Под голубой луной

Я расхаживала по комнате, бессознательно гоняя мяч между ног. Что я ему скажу, когда он придет домой? Как я вообще буду себя вести рядом с ним? Что я скажу Брайсу? Я не могу водить его за нос, если я не чувствую того, что чувствует он, я бы никогда так не поступила с ним. Но когда будет подходящее время? Мне никогда не приходилось волноваться о расставании с кем - то. У меня никогда не было серьезных отношений, только два парня, которыми я увлеклась, в лагере. Я хотела бы, чтобы все было так же легко, как и раньше, когда мне приходилось разбивать чье - то сердце. Кроме того, я не думаю, что Брайс влюблен в меня. Я просто думаю, что нравлюсь ему. Но люблю ли я Пейтона, или он мне просто нравится? В любом случае, у меня есть к нему чувства, и я не могу быть с Брайсом, потому что я хочу быть с Пейтоном. Я вздохнула и пнула мяч в открытый гардероб. Он глухо ударил заднюю стенку, и я услышала какой - то грохот, будто что - то упало на пол. Со стоном я подошла и подняла маленькую коробку из под обуви, которая упала с верхней полки. Когда я подняла коробку, крышка корпуса открылась и бумага рассыпалась на полу. Класс. Я наклонилась, чтобы рассмотреть поближе, как оказалось, тут не только лежала бумага, но еще и какие - то фотографии. Нахмурившись, я подняла одну из них, чтобы рассмотреть. Я начала смеяться, когда увидела, что это фотография меня и Пейтона, гордо стоящих в теплых зимних куртках рядом со снеговиком, который выше нас. Я помню, что мы попросили папу собрать его, потому что клубки снега были больше, чем мы сами. Я взяла еще одну фотографию, на ней мы боремся за мячик. Наши ноги были изогнутые, мускулы выпуклые и напряженные, они показывали, что мы в десять лет уже переносили кучу обильных тренировок. У каждой фотографии была дата и надпись сзади. Я перебрала все фотографии, моя улыбка становилась шире и шире после каждой. Пейтон и я едим мороженое в парке. Мы открываем Рождественские подарки, подарки на день рождения. Мы играем в хоккей, катаемся на велосипедах, катаемся на сноуборде, играем с летающей тарелкой. Вдруг я стала резко благодарна маминой любви к фотографиям и постоянной нужде запечатлять каждый момент нашего детства. После просмотра каждой фотографии, я собрала все разбросанные бумажки. Некоторые напомнили мне о вещах, которые я описывала, когда была маленькой, то ли о Пейтоне, то ли для Пейтона, на некоторых были рисунки, эскизы, которые мы сделали вместе. "Они ужасны", подумала я со смехом.  Я помню, как я говорила маме, чтобы она сожгла все, что напоминает мне о моем бывшем друге, но, я так понимаю, что она никогда меня не слушала. Я рада, что она оставила все эти фотографии, хорошо, что она не стала слушать порывистую 12 - ти летку. Я бы никогда не захотела бы избавиться от этого навсегда. Я собрала их в стопочку в хронологическом порядке, хотела уже положить их обратно в коробку, как я увидела, что одна фотография застряла в трещинах картона. Я вытащила ее и ещё раз рассмотрела. Пока большинство фотографий были откровенными - на них всегда была изображена какая - либо деятельность, которую мы делали вместе. На некоторых мы просто улыбались. Но не на той, что я взяла в руки. Моя мама, должно быть, сфотографировала нас через щель в дверном проеме, потому что мы с Пейтоном сидели лицом к лицу на кровати, никто из нас не замечал камеры. В этой фотографии есть что - то, что заставило уголки моих губ слегка подняться. Мы не делали ничего экстравагантного или сумасшедшего, даже не веселились. Но у нас у обоих были прищурены глаза, а рты раскрыты от смеха. С Пейтоном, я никогда не чувствовала себя неловко. Кто - нибудь мог бы нас даже запереть в комнате на несколько часов, дней, и мы ни на одну секунду, не заскучали бы. Мы всегда могли болтать обо всем, и у нас никогда не кончались темы для разговоров. Даже сидение в тишине успокаивало. Я перевернула фотографию, чтобы посмотреть подпись и дату. 15/10/14 - Пейтон и Париж смеются над идеями костюмов для Хэллоуина. Это было примерно за месяц до того, как я разорвала нашу дружескую связь. На День Благодарения и Рождество, мои родители пообещали, что не пригласят их к нам, как они обычно делали, потому что я чувствовала себя несчастной. Я стала злиться еще больше, когда мама вручила мне подарок Пейтона, к моему удивлению завернутый аккуратно. Я злилась, когда отказалась от подарка, засовывая его в глубину своего комода под кучу мягких игрушек, чтобы я никогда не увидела этот подарок... Нахмурившись, я осторожно положила фотографию и начала всматриваться в уголки моего гардероба. Куда я могла засунуть его? Я перевернула кучу одежды, кучу папок и записных книжек прошлых лет. Это мне не помогло, я еще раз обошла комод и вспомнила, что подарок был маленьким. Спустя час, весь мой гардероб был перевернут. Я открыла рандомную коробку из под обуви, это был тот самый подарок под салфетками. Я аккуратно достала подарок, а коробку отбросила в сторону. Подарок был длиной с мою ладонь, а высотой в три дюйма (7,62 см). Я рассмеялась, когда увидела, что внутри. Там были два маленьких брелка, на одном была пара футбольных кроссовок, а на другом футбольный мяч. Последние несколько месяцев нашей дружбы, я была одержима брелками, когда эта фаза дружбы закончилась, я все еще восхищалась уникальными находками и дорожила коллекцией, которая все еще лежит на полках. Я их достала, а потом хотела положить обратно, но увидела маленькую сложенную карточку на дне. Я открыла ее и подпрыгнула, когда вспышка серебра падает на землю. Когда я поближе рассмотрела, то поняла, что это тонкое, серебряное ожерелье со снежинкой, которая висела на конце, и которая была размером с мой большой палец. На кончике каждой чешуйки был маленький синий кристалл, и я улыбнулась тому, как эти кристаллы блестели на свету. Потянувшись за блокнотом, я аккуратно положила ожерелье на ляжку и открыла бумажку, четырёхлетней давности. Веселого Рождества, Париж :) Я посмеялась над этим смайликом, который он нарисовал. Прости, я старался, чтобы это выглядело, как можно более нормально, но я поняла, что это тупо. Я сидел на столе, думая, писать мне эту записку или нет, и еще пол часа у меня заняло, чтобы написать эти три слова в начале. Тут нечего больше сказать, кроме как прости. Тринадцатый раз, (да, я считал), я извиняюсь. Я не имел в виду то, что сказал и я хотел бы вернуть старые времена. Я хочу снова кричать через всю улицу твое имя, когда вновь увижу тебя и убирать твои волосы за ухо в коридоре. Я скучаю по тому, как ты оскорбляла меня и бросала мне вызовы, но больше всего я скучаю по тому, чтобы ты находилась рядом. Если бы я смог вернуться назад, то я бы вообще не пошел в школу, если бы знал, что потеряю тебя. Прости меня за все, я сказал...я хочу снова быть друзьями, пожалуйста? Я умоляю тебя, я никогда так не делал, но сделаю это ради тебя. В общем, прости. Пожалуйста, прости меня, Тигренок. Пейтон. Его аккуратный, но неровный почерк заполнил всю карточку, его имя в конце было почти размазанным, а буквы о, н, в конце вообще были похожи на кляксы, а не на буквы. Я не могла поверить, что никогда не удосуживалась открыть подарок, не говоря уже о том, чтобы посмотреть письмо. Но если бы я раньше увидела письмо, простила ли я бы его? Я вздохнула и положила фотографии обратно в коробку, оставив в стороне ожерелье, письмо и фотографию, где мы смеемся на кровати. Я положила коробку на верхнюю полку, выключила свет и села на кровать. Не знаю почему, но из - за этого письма, мое сердце заболело ещё сильнее. Я не хочу, чтобы я когда - либо отделилась от него, и эти чувства, они не развились за последние два часа. Они уже долгое время проявляются. Я направилась в офис родителей и взяла фотографию из черной рамки, стоявшей на столе, обычная черная рамка, я засунула туда фотографию, которую сделала моя мама. Сзади я засунула письмо, чтобы оно было сохранено, потом поставила рамку на свой столик в комнате и улыбнулась тому, как красиво это смотрится. Звук хлопнувшей двери, заставил меня подпрыгнуть во второй раз за эту ночь, я быстро расправила рамку и спустилась вниз, внезапно занервничая. - Привет. - поприветствовала я с улыбкой на лице. Пейтон улыбнулся, кинул куртку на диван и сел рядом со мной на ступеньки. - Что ты делала, пока меня не было? - его колено наткнулось на мое, и я вдруг осознала, насколько мы близки сейчас. Я думала, стоит ли мне рассказывать о том, что нашла его подарок. - Эм, ну, я вообще - то копалась в своих вещах в гардеробе и кое - что нашла.. Он улыбнулся. - Оуу, звучит таинственно. Я провела его до своей комнаты, я достала маленькую, синюю коробку. Его улыбка резко трансформировалась в удивление и осознание того, что это. - Я, эм, нашла твой подарок...который ты мне подарил пару лет назад. - тихо сказал я. Я осторожно взял коробку с моей ладони и открыл ее, рассматривая брелки, как и я. - Оу, вау. - Да... Он посмотрел на меня, его глаза стали голубее, чем обычно. - Ты видела письмо и ожерелье? Он посмотрел обратно в коробку, и его щеки залились ярко розовым оттенком. Я подошла к рамке, достала оттуда письмо, развернула его и отдала Пейтону в руки. - Прости, я не удосужилась открыть его раньше. - извинилась я. - Я просто засунула эту коробочку с письмом в шкаф, не прочитав раньше. Он покачал головой, его взгляд был направлен на его двенадцатилетний почерк. - Не извиняйся. Я понимаю почему. Я надеялся, что ты прочитаешь это, но не ожидал, что ты это сделаешь сейчас. Я кивнула, смотря в пол. Ожерелье со снежинкой был в моей закрытой ладони. - Я также нашла это. Я раскрыла ладонь и показала ожерелье. Он улыбнулся и поднял ожерелье, слегка выдыхая. - Я хотел тебе подарить что - нибудь, что всегда будет напоминать тебе обо мне, даже если бы ты не простила меня. - он сказал так тихо, что мне пришлось нагнуться, чтобы расслышать его шепот. Когда он заметил мой недоумевающий вид, он указал на снежинку. - Снежинка, зима. Оууу. Ожерелье было прекрасным, но я не думала, что он целенаправленно подарил мне его с таким глубоким смыслом. Кристаллы соответствовали его глубоким, ярко - синим глазам. Он сделал жест рукой, чтобы я повернулась, я так и сделала, убирая локоны с затылка. Холодный метал снежинки повис над моими ключицами, я взяла в руки амулет, запоминая каждый изгиб ожерелья на моем теле. Он слегка провел своими черствыми пальца по моим плечам, от чего по моей коже пробежались мурашки. - Вот и все. - его руки лежали на моих плечах, он развернул меня и заключил в объятия. Я сделала глубокий вдох, кладя голову ему на грудь. Если бы я только могла так простоять вечность. Он издал слабый смешок. - Я смотрел на тебя каждый день после Рождества, в надежде, что на твоей шеи появится это ожерелье, что означало бы, что ты дала мне второй шанс. - Я бы хотела, чтобы так было. Может тогда я бы не ждала четыре года. Он прижал меня крепче. - Сейчас мы здесь и это важно. А теперь я покажу тебе свое. Я отстранилась от него, немного недоумевая. С ухмылкой, он достал из под воротника своей толстовки тонкую золотую цепь с прикрепленным солнцем. Солнце, Саммерс. - Как я никогда не замечала этого? - пробормотала я, слегка дотрагиваясь до теплого металла. Он вдохнул от моего прикосновения, я резко отстранилась, вместо того, чтобы встретиться с его взглядом, который был полностью устремлен на меня. Он пожал плечами. - Я каждый день прячу эту цепочку под одеждой и снимаю ее для тренировок и игр, на случай, если цепочка отцепится. Он смущенно почесал затылок, и я рассмеялась. Пейтон? Смущен? - Я больше не сниму ее. - сказал он, держа в руке силуэт солнца так же, как и я держала свой. Он обошел меня и сел на кровать, опираясь на стену. Я села напротив него, кладя ноги на его коленки. - Расскажи - ка мне о... сегодняшнем вечере. - сказала я, тщательно подбирая слова. По какой - то причине, я не смогла сказать "свидание". - Было весело. Мы встретились в парке и мы начали ходить и болтать, прежде чем... В его письме все было написано правильно. Лучшего всего, если мы будем только друзьями. Когда он раздражает меня, когда убирает мои волосы за ухо, или когда я дразню его в футболе, или когда мы соревнуемся. Мы лучше всех умеем дружить, вот и все. Я не собираюсь рисковать тем, чтобы быть с Пейтоном, чтобы у нас потом все закончилось тем, что мы бы никогда больше не заговорили. Жизнь без Пейтона, не та жизнь, которую я хотела бы прожить Пейтон был со мной, когда других не было рядом. Он был рядом даже тогда, когда я не хотела, чтобы он был. Он был рядом, когда в шестом классе меня отшил Томас Менделис, я кричала Пейтону, чтобы он оставил меня в покое. Он был рядом, когда я болела гриппом, когда меня рвало каждый час. Он просто лежал со мной в постели, разговаривая все время со мной, иногда останавливаясь, когда меня рвало. И он, кстати, заболел на следующий день. Какими бы не были сложными мои чувства, я не подвергну опасности то, что может увянуть через пару месяцев. Мне нужен Пейтон. Он мне нужен, и как бы эгоистично это не звучало, но я не изменю того, что мы сейчас имеем. - Париж ? Мои глаза вновь поднялись, и я увидела его волнующееся лицо. - Ты в порядке? - спросил он, уголок его рта слегка приподнялся встревоженно. Я улыбнулась. - Да, извини, продолжай. - Хорошо. - он положил руку на мое колено, и вновь воспоминания нахлынули. - Ты знаешь, сначала я сказал: "Нет, я это не заказывал"... Пока он рассказывал события, которые произошли этим вечером, мои веки постепенно закрывались, но я так хотела дослушать эту историю, несмотря на то, что мое сердце разрывалось в клочья от каждого, произнесенного им слова. Медленно, я начал слышать его слова более растянутыми, в конце концов, они прекратились, и слова заменились храпом. Мы лежали друг напротив друга, на спинах. Я была очень измучена, чтобы чистить зубы или будить Пейтона, так что, я просто выключила ночник и позволила своим глазам закрыться, наконец погружаясь в сон и убегая от своих перемешанных мыслей.