Клетка

После того как Брок очнулся, Стива вновь заперли в комнатушке и приковали к стене. Еду давали только утром и вечером, но Стив не собирался на это жаловаться. Суперсолдатский организм, хоть и лишенный физической активности и под сильным действием транквилизаторов, все равно нуждался в огромном количестве калорий. Но не получая свою необходимую норму, организм начал истощаться, поглощая ранее отложенные жиры. Впрочем, этих жиров были совсем крохи, и желудок вскоре начало резать острой болью, переваривая сам себя. Каждый день находиться в этой конуре было невыносимо, особенно когда единственная полоска света проходила под дверью. Баки был счастлив от возвращения Командира, как верный песик он сидел возле его кровати, таскал ему еду, каждый раз изобретая что-то новое. Стив это знал по запаху, что тянулся все из-под той же двери, и по вечерней трапезе. Ему по-прежнему доставалась измельченная пища, ведь Брок мог, есть только такую, а отдельно для него, разумеется, готовить никто не будет. От Роджерса откровенно начало попахивать, он уже черт знает, сколько времени не мылся, и нормально не ходил в туалет. Ранее светлые джинсы, совсем угваздались на грязном полу, и приняли темно болотный оттенок. Волосы на голове значительно отросли, но не так сильно как на лице. Щетина противно кололась и чесалась, хотелось содрать ее собственными ногтями. Барнс пришел к нему ранним утром. Отстегнул руки и помог подняться на ноги. Придерживая за плечи, он довел Капитана до душевой кабины, помог облокотиться на кафельную стену и наконец, отстегнул наручники. Даже просто удержать равновесие для Стива было проблематично. Руки и ноги, которые долгое время находились в неподвижном состоянии, ныли. Мир вокруг кружился, и Стив цеплялся взглядом лишь за мужчину рядом. Тот же бесцеремонно, но в то же время аккуратно стянул с пленника футболку и джинсы с трусами, ботинки с носками. Все вещи полетели куда-то в угол. На лице Барнса не было ни капли смущения, или заинтересованности в происходящем. Он был холоден, и действовал четко по ведомой только ему инструкции, словно разведчик на задании. Да и сам Стив не смутился, может быть при других обстоятельствах, или с другим человеком его уши бы горели от стыда, но только не с Баки. Бак был для него старым другом, с которым они прошли слишком многое, что для них нагота друг друга? Брюнет тем временем настроил воду потеплее и принялся намыливать парня. — Мой отпуск кончается. Если завтра я не выйду на работу, меня уволят. Мне больше не удастся найти никакую работу поблизости. Командир еще слишком слаб, я хочу, чтобы ты присмотрел за ним. Ничего сложного, я все объясню. Стив же молча терпел все прикосновения к своему телу. Ему нечего было сказать. Заводить шарманку про «Ему нужен врач» и «Это неправильно», уже мало толку, уже проходили. Надежда достучаться до друга таяла на глазах. После помывки, Роджерса усадили на какой-то табурет, и принялись стричь, наверняка тоже ради Брока. Может для сохранения его психики, или иллюзии нормальности происходящего. Какая до чертиков знакомая ситуация. Полотенце на плечах, и Баки с ножницами порхающий вокруг него. И Роджерс, вновь беспомощный задохлик. И даже этот подвал пропах сыростью Бруклина. Стив прикрывает глаза, чтобы ничего этого не видеть. Это ненормально. Он должен найти в себе силы, выхватить из его рук ножницы и атаковать. Бежать. Спасти Брока и бежать. Но тело Стива отказывалось более служить ему. Когда со стрижкой было покончено, Бак перешел к щетине. За это, в глубине души, Роджерс был готов сказать ему «спасибо», уж слишком он был не приучен к этой неопрятности. Пена для бритья знакомо щекотала нос и холодила раздраженную кожу. Лезвие бритвы уверенно скользило по коже щек и шеи. Рука Баки была тверда, но вот взгляд. В нем была какая-то неприязнь к этому предмету гигиены. Стив не удивится, если узнает, что это тоже было как-то связано с Рамлоу. Боже да тут все было помешано на Рамлоу. От еды, до распорядка дня, и регулярной помывке полов. Наверняка, стоило бы только Броку щелкнуть пальцами, и Барнс бы заставил весь мир рухнуть к его ногам. Именно это ужасающая власть и всепоглощающая любовь загнала их в этот подвал. Баки презрительно выкинул бритву в мусорный пакет и тут же завязал его, видимо, намереваясь сразу вынести. Мужчина помыл свои руки и жестом подозвал Стива умыться. Тот подчинился. — Тут твоя зубная щетка. Бритву буду давать через каждые два дня, и только при мне. Грязные вещи, полотенца в пакет, я буду выносить наверх, и стирать там. — пока Баки давал инструктаж, он параллельно натягивал на Стива чистую футболку и шорты, которые вытащил из-под раковины. Затем застегнул на нем наручники, ослабляя цепочку между ними, тем самым делая больше расстояние между запястьями. Небольшое, всего двадцать сантиметров, видимо этого достаточно для чего бы то ни было. — Я совершил ошибку, начав вводить тебе инъекцию по утрам. Благо, ее накопилось достаточно, чтобы теперь поменять время и вводить ее вечером. Днем нужно присматривать за Броком. Придерживая Стива за плечо, мужчина вывел его на кухоньку, усадил на стул и отправился готовить завтрак. Манная каша. А ведь Баки ненавидел ее, как странно видеть его готовящим именно это блюдо. Он на глаз наливает молоко в сотейник, ставит его на электрическую плитку и кипятит. Так же на глаз отмеряет крупу. Он делает это так вымерено, словно всю жизнь только и кашеварил, а не стрелял в людей из снайперской винтовки. — За завтраком и ужином, я сам позабочусь о Броке. Он еще не научился пользоваться правой рукой. На обед я оставлю вам протеиновые коктейли. Командиру нужны силы, и его не нужно подогревать. Скоро ему будет можно есть твердую пищу, буду оставлять сэндвичи, или салаты… Обязательно следи за его повязками, они не должны кровить, но если он перенапрягается, могут возникнуть проблемы. Перед обедом сделай ему легкий массаж, нам еще не хватало пролежней и атрофирования мышц. После обеда, нужно будет вколоть обезбол, после него он обычно засыпает, это нормально. А еще давай ему гранатовый сок, он будет отнекиваться, но это необходимо для поднятия гемоглобина, он потерял много крови… Командир то, Командир се… Барнс оказался редкостной наседкой и паникером. Впрочем, наседкой он был всегда, еще с тех пор, когда ухаживал за болеющим в бруклинской квартирке задохликом Стивом. Роджерс молчал, уткнувшись взглядом в стол. Он понятия не имел что делать дальше. Говорить с Баки бесполезно, нужно было все обсудить с Броком. Парень только надеялся, что жизни Рамлоу больше ничего не грозит помимо бескрайней любви и заботы бывшего подопечного. Сейчас мужчина, находившийся в соседней комнате, был чертовски слаб, но еще жив. И Баки не позволит ему зачахнуть. Рамлоу не способен совершить побег, а пытаться сбежать без него огромный риск. Даже если Капитану удастся бежать, нет ни малейшего шанса, что Баки не упрячет своего Командира еще дальше, и вместе с ним не скроется с радаров. Нужно переждать, и наконец, перебороть ту дрянь, что сейчас гуляет по капитанской крови. — Ты меня слушаешь? Стив удивленно вскидывает взгляд на мужчину. Черт, он слишком глубоко провалился в свои мысли. Баки стоит над ним, держит в руках тарелку с кашей и неодобрительно щурится. — Ты невнимательный. Поверь, со временем ты привыкнешь к этой заторможенности и будешь думать, что так всегда и было. Я тоже проходил через это. Баки ободряюще улыбается и кивает в сторону двери в спальню, зазывая за собой. Утренний душ приободрил Стива и этот путь дался ему легче. В комнате, где лежал Брок, царил полумрак. Единственным источником света была небольшая лампа, на столике возле кровати, и та занавешенная какой-то футболкой. Барнс прошел к этой тумбе и, поставив на нее тарелку, вновь вернулся к проходу. Заставив Стива полностью зайти в комнату, он прикрыл дверь. Рамлоу спал. Но даже во сне был ужасно уставшим. Темно фиолетовые круги под глазами, растрепанные отросшие волосы. Когда-то смуглая кожа, бледная как мел и даже желтила в полумраке. Благо его тело больше не окутывали жуткие капельницы. Но руки по-прежнему были в плену бинтов. Его левая обнаженная нога лежала поверх простыни. Колено было жестко зафиксировано жгутом, и книзу от него кожа была темного фиолетового оттенка. Рамлоу был настолько вымотан, что его не будил ни включенный свет, ни находящиеся в комнате люди. Это было невероятно для человека с обостренным ПТСР. Пока Стив рассматривал пленника, то даже толком и не успел заметить, как к его рукам прицепили длинную цепь, что вновь приковывала его к стене. Она была длиннее, нежели в каморке, и его длины спокойно бы хватило, чтобы дойти до Брока, и до ванной комнаты. Барнс осмотрев оковы, и удовлетворившись результатом, вернулся к кровати, подойдя со стороны тумбочки. Присев на самый ее край он склонился над мужчине и тихим шепотом стал будить его. — Просыпайся. Я привел тебе кое-кого. Вставай Командир, пора завтракать и принимать лекарства. В ответ послышалось недовольное ворчание, и Баки склонился еще ниже выцеловывая контуры чужого лица, он продолжал шептать что-то подбадривающее. В горле Стива застрял неприятный ком. Смотреть на подобное было дико. Хотелось закрыть глаза руками и кричать «Это сон, дурной сон!». Рядом с Броком, Баки мгновенно поменялся, превратившись в ласкового кота. Он чуть ли не мурлыкал и не терся о своего «Хозяина». Впрочем, кто над кем хозяин, стоило бы еще поспорить. Роджерс чувствовал себя чужаком в этом ненормальном мирке, это зрелище не для его глаз. Вообще ни для чьих. Парень прикрывает на мгновение глаза, не в силах выдержать это сумасшествия, как Алиса в зазеркалье. Но тут же открывает. То, что Брок сейчас в этом подвале есть и вина Стива. Это он не усмотрел за своим другом, это он проигнорировал опасения Брока насчет неадекватности Барнса. И вот они, последствия. — Зимний, опять ты со своей бурдой. Рамлоу недовольно шипит и пытается отвернуться, но его мягко придерживают за плечи и не дают отстраниться. Баки тихо довольно смеётся. — Я знаю, ты ненавидишь завтракать, но принимать антибиотики на пустой желудок чревато. Баки вновь целует не сопротивляющегося Командира куда-то в плечо и подтаскивает его на кровати повыше, помогая сесть. И только сейчас Брок замечает стороннего зрителя. В его глазах удивление, но он молчит, и никак не демонстрирует свой интерес к третьему лишнему. Баки кормит его с ложки, с щенячьей верностью смотря в рот. Большим пальцем стирает каплю каши, упавшую на чужой подбородок, и тут же отправляет ее себе в рот. Каша медленно, но верно убыла, а за ней и таблетки. Грязная тарелка переместилась на тумбочку, а в обмен с нее же была снята какая-то баночка с мазью и бинты. Баки крайне аккуратно приподнимает одной рукой, правую ладонь Командира, а второй рукой начинает разматывать бинты. Сначала они снимаются легко, но с каждым витком бинты начинали темнеть и липнуть. И далеко не от крови. Последний моток настолько приклеился к коже, что с трудом оторвался, вызывая у Брока болезненное шипение. Кисть мужчина была чудовищно изувечена, словно по ней ударили кувалдой. Не зафиксированные пальцы кривили и слегка гармошкой торчали в разные стороны. Кожа была темной, с ранками и воспалениями от начинающего сходить загнивания. Не нужно быть экспертом чтобы понять — мужчина никогда не сможет вернуться к прежней физической форме. Про стрельбу можно было забыть. Пальцы на руке самопроизвольно дергались, это лучше чем полная бесчувственность конечности. Баки аккуратно кладет ладонь на свои колени и тянется к дверце тумбочки. Оттуда он достает перекись и начинает промывать мелкие, затягивающие надрывы на коже. Броку не больно, он больше не шипит, лишь пристально смотрит на свою руку, как на не родную. Промыв руку, и аккуратно промокнув ее сухой марлей, мужчина нанес густой слой заживляющей и обеззараживающей мази. Он делал это с болью и смирением во взгляде и, судя по его уверенным движениям и результату лечения, Бак делал это регулярно. Забинтовав руку по новой, он прижался губами к бинтам, и наконец, вернул кисть на кровать. — Мой отпуск заканчивается, мне завтра необходимо выйти на работу. Пока меня не будет, Стив будет помогать тебе. Я все ему покажу, тебе не стоит беспокоиться на этот счет. Как насчет массажа? Барнс явно был недоволен тем, что ему придется оставлять своего любимого на попечение друга, но другого выхода он не видел. Поднявшись на ноги, он подозвал Стива к себе поближе. Когда тот подступился, то Барнс принялся вновь инструктировать его и демонстрировать, как именно необходимо разминать мышцы. — Касайся его только ниже шины. Вот так. Ниже колена, нога полностью не двигается, может начаться застой крови, массажем мы заставляем ее вновь циркулировать. Разогреваем, растираем мышцы, вот так. Ногу не сгибай, она еще не срослась, до физиотерапии еще далеко. И так длилось целый день, инструктаж за инструктажем. Барнс объяснял до малейших деталей, и если бы не идеальная память суперсолдата, подобную лекцию никто бы не запомнил. Брок же все время молчал и делал вид, что его тут вообще нет. А может он и впрямь настолько свыкся уходить в себя, что и не замечает происходящего. Ближе к ужину лекция, наконец, закончилась. Баки вернул Стива в его каморку, сменил одну цепь на другую, приготовил ужин на всех и ушел спать в комнату к Броку. Завтра предстоял непростой день для всех. Барнса всего трясло от мысли, что ему приходиться отдать Командира в чужие руки. Стива коробило от ненормальности ситуации в целом, а Брока… Что ж, только сам Брок и Господь Бог знали, что творится у него в душе.