Золотой дракон

В кухне Бильбо ждало радостное известье – дракон заговорил. Вернее, он хотел выпросить у хоббита добавки, а не найдя его, решил обратить внимание хозяина, продолжающего доказывать железногорцам разумность домашнего чудовища, на этот факт. – Биль! – довольно внятно сказал Креп. – Биль-Биль-Биль! То же самое он сказал, когда, наконец, увидел вернувшегося хоббита. Тот так растрогался, что угостил малыша большим куском остывшей баранины прямо с рук. Железногорцы, наконец, убедились в безвредности детеныша и решили вернуться к работе. – Торин, я должен тебе что-то сказать, – Бильбо тщательно вытер ладошки желтоватым от времени, но чистым полотенцем. – Думаю, ты должен знать, что я решил остаться в Эреборе. Гном, не стесняясь вездесущего Фирланила, подхватил хоббита под мышки и, крутанувшись вокруг себя, крепко поцеловал. Хоббит инстинктивно обхватил его ногами за пояс, чтобы не свалиться - и правильно сделал, потому что дракон с радостным возгласом запрыгнул сверху, счастливо лизнув лицо Бильбо. Гном покачнулся от такого проявления нежности, но устоял. Креп почувствовал, что сделал что-то не то, и поспешно стек на пол, после чего чувствительно щелкнул кончиком хвоста эльфа, заглядевшегося на обнимающуюся парочку. После чего принялся зачем-то рычать на пустое место перед держателем для факела. – Что с ним? – удивился Бильбо. Торин пожал плечами и, опустив хоббита, поводил Оркристом в воздухе, лезвие не засветилось, и то хорошо. Взломщик сам не понял, зачем сунул руку в карман и надел колечко. Мир кругом приобрел расплывчатые серые очертания, а перед Торином появился еще один гном. Пониже ростом, упитанный, в поварском колпаке и с аккуратно заплетенной в тугие тонкие косы бородой. Тот церемонно поклонился: «Нарин, сын Лойна, к вашим услугам!» – Бильбо Бэггинс, к вашим, – привычно отозвался хоббит, холодея от осознания того, что прямо сейчас он разговаривает с духом погибшего повара. – Вы уж простите, что подглядывал, и передайте мои извинения Королю-под-Горой, – гном снял колпак с головы и помял в руке. – Тут долгое время было очень скучно. – Я… да… обязательно… – пролепетал Бильбо. – И мой тебе совет – не тяни с испытанием Махала, – добавил вдруг призрак. Полурослик изумленно моргнул – откуда дух мог узнать о его намерении сделать Торину предложение? Повар снова водрузил колпак на голову и задорно подмигнул: «Просто поверь на слово. Нам известно чуть больше, чем другим. Завтра первым делом скажи Балину, чтобы его братец разжег огонь в кузнице Лойна, там даже мехи целы». – Постой! – Бильбо хотел спросить о предстоящем испытании, но Нарин уже просочился сквозь каменную стену. Сдернув с пальца кольцо, хоббит оказался в центре пристальнейшего внимания трех пар глаз. – С кем ты говорил? – нетерпеливо спросил эльф. – С поваром, его звали Нарин, сын Лойна, – честно ответил тот и передал Торину, что призрак прошлым вечером вовсе не хотел никого пугать. Глаза у Торина потемнели, но в целом он никак не выдал того, какие приятные воспоминания пробудило повторное появление призрака. Бильбо, может, и не догадался ни о чем, если бы не Креп. Дракончик самым бесстыдным образом задрал ногу. – А ну веди себя прилично! – прикрикнул на него Торин, но голос прозвучал вовсе не сердито. – Надо делать что-то с этой ящерицей. Известие о том, что Бильбо никуда не едет, слишком обрадовало гнома, чтобы он мог сейчас сердиться. У него даже возникла мысль привести хоббита на кухню раньше, когда гномы из Железных холмов будут готовить ужин. Они почти каждый вечер пели и играли на музыкальных инструментах, найденных в Эреборе, а это означало, что можно будет тоже душу отвести, а возможно и затащить хоббита на стол – потанцевать. За время похода несколько гномов из компании так или иначе отпраздновали свои дни рождения. Кому-то, правда, пришлось вместо праздничного пирога резать толпы гоблинов, но выдавались и спокойные деньки, когда можно было вдоволь повеселиться. Торин с завистью смотрел, как Бильбо отплясывал с Ори, да так и не решился пригласить хоббита сам. Растормошить дядюшку в тот день не смогли даже племянники, он так весь вечер и просидел мрачнее тучи в стороне от остальных. Откуда ему было знать, что именно это и отпугнуло полурослика, когда тот почти уже рискнул подойти. Пожалуй, лучший из праздников гномы устроили, когда попали за решетку. Эльфы, надо отдать им должное, прекрасно накормили пленников, а когда Балин объявил о дне рождения брата, банальное обжорство превратилось в неплохую пирушку. Разгуливавший на свободе Бильбо даже раздобыл для недовольного виновника торжества бутыль эльфийского вина, опустошив которую, гном подобрел и даже хотел стукнуться с полуросликом лбом, но тот благоразумно отказался. Тогда же Торин впервые услышал, как взломщик пел вместе с остальными, и непременно пригласил бы его на танец, если бы их не разделяли железные прутья. Теперь никаких препятствий не было, и Торин, пошарив взглядом по полкам, нашел один из забытых железногорцами инструментов. Флейта мигом оказалась в руках опешившего Фирланила. – И что мне с ней делать прикажешь? – не понял он. – Играй, чего ждешь, – пожал плечами Торин. – Ты же умеешь? – И что сыграть? За Синие горы? – Давай лучше ту, под которую мы с тобой танцевали, – попросил гном и, едва зазвучала мелодия, потянул хоббита за руку. Король-под-Горой еще раз убедился в том, что Бильбо – прекрасный танцор. Сперва он немного стеснялся, но после первого круга вокруг стола расслабился и так увлекся, что не сразу отреагировал на то, что валяющийся кверху пузом Креп сторожко поднял голову, непредставимо изогнув шею, и уставился на дверь. Он заметил это, только когда дракон произнес: «Филь! Киль!» – и вскочил на лапы, растопырив золотистые, словно слюдяные крылышки. Появившиеся в дверях племянники принялись толкаться и подмигивать дядюшке, а потом стали чесать и наглаживать дракона. Вот только незадача – светловолосого гнома он упорно именовал Киль, а темноволосого – Филь. – А твое имя он уже выучил? – спросил Торина старший из принцев. – Как дядю зовут? – младший ткнул в него пальцем для наглядности. Дракончик долго что-то обдумывал, пробовал воздух языком, разглядывал Торина, который так и не выпустил руку хоббита и задумчиво поглаживал пальцами ладошку, на которой уже появились шероховатые мозоли, оставленные тренировками и мечом. – Рин! – наконец изрек дракончик и завилял кончиком хвоста, умильно глядя на хозяина. – Почти правильно, – поощрил ящера Фили. – Его зовут Торин. То-рин. Ну? – Рин! – повторил дракончик. – Пускай Рином зовет, – махнул рукой Король-под-Горой. – Нас с Фрерином обоих так называли, когда мы были мальчишками. Бильбо озадаченно посмотрел на любимого, недоумевая, как братья определяли, к кому из них обращаются. – Если просто так звали, приходили оба, – Торин улыбнулся. – А если кричали: «Рин, варг тебя порви», – то и прятались вдвоем. Братья снова принялись пихаться локтями, а потом Фили царственно – прямо как дядюшка во время коронации – выпрямился во весь рост и спросил с неожиданно проснувшимися повелительными нотками: «Фирланил, а чего это ты играть перестал?» Торин не засмеялся, только лукаво глянул на племянника. Зато дракончик издал серию звуков, подозрительно напоминающих хихиканье. Постепенно на кухню стягивались остальные члены отряда и знакомились с Крепом, который не произвел впечатления разве что на сурового Двалина. На плиту ставили котелки и сковородки, из кладовой тащили продукты. Посуду мыли с песнями и, как выяснилось, стол хоть и старый, но вес троих гномов и одного хоббита выдерживает. Все-таки гномья мебель куда основательнее той, что делают в Шире. А после завтрака настало время испытать связь, установившуюся между Торином и драконом. Ему достаточно было даже не подумать – просто захотеть – и Креп тут же пошел вслед за ним в коридор. – Сидеть, – велел ему Торин, а сам отошел на несколько шагов назад и нахмурился. Прошло всего несколько мгновений, и дракон взвился, завертелся на месте и принялся шипеть, как будто почувствовал присутствие призрака. Торин успокоил его и отошел снова. Все повторилось. – Что ты делаешь? – не выдержал на третий раз Бильбо. – Проверяю, на каком расстоянии он может уловить мои мысли, – Торин снова сосредоточился на чем-то. – И о чем же ты таком думаешь? – недоуменно воззрился на взбесившегося дракона хоббит. – О Трандуиле, – Торин снова сделал несколько шагов. – Тебе лучше не знать. На сей раз дракончик продолжал спокойно сидеть на месте. Тогда Король-под-Горой поманил Бильбо к себе. Хоббит охотно шагнул в объятья крепких рук и потянулся за поцелуем. В этот раз золотистая лапа с растопыренными когтями не взвилась в воздух, но взломщик и без того почувствовал страсть своего возлюбленного. «Интересно… – подумал мистер Бэггинс. – Зачем разжигать печь в кузнице? Неужели это нужно для испытания Махала? Надеюсь, не придется ничего ковать, иначе я его с треском провалю…»