Энжел II

      Рядом кто-то заходился отчаянными криками боли. Я так и не отключился, продолжая полностью ощущать свое тело, но не мог шевельнуть ни единой мышцей.       Меня подняли с мостовой, кучей тряпья закинули в багажник; долго везли в застоявшейся, провонявшей бензином и затхлостью неизвестности; грубо вынули, несли на руках, немилосердно оббивая безвольно болтающиеся ноги обо все углы; наконец последовал бесконечный подъем в лифте, и меня кулём свалили на что-то мягкое.       — Всадили ему по полной, босс, очнется не скоро. Шухеру навёл…       — Свободны. — Лениво шепнул Валентино.       Бандиты протянули на разные голоса традиционное «да, босс», «есть, босс», «конечно, босс». Судя по всему, я работал с большинством из этих ребят. Хлопнула дверь и воцарилась тягучая тишина, прерываемая только шелестом бумаг. Зазвонил телефон. Вэл встал и начал ходить по комнате.       — Да, — выслушав, ответил он, — доставили в целости. Заходи, как закончишь, я угощаю.       Он тихонько выматерился, подошел и уселся рядом, глубоко продавив застонавший под его весом диван. Рука потрепала меня за плечо, переложила безвольно висевшую голову на колени и зарылась пальцами в волосы.       Какое-то время Валентино рассеянно поглаживал меня, как свернувшуюся на коленях кошку, потом навис сверху, жарко дыша в лицо. Он был так пластичен, мог переломить свою длинную спину под прямым углом в любом месте, свиться в кольцо вперед и назад и умел профессионально это использовать. На моей памяти он был одним из немногих, способных не напрягаясь поцеловать себя в зад, да ещё и изогнувшись во все четыре стороны. И мне ярко представилось, как он скрючился надо мной пугающим вопросительным знаком.       Язык Вэла служил ещё и чувствительным хоботком, я не раз видел, как он поглощал жидкости и вообще пускался в ход десятком интереснейших способов. Сейчас он неторопливо приласкал мои веки, прошелся по щекам, обвел контур губ, напрягшись, легко раздвинул зубы и, не встречая сопротивления, улиткой вполз в рот, лаская язык и нёбо. Чуть пихнулся в расслабленное горло, но сместился вбок, и я, хоть вовсю тлел, плавясь от его ласки, испугался, что он найдет мой тайник. Но он нежно скользнул по внутренней стороне щеки и начал жадно ощупывать десны, наглаживая ядовитые железы. Мешочки послушно набухли, Валентино надавил сильнее и втянул выделившуюся эссенцию.       Его губы дрогнули, дыхание участилось, по телу прошла судорога удовольствия. Я знал, какой одуряющий пот выделяется сейчас из его пор, и не мог даже завистливо сглотнуть. Неужели его ломает по мне, как меня по нему?       — Леденчик. — Выдохнул он мне в рот, до предела раздувая багровеющие угли желания, обжигающего и не находящего выхода. Отчаянно хотелось страстно прильнуть к нему всем телом и никогда не отпускать.       Наконец Вэл чуть отстранился, разрывая поцелуй, обтер себя, зашуршав манто, и запустил мне в рот влажные когтистые пальцы. Его испарина нектаром обволокла язык, голова закружилась, и я почувствовал такое облегчение, что расплакался бы, если б мог.       Валентино распрямился, тяжело вздохнул и лязгнул челюстями, широко зевнув. Голова обессилено откинулась на спинку дивана, руки ремнями обвились вокруг меня, даруя обманчивое ощущение безопасности.       

*

      TV-головый явился спустя пару часов, прервав нашу странную и болезненную негу. Он ворвался, резко распахнув дверь, и забегал по комнате.       — Этот всратый олень опять творит какую-то хрень! Мутит воду!       Вэл приподнял голову, потягиваясь, по одной напрягая и расслабляя мышцы длинного тела.       — Он не подобрался к тебе близко? Для его Вуду-шмуду штучек достаточно немного крови или ещё чего. Так он сможет легко достать любого из нас.       — Издеваешься? Даже у твоей шлюхи хватит ума ничего не давать ему!       — Получить с кексика телесные жидкости? Ты правда думаешь, что это проблема? Между прочим, когда я заезжал за ним в отель, он был выдрочен досуха.       — Я, блядь, не хотел этого знать!       — Лучше подумай, — терпеливо сказал Валентино, — кем от него несло.       Он уже всё взвесил, совместил и просчитал, и теперь хранил наигранное спокойствие. Вокс же застыл, как громом пораженный, и оторопело выдавил:       — Да ладно! Не может быть! Ёбаный в рот!       — Ёбаная кабарга. — Эхом поддержал Вэл. — Подоспей я немного раньше, разливал бы их водой, как мартовских котов.       — Да за всё это время этого винторогого и видели-то только с Розой, он больше ни с кем ни на секунду не уживался.       — А вот! — Развёл руками Валентино.       — Так козлик к тебе клинья подбивает! Положил глаз на твою конфетку! — Съехидничал Вокс.       — Он пытается хапнуть целый вишневый пирог из печи! — С надрывом вскинулся Вэл. Слюна лилась с его губ потоком, брызгая на меня.       — Сам ведь виноват, надо было держать на привязи.       Валентино выдохнул и заговорил спокойней:       — Увы, нельзя всё время держать птичку в клетке. Когда он голоден, ему можно дать немного свободы, чтоб совсем уж не терял себя. Зато, когда он почти полон… В последние дни с него вообще глаз нельзя спускать. Сомнительное удовольствие — караулить момент, когда он будет готов прорвать собственную шкурку.       Он помолчал в задумчивости, и снова яростно зарычал:       — …Между прочим, эта рогатая сука подпитывала его уже раза три, уж не знаю, как именно, но без магии крови тут не обошлось. — Его пятерня вдавила меня в диван до протестующего визга пружин. Вокс очень предусмотрительно не влезал с комментариями. — Когда прога-шпион сообщила, что кексика вообще нет в аду, я думал, приеду и головы всем пооткусываю. А он явился через пару часов, лоснящийся, как кот, нажравшийся сливок, и давай заливать, что я тут виноватый.       — Да. — Не выдержал Вокс. — И тут ты решил забрать свой пирожок, да обломился.       — Не рассчитал, сам дурак. Не ожидал такой подпитки. — Внезапно расслабился Вэл. Голос стал ленивым. — Драный изюбрь меня подставил. Думаешь, специально?       — Все любят чужими руками жар разгребать. — Философски пожал плечами плоскоголовый. — Как он может использовать это против нас?       — Кто знает. Теперь мы не можем включить кексика в схему, последствия непредсказуемы. Но в него неплохо вкачали, и это надо забрать как можно быстрее. Странно, что сохатый ещё не прибрал всё к рукам.       — Не успел? Не смог выбрать подходящий момент?       — Вот уж не думаю, времени было достаточно. Тут что-то другое. — Мрачно отозвался Валентино.       Вокс зашуршал рядом, внезапно прикоснулся ко мне и ущипнул, с силой скрутив кожу и шибанув током. Тут же раздался смачный шлепок.       — Ай! — Среагировал он, отдёргивая руку.       — Не трожь, я сам. — Вэл бережно раскрыл мне глаз. В нереагирующий зрачок хлынул свет. Когда он оставил меня в покое, веко не закрылось до конца, и я, хоть не в фокусе, но смог видеть.       — Что-то долго он.       — Ребята перестарались и вкатили слоновью дозу, а в нём веса — пух да ноги!       — И полтонны упёртости, между прочим. Так цапнул Маркуса, что было проще ногу отрубить, чем с ядом разбираться.       — Это — мой леденчик!       Валентино с гордостью рассмеялся, чуть сдвинул мою голову, и, откинув полу пальто, безупречным балетным движением высоко задрал прямую ногу, потянув носок. Сегодня на нём оказались бесконечно высокие тончайшей выделки сапоги из лосиной кожи, шпилька была длиной со спицу и такой же толщины. Я безнадежно взвыл одновременно от вожделения, ужаса и тоски, заметавшись в своей черепной коробке. Вокс, сидевший рядом на корточках, начал было подниматься, но Вэл умостил ногу ему на плечо (остриё шпильки чиркнуло по воздуху, на волосок разминувшись с поверхностью экрана), ловко придвинул его ближе, сцапал когтями за галстук и притянул к себе в упор. Вывалив язык на всю длину, он начал неторопливо облизывать «лицо» Башки, марая его потеками слюны.       — Фу. — Ласково сказал Вокс. — Опять мне все сенсоры забьешь.       — Потерпишь. — Невнятно буркнул Вэл, продолжая развлекаться. Жертва его порыва покорно терпела, раздумывая вслух:       — Если мы не сможем его использовать и есть шанс, что это представляет для нас угрозу… может, пора избавиться от него?       — Я сам с этим разберусь. Он — дорогая и ценная вещь, если тебе так будет понятно. — Валентино подобрал язык, ухмыльнулся и прошипел: — Моя прелесссть.       — Что за хрень? — Непонимающе отозвался Вокс.       — Вот же… — Устало и раздосадовано хмыкнул Вэл, отталкивая его. — Все знания мира к твоим услугам, а ты даже книжек не читаешь.       — Я тут качнул «Над пропастью во ржи». — С обидой поделился TV-головый, привычно извлёк накрахмаленный платочек и начал протирать обслюнявленный экран. Платочек определенно был маловат. — Полистаю на досуге.       — Ого, звёзды в шоке! Давай ещё «Пролетая над гнездом кукушки»!       — Всё из тебя деревня прёт! Рожь, кукушки!       Вэл издал горлом невнятный звук и засодрогался в сдерживаемом хохоте, я истерически вторил ему в своей голове. Я гнался за каждой незнакомой книгой, которую он вскользь упоминал, это стало ещё одним моим хобби, Башка же удивительным образом пропускал всё мимо себя, довольствуясь дешёвыми шоу и мыльными операми.       — Давай хоть фильм посмотрим, пусть и не то. — Утирая слёзы, выдавил наконец Валентино.       — Чёртов книжный червь. — Беззлобно огрызнулся Вокс. — А давай!       Они постоянно пикировались и пререкались, посторонний подумал бы, что они не выносят друг друга. Валентино, может, и считал Башку глуповатым и необразованным, но уважал за чутьё и бульдожью деловую хватку. Он тщательно продумывал каждый свой шаг, долго присматривался, с кем сотрудничать, и выбрал его. Неужели до этого он так же взвешенно выбирал меня? Это была чертовски неприятная мысль, она причинила мне почти физическую боль.       Когда они познакомились ближе и нашли общий язык, я частенько служил прокладкой между ними, хотя в последнее время они неплохо обходились и без меня. Или прокладкой теперь была Вельвет? Хм, возможностей тут открывалось побольше, надо признать.       — А Вельвет? Не стоило пригласить её? — Словно услышав мои мысли, спросил Вокс.       — Оставим это между нами. Она ещё совсем крошка, нечего её нервировать. — С усмешкой сказал Вэл. Башка неприлично заржал:       — Да мы её практически удочерили, двое папочек и дитятко.       — Пусть набирает силу спокойно, не стоит её ещё и подхлёстывать. Кстати, ты отлично научился вовремя подсовывать ей конфетки, хвалю.       — Она даже милая. Когда не припадочная. — Польщено вспыхнул Вокс. — Тогда, в кафешке, это было полное фиаско. А сейчас — скоро триста дней без срывов. Раскрутка и концерты прямо чудо сотворили.       — Я же сразу сказал, что вы отлично дополните друг друга, а ты не верил. Понравилось возиться с малолеткой?       — А сам-то? — Возмутился плоскоголовый. — Сколько было твоему мальчику-зайчику, когда он коньки отбросил, шестнадцать? Старый педофил.       Снова настал черёд Вэла веселиться:       — Он более чем совершеннолетний. Просто озабоченный вечный Питер Пэн. Уж он-то устроил бы на своем острове таких «Диких мальчиков»! — Прикинув что-то в голове, он хрюкнул и с неподдельным подозрением уточнил:       — Родители ведь читали тебе «Питера Пэна»?       Вокс молча закатил глаза и показал фак.