Золотой дракон

Торин поцеловал мужа на прощание, дракон при этом радостно завилял хвостом. После чего оба вышли за дверь. – Ниль! – объявил дракон, смешно подняв переднюю лапу и вытянувшись так, что шея и хвост образовали прямую линию. Золотистые крылышки слегка затрепетали. Не успел Торин подумать: «Хватит изображать охотничьего пса», – как дракон двинулся по коридору. Они спустились почти до сокровищницы, но повернули в сторону от нее. Нетрудно было догадаться, что дракончик движется в сторону разоренных Смогом королевских купален, которые он превратил в наполненную обломками лужу. Креп нырнул в нее, прижав лапы вдоль туловища и виляя хвостом. Отплыв немного, он развернулся, расставил крылья так, чтобы в перепонках задержался воздух, и поднял голову на длинной шее: «Рин! Ниль!» – Креп! – раздался откуда-то голос эльфа. – Ты привел Торина?! – Да, он меня привел, – отозвался гном. – Ты что здесь делаешь? – Я застрял! – пожаловался эльф. – Не хотел купаться вместе со всеми! Гном не выдержал и расхохотался. Эльф смущался своих размеров даже больше, чем Бильбо в начале похода. Правда, хоббита в отличие от Фирланила никто не дразнил. – Ты прозевал все самое интересное, – заметил гном, раздеваясь. – О, как хорошо освежиться после испытания Махала! – Кто-то женился? – не понял эльф. – Вот ведь неудобно вышло, такое сейчас нечасто увидишь… – Король-под-Горой женился, – ухмыльнулся Торин, неторопливо следуя за своим золотистым ящером. От воплей эльфа с обваленного потолка посыпались мелкие камешки. Торин не знал синдарина, но это было очень громко. Креп даже окунул голову под воду, чтобы хоть как-то спрятаться. Торин шикнул на кхуздуле и велел Фирланилу выражать восторг потише. – Ты нас завалишь, – предупредил гном, и эльф, наконец, перестал шуметь. Дракон снова погрузился под воду, и Король-под-Горой воскликнул: – Креп, ты куда это? – Тут надо поднырнуть, – объяснил за дракона перворожденный. Гном обреченно вздохнул, дивясь непроходимой глупости старого знакомца. Он и так забрался в такое место, куда никто не ходил, зачем было еще и прятаться? Найдя пролом, Торин протиснулся в него и, оттолкнувшись ногами, вынырнул на поверхность, узрев голую задницу эльфа. – Нашел, как застрять! – рявкнул Торин, от души плеснув в сторону Фирланила. Тот смешно прикрылся ладошкой. Когда началось обрушение, он оказался зажат в узком пространстве, где даже развернуться было проблематично. Пока выворачивался оттуда задом наперед, сместил какой-то обломок, и тяжелая плита улеглась на него. Положение эльфа можно было назвать забавным. Все тело и одна рука снаружи, голова и другая рука – под завалом. – С чего ты вообще мыться собрался? – Торин и Креп критически осматривали зажатого эльфа, прикидывая, как лучше будет вытаскивать. – Еще и одежду постирал… – В отличие от некоторых я не могу в грязном ходить, – надулся тот. – Особенно перед владыкой. – Ну-ка, поподробней, – рыкнул Король-под-Горой. – С чего ты взял, что Трандулет здесь появится? – Так он это… – зад Фирланила опасливо сжался. – Давно собирался, сразу после Битвы Пяти Воинств дату назначил, все Лихолесье об этом знает. – Я сейчас кого-то накажу, – грозно сказал гном, жалея, что оставил ремень вместе с остальной одеждой. – И ты все это время молчал? Эльф задергался, почувствовав, что гном подошел опасно близко. Судя по недовольному рычанию Крепа, это не предвещало ничего хорошего. Так оно и вышло. Тяжелая ладонь опустилась на голую задницу. Фирланил взвизгнул и дернулся, но Торин был беспощаден. После пятого, особенно звонкого шлепка, эльф таки вывернулся из-под камней, скатился в воду и обдал гнома с ног до головы. – А солнце давно встало? – спросил он, прекратив вдруг брызгаться. – Уже обед скоро, – ответил гном. – Значит, владыка уже здесь! – воскликнул эльф и, нырнув, выкрикнул уже с той стороны: – Тебя уже обыскался, небось! Торин почесал приунывшего дракона по светло-медовой чешуе на подбородке и нырнул за Фирланилом. Нужно было сперва пробраться за сменной одеждой, благо из того, что было в сокровищнице, от Крепа пострадали только подштанники. Не хватало еще, чтобы мерзкий остроухий воротил нос и разглагольствовал, что от подгорного народа, начиная с короля, разит Эру знает чем. Мокрые волосы гном на ходу кое-как расчесал пальцами и заплел в несколько тугих кос. Так что перед Трандуилом он предстал во всем блеске. Остроухий своими беседами уже довел Двалина и Кили до белого каления, Фили был тих и бледен, даже Балин прилагал неимоверные усилия, чтобы улыбаться, а не скалиться, как варг. – Пунктуальность всегда была твоей сильной стороной, – заметил Короля-под-Горой эльфийский владыка. – Так ты уже уходишь? Какая жалость… – почти искренне расстроился Торин. – Разве я могу уйти в такой момент? – на лице остроухого изобразилось удивление. – Сын моего старого друга женится и… – Испытание Махала ты уже пропустил, – посочувствовал ему гном. – Так что вынужден тебя огорчить. – Я привез к празднику лучшие вина в бочках и наш знаменитый яблочный сидр, который уже предложил вкусить твоим племянникам. Несчастный Фили позеленел и схватился за руку Балина. Торин перенес упоминание о побеге из Лихолесья более стойко. Хотя при упоминании о бочках ему тоже стало не по себе. В результате праздник стал для гномов тяжким испытанием. Король-под-Горой покинул гостей непозволительно рано и увел хоббита в спальню. Еще в коридоре он подхватил мужа на руки и, захлопнув ногой дверь, уложил его на кровать. – Надо чаще приглашать Трандуила в гости, – хитро заметил Бильбо, выгибаясь под жадными ласками гнома. Они оба уже извели друг друга поцелуями и избавились практически от всей одежды. Торин слегка укусил его за живот и пробормотал: «Не произноси его имя – вдруг он услышит и сюда явится». После чего смачно провел языком от пупка вверх и обхватил губами сосок хоббита. Полчаса назад он извивался и хихикал, а теперь только шумно вздохнул, дернув гнома за одну из кос. Король-под-Горой подался вперед, в очередной раз впившись поцелуем в припухшие губы возлюбленного. Потом он с рыком перевернул хоббита на живот и сдернул с него бриджи. Бильбо сам встал на колени, слегка расставив ноги, но Торин еще не собирался им овладевать. Он принялся осторожно разминать узкую дырочку пальцами, иногда раздвигая ягодицы хоббита и проводя между ними языком, и всякий раз Бильбо вскрикивал от необычно приятных ощущений. Гном трогал его везде - живот, бедра, ягодицы - целовал плечи и спину, иногда прикусывал выступающие лопатки. Он как будто задался целью за одну ночь продемонстрировать мужу абсолютно все, на что способен. Бильбо уже утратил способность связно мыслить, а тем более говорить. Он лег грудью на кровать, вцепился пальцами в смятую простыню и стонал уже беспрестанно. Вдруг дверь скрипнула и открылась. «Трандуил! – подумали оба, оборачиваясь на звук. – А мы дверь не заперли!» К счастью, это был не эльфийский владыка, а всего лишь Фили, который повалился у двери и потянул к себе Крепа, нежно обнимая и прижимая к себе, несмотря на когтистые лапы, весьма ощутимо упирающиеся в грудь. – Дядя, – жалобно простонал юноша. – Кили меня обидел… Запрещал пить с Нилем… – Ниль… – подтвердил дракон и безвольно уронил голову на плечо молодого гнома. Торин набросил на Бильбо покрывало, взял таз и вылил на нарушителей спокойствия, даже не спросив, кто и зачем напоил дракона. Фили съежился и забормотал что-то на кхуздуле. Когда дядюшка отнял у него Крепа и попытался поднять племянника, тот безвольно повис на нем, обнимая за шею. – Я тебе вообще пить запрещу все, что крепче сидра, – пригрозил Торин. Племянник подозрительно булькнул, но сдержался. Дракон проворно отскочил в сторону, повалился на бок и заскулил. Король перехватил племянника поудобнее, подошел к дракону и велел: «Креп, дай хвост!» Тот поднял его, послушно вложив в хозяйскую руку, и не возмущался, пока его на брюхе вывозили за дверь. Его величество доверил обоих Двалину, а сам возвратился в спальню. С кровати сверкнули два смеющихся огонька. Хоббита ничуть не расстроило то, что их прервали, вышло даже забавно. Напившись, Фили становился таким милым и беззащитным! Бильбо даже не обратил внимания на то, что сумел в темноте разглядеть его немного смущенную улыбку и то, как он прикрыл глаза, почувствовав крепкие руки дядюшки. Юноша бесконечно доверял родичу, и это вызывало у хоббита восхищение. – Так на чем мы остановились? – спросил Бильбо, когда Торин запер дверь и подергал на всякий случай. – Что-то не припомню, – отозвался гном с притворной растерянностью. – Давай-ка заново. – Нет, – застонал полурослик. – Я столько не выдержу… – Мы что-нибудь придумаем, – заверил Торин, укладывая любимого на спину. – Ночи нынче долгие…