Золотой дракон

«Любой из четырнадцати! Я – Дис, узбад гномов Эребора, вынуждена с прискорбием сообщить, что мы один за одним потеряли перевалы, а потом не смогли своими силами отстоять наши дома, гоблинов было слишком много, а помощь из глубин Синих гор пришла слишком поздно. Жертв удалось избежать благодаря подвигу троих наших собратьев. Мы никогда не забудем имена Рилина, его сына Ллойла и доблестного Тола!» Дуринсоны переглянулись между собой, и вид у них стал самый что ни на есть мрачный. Дракон принялся размахивать крылышками, словно хотел вылететь из Одинокой и немедля направиться прямиком в Синие горы на помощь Дис. К сожалению, такие маленькие крылья не могли поднять в воздух его длинную тушку и круглый наетый живот. – Креп, друг мой, отпусти Бильбо на минутку, – попросил Балин, и дракон покорно убрал хвост. Старый гном отвел слегка пошатывающегося хоббита в сторонку и сказал со вздохом: «Сомневаюсь, что ты мог об этом слышать, да и дело очень давнее. Траин договорился с главой синегорского клана о том, что его младшая дочь станет невестой Торина, которому тогда едва двадцать исполнилось. Когда мы потеряли Эребор, помолвка была расторгнута». – Кому нужен зять-бродяга! – догадался хоббит и на всякий случай присел, ноги его уже едва держали. Он сам поражался, как до сих пор умудрялся не упасть. Ему казалось, что он все еще чувствует жар из топки, а перед глазами то и дело возникало марево. Приходилось уговаривать себя, что это – всего лишь последствия теплового удара, которые вскоре пройдут. Полурослик так спокойно воспринял известие о бывшей невесте своего мужа, потому что сил едва хватало ворочать языком. Видя, что ему не по себе, старый гном принес тот самый ковш, где остужал кольца, и дал другу умыться. Стало полегче, но сколько бы он ни тер глаза, марево не убиралось. – Торин никогда не переживал из-за этого, – продолжал Балин. – Он гулял на ее свадьбе и до сих пор любит Риз, как родную сестру. Наш клан многим обязан ей и ее покойному мужу. Когда наши добрососедские отношения с синегорцами накалились, они с Толом переселились из горы в дом по соседству с Дис и стали причислять себя к гномам Эребора. Хоббиту не требовалось каких бы то ни было объяснений. Такой поступок был настоящим предательством. Что же там творилось, если дочь правителя переметнулась к изгоям? – Торин, как и все мы, переживает за Дис и Риз, – старый гном помолчал, собираясь с духом, чтобы сообщить неприятную новость. – По традиции его бывшая невеста может потребовать возобновления помолвки. Бильбо порадовался, что сидел, иначе он бы просто упал: «Как? Но ведь мы с Торином…» И хорошо, что все это говорил ему сын Фундина, Торину бы это далось очень тяжело. – Двоеженство у нас запрещено, – успокоил его старый гном, и Бильбо вспомнился харадский обычай, по которому мужчина обязан жениться на вдове брата. – Помолвка будет расторгнута, как только надобность в ней отпадет. Хоббит поймал виноватый взгляд мужа и подошел к нему: «Балин говорит разумные вещи, я сам поступил бы так, если бы это потребовалось. Прошу прощения, что из-за нашего разговора пришлось прерваться в такой момент». Компания и правда ждала, пока полурослика введут в курс дела. Все уже давно привыкли обсуждать важные дела вчетырнадцатером. «Интересно, где эльф? – мельком подумал Бильбо. – И как это он пропустил обряд?» Король-под-Горой откашлялся и продолжил читать вслух: «Я приняла решение отправляться в Эребор вслед за узбадом Торином. В настоящий момент мы уже миновали Дол-Гулдур по Мен-и-Наугрим. Прилагаю к письму примерную карту нашего дальнейшего маршрута и рассчитываю на то, что нам навстречу будет отправлен гонец. Молюсь, чтобы он принес весть о том, что Махал уберег моих сыновей и родичей, а проклятый дракон испустил дух!» Фили тихонько отвел Кили в сторонку. Они долго стояли, соприкоснувшись лбами, старший путался пальцами в темных волосах и шептал что-то, пытаясь успокоить. Оба не на шутку разволновались – одно дело, когда опасный путь проделывает группа воинов, и совсем другое, когда жизнью в долгом и трудном путешествии рискуют женщины и дети. «Выражаю надежду, что здесь успеют подготовиться к нашему приходу. Необходимо все, особенно одежда, обувь и провизия. Дорожные расходы полностью истощили наши кошельки, женщины обменяли все украшения до последней золотой бусины из прически». При последних словах голос Торина дрогнул, так что приписку на кхуздуле в конце письма перевел за него Двалин: «Пожалуйста, пришлите с гонцом частый гребень для волос!» Кили разревелся. Бильбо ни разу не видел, чтобы братья плакали, да еще так отчаянно. У Фили тоже глаза были на мокром месте. Первым утешать мальчишек принялся дракон. Он подошел, балансируя хвостом, поднялся на задние лапы, а передними осторожно оперся на гномов и, вытянув шею, потерся мордой о плечо старшего, а потом ткнулся носом в щеку младшего. – Ори, быстро в кухню, бери что понравится, двух самых резвых пони, – Торин вручил обалдевшему гному собственный гребень, нашедшийся в кармане, и приложенную к письму карту. – Если через пять минут ты не окажешься за воротами, я попрошу Фирланила поторопить тебя парой стрел. Где он, кстати? Ори со всех ног кинулся выполнять распоряжения, а Король-под-Горой, не дожидаясь вестей об эльфе, сгреб племянников в охапку. Дракон, которого слегка сдавили, вывернулся и пошел искать утешения у Бильбо. Почесывая теплый драконий нос, хоббит подошел и уткнулся лицом в плечо любимого. Все эти переживания его просто измотали настолько, что он не понял, когда юноши успокоились, а Торин поднял его на руки и понес куда-то. – Креп, охраняй, – раздался словно издалека серьезный голос Короля-под-Горой. – Рин… – протестующе отозвался дракон. – Охраняй Бильбо, – повторил гном. – Рин! – возразил Креп. – Ниль… Бильбо пошевелился и открыл глаза, но очертания предметов расплывались. Сделав усилие, хоббит сказал: «Меня не надо стеречь, я не сбегу никуда… Дракон хочет искать Фирланила… так пусть ищет…» – Тебе надо отдохнуть, сердце мое, – Торин заботливо положил на лоб хоббита смоченную водой ткань. – Балин говорит, ты немного перегрелся… – А ты? – Бильбо потянулся к полотенцу, но наткнулся на ладонь мужа. – Я отозвал гномов из Железных холмов со строительства склепа, обыщем наиболее пострадавшие дома, перетащим одежду и выстираем, как следует. А потом займемся подготовкой к празднику. Хоббит едва не спросил, к какому празднику они должны готовиться, а потом сам же заулыбался над своей глупостью. – Ниль! – напомнил о себе дракон, сердито топнув передней лапой. – Кх! – Ты начал учить его кхуздулу? – попробовал пошутить Бильбо. – Иди, любимый, у тебя полно дел. А я вздремну часок и помогу со стиркой. Сон и правда помог. Бильбо бодро направился к выходу из дворца и, прислушавшись, двинулся в ту сторону, откуда были слышны песни. Путь его лежал через разоренную рыночную площадь. Обломки, которыми она была засыпана, теперь валялись вдоль стен. Туда-сюда сновали Фили и Кили с мотками веревок, всеми, какие удалось разыскать: от бельевых до канатов. Их протягивали от стены до стены через все немаленькое пространство, связывая надежными узлами при необходимости. – Зачем так много? – наивно удивился хоббит. – А ты представь, что весь Хоббитон разом решил устроить стирку и посушить все вещи не у себя во дворе, а в одном месте, перед мельницей, например, – предложил Кили, сверкая белозубой улыбкой. – Тогда нам нужны еще веревки, – заулыбался Бильбо, он был очень рад, что к принцу вернулось хорошее настроение. – У хоббитов очень много вещей!