливых расспросов Чарли я бы не вынес. Вообще царило какое-то затишье, и, поболтавшись по безлюдным этажам, я спустился в бар.       Я представления не имел, какое сейчас время дня или ночи, но Хаск был на месте, и мы молча опрокинули по стаканчику, не чокаясь. Вот кто здесь профессиональный бармен, знает, когда не нужно лезть не в своё дело! Мерзкий голосок в моей голове сразу же предположил, что он просто рад, что я заткнулся и не донимаю его.       Пораскинув мозгами, я постучался к в заветную дверь на втором этаже и, выждав, вошёл. В номере Радиодемон тоже не скрывался. Помявшись, я уютно устроился на кушетке и прикрыл глаза, не то задремав, не то задумавшись.       Внезапно ощутив недружелюбное присутствие, я испуганно подскочил. Крутя в руке микрофон, и нехорошо прищурив глаза, Аластор стоял у двери. Я уже успел забыть, зачем он был мне нужен, и чувствовал себя, словно вор, пойманный с поличным на месте преступления.       — Позволь спросить, почему ты околачиваешься здесь? — Мрачно спросил он.       Я представления не имел, что можно соврать, так что неохотно признался:       — Заглянул проведать твою кушетку.       Он остолбенел:       — Ты ЧТО?       — Она добрая. — Упрямо сказал я. — И ей очень грустно одной.       Ал в упор уставился на меня. Длинный тяжелый скальпель возник в его руке и, вращаясь, прокатился, посверкивая, между пальцами.       — О, РМ40! Это не слишком современно для тебя? — Оживился я. Аластор со стуком потерял челюсть. — Какими сменными лезвиями пользуешься? Хотя, что это я, у тебя наверняка полный набор!       — Откуда, драный ты ёжик, тебе это известно? — Патетично провозгласил микрофон. Радиодемон щёлкнул по нему когтем так, что засвистело.       — Ах, в ролевых играх используется всё, что под руку подвернется. Это та-а-ак возбуждает!       Я опять очень удачно сбил его с мысли. Скальпель исчез.       — Что ты скажешь, если я достану топор? — Вдруг с любопытством спросил Ал.       — Понадобиться дверь, и мы можем роскошно сыграть в «Сияние»! — С энтузиазмом отозвался я. — Из тебя выйдет отличный Николсон. Твоя реплика — «А вот и Джонни!», запомнишь?       Я приоткрыл рот, взялся за щечки и изобразил испуганное лицо. Но, несмотря на все мои попытки разрядить обстановку, Аластор всё равно кипел злостью. Схватив за руку, он выволок меня в коридор, и обвиняюще ткнул в проём.       — И как же ты попал внутрь? Комната защищена, эта дверь всегда заперта. — Он захлопнул её и сделал приглашающий жест. Я шагнул вперёд, потирая запястье.       — Разумеется, сейчас она будет заперта, но обычно… — И повернул ручку. Дверь открылась. Аластор позеленел и нехорошо зафонил.       — Я ничего не делал! — Испуганно отшатнулся я. Он едва держал себя в руках.       — Не приходи сюда больше, слышишь?       Я сам был порядком удивлен, так что помолчал и пожал плечами. Он был в своём праве.       — Думал, что раз уж ты запросто заявляешься ко мне, то и я могу забежать. Ничего, если я попрощаюсь? — Резковато сказал я. Ал подумал и нехотя отступил. Проскользнув мимо него, я присел на кушетку и погладил её. Один из ремней дрогнул, слабо обвился вокруг моей руки, чуть сжался и безвольно обвис.       — Ты же знаешь, ей здесь не место. Можешь её отпустить? — Не сдержавшись, вывалил я свои ощущения. Аластор разъярился мгновенно, вокруг взвихрились все его спецэффекты. Сквозь усилившиеся помехи, впечатывая каждую фразу, он трубно проревел:       — Она могла сбежать, но осталась. Я убил её, но она не ушла. Ты думаешь, одно твое слово, и она оставит меня одного?!       Я кубарем вылетел из комнаты. За резко захлопнувшейся дверью он рвал и метал, что-то с грохотом билось о стены. Беспомощно обняв себя руками, я ретировался, окончательно расстроенный. Всё вокруг шло кувырком. Выдаст ли мне Хаск ещё одну бутылку?