Клетка

Шли дни, Броку становилось лучше. Ежедневные процедуры больше не тяготили и не вызывали прежнего смущения. Нет, Стив по-прежнему не смотрел на то, как он справляет нужду, но с ситуацией в целом смирился. Каждый раз, меняя бинты на правой руке, его наполняла радость. Гной исчез полностью, ранки затянулись, но кости еще плохо срослись и их необходимо было по-прежнему туго фиксировать. Левая же рука зажила полностью и больше не нуждалась в перевязке. Физическое выздоровление сказалось и на проснувшемся аппетите Брока, Баки начал переводить его на твердую пищу и каждый раз с опаской следил за последствиями. Но последствий, слава богу, не было, и они все втроем выдохнули. Несмотря на положительную динамику в выздоровлении Брока, Барнс медленно начинал закипать. Нет, оставаясь с Командиром наедине, он был все тем же ласковым котенком, но стоило им оказаться в комнатке втроем, атмосфера тут же нагнеталась. Утром, Баки не спешил уходить, не хотел оставлять их наедине, хоть и сам приковывал Стива чуть ли не к кровати больного. А вечером спешил запрятать парня побыстрее в его каморку. Все окончательно ухудшилось, когда Брок начал сам передвигаться. Ну как сам, с помощью костыля. Баки намекнул, что теперь Брок может справляться самостоятельно и не нуждается в Стиве, но мужчина быстро опроверг его домыслы. Это был тихий разговор поздним вечером, почти сразу после ужина. Барнс был с Рамлоу в спальне, готовились ко сну. — Когда ты уходил на работу, и я оставался один, я сходил с ума. Одиночество довело меня до вскрытия вен. Это невыносимо сидеть одному в комнате, и ждать твоего прихода. Оставь его мне. Он говорит со мной, и мне не так тоскливо. — А как же я? Разве я с тобой не говорю? — Только утром и вечером. Я целый день один. Позволь ему выходить из комнаты. Позволь мне эту слабость. Ради меня. — Хорошо Их голоса затихают и начинается возня. Рамлоу благодарит Барнса за услугу, своим телом. Звуки секса ни с чем не перепутаешь. Возня, скрип кровати и шорох простыни и одежды. Чмокающие звуки, от прикосновений губ, тяжелое дыхание Барнса, и хрипы Брока. Мужчине по-прежнему тяжело даются физические нагрузки, даже в горизонтальной плоскости. Хлюпающие рваные звуки. Кто-то кому-то дрочит. И прерывистый шепот Баки. — Ласковый. Любимый… Мой… Такой сладкий. Податливый… Люблю тебя. — Не тяни, Солдат. Тихое шипение Брока, и восторженный стон Баки, который тут же заткнули поцелуем, приглушая его, переводя в тихое мычание. Кровать начала скрипеть сильнее, спинка билась о бетонную стенку все громче и наращивала амплитуду. Барнс не думал ни о чем, выстанывая имя любовника, а тот заглушал его, как мог. То мокрым поцелуем, были слышны звуки похожие на хлюпанье, то ладонью, от чего Барнс начинал громче мычать, чем стонать. Рамлоу в отличие, от брюнета, помнил, что находится в подвале не один. Ему было также неприятно, что их услышат, как Стиву было неприятно слушать все это. Скрип кровати прекратился через двадцать минут, вместе с рычанием кончившего Баки. Вновь возня, и тихие, едва слышные поцелуи. Скрип матраса, видимо Барнс наконец слез с пленника и лег рядом. — Прости, что так долго… Когда перестанешь принимать обезболивающее, будешь сверху. Я сделаю все, что попросишь. И вновь звуки поцелуев. Стив прикрывает глаза и пытается уснуть. Его лучший друг трахает, неспособного сопротивляться мужчину, зная, что тому запрещены физические нагрузки, и у которого даже не стоит. Парень все еще прикидывается спящим, когда к нему заходит Баки с вечерним уколом. От него разит сексом. Потом и семенем. Стив не открыл глаз, но прекрасно знал, что мужчина над ним светится от самодовольства. Он специально не стал делать укол перед соитием. Хотел, чтобы Роджерс все слышал. Хотел, что бы тот знал, кому Рамлоу принадлежит. Инъекция впервые принесла за собой умиротворение. Уснуть, и не думать. Не прокручивать в голове те звуки, что звучали, как на повторе. Уснуть, и проснуться от этого кошмара подальше. Проснулся Роджерс, как ни странно, сам, Баки не пришел его как обычно будить. Впрочем, все же разбудил, но по-другому. Они опять трахались, и судя по хрипу Брока, уже давно. — Как хорошо, Брок. Так узко. Да. Впусти меня поглубже. Так приятно брать тебя по собственному еще теплому семени. — Хватит Зимний, заканчивай. Не могу больше. — Потерпи еще чуть-чуть. Я почти… почти…. Так соскучился … Почти уже и забыл какой ты внутри. Такой мягкий, теплый, податливый…. Я сейчас… Сейчас. И Барнс громко стонет. Брок тихо вскрикивает и недовольно шипит. Им требуется минута чтобы восстановить дыхание. Слышится возня, и скрип кровати. Кто-то встал. — Ты всего меня искусал. Опять. — Я любя. Ты первый в душ, а я пока что-нибудь приготовлю. Если ты, конечно, не хочешь принять его вместе? — Иди уже. Звук глубокого, мокрого поцелуя. Скрип двери и что-то насвистывающий Баки входит в кухню. Гремит сковородка, скрипит дверца холодильника. В другом конце подвала послышался плеск воды. Какое типичное утро влюбленной парочки, не правда ли? Стив презрительно хмыкает себе под нос от таких мыслей. Из-под двери тянет запахом жареных яиц, томатов и сыра. Спустя десять минут, слышится стук костыля и мягкие прыжки, здоровой ноги. Скрипит стул и Брок тяжело садиться на него. — Приятного аппетита. С этой фразой, на стол стукаются две тарелки. — А Стив? Роджерс вздрагивает при упоминании своего имени. — Что Стив? — Он не будет есть? — Я потом отнесу ему. Голос Барнса звучит недовольным. Зря Брок упомянул Капитана, при нем. Особенно сразу после секса. Повисла тяжелая тишина, Стив ощутил ее даже сидя в другой комнате. — Как дела на работе? Брок умело сменил атмосферу в кухне. Барнс поддался его игре и начал трепаться, про своего начальника, заставляющего выходить в вечерние смены. Про тупых сменщиков и прочую ерунду. Больше Капитана никто не вспоминал целый день. После завтрака они сели в кресло, и Баки читал какую-то книгу вслух. Спустя несколько глав, парню надоело, и он стал отсасывать Броку. Хоть мужчина и пытался отпихнуть его, отказаться, или сбить с толку, против киборга все уловки были бесполезны. Его даже не остановила, полная незаинтересованность со стороны Брока-младшего. Судя по хлюпающим звукам, Баки очень старательно подошел к этому вопросу. Он явно делал это не для Рамлоу, тому было глубоко плевать на собственное удовлетворение, ему было не до того. Возможно, Барнс по-прежнему устраивал показательные выступления Стиву. Либо же просто игрался с мужчиной для своего извращенного удовлетворения. Когда к хлюпающим звукам присоединился еще один, парень начал дрочить себя, Стив был готов застрелиться. Барнс испытывал извращенное удовольствие, заглатывая и обсасывая незаинтересованный, вялый член. После такого количества лекарств, он физически не мог быть заинтересован. Брок молчал, либо же болезненно шипел, то ли парень задевал чувствительный орган зубами, то ли специально чуть прикусывал, Роджерс не знал, да и не хотел знать. Он лишь слышал шипение Рамлоу «Хватит. Если ты пытаешься сделать мне приятно, то зубы в этом нихера не помогают.» Барнс кончил спустя минут десять. Он довольно мурчал и ерзал на одном месте. — Пойдем в душ Барнс. Ты еще с утра грязный. До обеда еще далеко, сколько раз ты уже кончил? — Раза четыре… — Это был риторический вопрос. Роджерс был чертовски благодарен, Броку за то что он увел Баки в душ, и включил воду, отрезая Стива от звуков что они издавали. Они трахались весь день. Трахались, жрали, читали, трахались. Так прошел первый выходной Баки, про Стива так и не вспомнили, и ни о какой еде и речи не шло. Да парень и не хотел есть, вообще ничего не хотел, к горлу подступал рвотный ком. Но вечером, когда изможденный Брок уснул, Барнс вернулся со шприцом. Про это он не забыл. Один день прошел, завтра будет второй выходной Баки. И если все пойдет такими темпами, то блондин боялся остаться и вовсе импотентом.

***

— Я хочу чтобы он поел с нами. — Что? — Ты обещал покормить его вчера, но так и не сделал этого. Пусть он пообедает с нами. Ох зря Брок сказал это, можно было через стенку ощутить недовольный, давящий взгляд Баки. Но Рамлоу был непоколебим. Судя по шагам он приблизился к парню. Голос перешел на шепот. — Пожалуйста. Хотя бы один раз, давай притворимся, что все, что происходит нормально. Просто мы, просто Стив пришедший к нам в гости на обед. Стив, твой лучший друг. Сейчас он сидит, там совсем один, он хочет есть. Не мучай его голодом. То что произошло со мной, тот голод, это была ошибка, недоразумение. Но я не хочу, чтобы кто-то еще испытал это. Он не сделал ничего плохого. Рамлоу шептал, задабривал парня. Слышать такое от Командира Ударной Группы, хоть и было чудно, так же, как слышать мат из уст театрала. Под долгими уговорами, мужчина сдался. Он выпустил Стива из комнатушки, полностью сняв наручники. На запястьях остались натертые воспаленные полосы. Ерунда, по сравнению со всем остальным. Пока Баки ходил в душевую за табуреткой для Стива, Брок просканировал того изучающим взглядом. Искал повреждения. Роджерс ответил тем же взглядом. Шея мужчина была, как после атомной войны. Засосы, укусы, отметины различных цветов. На руках фиолетовые отпечатки пальцев. Когда вернулся Баки, они сели за маленький столик. Парень прижался плечом к плечу своего Командира, явно защищая от некой угрозы, Стив же помалкивая, смотрел в свою тарелку. — Макароны… Помнишь, это первое что ты мне приготовил. На лице Брока появилась странная улыбка, от которой Барнс тут же поплыл. Улыбка была слабой, но, похоже, искренней. Она ужаснула Роджерса. Он что, серьезно сейчас это сказал? — Ешьте, а то остынет. Барнс, искренне влюбленный, поцеловал Командира в плечо и принялся за еду. Все последовали его примеру. Ненормальность ситуации давила на Стива. Перед ним сидела классическая влюбленная пара, которая вспоминала что-то из прошлого, обсуждало будущее по типу списка покупок, и что приготовить на ужин. Баки рассказывал про случай с работы, и мягко смеялся. Стив же не мог заставить себя съесть хоть ложку. Слабый пинок в ногу вернул его в чувство. Это был Брок, больше никто не мог. Но мужчина не смотрел в его сторону, лишь в тарелку и на Баки. Не хотел провоцировать. Ему и так с трудом пришлось добиться, что бы Стива вообще покормили. Похоже, Рамлоу вновь придется сполна отработать свою просьбу. Стив недовольно стиснул челюсть и уставился в тарелку. Нужно было готовить план побега. Больше ждать нельзя, еще чуть-чуть и Брок будет заперт с двумя психами. Мужчина достаточно окреп, чтобы его можно было вытащить из подвала и бежать. Но та дрянь, что вводил Барнс, рассасывалась из организма Стива лишь через сутки, и то не до конца, а парень никогда не забывал вводить повторно. Он приносил ее сверху, каждый вечер, так что подменить ее никак было нельзя. При вводе, руки Стива накрепко фиксировались к стене над головой, выхватить шприц не удастся. Возможно, Броку бы удалось, как то вмешаться, но риск слишком велик, а ошибиться нельзя. Барнс очень подозрителен, если только ему дать повод усомниться в сказке Брока про «Не могу без тебя», неизвестно, как он поступит. Вероятно, и вовсе избавиться от Стива. Что будет делать Брок, оставшись в одиночестве лучше не думать. Так же как и о том, что с ним сделает Барнс, за попытку помочь. Нет, на Брока лучше не рассчитывать, ему и так досталось. Капитан собирался все взять в свои руки. — Не вкусно? Голос Баки вернул Стива в реальность. Он пристально смотрел на блондина, недовольно сведя брови, Брок по-прежнему опускал глаза. — Вкусно. Просто вдруг вспомнилось. В Бруклине бекон, был непозволительной роскошью. Даже по праздникам мы не могли его себе позволить. — К чему ты клонишь? Баки нахмурился еще сильнее. Брок рядом с ним заледенел и даже перестал дышать. Он его боится. — Просто. — Просто? В голосе парня появились рычащие нотки, ох зря Стив взглянул на Брока. Барнс проследил за его взглядом. Баки с прищуром переводил взгляд от своего Командира к Роджерсу, и обратно. — Вы ведь ничего от меня не скрываете? Стив должен был смолчать. Он должен был как-то сбавить градус в накалившейся обстановке. Но вместо этого он пытается вновь пробудить в Барнсе здравый смысл. Выдержать прямой взгляд Баки всегда было непросто, но Стив заставляет себя смотреть в ответ. — Ты сейчас так похож на своего отца. Барнс весь покрывается ледяной коркой. Замирает словно ледяная статуя, но в глазах его кипит ярость. Видно, как он пытается сделать вид словно слова, об отце тиране, никак не задели его. Но это борьба бесполезна, маска на его лице трещит по швам, а плечи начинают трястись от ярости. Брок рядом с ним наоборот опускает плечи и голову, прячет взгляд в бетонном полу. Он словно отрешается от происходящего, уходит в себя. И даже не вздрагивает, когда Баки подскакивает и сдергивает Стива со стула, схватив за грудки. — Ты понятия не имеешь что несешь. Он ядовито шипит в лицо своему другу. Бывшему другу? Но Роджерс не боится его. Он видит перед собой не злобное оружие Гидры. А пацана из Бруклина, жилистого, наглого, но до мокрых портков боящегося своего отца. Отца, что беспробудно пил и избивал его с матерью до не сходящих синяков. Отца, чья смерть была праздником для их семьи. Отца, что стал причиной, по которой Барнс за всю жизнь не выпил ни капли спиртного. — Он ведь любил твою мать. Почему же ты не одобрял этого? — Заткнись. Барнс сильнее сжал пальцы на чужой футболке, отчего та затрещала. Его взгляд затуманился, он явно вспоминал свое босоногое голодное детство. — Помнишь, ты клялся мне, что не станешь таким как он. Ты солгал. Сильный удар в челюсть, и Стив отлетает к стене. Но не падает, а лишь упирается в нее. Голова кружится, словно ему вновь шестнадцать, а к горлу подкатывает астма. Но он не успевает собрать себя заново, ведь его вновь бьют ногой в живот, выбивая весь воздух из легких. Ноги подкашиваются, и он падает на колени, а после очередного удара заваливается на бок. А он и забыл, каково это быть слабым. Барнс продолжает бить его ногой по животу. Больно, но больше унизительно. Стив заставляет себя не жмуриться от боли, и подставляет руки под каждый новый удар. Иногда удается словить пинки руками, но чаще Барнс успевает сменить угол атаки и метить выше. В глазах искрит, а Роджерс лишь цепляется взглядом за Брока. Брока, что все так же сидел на своем стуле, потупив взгляд в пол и вцепившись белыми от напряжения пальцами в коленки. Баки выдохся спустя пять минут, и то не физически, а эмоционально. Он глубоко и громко дышал, словно пробежал сотню километров. — Вымой посуду. Подхватив блондина за шкирку он потащил его в каморку. На его законное место. Словно тряпичную куклу он швырнул его к стене, вызвав тем самым новый приступ головокружения. Пока Роджерс смог снова сфокусироваться, его руки были уже крепко зафиксированы к стене. Барнс сидел на корточках напротив, и больно прихватив за волосы, заставлял смотреть себе в глаза. — Ты больше никогда не покинешь эту комнату. Ты сдохнешь тут с голоду. Я считал тебя другом до этого дня. — Друзей, как и возлюбленных, не запирают в подвалах. Их не держат на цепи, Бак. И уж точно не избивают за правду. Звонкая пощечина откидывает голову в сторону, и парень вновь бьется виском о бетонную стену. В ушах звенит, во рту привкус меди. Роджерс больше не оборачивается. За Барнсом запирается дверь, а на кухне выключается кран с водой. Брок закончил мыть посуду.