Золотой дракон

Торин был крайне озадачен. Железногорцы вернулись к работе над склепом, но когда он пришел на кухню, то обнаружил на столе только еще горячую сковороду с глазуньей. Из всей компании во дворце остались только они с драконом, так что Королю-под-Горой и спросить было некого, куда же запропастилась дюжина гномов и его хоббит? Выяснение этого вопроса гном решил немного отложить – уж слишком запах яичницы раздразнил аппетит. Дракон валялся у его ног кверху брюхом и сыто икал, по всей видимости, ему на второй завтрак перепали объедки со стола подданных Дейна. – Филь! – Креп издал звук, подозрительно напоминающий отрыжку, и из-под стола потянуло горелым. – Киль! Торин подобрал растекшийся желток хлебной коркой и выглянул в коридор. По тому, как широко заулыбались племянники, он сразу понял – дело нечисто! – Ну и что вы задумали на этот раз? – спросил он. Принцы дружно замотали головами: «Дядюшка, да как вы могли такое подумать?» – Врать родичам нехорошо, – Торин легонько хлопнул обоих по затылку. – Где все? – Мы слышали, как Двалин и Балин говорили про кузницу Лойна, якобы там мехи в полном порядке. Ты не знаешь, где это? – Чего это им вдруг ковать захотелось? – подозрительно спросил Торин и сам не заметил, как потер ладонь о ладонь. Неужто в Эреборе нашлась мастерская, где все работает, где можно распалить печь, горячую, словно драконья глотка, взять какую-нибудь старую заготовку и молот потяжелее, почувствовать запах горячего металла… Не мудрено, что вся компания собралась там, наскоро перекусив вместе с железногорцами, а Бильбо пошел с ними из любопытства. Некоторые из тринадцати уже год не брались за любимое ремесло, Торин сам не ковал больше девяти месяцев. Не глядя, идут ли следом племянники, гном быстрым шагом направился к проходу на нужный ярус. В пыльном застоявшемся воздухе уже чувствовалась дымная горчинка. Когда компания проходила через крупные поселения, Торин неизменно сопровождал Кили к кузнецу за стрелами, если бы кто из кузнецов хоть раз предложил ему поработать… Последние мысли вытеснила из головы волна жаркого воздуха. Позади хлопнула дверь – ее закрыли племянники. Мастерская Лойна была маленькой, гномы подпирали спинами и плечами стойки с готовыми изделиями и инструментами. Перед наковальней беседовали о чем-то Бильбо и Балин, но при появлении Торина оба умолкли. – Мой король, – положа руку на сердце, поприветствовал его Балин. Его величество слегка смутился. Этот официальный тон был совершенно не свойственен его родичу. – Наш добрый друг Бильбо Бэгинс неспроста собрал всех нас здесь… – начал старый гном, но был прерван. – Махал! – выдохнул Торин и взял хоббита за плечи, заглядывая в глаза. – Бильбо, ты не обязан!.. – Я же говорил, давно пора это сделать, – отозвался хоббит, он лишь выглядел немного взволнованным, и протянул гному золотую монету. Гном повертел ее в пальцах, поцеловал своего взломщика в висок и сказал твердо: «Я принимаю твое предложение перед лицом наших друзей и Махала». С этими словами он без малейших колебаний опустил монету на краешек топки. Бильбо сделал это мгновеньем позже, с легкой опаской – жар из печи шел просто неимоверный. Торин слегка отодвинул хоббита, заслоняя плечом, когда в топке что-то лениво заворочалось. Даже гномам становилось жарко, но все до рези в глазах вглядывались в ярящееся пламя. Король-под-Горой молился про себя. Бильбо втиснул ладошку в его руку и прижался теснее, сердце в его груди бешено колотилось. Как ни странно, он не испытывал страха перед буйством пламени, скованного камнем. Скорее, благоговейный трепет. Много поколений гномы взаимодействовали с этой сдержанной мощью, и сейчас они с Торином пробудили что-то могущественное и древнее. Среди закручивающихся языков пламени появилась саламандра – олицетворение воли Махала. Спокойная и невозмутимая, словно горы. Взгляд ее золотых глаз устремился на просящих, и Бильбо понял – она решает, принять ли подношение – две золотые монеты, превратившиеся в лужицы расплавленного металла. Король-под-Горой затаил дыхание и сжал руку возлюбленного. Его переполняли чувства. Был ли он когда-нибудь так невероятно, невообразимо счастлив? Поступок хоббита просто поразил гнома. Бильбо совершил то, о чем Торин никогда не посмел бы его просить. «Я оправдаю твое доверие, любовь моя, – нежно подумал гном, поглаживая ладошку возлюбленного. – Ты заставил мою душу петь, и я сделаю все, чтобы ты был так же счастлив…» Золотой взгляд уперся в него, как будто саламандра слышала его мысли. Алый язык пробежал по тонким оранжевым губам, покрытым чешуей - мелкой, словно звенья цепочки. Она наклонила голову и принялась лакать расплавленный металл, как парное молоко. Бильбо оторвал глаза от этого диковинного зрелища и посмотрел на любимого. Торин наклонился, чтобы, не стесняясь ни свидетелей, ни саламандру, ни самого Махала, подарить жениху долгий поцелуй. По кузнице словно пронесся порыв упругого горячего ветра, влюбленные оторвались друг от друга и взглянули на потухшую печь. На краю топки медленно остывали два золотых кольца. Позади что-то грохнуло – это принцы вывалились за дверь, едва дыша. Радоваться за своего дядюшку они могли и оттуда, валяясь на прохладных камнях. Балин смахнул кольца в ковш с водой, послышалось сердитое шипение. Выждав несколько секунд, он достал их. – Окажите мне честь, – попросил гном и поочередно надел еще теплые золотые ободки на молодоженов, измученных жарой не меньше принцев. – Киль! – раздалось из-за двери. – Филь! Дракон плюхнулся между юношами, и оба уткнулись в горящими лбами в прохладную чешую у него на боках. Остальная компания тоже потянулась наружу, расстегивая вороты и сбрасывая кафтаны. Торин и Бильбо вышли последними, поддерживая друг друга. Дракончик приветливо замотал кончиком хвостаи захлопал маленькими золотистыми крылышками, а потом снова срыгнул с дымком. – Рин, – видя, что на него не обращают должного внимания, позвал Креп и вытянул шею, подставляя голову. Торин позволил ему ткнуться носом в ладонь и недоуменно взглянул на дракона: «Мне кажется, или у него раньше был рог?» – Да, был, маленький такой, треугольный, – подтвердил постепенно оживающий хоббит, прислонившись к плечу мужа. – Я слышал, где-то на юге живут драконы, которые измельчали и утратили огонь и крылья и живут в речных водах, – Балин рассматривал Крепа, которого потеря совершенно не тревожила. – Их детенышам такие наросты на носу помогают пробить скорлупу. Думаю и у твоего дракона, Торин, рог отваливаются за ненадобностью. Компания приняла этот довод, но при этом единогласно поддержала, что змей без крыльев и огня уже за дракона не считается. – У Смога на носу тоже ничего не было, - припомнил Бильбо, которому все больше хотелось растянуться рядом с принцами. – Дядин дракон во всем лучше Смога, - безапелляционно заявил Фили, разглядывая на просвет жилки внутри слюдяной перепонки драконьего крыла. – Как вы смотрите на то, чтобы перенести праздник на вечер, ну, чтобы гости из Железных холмов тоже погулять могли? – предложил Кили, вяло пытаясь просушить пропитавшуюся потом шевелюру. Торин благосклонно кивнул. Видя, что он в хорошем настроении, старший из принцев оставил крыло в покое – оно тут же свернулось на драконьей спине – и с надеждой спросил: «Дядя, а можно я со свадьбой тоже лет до двухсот потяну? Беды от этого не будет…» – Как Дис скажет, так и будет, – отрезал Король-под-Горой, и его наследник страдальчески вздохнул. Вдруг тихо млевший дракон встрепенулся и зарычал в сторону угла кузницы. Двалин без разговоров схватил прислоненный к стене молот и пошел проверить. Там, не таясь, шел в сопровождении одного из железногорцев молодой человек в запыленной дорожной одежде. – Он говорит, что принес послание, которое отдаст только любому представителю компании, – пояснил подданный Дейна, стоявший на часах у главных ворот. – Перед тобой вся компания и Король-под-Горой, поклонись, передавай бумагу, и я отведу тебя на выход. Отдав эти распоряжения, гном сам поклонился Торину, тепло улыбнулся и сказал что-то на кхуздуле. – Благодарю за поздравления, – кивнул Его Величество. Часовой двинулся в обратный путь к воротам, а Двалин передал послание Торину со словами: «От Дис». Фили и Кили вскочили на ноги и встали за плечом дядюшки, мешая друг другу и жадно вглядываясь в твердый мелкий почерк. Послание начиналось словами: «Любой из четырнадцати!» – Махал, – простонал Торин, дракон перебрался к нему под ноги. Бильбо хотел тактично отойти в сторону, но гибкий золотой хвост обернулся вокруг лодыжки, как будто Креп хотел сказать: «Не бросай нас!» – Мама не знает, живы ли мы… – Фили выглядел потрясенным. – Должно быть, все три письма, которые мы отправляли, затерялись по дороге, – Кили сокрушенно ударил кулаком в ладонь.