Отравленный ветер

Быть на плаву — сложная задача, А мы не знали, как жить иначе, И в нашем счастье пробило брешь. Тогда весь трюм залила вода За пять ударов немого сердца, Ведь безответностью не согреться И не сложить вечность изо льда. Ясвена — Имена

— По ногам! — Ну же! — Смотри слева. — с азартом подсказывали более опытные адепты. — Какое к демонам лево, — возмущенно закричал обсуждаемый, чуть не пропустив бросок, и теперь с сомнением осматривающий небольшую ссадину на собственной руке… — Мое лево, — спокойно отозвался Лань Цзинъи, за что тут же был удостоен по-ланьчжаневски серьезным взглядом от Лань Сычжуя. Вэй Ин ухмыльнулся. Детишки стали вести себя удивительно легкомысленно последнее время, и похоже старик Лань прав в том, что Вэй Ин дурно на них влияет. Вот уже шутить стали, того и гляди начнут режим нарушать и на уроках спать. А потом возможно и стена с правилами не выдержит подобного, и обернется кучей песка. Лишив старейшин счастья многозначительно кивать головами в ее направлении. Видение было столь чарующим, что Вэй Ин еще несколько секунд позволил себе мысленно понаблюдать за побелевшими от злости лицами старейшин во главе с драгоценным дядюшкой. Жаль только, что Лань Чжань немало огорчится новой ссоре, а значит стена правил может и дальше стоять, портя настроение честным темным заклинателям. С другой стороны, дети пошли на охоту учиться, а за всю ночь встретили лишь несколько зашуганных темных тварей. Охота явно не задалась и Вей Ин, будто бы в задумчивости насвистел которую мелодию, которая должна была приманить к ним хоть каких-то духов и тварей. За что получил укоризненный взгляд от самого Лань Чжаня. — О, — выдохнул Лань Сычжуй когда через несколько минут на тропинку выпрыгнула бешеная лиса. — Какого гуева хе., — злился Цзинь Лин, отмахиваясь от разъярённых веток давно засохшей ивы. «Учитель Вэй», — мысленно стонали адепты отдергивая ноги от мелкой нечисти, которая обычно и простым людям на глаза не показывалась. «Вэй Ин», — говорил серьезный взгляд его супруга, но сам темный заклинатель видел в его глазах солнечные искорки смеха. «Всегда пожалуйста, Лань Чжань», — отвечал он одной улыбкой. Забрезжил рассвет, кода адепты, подозрительно поглядывающие на каждый куст, присмирели и уже не отвлекались. И Вэй Ин с легким сердцем приказал искать место для отдыха. Стоило бы устроить им еще одну схватку уже на привале, но из возможных противников оставались разве что мертвые комары, но детям, оглядывающимся на шелест травы, об этом знать не стоило. Костер весело потрескивал, вода в котелке вскипела, и Вэй Ин хотел уже наградить детей собственноручно приготовленным завтраком, но неблагодарные отпрыски великих семей, слегка позеленели и плотным кольцом окружили котел. — Учитель Вэй, отдохните, мы сами справимся, это такие мелочи, — неуверенно заговорил Сычжуй, отводя глаза, а остальные адепты согласно закивали головами, горячо заверяя, что они всегда обожали заниматься готовкой. Лань Чжань в это время уже устроился в отдалении, до того спокойный и любимый, что Вэй Ин задумался о том, хватит ли у учеников воспитания не заметить пару целомудренных поцелуев своих наставников. И уже сделал несколько шагов, желая поддаться минутной слабости, когда услышал голос Цзинь Лина, произносящего самые зловещие в мире слова: — Фея, сидеть! В это мгновение Вэй Ина будто окатили ледяной водой. Собака! Мальчишка опять притащил с собой это чертово животное! Но как?! Когда? И где, ради небес, он ее прятал? Чудовище жалобно заскулило, а Вэй Ин вскочил на ноги, развернулся, твердо уверенный, что сможет вынести это испытание с честью. На самом деле к Фее он успел привыкнуть и мог вынести вредную скотину. Не больше пары минут, но уже это было с его великой милостью стороны. Слова застряли в горле. В нескольких шагах от поляны стояла не только Фея, за ней стоял еще один весело махающий хвостом монстр. Чудовище, лишь по ошибке принявшее форму собаки было непроглядно черным, с вываливающимся из клыкастой пасти языком, и просто неприлично огромным. И тот факт, что Цзян Чэн придерживал ЭТО за ошейник никак не успокаивало. В прошлый раз он самым подлым образом запугивал его гуевой Феей, после этого доверять ему было бы ошибкой. Мысль о том, что здесь делает брат мелькнула яркой вспышкой и пропала. Чудовище заинтересованно принюхалось и попыталось вывернуться. — Цзян Ваньинь, — холодно приветствовал пришедшего Лань Чжань, привычным и грациозным движением заслоняя мужа. — Лань Ванцзы, — отозвался Цзян Чэн и Вэй Ин готов был поспорить на собственную флейту, что лицо брата в этот момент было пострашнее чем у многих лютых мертвецов, по крайней мере жизнелюбия и вежливости в нем было немного: — Что вы здесь делаете? — Охотимся, — огрызнулся в ответ темный заклинатель, не спеша впрочем покидать свое укрытие. — И как успехи? — вкрадчиво, но очень раздражающе уточнил голос из-за плеча Лань Чжаня. Вэй Ин не выдержав выглянул, привстав на носочки и бессовестно цепляясь за белоснежные одежды: — Просто прекрасно. — Действительно? — уточнил Цзян Чэн, кривя лицо в раздражающей пародии на улыбку. У Вэй Ина закралось нехорошее подозрение, что над ним насмехаются. Обычно приграничье изобиловало различными тварями, которых кланы до бесконечности гоняли друг другу, не вмешиваясь в дела чужих земель. Вот Цзинь Лин честно признался, что после чисток и арестов в его ордене не достает людей для контроля над всей территорией. А в клане Цзян людей еще не хватало в их с А-Чэном юности. — Несколько мертвецов, — ответил он, не уточняя впрочем, что для их поиска пришлось проверить каждую подозрительную рощицу. — И долго искали? — Глава Цзян, — уточнил Лань Чжань, а Вэй Ин смущенно разжал подозрительно потрескивающий рукав его одежд, — вы что-то хотите сказать? — О нет, просто интересно сколько времени вы потратили впустую. Здесь даже собаки ничего найти не могут. Причем не первый год. Если бы они не были знакомы, Вэй Ин бы проигнорировал и покровительственную усмешку, и мимолетное закатывание глаз. Но во-первых Вэй Усянь единственный и непревзойдённый гений темного пути, а во- вторых… Что во- вторых, он придумать не успел, выпалив первое что пришло на ум: — Я намного тоньше чувствую изменения энергии, и всегда точно знаю где находиться темная энергия. Куда там твоим со-ба-кам. И только теперь я могу с уверенностью сказать, что этот лес чист от любого его проявления. Каких-то два дня и земли, твоего между прочим ордена, абсолютно чисты. — Да, — согласился Цзян Чэн, — Должен признать, поражен. Никогда бы не предположил, что ты в клане Лань на положении собаки. Тебя хоть на ночь на цепь не сажают? Вэй Ин почувствовал, что вот- вот рассмеется. О Небеса, они столько раз встречались будто враги, наставляя друг на друга оружие и пытаясь ударить побольнее, чтобы вернуться к насмешкам и придиркам, годным разве что детям. Возможно они и смогут помириться: — Да как ты вообще до такого додумался? Самого что ли ночью из комнат выгонять стали? Давно пора. Может на людей бросаться перестанешь. Цзян Чен, совсем как в детстве, нахмурил брови и видимо собирался ответить, кто из них без причин бросается на людей, ставя последнюю точку в их примирении. Но к несчастью, детишки не были привычны к безобидным перепалкам и недоуменно переводили взгляд с одного конца полянки на другой. Первым не выдержал Цзинь Лин, двинувший локтем открывшему рот Лань Цзинъи, он попытался отвлечь старших родственников от разгорающееся ссоры. Видимо считая, что дядюшки вполне способны начать драку, он говорил мягко, этим здорово напоминая шидзе: — Дядя, прошу прошения, я правильно понимаю, что вы сейчас направляетесь, — он запнулся, будто пытаясь подобрать слова, но так и не сумев это сделать, как-то неуловимо изменился в лице и невнятно закончил, — туда. Цзян Чэн однако его понял, подозрительно счастливо кивая в ответ. Вэй Ину вдруг стало ужасно интересно, куда это собрался глава великого клана, и судя по заинтересованным лицам детишек не ему одному. — Что-то хотел? — спросил вновь хмурящийся Цзян Чэн. — Да нет, — поспешно отозвался Цзниь Лин, — А ничего, если я потом зайду Фею забрать? — Хоть сейчас забирай. От этого предложения племянник благоразумно отказался. На этом глава Цзян видимо, счел приличия соблюденными и с напыщенным видом, раскланявшись с Лань Чжанем, собрался уходить. Зачем только подходил? Будто сложно в лесу разминуться. Не иначе как хотел показать своего черного монстра, хотя обещал не подпускать собак близко. — А вообще, послушал бы хоть раз умного человека. Если ты, мой дорогой шиди, будешь продолжать так себя вести — никогда не женишься, — со смешком добавляет Вэй Ин удаляющейся спине, готовый уворачиваться от атак. Цзян Чэн с детства совершенно великолепно бесился, стоило разговору зайти о его возможной свадьбе. После, в зависимости от ситуации, они либо пили, либо дрались, либо чередовали эти без сомнения необходимые ритуалы. Прекрасный и проверенный годами путь к примирению. И Вэй Ина полностью бы устроил такой исход событий. Потому что с его возвращения их отношения с Цзян Чэном становились все более странными. Брат, хоть и больше стремился убить его или запереть в неуютный подвал, оборудованный цепями и решетками, даже приглашал их с Лань Чжанем в Пристань Лотоса, закрепил за ними комнату и все такое. Однако все это было лишь данью традициям, и не разу они не заговорили о чем- то личном, выходящим за рамки вежливых расшаркиваний. Какого гуя! Вэй Ин готов был поклясться, что Цзян Чэн воспринимал его как паводок или шторм, или что-то столь же неприятное, но неизбежное. Так что… Это нужно было срочно менять. План был превосходен и не подлежал сомнению. План был прекрасен и надежен, как гранитная скала. Но споткнулся о холодный и безразличный взгляд Цзян Чэна. — Что-то еще, — спокойно уточнил этот совершенно незнакомый человек, прокручивая на пальце Цзыдянь. И подождав несколько минут, хмыкнул, и не говоря больше ничего, ушел. У Вэй Ина не было слов. Хотя нет, слов было много, но учить им ланьских детишек и родного племянника явно не стоило. И в наступившей тишине смешки адептов и раздраженное шипение Цзинь Лина прозвучали вызывающе громко, но стоило Вэй Ину обернуться на в их сторону, как юноши в едином порыве принялись старательно разглядывать красоты окружающей их природы. Создавалось ощущение, что все здесь присутствующие знали какую-то известную шутку, которую забыли рассказать лишь темному заклинателю и он был от этого не в восторге. Под гнетом строгого испытующего взгляда детишки смутились, но продолжали хранить молчание, поэтому Вэй Ин приключил все свое внимание на любимого и единственного племянника. Цзинь Лин недовольно сморщив нос и обреченно прошептал: — Дядя женат. Лет пять уже. Вэй Ину показалось, что А-Лин говорит о каком-то другом дяде. Каком-то дяде, которого он не знает. Он бы охотнее поверил, что Мо Сюаньюй был образцовым семьянином с выводком пухлощеких малышей. Но если предположить, что речь все же шла о… Нет, не мог же Цзян Чэн жениться и даже не намекнуть об этом своему брату. Конечно, Вэй Ин признает, что они уже совсем не те дети, которыми были раньше, но ведь все понимает, но неужели за несколько лет прошедших с его возращения хоть кто-то не мог сказать о том, что его гуями клятый младший братишка женат. Это ведь… странно! — Лань Чжань, — осторожно уточнил Вэй Ин, чувствуя, что не выдержит если и его любимый супруг, лучший и честнейший из людей, так же признается в том, что скрыл от него этот незначительный факт, — Лань Чжань, он что действительно… женат? На строгом и идеально спокойном лице супруга ничего не отразилось, но вот в сияющих глазах заметны стала тень неуверенности и туман сомнения. Прошло несколько томительно долгих секунд прежде чем, Лань Чжань, видимо придя к какому-то выводу ответил: — Не знаю, — и если бы Вэй Ин не знал супруга достаточно хорошо, то непременно решил, что тот решил, что над ним смеются. — Что? Это ж должна была быть большая свадьба?! Ну, то есть я хочу сказать, что не каждый день главы Великих орденов вступают в брачные союзы и… Вэй Ин заткнул сам себя, увидев какая растерянность отразилась в теплых янтарных глазах. — Слухи запрещены, а официального приглашения ни я, ни Сичень не получали, — серьезно отметил Лань Чжань. Детишки смущенно переглядывались, пытаясь скрыть неуместные смешки. — Не было никой свадьбы, — подтвердил Цзинь Лин, но тут же поправил сам себя. — Точнее, не было церемонии и праздника, дядя просто однажды вернулся с ночной охоты и поставил всех пред фактом, что теперь он женат. Даже меня не позвали. И это еще было самой обсуждаемой новостью, даже тот случай с учителем Лань Циженем меньше обсуждали, — раздраженно закончил племянник. — Какой случай, — оглушено уточнил Вэй Ин понимая, что совсем не понимает происходящее. — Никакой, — в один голос Лани. «Совсем никакой» — соврал теплый взгляд Лань Чжаня. И темный заклинатель мысленно пообещал себе потом обязательно выяснить, в каком скандале успел поучаствовать почтенный родственник, раз адепты так остро реагируют на произошедшее. А после решительно тряхнул головой, принимая новую реальность, в которой у Пристани Лотоса новая хозяйка, а его Цзян Чэн настолько изменился, что предпочитает тайный брак распланированной с детства брачной церемонии. Похоже, из них только сестре было суждено соблюсти все брачные традиции. — Хорошо, — преувеличенно бодро поставил он точку в собственных рассуждениях, — пошли знакомиться с этой без сомнения милейшей госпожой. И по тому как закатил глаза Цзинь Лин понял, что опять ошибся. В мыслях пронеслись сотни возможных причин, по которым госпожа (или господин? Нет, он конечно часто ошибается в любовных делах, но Цзян Чэн же…) могла не захотеть знакомиться, но все они оказались не верными. — У тети слабое здоровье, поэтому она предпочитает жить в уединении и редко появляется в Пристани Лотоса, — скучно будто отвечая давно заученный урок прервал его А-Лин, — даже не все наши адепты знают ее в лицо, так что со знакомством могут возникнуть трудности. Вэй Ин мысленно усмехается, надо же молодой глава Ланьлин Цзиня все еще ставит Юньмэн Цзян с в один раз с собственным орденом. А потом перевел взгляд на супруга, с твердым намереньем узнать его мнение о всей этой истории, и вздрогнул, увидев, как темнеет обычно безразличное лицо. Но Ведь у Лань Чжаня нет причин сердиться? Тайный брак. Жена главы ордена, о которой предпочитают не говорить. И уединение. Так. Ладно возможно это слишком похоже на историю родителей нефритов клана, но ведь это не значит, что она действительно такая же. Правда ведь, А-Чэн? Да какого гуя?!

***

Солнце уже встало, когда Цзян Чэн ушел проследить за утренней тренировкой адептов, уходя он поцеловал сонно потягивающуюся, супругу. Она сквозь сон пожелала ему хорошего дня, и это давало Цзян Чэну поверить в то, что хотя бы один день пройдет спокойно. Последнее время ему не хватало спокойных дней. Ши Цинсюань вошла в жизнь Пристани Лотоса легко и незаметно. Ее незримое присутствие лёгким ветром наполнило собой людные коридоры и пустынные залы. Наверное, Цзян Чэн должен был быть счастлив от того, что наконец-то победил в их споре, должен был ценить, что Пристань Лотоса перестала быть лишь его домом. Но он слишком хорошо знал свое везение, чтобы поверить, что жизнь действительно станет тихой и спокойной, точно воды подземного озера. Ши Цинсюань исчезала, ничего не объясняя. И это не казалось чем-то особенным, Цзян Чэн и сам бы с радостью избегал встреч с просителям и деловыми партнерами, а особенно гостями из других кланов, особенно тех, которых звать приходилось лишь ради соблюдения приличий. Супруга главы клана и не обязана была присутствовать на всех встречах, а участвовать в жизни клана и воспитании малышни Ши Цинсюань не отказывалась. Так что хрупкое равновесие между приличиями и желаниями было соблюдено. И это всех устраивало. Вплоть до осеннего фестиваля, когда вся Пристань бурлила и кипела в ожидании большого праздника, а они выматывались за день так, что засыпали едва добравшись до постели, а просыпались с первыми птицами и за целый день виделись лишь за ужином. Тогда Ши Цинсюань ушла за несколько дней до прибытия гостей. Когда от нее прилетела красная бабочка с извинениями, тварь в душе Цзян Чэна уже шипела на каждого встречного и рвалась порвать тех, кто приходил с вопросами. Цзыдянь шипел и искрился всю дорогу до чертовой горы на границах, сам же Цзян Чэн несколько раз пообещать себе переломать ноги всем любительницам убегать без предупреждения неизвестно куда и почему. И он был преисполнен решимости получить полагающиеся объяснения, пока не увидел Ши Цинсюань. Заклинательница сидела на берегу озера, невидящим взглядом следя за мерным покачивание волн. Тварь в душе смущенно потупилась и спрятав когти, заскулила. В тот день у Ши Цинсюань опять случился приступ, такого не случалось уже давно, и Цзян Чэн оставался с ослабевшей заклинательницей намного дольше чем планировал, с ужасом наблюдая, как тяжело течет ци по покалеченным каналам, а ядро заполошно пульсирует, захлестываемое нерастраченной энергией. Все это походило на его сожжение, только вот если его ядро горело пару минут, то под влиянием искажений эта пытка продолжалась годами, и ядро успевало исцеляться, чтобы вновь и вновь уничтожать себя. От мыслей об этом он вновь чествовал ту же пустоту, что и после потери собственного ядра, отвратительное ощущение. Гости уже собрались, когда он все же вернулся твердой уверенностью больше не ограничивать Ши Цинсюань в ее перемещениях. Пристани Лотоса это не повредит, а его собственной репутации повредить было сложно и недавний скандал с собственными адептками это подтвердил. Благодаря бессовестным девицам он узнал вес собственного слова, и то, что оно как оказалось, способно оспорить слова старика Ланя. А к совершенно диким слухам он успел привыкнуть, даже тварь в душе лишь презрительно фыркала на все расспросы о личной жизни своего хозяина. За годы сплетники не придумали ничего нового, ничего такого, что могло бы вывести его из состояния равновесия. По крайней мере, он был в этом уверен. Вэй Усянь, внезапно решивший наладить отношения и познакомиться с невесткой, оказался явлением неконтролируемым и крайне раздражающим. Все началось с того злополучного дня, когда он наткнулся на этого демона с, Небеса спасите, супругом и ланьским выводком около барьера, окружающего лесной домик. Цзнинь Лин, прохлаждающийся с ними, отчего-то решил не сообщать новым друзьям, что около своих жилищ заклинатели уничтожают всю нежить, а значит ловить им здесь нечего. От неожиданной встречи с чужаками в своем особом месте глава Цзян вспылил, а вот Вэй Усянь, кажется, решил, что ему теперь все позволено. И теперь Цзян Чэн расплачивался за собственную горячность сомнительной радостью терпеть частые и неожиданные визиты брата в сопровождении Лань Ванзцы. Намекать Ланю, что белые одежды их клана с недавнего времени нервируют многих адептов Юньмэн Цзян было невежливо, а Вэй Усяню, что его не рады видеть — бесполезно. На редкость гармоничная пара ослов вышла. И даже эти неудобства могли бы быть терпимыми, если бы Ши Цинсюань не исчезала без предупреждения, стоило парочке неразлучников шагнуть за ворота поместья. А Цзян Чэн предпочитал общество супруги всем гостям. После очередного неожиданного визита Вэй Усяня, пришедшегося на поздний вечер, Цзян Чэн вспылил и наорал на гостей, чего не позволял себе давно, а после так и не смог уснуть в собственной холодной и пустой постели. Утро он встретил со злой решимостью изменить собственную жизнь. Приглашение же главы Не на устраиваемое в его клане состязание лучников и адресованное главе клана Юньмэн Цзян с супругой стало последней каплей.

***

К великому облегчению Цзян Чэна Ши Цинсюань не спорила, лишь задумалась на несколько долгих секунд, внимательно глядя ему в глаза, а после нежно улыбаясь, уточнила, позволит ли он устроить небольшой сюрприз. И он согласился, не иначе как по глупости.