III.
17 июня 2020 г., 14:17
Люди ошибочно, но свято верят, что ангелы – добрейшие во Вселенной существа, что они благосклонны и могут простить покаявшемуся все, что угодно. И правда, они не могут убить человека, не наказывают грешников в аду, некоторые даже делятся Благодатью с людьми, творящими благие дела. Только к себе подобным ангелы жестоки, в своих решениях непоколебимы и чудовищно злопамятны. Они весь смысл своего существования превращают в погоню за властью и признанием, за могуществом и возможностью быть максимально приближенным к Творцу. На Земле падших больше, чем сотворенных на Небесах, и если одним везет оставить в памяти свое божественное происхождение, то другие перерождаются, становятся Благословенными детьми и забывают о своей небесной жизни навсегда. Александр из числа первых, кому доверились в последний раз, дали задание оберегать людей, будучи им подобным, тем самым даровав возможность однажды вернуться. Он же посчитал день своего падения новым началом, возможностью воплотить цели, которые продумывал в течении нескольких столетий. Алекс призвал Ади – демона без наклонностей к послушанию, без страха перед наказанием и отчаянным желанием выделиться, стать одним из немногих, чье имя будут ассоциировать с великими делами. Падший рассказал, где находится клетка Люцифера, как добраться до самой глубокой пропасти Ада и взломать запечатанный замок. Он освободил Дьявола, чтобы доказать, что был прав. Доказать, что заточение Люцифера – это всего лишь наказание непослушного ребенка, что взорвался ревностью на фоне огромной, чистой любви. Что ярость в нем – лишь большая обида, отточенная мыслями о мести. И если бы Люцифер знал, как добраться до своей семьи, он непременно бы напомнил о себе.
***
— Он что… пал? — спрашивает Ади, неловко глядя на распластавшегося на кровати ангела. — Если сношение с Дьяволом можно считать непростительным грехом, то вполне возможно, — бубнит Александр, с усердием поливая святой водой кровоточащие раны на руках Дино. — Ты собираешься обвинить меня в падении твоего дружка? — Люцифер вопросительно поднимает бровь, морщась. — Он скрыл свою ауру, так что я был уверен, что это Макс а-ля святоша с превосходным телом. Александр смотрит на брюнета, будто тот совсем слетел с катушек, а Люци лишь понимает, что совершенно не должен был оправдываться. Разумеется, никто его не винит. Дино сам ошибся, оступился и пошел на поводу у своего грешного желания власти и признания. И если несколькими часами ранее Люцифер думал над тем, чтобы убить его за наглость и уверенность в возможности причинить вред самому Дьяволу, то сейчас брюнету даже смешно от наивности новоиспеченного Серафима. Если он до сих пор Серафим, конечно. Люциферу сложно признать, что Дино был лучшим любовником на его памяти, но глядя на восхитительное тело, умиротворенное красивое лицо и эти волосы, из которых вполне можно добывать золото, Люций прикусывает губу, пытаясь остудить вновь запылавшую кровь другими, более неприятными мыслями. И все же, ангелы в искушении более волшебны, чем он мог когда-либо представить. Дино приходит в себя, когда Ади уже улетает по делам абсолютно неотложным, Александр из-за человеческой слабости мирно дремлет в кресле у кровати, а лицо Люцифера трогают розовые лучи садящегося солнца, что пробираются в комнату сквозь щель в приоткрытых шторах. Брюнет окидывает взглядом ангела, натыкается на его дрожащие ресницы и безуспешные попытки широко открыть глаза. Крылья Дино подрагивают, а затем он резко расправляет их и низко стонет от чудовищной боли. Звучит такой хруст, будто сломанные кости резко возвращаются на место, и Люцифер морщится от неприятного ощущения. Он знает точно, насколько болезненные переломы крыльев. Александр подрывается с кресла, садится на краю кровати и смотрит на Дино со странной, сочувствующей улыбкой. Люция от подобных нежностей практически тошнит. Он отворачивается к окну, просовывает руки в узкие карманы дорогих брюк и решает не вмешиваться в разговор. — Александр, — хрипит Дино, безуспешно пытаясь подняться. — Это правда ты? — Как видишь, — падший криво улыбается и снизывает плечами. — Лучше расскажи, что случилось. Дино хмурит брови, его губы поджимаются, а небесно-голубые глаза вновь темнеют, становясь более яркими, кобальтовыми. Люций бросает на ангела косой взгляд. Видимо зря, потому что их глаза встречаются, сталкиваются своими противоположными цветами, и хоть проходит всего секунда, в горле Люцифера образуется ком, неприятно давящий и неожиданно большой. Он одергивает себя, возвращает свой взор к любимому городу, манящему и яркому. Дино тоже манящий, и это пугает даже Дьявола, даже его заставляет сжать руки в кулаки и челюсти до скрипа. Люцифер предпочитает не думать о том, что непременно его подкосит и чего он должен избежать любой ценой. — Врата Рая не открылись передо мной, хоть я пытался сотни раз. Водоворот вернул меня сюда. Я пал, Александр? Голос Дино такой же холодный, бархатный, лишь более уставший чем тот, что слышал Люцифер в последний раз. В нем нет страха или жалости, только тонкой нитью проскальзывает обида и злость. Брюнет хорошо знаком с этими чувствами, и понимание этого вызывает у него кривую, самодовольную ухмылку. Очередной ангел обжегся своим же огнем, азартом и стремлением. Глупая ошибка, за которые обычно в Аду пытают, только Люцифер таким желанием неосознанно, но все же перегорел. Ему нужен алкоголь… и как можно больше, чтобы дьявольский метаболизм не успел вывести всю дрянь из организма как минимум до утра. — Не знаю, Дино, — наконец отвечает Александр, отводя взгляд и явно будучи неуверенным в своих словах. — Тебе стоит попробовать еще раз позже. Ангел кивает, делает глубокий вздох и наконец поднимается с кровати, хоть его ноги поначалу слегка подкашиваются. Белая рубашка, в которой он встретился Люциферу прошлой ночью, расстегнута и испачкана кровью, разорвана в месте, где из широкой спины растут неземной красоты крылья. Люцифер смотрит на Дино в отражении окна, испепеляет взглядом и обдумывает тысячи вариантов последующих событий. Он теряется в сомнениях, как никогда раньше, разрывается настойчивой головной болью и ждет фразы, которая так или иначе прозвучит. — Люцифер… Его имя из уст Дино теперь звучит по-другому. В нем нет страсти, желания и мольбы, и это развязывает узел напряжения в груди брюнета. Его тело опаляет морозный холод, вызывает мурашки и короткий озноб. Люцифер не ощущал подобного раньше. Это пугает, настораживает и… завораживает тоже. Ангел дышит громко и размеренно, либо это Люцифер сосредоточен лишь на его дыхании. Он слышит шаги Александра, который без лишних слов покидает комнату. Это неправильно, совершенно невозможно. Дьявол не может поддаваться ангельскому обаянию, не может тонуть в его глазах и ощущать чистое блаженство. Это удел людей, слабых и неспособных к сопротивлению созданий, что падают на колени при виде божества, по подобию которых созданы были. У Люцифера же тонкая красная нить, что прорастает где-то между ребер, отчаянно тянется за спину, где стоит прекраснейший из всех виданых брюнетом ангелов. Единственный, чей вкус Люций смог ощутить. Вкус, который останется на кончике его языка, возможно, навсегда. Это несравнимо с другим чувством, затмевает раздражение от того факта, что Дино осмелился бросить меч в его спину. Неизведанные ощущения поселяются в рассудке Люцифера, сладкой негой заполняют все до краев, до предела. Он чувствует себя слабым и уязвимым, и это пугает, даже ужасает. Люцифер… чувствует? — Люцифер, я должен сказать… — Простить тебя? — перебивает брюнет, натягивая одну из своих любимейших улыбок. Он поворачивается к Дино, смотрит прищурено и нагло, поднимая брови в наигранном удивлении. Люцифер по своей природе отличный актер, и сыграть роль себя же он считает превосходной идеей. Это должно помочь доказать, что все эмоции и странные, необъяснимые ощущения – результат недостатка действительно хорошего, на самом деле, лучшего в жизни секса. Результат желания делать это снова и снова, пользоваться ангелом для своего удовольствия и возможности почувствовать себя… живым. Камень внутри Люцифера медленно, но все же стачивается, и пусть брюнет не умеет по-другому, не умеет искренне и осторожно, но не попробовать он тоже не может. Люцифер цепляет взглядом пухлые губы, что, очевидно, собирались выдать какую-то душещипательную речь, а теперь смыкаются вновь. Дино выпрямляет спину, вытягивает шею и подбородок его от этого становится более острым и мужественным. С него, вероятно, писались образы греческих богов, и Люцифер своей мысли ухмыляется, смакует ее на кончике языка. — Брось, ангел, я не обижен, — брюнет наклоняет голову в привычной манере, чтобы уколоть своей дерзостью и самоуверенностью. — Мне даже смешно от мысли, что ты мог подумать, будто послан на Землю сразиться с самим Дьяволом. Люцифер подходит ближе, и теперь маленькое расстояние между ними ощущается совсем по-другому. Желание впиться в пухлые губы никуда не пропало, только ангел теперь не заманивает его томным взглядом, не щекочет лицо брюнета теплым дыханием. Люцифер наклоняется к его уху, вовсе не случайно кончиком носа очерчивая выразительную скулу. Руки брюнета сомкнуты за спиной, как бы сильно ему не хотелось зарыться пальцами в мягкие на вид перья Дино. Ангел задерживает дыхание, отчего венка на его шее выделяется лишь сильнее, пульсируя, и Люцифер изо всех сил подавляет в себе желание прикусить нежную кожу зубами. Он издает хриплый смешок, опаляя горячим дыханием ухо Дино. — Не будь ты так хорош в постели, я бы с огромным удовольствием выбил из твоей восхитительной задницы всю ангельскую дурь, малыш, — шепчет Люций, тут же мысленно ликуя, когда блондин гулко сглатывает и неосознанно отклоняется. Люцифер одним ловким движением обходит Дино, все же задерживая взгляд на столь притягательных крыльях. У самой двери он бросает косой взгляд на ангела, а тот резко оборачивается. Вероятно, светлую голову посетила светлая мысль, только вот… — Стой! — выкрикивает Люцифер, но, к превеликому сожалению, слишком поздно. Осколки антикварной вазы, что потерпела крушение из-за огромного размаха ангельских крыльев, лежат на полу, пошатываясь. Люцифер разочарованно прикрывает глаза и трет переносицу. Вот почему он долго тренировался вовремя прятать крылья. — Я… не хотел, — стыдливо говорит Дино, неловко глядя на жертву своей неосторожности. — Придется остаться у меня, ангелок, — не скрывая удовлетворенности своей же идеей, говорит Люцифер. — Думаю, сосед Александра не готов узреть подобное на их общем балконе.
