9
24 июля 2020 г., 01:55
Примечания:
Будет чертовски много отсылок %\
Нависающие надо мной красные глаза, здоровенные, как тарелки, дрогнули и перетекли во внимательный взгляд Валентино. Я очнулся перекрученный и мокрый насквозь, словно всю ночь бился в лихорадке; он же, сверкая антрацитовой кожей, довольным удавом растянулся рядом и напряженно рассматривал меня.
Хотелось пить, я был абсолютно разбит и слаб. Тошнило, раскалывалась голова, и только утренний стояк, несмотря ни на что, радостно прижимался к животу. Знатная, похоже, вчера была попойка, но на месте каких-либо воспоминаний зияла лишь звенящая пустота.
— Вэл? — Беспомощно простонал я.
— Тс-с. Поспи ещё, кексик.
От мысли о возвращении в кошмар мне совсем поплохело. Желудок скрутило рвотным позывом, но внутри не осталось совершенно ничего.
— Пить! — Я всхлипнул и присосался к заботливо протянутой бутылке.
Выпив всё до последней капли, я сжался в комочек вокруг собственного члена и подкатился Вэлу под бок, прижав разгоряченный лоб к его прохладной коже. Спазмы внутри постепенно затихали.
— Сегодня есть съёмки? — Пришла в голову пугающая запоздалая мысль.
— Нет, — успокоил он, едва ощутимо прикоснувшись ко мне, — валяйся сколько угодно. Ничего не помнишь?
— Абсолютно. Новая наркота? — Спросил я, и сознание поплыло.
Я отчаянно боялся заснуть, но, видимо, мгновенно отрубился, потому что, снова приоткрыв глаза, не обнаружил его рядом.
Тело требовало жёсткой и бездумной ебли, во рту будто бушевала песчаная буря. Я весь ссохся и истончился, живот прилипал к позвоночнику, все кости торчали наружу, конечности казались чужими и непослушными. Голова звенела колоколом, свет резал глаза, всё вокруг плясало и вертелось. Жалобно постанывая, я перекатился по кровати, на ощупь дотянулся до стоящего рядом маленького холодильника и долго пил всё, что попадалось под руку, не чувствуя вкуса.
Держась за голову, я некоторое время смотрел в стену, выжидая, чтобы тело впитало жидкость, а мир перестал вращаться. Наконец я рискнул оглядеться. Знакомые апартаменты на вершине Хелл-Империал-Билдинг. Просторная комната, огромная кровать, минимум мебели, окна во всю стену, и зеркало, увеличивающие пространство ещё в два раза, во вторую.
Короткая передышка закончилась, когда умопомрачительный приступ похоти узлом скрутил мои внутренности. Мысли спутались, все мышцы напряглись, спину болезненно выгнуло, член закаменел, яйца свело. Я мгновенно взмок, голову продолжала сверлить боль, соображать с ней и под напором растущего голода становилось всё сложнее. Где Валентино? Тело жаждало его, я хотел получить его, пусть он был бы сколь угодно груб и жесток, это лишь придало бы особого шика. Я почти ощущал, как мы, вцепившись друг другу в горло, рыча и круша мебель, метались бы по комнатам. Конечно, я был слаб и нездоров, взять верх не было шансов, хоть я и проделывал это прежде, если ухитрялся обратить в свою пользу установленные им правила игры. Он, конечно же, был сильнее, одна его тень могла скрутить и удерживать меня какое-то время, но сейчас моего голода хватило бы, чтоб всласть потрепать его.
Вожделение затапливало меня, я был так голоден! В конце концов, раз его нет, подошел бы кто угодно. Какого дьявола я делаю здесь, а не в студии, или не во «Дворце»? Там знали, как со мной обращаться, к моим услугам был бы весь персонал, а может и пара рисковых клиентов, жаждущих приключений на свои задницы. Я заскрипел зубами. Времени оставалось всё меньше.
Похоть горела огнём, опаляя разум, превращая меня в дикого зверя. Пытаясь бороться, я собрал в кулак все свои куцые умственные способности, заставляя мозг соображать. Если бы я проштрафился вчера, я был бы в гораздо худшем положении сейчас, так? Это не наказание. Подавляя крупную дрожь, я раскинул свои сети. Получилось не очень, но в апартаментах определенно был кто-то ещё, может быть — двое.
Похоже, Валентино всё же позаботился обо мне, как обычно убивая заодно пару-тройку других зайцев. Голод постепенно выдавливал из меня головную боль и теснил рассудок. Присунуть хотелось первому встречному, чёрная дыра внутри требовала плоти, прикосновений, стонов и запахов. Он знал, что я приму и растерзаю любую оставленную мне жертву, и буду просто не в силах остановиться, пока всё не закончится. Пока жертва не закончится. Здесь и сейчас сдерживать порывы страсти моего зверя было некому.
Мутным взглядом, застланным розовой поволокой, я обвел комнату в поисках инструкций. Ничего. И, когда я уже потерял надежду, глаза наконец заметили одиноко лежащий на уголке кровати пульт.
С последними проблесками тонущего в пучине похоти сознания я потянулся к нему. Нужно было удостовериться, что босс даёт мне карт-бланш, а не ожидает, что я с распростертыми объятиями ласково встречу дорогих гостей. Я подхватил пульт дрожащими едва повинующимися руками, нажал на кнопку. Первое же слово, прозвучавшее из колонок стереосистемы по всем комнатам сразу, сказало мне всё.
— Shocking! — С лёгким отвращением произнес знакомый голос. Я знал этот трек назубок.
— Моя крошка любит меня! — Простонал я в исступлении слова другой песни, которую он мурлыкал про себя, когда всё складывалось просто отлично. Облегчение омыло меня, даже чуть подвинув голод. Валентино, вне всякого сомнения, развязал мне руки, кинул подачку, которая не заткнёт дыру, как это мог бы сделать он сам, но временно смирит меня с существованием.
Я гибко и очень плавно поднялся. Ноги держали, голова почти не кружилась. Хотелось поставить песню-послание на бесконечный повтор, но я не смог бы разобраться в кнопках. Взбив прическу и шёрстку на груди жестами, зашитыми в подкорку, я, из последних сил растягивая предвкушение, направился к заветной двери.
— Тебе это понравится! — Вторил я припеву как ненормальный. Дьявол, благослови этих парней за благие вести! Зубы уже не помещались во рту, я перестал пытаться сглатывать слюну. Вылезшие до предела когти сами собой вонзились в плоть и пробороздили предплечья. Раны приятно заболели, запах крови пьянил. Член торчал, как идол с острова Пасхи, внутри бушевала лава, ревущая пульсация в ушах восхитительно дополняла музыку. Сейчас я хотел причинять боль, и наконец-то был уверен, что имею на это полное право.
— Кто-то плохо себя вёл! — Страстно взвыл я, распахивая дверь, и перестал сжимать себя в кулаке, мгновенно растворившись в океане своего голода.
*
То, что я оставил внутри, больше не было пригодно для послежизни, оставшись лежать на полу ссохшимися изуродованными мумиями. Я не пошёл в душ, просто встряхнувшись, стены и пол окропило живописным узором разноцветных брызг. Пусть эти запахи будут со мной подольше. Да, через какое-то время я буду смердеть, как скотобойня, но пока похоть и кровь, кровь и похоть составляли идеальное смешение ароматов, удерживая меня на поверхности. Я нарастил одежду, распахнул стеклянные двери, на нетвердых ногах вышел на террасу и облокотился на широкий парапет. Подставив лицо ветру, начал ковыряться в зубах и когтях, выуживая застрявшие куски плоти и волос. Сил почти не прибавилось, но терзавший голод немного отступил, я снова был в себе, пусть мысли и путались, ходя по кругу и свиваясь в прихотливые узлы. — Детка! Что ты со мной делаешь? — Грустно позвал я в пустоту. Его не было, я тосковал и по-прежнему был совсем один, это навевало меланхолию. Пусть он и порядочная скотина, но нуждался я именно в нём, и это становилось наваждением. Не было сомнений, что, открыв заветную дверь, я активировал с десяток видеокамер. Скоро будет готово новое горячее секс-снафф-видео. Может, была организована и онлайн-трансляция для VIP? Даже в Аду такие записи ценились и продавались с аукционов заинтересованным лицам за баснословные деньги. Валентино не упустил бы такого шанса. Способность вызывать и приумножать страсть всегда была со мной, я тянул с толпы по чуть-чуть во время шоу, возвращал в зал и вновь пожинал всё более богатый урожай. И, когда на тех разборках при свете камина я вобрал и обрушил на нас жизненную силу нескольких демонов (прислужников я опустошил досуха, а мощного противника Валентино лишь «обсосал, обгрыз по краям и выплюнул» — как смеялся потом босс) — всё произошло само собой и было восхитительно. Я и подумать не мог, что со временем эта победа обернётся голодным, восстающим без предупреждения зверем во мне. Это началось не так давно… или уже давно? Я не помнил. То, что я не могу порой справиться с собственной похотью, стало моей постыдной тайной. Валентино мог совладать со зверем, но, конечно же, предпочёл найти ему применение, как привык использовать себе во благо всё, что попадало в руки. Его изобретательные многоходовочки не знали предела — я и так был средством для обогащения и налаживания связей, а стал ещё и палачом, избавляя его от неугодных. Что с ними происходило, когда я опустошал их? Я не знал, предпочитая думать, что они обращаются в тени. Потому что иначе — я что же, ангел? А мой член тогда — ангельское копьё?! Послежизнь продолжалась даже такой исковерканной, я же старался быть благодарным за то, что Валентино редко оставляет меня со зверем один на один. Не было ничего страшнее этого сжирающего внутренности голода, когда его некем было удовлетворить.*
Разглядывая пентаграмму в небе и пытаясь отвлечься и не думать о Валентино, я внезапно вспомнил, как мой давно запропавший друг, вздёрнув меня на такой же парапет, обнял сзади, крепко прижав к себе, и толчком опрокинул нас вперёд. Мы со свистом понеслись вниз. Перехватило дыхание, в груди росло обжигающее всепоглощающее чувство. Когда дорожная разметка и макушки пешеходов оказались совсем близко, он гибко прогнулся и чуть распахнул крылья, ловя воздушные потоки. Угол полета резко изменился, и мы, как на русских горках, на захватывающей дух скорости понеслись вдоль улицы, едва не сшибая верхушки фонарей. Всю дорогу я орал в его объятьях и восторженно улюлюкал. Наконец он рассмеялся, взмахнул крыльями, набирая высоту, и ещё какое-то время выделывал над городом кульбиты и фигуры высшего пилотажа, наслаждаясь полетом и моим неприкрытым ликованием. Я не видел его уже давным-давно, но внезапно ощутил его прикосновение, будто это было вчера. Что всколыхнуло эти воспоминания? Высота? Похожая обстановка? Скользнув взглядом по строящимся небоскребам в отдалении, я с неприязнью глянул на часовую башню, мгновение за мгновением сокращающую время чьей-то послежизни, сунул руку за сигаретами и удивленно замер — вместе с пачкой я вытянул на свет помятую, но вполне узнаваемую розовую звездочку. Суеверный холодок вздыбил шёрстку на загривке. Стоило только подумать, и вот он уже напоминает о себе, светлый чистый дух, не привязанный ни к одному из миров, солнечным ветром свободно летящий во вселенной. Это космическое одиночество было прекрасно, хоть и несло в себе отзвук пронзительной печали. Не к этому ли стремилась часть меня? Я нахмурился, неторопливо закурил, и, свесившись через перила, уставился вниз, где жил город и букашками ползли автомобили. На сердце стало совсем погано, само моё существование начало казаться дурацкой злой шуткой. Накатила страшная, отчаянная тоска, будто вчера мне снова подмешали толику драконьих слез. Со мной творилось что-то не то, я не был в порядке. Мысли снова вернулись к восхитительному жгучему чувству того падения. Оно осталось со мной навсегда — голый восторг и освобождение от всего. Мне снова захотелось испытать его, чтобы плохие мысли вылетели из головы, и тоска разжала свои тиски. Я перегнулся вниз сильнее, меня тянуло, словно магнитом, это было так пугающе и притягательно, что ёкало сердце. Не это ли путь, чтобы получить облегчение? Мои ноги практически оторвались от пола, когда сзади раздался тихий, но явственный хлопок и тревожный шелест. Прислушиваясь, я отжался от парапета, очень аккуратно принял вертикальное положение и медленно обернулся. Прямо перед стеклянными дверьми в полу раскрылся широкий провал, и из него, слепо шаря вокруг и издавая шуршание клубка потревоженных змей, тянулись здоровые черные щупальца. Окурок выпал изо рта, я на корню придушил панический взвизг и настороженно замер. Они, будто чуя меня, по одному разворачивались, гипнотизирующее растягиваясь и сокращаясь. Сдвинувшись на несколько шагов в сторону, я убедился, что извивающийся и туго переплетенный вал нацелен именно на меня. Я оценивающе глянул за перила, и зрелище резко перестало казаться притягательным. Сунув руку в портал, я дёрнул и потрясённо застыл. Чёртов Томпсон не пролезал в отверстие! И, похоже, это было всё, на что я был способен в этот момент. Другая рука вытянула малюсенький ВестПокет, но шесть пуль против этого кошмара девственницы были так же бесполезны, как против накатывающей океанской волны. Увесистая круглая бомбочка, презент от Черри, тоже не прошла, и я скрипнул зубами. Лучше бы это была динамитная шашка! Тогда я выхватил широкое мачете, растянув портал в щель, и, заметив среди щупалец на секунду раскрывшийся просвет, метнулся вперёд в попытке прорваться к дверям. Скачок вышел слабоватым, от резкого движения мне подурнело. С виду медлительные, тентакли щёлкнули хлыстами, мгновенно сомкнув прореху и едва меня не поймав. Извернувшись, я успел оттолкнуться от самого толстого и, походя срубив пару быстрых и ловких кончиков, вернулся к балюстраде. Понимая всю бессмысленность, я на пробу сделал несколько выстрелов в центр месива и по наступающим щупальцам. Но, понятно, никакого результата это не дало — они вообще никак не среагировали. — Бойся своих желаний. — Мрачно сказал я, когда кишащее цунами достигло высоты в несколько моих ростов и всей массой неторопливо качнулось вперёд. Выбор не казался мне трудным. Я забрался на парапет, до предела напряг ноги и сиганул в пустоту с отчаянно-восторженным воплем: — Джеронимо! В груди знакомо защемило, но полёт вышел недолгим — будто лассо обвилось вокруг ноги и дёрнуло назад, прямо в копошащуюся гущу. Я развернулся, лягаясь, и успел порубиться ещё, пока несколько щупалец не замотали меня в кокон, прижав руки к туловищу. Я приготовился быть бесславно раздавленным, но тут моя голова с размаху повстречалась с чем-то твёрдым. Из глаз посыпались искры, и я потерял сознание.
