Энжел II

      Я очнулся резко, ничего не соображая, и дико заозирался вокруг. Башка трещала сильнее прежнего, волосы на затылке пропитались кровью, тугие ремни удерживали меня в вертикальном положении. Все стены помещения, в котором я находился, были изрисованы линиями и странными значками; рядом молча ждали несколько незнакомцев.       — Какая конструкция! — Восхитился я, дёрнувшись пару раз всем телом, и оценив, как веером раскинуты и закреплены все мои конечности. — Будете метать в меня дротики?       — Энжи. — Ласково сказала блондинка в алом смокинге с красными клоунскими пятнами на щеках. — Что с тобой?       — Со мной-то всё в порядке! — Я подпустил гонору, хотя на самом деле меня трясло и подташнивало от слабости. — Валентино, блядь, будет в восторге! Вы кто такие?       В поле зрения появилось знакомое лицо, и я немного расслабился.       — Энжел, ты меня не узнаешь?       — Конечно, я узнаю тебя, Вэгги! — Посмотрел я на неё, как на идиотку. — С тех пор, как ты обзавелась копьём и ушла из бизнеса, ты не слишком-то изменилась! Жалко, я продолжаю считать, что ты была хороша. Повелась с какой-то новой бандой? Что вам от меня нужно?       — Или ему отбило последние мозги, или над ним провели какой-то ритуал. Он слаб как котёнок и память вот отшибло. — Снисходительно констатировал серый крылатый кот, разведя когтистыми лапами.       — Подойди ближе, детка, и мы проверим, кто тут котёнок! — Манерно, но не без угрозы заявил я.       — Возможно, я могу кое-что сделать. — Выступил вперёд одетый в красное щеголеватый парень с моноклем на глазу и хищной улыбкой на устах, и выжидающе замолчал.       — Если ты можешь помочь, сделай это! Кажется, ему уже и так сильно досталось. — Просительно запищала блондинка, но, увидев, как он поднимает руку, гораздо резче добавила. — И давай без сделок!       Улыбка щёголя подувяла, рука упала, но он чуть поклонился и развернулся ко мне:       — Энжел, ты не будешь так любезен вернуть мне монетку?       — Вы все тут совсем охренели?! — Отчаянно заголосил я. — Какую ещё монетку?!       — Она у тебя… надеюсь, за щекой. — На секунду замялся он. Вперив в него мрачный взгляд, я запустил язык за задние зубы и действительно нащупал незнакомый предмет. Откуда он мог знать? Высунув язык, я с подозрением скосил глаза на кругляш с выбитыми символами, а потом плюнул им в красного.       — Фокусник, что ли? — Предположил я. — А что, неплохой трюк!       Он двумя пальцами, затянутыми в перчатку, поймал монету, одновременно выудив из рукава стеклянный флакончик, в котором клубились, не смешиваясь, прозрачно-белая и розовая жидкости.       — Это то, что я думаю? Откуда? — Удивилась Вэгги и осеклась, замотав головой. — Это ваши мальчуковые тёрки, не хочу ничего знать!       Откупорив затычку, позёр театральным жестом кинул мокрую от слюны монетку внутрь, и быстро закрыл, потому что содержимое вспенилось, норовя перелиться через край. Затем он вытер кончики пальцев о штанину. Жест показался мне смутно знакомым.       Когда жидкость перестала бурлить, монетки внутри уже не было.       — Точно фокусник! — Пришёл я к очевидному выводу. — Где ты нашла бродячий цирк, Вэгги? И я-то зачем вам сдался?       — Выпей. — Шагнул ко мне улыбашка. И тут я задёргался в полную силу, пусть невесть почему в этих ремнях и было на редкость уютно и комфортно.       — Не-не-не! Я тебе не Алиса, и это не страна чудес! — Отчаянно замотал я головой. — Сам пей эту гадость!       Подголовник внезапно сложился, зафиксировав мою голову, и больно надавил на щёки, так что рот приоткрылся сам собой.       — Блядские клоуны! — Успел выкрикнуть я, прежде чем фокусник влил содержимое бутылочки мне между зубов.       На вкус это было, как растаявшее мороженое с серной кислотой. Отплёвываясь, я попытался цапнуть такие близкие пальцы, но почти сразу перестал чувствовать рот. Действительность вокруг поплыла, смазываясь и перемешиваясь. Вместо цирковой труппы мне примерещились плоские, штрихами намеченные фигуры, растворяющиеся в белом свете, и я испуганно вскрикнул, забившись в путах.              

*

             Не знаю, сколько продолжалось это сумеречное состояние, но, когда я увидел сидящего рядом Аластора, утонувшего в кресле и задумчиво читающего книгу, я обрадовался ему, как родному, ухватившись за его реальность.       — Ал? — Он доскользил взглядом по строчке и поднялся, захлопнув томик. Подойдя, по-свойски ухватил меня за подбородок, изучающе заглядывая в глаза.       — И как ты, мой забывчивый друг? — Я дёрнулся, пытаясь высвободиться, и замер, когда что-то за глазами лопнуло, и образ давешнего фокусника совместился с Аластором. В моей голове на разной глубине плавали десятки пузырей, наполненные другими воспоминаниями, но я не был уверен, что хочу их всех немедленно… или вообще когда-либо. Там, между островками чего-нибудь полезного, наверняка был разлит океан боли и страданий. И мне стоило радоваться, если он останется непотревоженным.       Мозг работал так хорошо и чётко. Если этому способствовали удары по голове, мне следовало биться чаще! Я помнил все последние события. И помнил Отель. Но это были словно воспоминания двух разных личностей — они наслаивались, но не желали сливаться воедино, что сбивало с толку и требовало времени на осознание. А вот времени-то у меня и не было — мы были наедине с Аластором, и я, по-прежнему полностью обездвиженный, болтался в ремнях.       Он нависал надо мной несмотря на разницу в росте и смотрел с превосходством и затаённым торжеством. Я был слаб и беспомощен, полностью в его власти, и он хотел упиваться моим пониманием и унижением. Только я был скроен из иного материала и думал совсем о другом, а его уверенность в том, насколько он страшен, на фоне всего прочего казалась даже забавной.       Одна моя часть алкала только Валентино, испытывая жгучее разочарование, что мне не дали дождаться и встретить его в незамутненном преклонении, полном страсти и обожания. Другая смотрела на Аластора голодным оценивающим взглядом. Он был силен, я видел его мощь, разлитую в воздухе вокруг, и не отказался бы пить её жадными глотками, капля за каплей восстанавливая себя. Я мог получить всё, стоило лишь подыграть ему, изобразить ужас, испуг и беспомощность, жарко поломаться и сдаться на милость победителя. Это было бы просто, это делалось миллион раз, да этого ждал от меня каждый второй! Но я не хотел — так.       Я собрался и отодвинул всё в сторону, это получилось так легко, что вскружило голову. Нечасто я был уверен, что делаю всё правильно. Вещи встали на свои места, я будто выскочил из проложенной мной же глубокой колеи, и был на верном пути.       Я вернул в мир взгляд, погружённый в себя, и заговорил с Аластором в обычном тоне:       — Детка, да мы вернулись к тому, на чём остановились! — И попытался потереться о его пальцы. Он молча и высокомерно смотрел на меня, даже не пытаясь убрать руку.       Мозг продолжал лихорадочно выстраивать в ряд минувшие события. Щупальца, так напугавшие меня на террасе, совместились с воспоминаниями об Отеле и Аласторе.       — Так это ты вытащил меня? — Я уставился на него преданными глазами. — Ну, чистый принц! Что, сила любви помогла меня найти?       — Не хочется тебя огорчать, но это всего лишь моя печать. Ты сам вызвался всегда носить её с собой. — Неохотно ответил он.       — Ты разбил все мои иллюзии! — Фыркнул я. Он начал диалог, это был хороший знак — зубы я смог бы заговорить кому угодно.       — Я вернул тебе всё, что было, пока она была при тебе. И кое-что из того, что оставалось в твоей… крови.       — И в твоей слюне. — Пошло подхватил я. — Теперь я знаю, что ты не просто так решил порадовать меня тогда. Мне, может, капельку обидно, но вообще я привык. Не знаю, для каких интриг это было нужно, но спасибо, что в результате потратил на меня. И если захочешь ещё материала, я всегда к твоим услугам, детка! — Хитро подмигнул я и, ухмыльнувшись, добавил. — То, что ты выбрал именно минет, прямо-таки окрыляет! Я мог бы сходу придумать десяток путей попроще.       Его глаза налились алым, вторая рука поднялась, чтобы ударить меня и заткнуть. Я с готовностью подставился, успев облизнуться:       — Да, детка, некоторым нужно хорошенько отхлестать меня, чтобы завестись! А вообще есть способы поприятнее, чтобы заткнуть мой рот. Один я тебе ещё при встрече предложил.       — Я отдам тебя щупальцам на растерзание! — Будто устало пригрозил он. Рука так и замерла в воздухе.       — М-м-м, стретчинг!.. — Я закатил глаза, притих и глухо с безумием рассмеялся. Воспоминания укладывались в мозгу одно за другим — Аластор только что вернул мне память о том, как двое садистов копались в моих внутренностях, выпивая досуха. И не было смысла объяснять, что вдобавок ко всему значил для меня один из этих садистов — он всё равно не смог бы этого понять.       — Серьёзно, ты уже сделал всё, что мог. Хуже не будет. Если хочешь, давай, удиви меня! Скальпель, топор, пилу — тащи сюда всё и покончим с этим! Тебе это нужно? Там во мне ещё осталось что-нибудь интересное?       Он чуть наклонил голову, а мне на секунду стало неловко — я так глупо потерял то, чем он делился со мной. С другой стороны, делалось это не ради меня, и неизвестно ещё, к чему должно было привести. Пофиг на силу, я был счастлив, что помню утро на том свете, это было светлое воспоминание наравне с… подумать только, Вассаго и правда был здесь совсем недавно! Мысли завершили круг, снова вернувшись к Валентино и…       — А что у вас с Воксом? — Ударил я наугад. — Между вами, оказывается, такая страсть! Он так горячо отзывался о тебе, такие сочные эпитеты!       Аластор подобрался и уставился на меня с таким жадным выражением, что тут мне наконец стало не по себе.       — Да? Что ещё он сказал?       — Эй, да у вас там роман что ли? Шуры-муры? — Аластор не моргая, смотрел на меня. — А как же… та дама, Роза, кажется?.. Да ты парень не промах!       Он продолжал глядеть на меня терпеливыми глазами престарелого, разочарованного в жизни учителя, вынужденного смиренно выслушивать десятый подряд бредовый ответ ученика-раздолбая. Я щёлкнул зубами и покрутил стянутыми запястьями:       — Делай, что хочешь, я весь твой. Или прекращаем меряться ч… челнами и отвяжи меня. — Пока он раздумывал, мне пришла в голову ещё одна мысль. — Может, пойдём выпьем, а? Мне это очень нужно.       Промедление длилось несколько томительных секунд, потом кушетка вдруг накренилась, ремни расстегнулись, и я выпал прямо на Ала. Он поймал меня, поставил на землю, только что пылинки не сдул, и пропустил вперёд. Я задрал нос и гордо продефилировал на выход, слегка обтёршись об него плечом. Он не отшатнулся. Интересно, возбуждает ли его исходящий от меня смрад?              

*

             — О, ты явно рад видеть меня в добром здравии! — Воскликнул я, ввалившись в бар, и удивленно спросил. — А где все?       Хаск поднял на меня смурной взгляд:       — Сегодня же экскурсия. В отеле больше никого.       — Я тоже скоро вас покину. — Ал вошёл вслед за мной и сделал приглашающий жест в сторону одного из столиков. Я с облегчением упал в кресло, Хаск, сморщив нос, поставил передо мной бутылку с парой бокалов и едва не взвился, когда Радиодемон указал ему на дверь. Матерно рыча про себя, бармен удалился.       — Выжал котика с его вотчины. — С укором сказал я, аккуратно разливая чрезвычайно дорогой коньяк по бокалам. Аластор выжидательно смотрел на меня. Разговор помнился довольно чётко, и я считал себя вправе этим поделиться:       — Ну, Вокс упомянул, что ты мутишь воду. Много цветастых эпитетов, только что земляным червяком не называл. Сказал, что хочешь подобраться к ним, используя меня. А Валентино добавил, что исключает меня из схемы. Это идёт в разрез с твоими планами, или этого ты и добивался?       Разумеется, он не собирался распространяться о своих замыслах, продолжая сидеть с каменным лицом. Я не настаивал, вперившись в бокал. Мы молчали, и это было даже как-то по-домашнему уютно.       Сейчас разум был ясен и чист, я был просто собой, будто вернулась часть давно позабытой человечности. Про какого там мстительного духа говорил Вассаго? Он уже тут, управляя им, или они и вовсе слились в одно? Я поискал взглядом тень Аластора, и она стояла сзади, с виду безобидно растёкшись по стене.       Я всегда наблюдал за всеми. От этого зависело моё благоденствие и часто — целостность. Я смотрел. В глаза. На губы. На руки и ноги, на всё тело. Это стало частью меня — подмечать нюансы, детали и настроения.       Я задумчиво крутил в руках бокал, наслаждаясь маслянистой текстурой жидкости, льнущей к стенкам.       — Знаешь, мне нравится тот мальчишка, что остался в тебе. Ты сам запер его, чтоб скорее стать взрослым? — Он вздрогнул, выходя из своих мыслей. Я продолжил наступление. — Я в чём-то разделяю страсть убийцы. Ты это почувствовал, иначе не взял бы меня на охоту, да?       Я вдохнул настоявшийся аромат. Нотки крови, витавшие в воздухе, определенно делали его богаче. Аластор молчал.       — Меня смущает тот страшный старикан, что иногда пытается потеснить вас. Ведь от него такие познания и часть сил? Он проиграл схватку с тобой, но сумел как-то остаться. Эти штучки с худу, они до добра не доводят, ага? — Аластор побледнел, улыбка померкла.       — Тогда я ещё не так разбирался… — Я потёр пальцы, подбирая нужное слово… — В вас. Кто решил трахнуть меня? Недолюбленный мальчишка-подросток? Надеюсь, не Вуду-старикашка? А как у тебя с духом мщения? Вы сливаетесь в экстазе или сопротивляетесь ему? — Я выждал ещё немного и продолжил:       — Просто хотел сказать, мне нравятся все аспекты тебя, ты мне нравишься, и я хочу проводить с тобой время, какие бы тёмные мысли не крутились в твоей голове. Хорошо?       Уровень в бутылке стремительно убывал. Аластор продолжал хранить молчание. Я и не думал, что он сейчас что-то скажет, уж скорее взорвётся, если я ненароком уязвлю его самолюбие.       — Просто знай — я тебя вижу. Когда-то я отчаянно желал, чтобы меня разглядели под этим обличьем. И я подумал, вдруг тебе не хватает того же.       Мы помолчали ещё, я совсем нахохлился, уставившись в бокал. Наконец Аластор дёрнулся, вытащил из внутреннего кармашка круглые старомодные часы на цепочке, отщёлкнул крышку и, нахмурившись, глянул на циферблат, став похожим на вечно озабоченного убегающим временем кролика.       — Опаздываешь? На свиданку? — С деланным участием осведомился я.       — Мы договорим. — Он посмотрел на меня как-то совсем уж странно и провалился сквозь землю.       — Кажется, вы прослушали монолог алкоголика. — Отозвался я ему вслед.              

*

             Я нашёл всё ещё ворчащего Хаска, и мы разделили остатки коньяка. Он продолжал с отвращением морщить нос:       — Ты, блядь, чем занимался? Принимал ванны из крови девственниц?       — Почти с точностью до наоборот, котик. Но ты прав, помыться не помешает. — Я не без сожаления оглядел свою броню из засохшей крови. Кураж прошел, я снова был слаб и почти пуст, упустив шанс, который сам шёл в руки.       Оставив Хаска за главного, я тайком просочился на кухню и долго шарил там по холодильникам и большой морозильной камере, выпил последнюю пинту застоявшейся смердящей оленьей крови, и даже сгрыз чуть розоватые осколки льда с места, где хранились туши. Больше ничего не осталось. Я был омерзителен и жалок.       Мне хотелось бы позвать Черри, поплакаться ей, напиться вместе ещё сильнее и пойти устраивать пьяный беспредел. Она всегда могла настроить меня на боевой лад, но я не имел права больше вываливать на неё мои проблемы. Мне ли было не знать, сколько у неё своих собственных.       Так что я поднялся к себе, захлопнул дверь и постоял под душем, не в силах даже промыть и расчесать слипшийся заскорузлый мех. Потом, оставляя мокрую дорожку, добрался до кровати и ненадолго забылся.