Отравленный ветер

Я понял — это намек Я все ловлю на лету Но непонятно, что конкретно ты имела в виду? Несчастный случай –Что ты имела в виду

Поймать Цзян Чэна с супругой так и не получилось. Как не получилось поймать и по отдельности. Не то чтобы хоть кто-то, кроме адептов Юньмэна, смог бы ее узнать, но охотники были уверены, что смогут узнать среди молоденьких адепток супругу главы ордена. Но представление лучников уже подходило к концу, а официально госпожа Пристани Лотоса представлена не была. Цзян Чэн грозовой тучей метался между своими подопечными и Цзинь Лином, а Вэй Ина игнорировал. Так наибольшего успеха пока добился лишь Не Хуйсан, на правах хозяина уточнивший у дорогого Цзян-сюна нужно ли готовить долгожданной гостье место на банкете и отдельную комнату, и получивший в ответ раздраженное шипение, которое было истолковано как согласие. На самом деле Вей Ин не планировал так уж сильно настаивать на знакомстве с госпожой Цзян, но застать ее в Пристани Лотоса не получалось, разговорить адептов родного ордена тоже, Цзинь Лин лишь улыбался, как настоящий засранец, полностью оправдывая титул главы ордена Цзинь, а слухи ходившие по миру, больше походили на горячечный бред. Наиболее безобидные сводились к тому, что госпожи просто не существует или что у нее проблемы с лицом, отчего она скрывает его и избегает любых встреч с прекрасными господами заклинателями. Кто-то говорил, что ее подрали на ночной охоте, кто-то был уверен, что девица из тех, кто был на стороне Вэней и выжил и боится быть узнанной, другие сетовали на болезнь, лишившую уже в браке девушку красоты. Болезнь кстати называли срамную и обязательно заразную. От этого становилось мерзко, но Вэй Ин лишь качал головой, поражаясь насколько же брат успел допечь людей, что ему желали такой судьбы. Но наиболее интересными оказались истории, которыми делились, лишь убедившись, что рядом не колышется ни одна фиолетовая тряпица. В этих историях страсть главы Цзян была исключительно противоестественной. И если истории с собачками и покойниками сходили за дурные шутки, то господа, уверенно утверждавшие, что все заклинатели сплошь мужеложцы и извращенцы, были биты и пуганы лично Старейшиной Илин с великодушного попустительства ХангуанЦзюня. Поэтому, когда Не Хуйсан в шутку предложил поохотиться на неуловимую госпожу, его поддержал не только Вэй Усянь собственной ужасной персоной, но и нефриты ордена Лань, честно пообещав не вмешиваться в коварный план. И глав кланов Ланьлин Цзынь и Юньмэн Цзян по понятным причинам к сговору не допускали. Так охота началась, а поскольку добыча была хитрой и просто выследить ее не получалось, было решено заманивать ее в ловушку. Но госпожа Цзян, будто, почувствовав недоброе, не явилась. Что ж, неудачи придают охоте очарования. Вэй Ин как бы невзначай держался около Цзян Чэна и Цзинь Лина, так, чтобы слышать о чем они говорят, но достаточно далеко, чтобы приличным было позвать его к разговору или отогнать. Но к сожалению, маневр был замечен, и недовольные родственники старательно отводили взгляд. Однако слежка все же дала свои плоды. В один момент Цзян Чэн побелел и немигающим взглядом уставился куда-то в толпу собственных адептов. Вэй Ин проследил его взгляд и увидел заклинателя, смазливого конечно, но мало чем выделяющегося среди прочих. Единственное, что вокруг него вилась стайка улыбающихся девиц с яркими цветочными букетиками, но глупо же злиться на человека только из-за того, что он нравиться девицам. От размышлений и воспоминаний о собственной юности темного заклинателя отвлек треск Цзыдяня. Звук был тихий и почти сразу стих, но Вэй Ин почувствовал, как от него по спине пробежал холодок. — Это же тот, о ком я думаю, — пораженно уточнил Цзинь Лин, вновь привлекая внимание Вэй Ина. — Да, — выдохнул Цзян Чэн, с трудом отрывая взгляд от смеющейся стайки. — О небо. Но я должен признать, — Цзинь Лин хихикнул, — это действительно было….неожиданно. Не ожидал встретить здесь господина… Племянник замялся будто припоминая, как стоит назвать заклинателя, с новым смешком закончив: — Ши. Цзыдянь угрожающе сверкнул. А мужчина почувствовав внимание, обернулся, и широко улыбнувшись, направил лошадь в их сторону, остановившись вровень с темным конем Цзян Чэна, вклиниваясь между дядей и племянником. — Глава, — заклинатель склонил голову в легком намеке на приветствие, а после повернулся и подмигнул Цзинь Лину, — и глава Цзинь. Прекрасный день, не правда ли? — Довольно необычный, эта охота точно будет интересной, господин Ши, — хмыкнул Цзинь Линь, стараясь сдержать эмоции, и тут же был награжден пышным нежно розовым пионом на тонкой ножке. — Заметил, что ты так и не принял ничей цветок, — господин Ши мягко улыбнулся, глядя на растерянного юношу, — не волнуйся, девочки просили передать. А это вам, Глава, со всем моим восхищением, вами и вашей красотой. Вэй Ин не сразу поверил глазам, наблюдая как лицо брата заливается краской. Странно, он же никогда раньше не краснел от злости. Было бы из-за чего так злиться, хотя он неплохо сдерживает себя, вот и Цзыдянь даже не сверкнул. Совсем неплохо. К сожалению господин Ши все же заметил, что за ними наблюдают и придержал коня, вновь возвращаясь в конец. Из-за этого маневра он на мгновение поравнялся с Вэй Ином, и темный заклинатель поймал на себе холодный оценивающий взгляд. Впрочем, это не было для него чем-то новым. Поэтому подумав еще немного Вэй Ин приблизился к Цзян Чэну, который с каменным лицом убирал букетик светло фиолетовых цветочков. И этот человек пол жизни отчитывал его за неумение вести себя в обществе? Кто бы говорил. — Как жизнь? — нарочито громко спросил Вэй Ин наклоняясь в сторону брата и собираясь расспросить его о планах на охоту, но вдруг позади кто-то счастливо взвизгнул и тут же раздались приглушенные смешки. Обернувшись они увидели, как господин Ши закрепляет в волосах одной из девочек пышный цветок. Вэй Ин хмыкнул, даже он в юности не приставал столь явно к своим соученицам. Хотя тогда девушек в ордене почти не было, и было странно наблюдать, что заклинательницы представляли почти половину лучников Юньмен Цзян. Хотя на изящных леди они походили мало, та же скучная форма и туго стянутые волосы. И зачем спрашивается Цзян Чэн убивает всю красоту, не на войне же. — Не боишься, что девочки натворят глупостей? — с неподдельной заботой поинтересовался темный заклинатель, помня, как болезненно брат относился к скандалам, странно, что истории про собственных семьей терпит. Цзян Чэн к его удивлению не вспылил, видимо и правда вырос, напротив, вновь обернулся, будто только сейчас решив взглянуть на подученных в таком свете. — Не раньше чем ты попортишь Ланьских детишек. Вэй Ин не сразу нашелся, что ответить. Во-первых, если верить старику Ланю, то детишек он уже испортил, но старик говорил лишь о воспитании. А Цзян Чэн мог идти в далёкие дали с такими шутками. — И если тебе нечем заняться, шел бы уже к своим монахам, — подытожил Цзян Чэн, — а то весь день за нами таскаешься, как привязанный. Вон твоя зазноба бесится. — А твоя, как я посмотрю, даже не явилась. Неужели так стыдно с быть с тобой рядом? Цзинь Лин сделал страшные глаза и едва слышно скомандовал: — Беги. Вэй Ин и сам понял, что разговор окончен. И смех мелкого паршивца смешанный с шипением Цзыдяня услышал уже с безопасного расстояния. Лань Чжань и правда не любил, когда Вэй Ин надолго уходил, не предупредив его. Сегодня они виделись лишь за завтраком. Непривычно ранним, по всем правилам Гусу, потому сам Вэй Ин не мог спать предвкушая скорое знакомство, а после оставил Лань Чжаня с мелкими, сам же в это время согласовал свои идеи с планом Не Хуайсана и следил за поведением Цзян Чэна. Поэтому стоило хоть немного побыть рядом, а уже потом, когда все разбредутся по лесу подловить и разговорить кого-нибудь из Юньмэна. Состязания были организованны неплохо, стоило отдать должное одному из скрытых талантов Не Хуйсана. Поэтому, когда детишки зашли за границу барьера, отделяющего территорию соревнований и взрослые немного расслабились Вей Ин с легкой совестью присоединился к шумной группе наставников, которые пользуясь тем, что подопечных нет рядом, сами взялись за луки. К его удивлению среди них оказался и примеченный ранее Ши. Мужчина стрелял не превосходно, но стрелы уверенно собирались все ближе к центру мишени. Вэй Ин про себя отметил этот факт и хотел было поговорить с ним, как вновь наткнулся на подозрительный взгляд мужчины и решил не вмешиваться. Пусть ненавидят, если хотят, он не будет оправдываться. Он все же не золотая монета, чтобы всем нравиться. Вскоре стало заметно, что заклинатели в белых и фиолетовых одеждах, как-то неприязненно поглядывают друг на друга. Эта была очередная загадка, с которой следовало разобраться. К сожалению Лани делали вид, что вовсе не понимали вопроса, а заклинатели из родного Юньмэна недовольно хмурились и отправляли спросить у первых. Лань Чжань, кстати, тоже не хотел об этом говорить, точнее он уже готов был все рассказать, но с таким виноватым и смущенным видом, что Вэй Ин сам прекратил расспросы. Вскоре на небе расцвели первые всполохи сигнальных огней, и все разговоры сошли на обсуждения уровня подготовки детей и талантах самых выдающихся из них. Вэй Ин не без основательно считал, что дети бравшие у него уроки, будут самыми лучшими. Будто у них могли быть варианты с таким замечательным наставником, так еще и при поддержке самого Лань Ванцзы. Единственная проблема была в том, что его что учил он и детишек приехавших на обучение в Гусу, а значит своими мог считать адептов из самых разных кланов и просто не знал, к какой группе наставников примкнуть. Наверное, стоило поддержать Ланей, но Вэй Ин был уверен, что даже в случае победы праздновать они не станут. К другим же кланам присоединятся было не вежливо, поэтому темный заклинатель решил придерживаться нейтралитета. Поэтому, когда небо окрасилось десятками огней враз, он не задирал голову, подсчитывая победы клана и заметил, как человек в фиолетовых одеждах, покачиваясь, скрывается за деревьями. Может он бы и не обратил на это внимание, если бы человек не споткнулся, с трудом удерживая равновесие, а заклинатели редко чувствовали себя настолько плохо. Новые вспышки окрасили небо. Вэй Ина никто не остановил и не окликнул, и он шагнул за деревья, там, где несколькими минутами ранее скрылся заклинатель Юньмэн Цзян. Человек тяжело дышал, привалившись к древесному стволу. Вэй Ин с удивлением узнал в больном господина Ши, который всего несколько минут назад громко смеялся и комментировал происходящее на поле. Ситуацию усугублял поднявшийся холодный ветер, трепавший огромные еловые ветви. Столь внезапный приступ явно был дурным знаком, и если Вэй Ин что-то и запомнил из долгих проникновенных речей Вэнь Цин, так это то, что лечить свои недуги следует сразу, а не прятаться в кустах и пещерах. Господин Ши, видимо, разделял взгляды самого Вэй Ина и не спешил обратиться к доброму целителю за помощью, и даже протянутую руку оттолкнул, но как показалось темному заклинателю, не осознавая до конца кто именно стоит перед ним. Приступ длился недолго, вскоре господин Ши стал дышать ровно и во все глаза уставился на стоящего напротив Вэй Ина, протягивающего ему руку: — Вэй Усянь, — все же счел должным представится темный заклинатель, понимая, что вряд ли хоть кто-то мог его не узнать. Господин Ши удивленно хлопал по-девичьи длинными ресницами, но все же протянул руку: — Ши Цинсюань, — представился он в ответ и замер, будто ожидая какой эффект произведет это имя на собеседника. Вэй Ину оно ни о чем не говорило, в чем он и признался. Ши Цинсюаню от этой новости заметно полегчало и из взгляда его исчез холод, будто до этого он ожидал, что темный заклинатель его узнает и набросится. Неужели они уже пресекались? Может во время осады Могильных Холмов. А может и нет… Вэй Ин про себя подумал, что если бы он действительно бросался на каждого кто его задел в прошлой жизни, то стал бы ничем не лучше бешеного пса. Итак, он нашел человека из Юньмэна, который не только перестал смотреть на него, как на ходячий труп, но и вряд ли ясно соображает после приступа. Кажется Вэй Ин только что нашел бесценный источник сведений. — Выпьем, — предложил он, заговорщицки указав на болтающийся на поясе мешочек, и надеясь разговорить заклинателя. — Нет. Пожалуй нет, — вздохнул Ши Цинсюань. Видимо, приступ не прошел бесследно и чувствовал он себя все еще неважно. — Отчего же? — с напускным негодованием, осведомился Вэй Ин, — неужели кланы Юньмэн Цзян и Гусу Лань теперь враги. — Что, простите? — Ну, знаете, мне почему-то не говорят, но, — он выдержал паузу, наслаждаясь растерянностью собеседника, — что-то точно происходят, вон старшее поколение смотреть друг на друга не может, а объяснить в чем причина, отказываются. Вот от меня весь день отворачиваются. Ши Цинсюань несколько секунд не находился с ответом, а после, массируя виски, предположил: — Вы про ту историю со стариком Ланем? Так неудивительно, выставил наших девушек распутными дурами, а теперь делает вид, что все так и должно быть. Вэй Ин порадовался, что не выпил. Старик Лань Цижень сделал что? И эту историю и не хотел ему рассказывать Лань Чжань? Что же там успел натворить его не в меру благочестивый дядюшка? — Что? — переспросил Вэй Ин, надеясь что он все же что-то не правильно понял. Ши Цинсюань внимательно посмотрел ему в глаза: — Вы действительно ничего не знаете, — подытожил он, — вы ведь тогда были еще мертвы. Странно только, что вам еще не рассказали… Вэй Ин был согласен, что это очень странно, но услышав историю, смог понять, отчего ее никто не спешил рассказывать. Ши Цинсюань действительно постарался рассказать историю с позиции стороннего, но изредка так презрительно кривил губы, что Вэй Ин был уверен, что заклинатель был замешан в ней сильнее, чем признавал. Началось все с того, что две молоденькие заклинательницы из клана Цзян решили связать свои жизненные пути и стали спутницами на тропе совершенствования. Внутри клана новость приняли лишь потому что обе девушки были приближенными ученицами новой госпожи Пристани, так еще и сам глава ордена доверял девушкам обучение юных адептов. Новость не разошлась дальше стен Пристани и внимания молодая семья не привлекала. Не привлекала вплоть до того дня, когда девушки решились обратиться к почтенному Учителю Лань с очень деликатной просьбой. — Что они сделали? — ошарашенно переспросил Вэй Ин. Ши Цинсюань понимающе покачал головой и жестом предложил присесть. — Они попросили поучаствовать в зачатии их детей, — покорно подтвердил заклинатель. — Но, — Вэй Ин не мог подобрать, — но это ведь старик Лань?! Чем они вообще думали? Не то чтобы спутники на тропе совершенствования никогда не предавали друг друга, все же люди оставались людьми. А многие люди, не посвятившие свою жизнь совершенствования, приводили в семью несколько жен, а то и наложниц, и это не считая связей, появляющихся со слугами. Но старик же был живым воплощением стены правил. — Леди надеялись обзавестись сильными, красивыми и здоровыми детишками, — мужчина устало прикрыл глаза, — мне кажется, вы вполне можете разделить их восторг красотой детей этой семьи. Да и сердцу не прикажешь. Вэй Ин мог понять. Все же его супруг и правда был чарующе прекрасен, и своей красотой вполне мог посрамить любому из небожителей. А старик, если его побрить, при наличии определенных пристрастий вполне мог вызвать у кого-то, страшно сказать, желание. Но безумная смелость девушек действительно оправдывала девиз ордена. Но прийти в себя оказалось непросто, и на очередной вопрос о том, как же такой личный вопрос стал известен миру, Ши Цинсюань сорвался: — Эти бестии так и не набрались смелости говорить прямо, — оскалился он и с жаром выругался, с издевкой подытожив, — Господина Лань понял, что речь пойдет не о наставлениях и артефактах, лишь когда его попытались пригласить в постель. Вэй Ин честно старался не представлять, происходящее дальше. Старик Лань не отступился от ученей своего ордена перед лицом соблазна и преисполнившись праведным гневом отчитал, наставниц чужого ордена как нашкодивших детей. И если бы это умерило гнев почтенного учителя, история бы так и не вышла за пределы покоев. Но к сожалению, возмущенный Лань Цижень вознамерился призвать распутниц к ответственности и заставить главу клана Цзян изгнать грязь, порочащую все великие ордена. К несчастью, Цзян Чэна он застал среди других заклинателей, но счел эту мелочь несущественной перед лицом нависшего над ними греха. Ошарашенный Цзян Чэн выслушал почтенного учителя не перебивая, и даже успел отправить слуг за виновницами. Но пока девушки не пришли, кто-то вспомнил старую байку о том, что глава Цзян привел в клан девиц из весеннего дома, и семя сомнения упало в благодатную почву. Вспомнили и поспешный брак главы ордена. И когда девушек все же привели, Цзян Чэн был взбешен, и брошенные презрительные взгляды воспринял не лучше плевка в собственное лицо и буря, нависшая над заклинательницами, обернулась против учителя Ланя. Скандал был остановлен недоброй памяти Верховным Заклинателем Цзинь Гуанъяо. И в итоге никто не остался доволен. И уже несколько лет ученики и друзья стремились изжить дурную славу. Вэй Ин неверяще взглянул на отчужденного и задумчивого рассказчика. — И что, девочки выжили? — уточнил он, пытаясь представить что бы сделали с ним самим за подобную историю. Ши Цинсюаня усмехнулся: — А ничего. Сразу их не выгнали, а после смысла в этом уже не было. Хотя наш драгоценный Саньду Шеншоу, — титул был произнесен с такой нежностью, что ВэйИну стало неловко, — все время обещает исправить это положение. Заклинатель заметно расслабился, а лицо его вновь приобрело нормальный цвет. Небо вновь окрасилось огнями. Совсем скоро состязания должны были завершиться. — Друг заклинатель, а не расскажешь еще про жену Цзян Чена, — спросил Вэй Ин, чувствуя, что наконец-то нашел того, кто сможет удовлетворить его любопытство, — а то мой шиди женился, но так и не решается нас познакомить. Наверное, боится, что она не сможет устоять перед моей красотой, как думаешь? Вместо ответа Ши Цинсюань заливисто и звонко рассмеялся, и остановился лишь от того, что воздуха ему стало не хватать. — Господин Вэй, — сверкнул глазами заклинатель, — вы действительно знаете к кому обратиться. И вдруг замер, глядя за плечо ВэйИну, но почти в глазах его зажглось что-то теплое, но непредсказуемое. — Глава Цзян, — протянул заклинатель, привставая навстречу пришедшим. За спиной знакомо затрещал Цзядянь. Ой. Кажется кто-то опять бесится. К удивлению Вэй Ина, в нескольких шагах от искрящегося Цзян Чэна стоял задумчивый и отрешенный Лань Чжань. Общаться с братом именно сейчас желания не возникало, и Вэй Ин заложил довольно большую дугу, чтобы добраться до Лань Чжань. Цзыдянь опять зашипел, и Вэй Ин легко коснувшись рукава супруга, потянул его подальше. Ветер опять набирал силу, но уже уходя он услышал приглушенную брань Цзян Чэна. — Лань Чжань, а как вы нас нашли, — уточнил Вэй Ин, легко переплетая их пальцы. Звуки голосов доносились все громче. — Вэй Ина давно не было видно, — ровно заметил Лань Чжань, сжимая чужие пальцы, будто боясь, что темный заклинатель может вновь сбежать не сказав и слова. Сердце восторженно пропустило удар. — Ох, неужели, мой дорогой Лань Чжань ревновал, — проворковал Вэй Ин, касаясь щекой плеча супруга, — Лань Чжань же прекрасно знает, что мое сердце принадлежит лишь ему? — Мгм. Они уже подошли к своим местам, когда Лань Чжань еле слышно добавил: — Но мне показалось, что Цзян Ваньи тоже. Вэй Ин лишь покачал головой: — Тебе наверное показалось. Он с самого утра бесится. — Мгм, — согласился Лань Чжань, но уверенности в его голосе не было. На оглашение результатов Цзян Чэн опоздал, а на заинтересованные перешёптывания отвечал мрачными тяжелыми взглядами. Госпожа же Цзян не явилась и на вечерний праздник, и знатным заговорщикам оставалось лишь обмениваться понимающими взглядами. Спустя несколько часов Вэй Ин с сожалением был вынужден отметить, что больше не получает удовольствия от столь громких торжеств. Когда порядочные члены клана Лань отправились спать, Вей Ин с улыбкой пожелал Лань Чжаню и детишкам сладких снов, и нацелился на поблескивающий от проступивших капель кувшин прохладного и крепкого местного вина. Он не собирался пить больше пары чашек, совсем недавно заметив, что Лань Чжань, хоть ничего и не говорил против, но не любил даже запах алкоголя в их доме или постели. Пить он не собирался, но очень хотелось вспомнить молодость, пропитаться этой атмосферой всеобщего праздника. А еще стоило приглядеть за Лань Сычжуем и Лань Цзиньи. Мальчики весь вечер хитро переглядывались с приятелями, и Вэй Ин был почти уверен, что через несколько часов дети сбегут на свой собственный праздник. Праздник без спиртного с каждым часом становился все более раздражающим. Сидеть и смотреть, как люди кругом глупеют, а музыканты все больше фальшивят и сбиваются с ритма было невыносимо. Уходил он за полночь, понимающе переглянувшись с Не Хуайсаном. Комнаты, выделенные клану Лань, располагались в самом дальнем конце поместья. И Вэй Ин не видел своей вины в том, что задумался по пути до собственных покоев и свернул немного не туда, оглядевшись он попытался представить себе где находится и с удивлением понял, что пришел к комнатам выделенным клану Цзян. Стало ужасно смешно. Видимо он сегодня слишком много думал о родном клане и ноги сами привели его сюда. Еще не протрезвевшее сознание, вернулось мыслями в те времена, когда в поездках они с братом делили одну комнату на двоих и возвращались с посиделок обычно вместе. А теперь они оба семейные люди, страшно подумать — Счастье мое, — нежно, заворковал голос из-за двери. И Вэй Ин вздрогнул, становиться свидетелем чужих нежностей он точно не планировал. Там Лань Чжань не обласканный спит. — А-Чен, неужели ты меня больше не любишь, — продолжил голос и Вэй Ин замер. Голос был явно мужским и смутно знакомым. — Люблю, — прорычал второй голос, — но твои причуды переходят все разумные границы. Цзян Чэн?! Первый голос рассмеялся и Вэй Ин узнал его. — Тогда что не так? Неужели господину больше не нравится мое лицо? — уточнил Ши Цинсюань. — Не нравится. — Как же так? Не ты ли, счастье мое, клялся, что никакие мои секреты не изменят твоего решения… С каждым новое слово мягко обволакивало и будто раскрашивало сгущающийся мрак тысячами обещаний. — Теперь же я вверяю тебе, свою единственную ценность… собственное тело, а ты отказываешься на него даже взглянуть, — последние слова прозвучали неприкрытым укором. — А-Сюань, — прозвучал еле слышный ответ. — Что, счастье мое? — Убери руки от моего зада, — рявкнул Цзян Чэн и Вэй Ин почувствовал что краснеет. Воркование из-за дверей продолжилось, но теперь к нему прибавился какой- то подозрительный шум. Вэй Ин почувствовал, что если он услышит еще хоть слово, то просто сойдет с ума. Только оказавшись у дверей собственных покоев он позволил себе задуматься о том, что услышал. С одной стороны не ему осуждать подобные предпочтения, но от Цзян Чэна он такого не ожидал. Это явно был кошмар, или навеянное вином видение. Узнать бы, что Не Хуайсан туда подмешал. А если нет, то все эти танцы вокруг представления Госпожи Пристани Лотос, становились понятными. Но… Можно было и позаботиться о том, что бы звуки из спальни не разносились по коридорам. О, Небо! Если завтра с утра Цзян Чэн не объяснится, Вэй Ин на правах старшего брата не сможет оставаться в стороне от безумства родного ордена. С этими мыслями он и вошел в собственные покои. Лань Чжань повернул голову на звук открывшейся двери, и Вэй Ин постарался раздеться как можно быстрее и тише, и чувствуя босыми ногами холодный пол, проскользнул под прогретое одеялами.

***

Утро выдалось просто чудесное. Теплый ветерок принес с собой запах морозного леса и свежих цветов. Птички, порхающие по саду главы Не, завели на редкость нежную трель. И Цзинь Лину почти не хотелось придушить придурошных Ланей, проснувшихся с первыми лучами солнца и разбудившие своей возней, несчастного главу Цзинь. Как будто мало было того, что на соревнованиях, по настоянию старейшин, молодой глава выступать не мог, отмечать достижения более удачливых друзей они начали лишь после полуночи, а закончили за час до побудки, так теперь его тащили на тренировку и пресный ранний завтрак. Мечта о том, что бы упасть и проспать хотя бы до полудня, становилась все более навязчивой. Но увидев ВэйУсяня невидяще наблюдающего за тренировкой, Цзинь Лин решил, что готов великодушно простить придуркам их причуды. — А-Лин, — проникновенным полушёпотом обратился заклинатель к подошедшему племяннику, — скажи честно Цзян Чэн же обрезанный рукав? Цзинь Лин поперхнулся воздухом: — Обрезанный рукав здесь только ты. — Еще Лань Чжань, — ухмыльнулся ВэйУсянь. — И Лань Ванцзы, — вынуждено согласиться юноша. — Тогда что я вчера видел, — растерянно уточнил темный заклинатель. И Цзинь Лину стало чудовищно интересно, что именно мог увидеть ВэйУсянь, что теперь лишь растеряно провожал глазами людей, явно далеко уйдя в собственные мысли. Сам он считал себя привычным к подобного рода чудесам. Поэтому когда тетя Ши попросила его оценить, насколько хорошо ей удалось вжиться в роль наставника из великого клана, Цзинь Лин почти не удивился. Тетя даже успела предупредить, что собирается использовать какой-то особый вид иллюзий, чтобы ее не узнали сразу. А после, заметив ее в толпе господина Ши, смог оценить дядино недоумение, а не разглядывать смутно знакомого мужчину, гадая, что стало причиной такой извращённой галлюцинации. Следующим событием, которое было бы обидно пропустить, стало представление миру Госпожи Пристани Лотоса. Тетя Ши кротко стояла около своего законного супруга, и с нежной улыбкой благосклонно внимала приветственным словам. Зрелище было непривычным. Цзинь Лин честно попытался вспомнить, видел ли он хоть раз эту женщину с косметикой на лице или в столь открытом платье, из-за которого любому становилось ясно, что перед ним именно женщина, и не мог припомнить. Издалека приметив юношу, Ши Цинсюань слабо улыбнулась и беспомощно оперлась о подставленную дядей руку. И пара, вежливо извинившись, удалилась на тихую и уеденную скамейку. Цзинь Лину стало не по себе, и заметив легкий приглашающий жест он поспешил приблизиться. — Но у меня и правда очень болит голова, — самым несчастным голосом уверяла заклинательница, слабо улыбнувшись заметив подошедшего. — Конечно болит, — согласился дядя, — даже боюсь представить, сколько ты вчера выпила. День обещал быть не менее интересным.