Красные серьги в синем мешочке

Стажировка последующие три дня прошла словно в тумане. Они неплохо справлялись с обязанностями, иногда косячили, иногда нет. Со стороны — всё как обычно. — Вы какие-то шуганные, — закинула им на плечи руки Жжение, когда они возвращались с патруля в воскресенье. — Сейчас я сам тебя зашугаю! — зыркнул из-под лоба Бакуго и даже приготовился использовать причуду. — Не задирайся, малец! — крикнула в ответ девушка, но всё же руки убрала. Делать ей больше нечего, как решать чужие проблемы.

***

Тодороки сидел в своей комнате в Юэй и, вместо того, чтобы делать домашнее задание, думал о том, что у одного взрывного парня скоро день рождения. За последние несколько дней он смог относительно упорядочить свои хаотичные мысли (гугл ещё долго будет отходить от его запросов и напоминать о себе всплывающей в любой щели рекламой). От этого вопрос с подарком стоял ещё острее. Они с Бакуго стали явно ближе, чем в предыдущие года, когда они ограничивались разве-что коротким «С праздником», а то и вообще ничем, поэтому стоило, наверное, преподнести подарок. Но с другой стороны — он не имел ни малейшего понятия о том, что это должно быть. Дарить бесполезную вещь «для галочки» он не хотел, тогда уже лучше вообще ничего. Это должно быть что-нибудь небольшое, но важное, подходящее интересам. Но медитировать вокруг откровенно бредовых вариантов — затея не особо выигрышная, поэтому он отложил её до лучших времен. «Наверное, стоит как-то аккуратно порасспрашивать самого Бакуго на эту тему», — подумал про себя Шото, хотя сам слабо представлял, как это должно выглядеть. Кацуки слишком хорошо распознавал чужие эмоции, особенно те, что касались лжи или какого-то увиливания, а искусным актёром сам Тодороки не был от слова совсем. Ситуация становилась прямо безвыходной и Шото был готов уже снова погрузиться в водоворот размышлений, если бы не отвлёкся на шум этажом ниже. Вообще к такому он привык, ведь в комнате Киришимы частенько собиралась компания и по отдельности не самых тихих людей. А как вместе, то и подавно. Обычно их посиделки либо обрывались на самом начале, когда из соседней комнаты прилетал Бакуго и раздавал всем лечебных взрывных люлей, либо продолжались до глубокой ночи, если всё тот же Бакуго присоединялся к ним. Судя по тому, что крики и разговоры становились всё громче и прекращать их никто не спешил, сейчас был как раз второй вариант. И это навело Тодороки на определённую идею… «Хуже не станет», — подумал парень, протягивая руку к телефону. *** Т: У вас драка там? Б: Нет, культурное обсуждение фильма Т: … Т: Тогда как-то тихо, ты не участвуешь в этом что ли? Б: Сейчас кто-то отгребёт за намёки Б: И нет, не участвую, они обсуждают откровенную ересь Т: Но если фильм хороший, то, наверное, им хочется обсудить каждую деталь Б: Пирсинг у главного героя — очень важная тема для обсуждения Т: … ну, возможно… А тебе не нравится такое? Б: Капец как нравится Т: Неожиданно… Т: Я представил себе это Б: Что ты там уже представил, Половинчатый придурок?! Т: … Б: Я про грёбанные серьги говорил! Т: Ааааа Б: Бе Б: … извращенец *** Содержательным этот разговор не назовешь, но всё же, откладывая телефон, Шото слегка улыбнулся — у него наконец появились идеи для подарка. Всё-таки, удача сегодня на его стороне! И он со спокойной душой сел наконец за заброшенное домашнее задание. Ведь завтра у него много работы. *** 20 апреля выдалось уж больно суматошным днём. С самого раннего утра общежитие трясло от тайных приготовлений к сюрпризу. С незаметностью, присущей стаду слонов, Киришима, Каминари, Серо и Мина рассекали по коридорам между своими комнатами, поднимая на уши всех и вся. Второй раз общежитие сотрясло уже от взрыва. И по сравнению с ним, стадо слонов владело просто высшим пилотажем бесшумности ниндзя. Зря никто не догадался проверить, какой план составила эта компания. Может быть, им бы хоть намекнули, что будить хлопушкой спящего Бакуго — идея, мягко говоря, опасная. На этом утренний заряд бодрости закончился. И пока отряд отчаянных поздравителей подсчитывал потери и продумывал новые варианты послеобеденной части плана с менее разрушительными последствиями, виновник всего действия по-тихому ускользнул в академию. Бакуго просто на дух не выносил всю эту шумиху вокруг празднования дня рождения. Ему, конечно, нравилось быть в центре внимания, но причина «я просто родился в этот день n-ое количество лет назад» звучала вообще не круто. Он глубоко вздохнул и, запрокинув голову вверх, подумал: «Ещё немного. Просто потерпи.» Тем временем в общежитии. — Хэй, а куда Бакуго делся? — оглядывался в поисках друга Киришима, спустившийся вместе с «креативным отрядом». — Уже ушёл. — ответил ему Тодороки, подцепляя палочками очередную порцию обожаемой холодной собы. — Я думаю, ваше поздравление было грубым. Как по отношению к Бакуго, так и ко всем в общежитии, кто хотел выспаться в пять утра. — Тодороки, не стоит так резко… — попытался сгладить ситуацию Мидория, сидящий напротив, но его перебил Киришима: — Нет, стоит, он прав, мы переборщили. Но вторую часть мы не залажаем! Он поднял руку и за спиной раздалось дружное «ДАааааааа!». Как ни странно, а обещание он сдержал — обычный ежедневный ужин, разве что с большим тортом в конце. Сато постарался на славу — шоколадная глазурь, надпись «Boom!» в центре, два нарисованных небольших взрыва и, главное, шоколадные коржи с небольшой добавочкой из перца чили сочетались между собой как нельзя кстати. — Это так мужественно — даже сладкое любить острым, — крикнул Киришима, на что Бакуго просто хмыкнул. Он был слишком занят разглядыванием своего подарка — нового снаряжения для занятий альпинизмом. Насколько бы не были надоедливыми эти ребята, они всё же умели слушать и попали в яблочко. Так что он их даже поблагодарил в качестве своеобразного ответного подарка от именинника. Тодороки наблюдал за этим со стороны и всё оттягивал момент, когда им нужно уходить. Бакуго выглядел расслабленным и радостным и ему не хотелось это разрушать. Хотелось просто наслаждаться. — Чего в облаках витаешь? — кто-то дернул его за плечо и вернул в реальность. Бакуго стоял, засунув одну руку в карман, и смотрел на Шото с легким беспокойством. Или ему показалось. — Нам пора уже, — он кивнул в сторону выхода и наконец убрал правую руку с плеча Тодороки. — Если хочешь, мы можем ещё остаться, — ответил ему Шото, всё же с готовностью вставая со стула. Бакуго раздраженно цыкнул, закатывая глаза, и молча направляясь к выходу. Ответ понятен без слов — Тодороки махнул рукой Мидории и Ииде, кивая на их «Удачи на стажировке», и поспешил к двери, за которой уже скрылся его взрывной напарник. — Это так мило, что Бакуго взял наш подарок с собой, — сказала Мина, специально растягивая каждую гласную в слове «мило». — Это мужественно! — Мужественно мило? Мило по-мужественному?.. Шото не удержался и пустил смешок — хорошо, что Бакуго не слышал эти характеристики. Третьего потрясения за один день общежитие точно не пережило бы. — Чего лыбишься, Половинчатый? — Да так, ничего особенного. И они поспешили на поезд. Полуторачасовая поездка в час-пик — то ещё испытание, по сложности сравнимое только с тренировками учителя Аизавы. Толпа людей напирала со всех сторон, грозясь затоптать любого, кто даст слабину. Но Тодороки сейчас думал только об одном — о маленьком пакунке в кармане пиджака. И, наплевав на последнюю возможность взяться за поручень и хоть как-то укрепить своё положение, он запустил руку в карман и покрепче сжал небольшой мешочек. — Какого хрена ты творишь, придурок? — шипел ему практически на ухо Бакуго, в очередной раз придерживая парня от потери равновесия. — Если хочешь помереть, то выбери способ попроще. Наконец они выбрались из этого ада под названием «общественный транспорт» и не спеша шли по небольшому скверу вокруг станции. Островок спокойствия и тишины в суетливом районе. Людей в нем было не много — все куда-то спешили, совершенно забывая наслаждаться окружающим миром. Такая ударная доза размеренности на контрасте с поездом заставляла расслабиться каждую клеточку тела и невольно вызывала улыбку. — Бакуго, — негромко позвал идущего рядом парня Тодороки, останавливаясь. — Чегооо тебе? — недовольно протянул Кацуки и обернулся вполоборота назад. По его лицу не скажешь, что он особо проникся неспешной атмосферой сквера, но если нахмуренны только брови… Можно сказать, что он всё ещё в отличном настроении. Парень окинул взглядом стоящего напротив него Шото и удивленно уставился на небольшой мешочек в протянутой руке. Темно-синяя плотная ткань, перетянутая тоненьким серебряным шнурком, казалась бархатной и мягко переливалась на солнце. — С днём рождения, — с легкой улыбкой поздравил его Тодороки, наблюдая за тем, как немного шокированный Бакуго открывает подарок. Не так уж плохо, раз он не разозлился сразу, подумал Шото, все-равно ощущая небольшую тревогу. На ладонь Бакуго выпали две небольшие серьги-гвоздики. Они были довольно простыми на вид и украшены лишь большим круглым камнем кроваво-красного цвета в центре. Пока Бакуго поднял одну серёжку, чтобы посмотреть на свет, Тодороки повисшее молчание показалось до боли напряженным и он решил хоть немного разбавить его: — Они не особо интересные, но подойдут для первого прокола. К тому же, укреплены против механических и термических повреждений, так что можешь смело использовать причуду… — Тодороки! — резко перебил его поток слов Бакуго, сжимая руку с двумя украшениями в кулак. Шото опешил — этот взрывной парень редко называл его по фамилии, в этом плане они продвинулись лишь к тому, что просто Половинчатый звучит чаще, чем Половинчатый придурок. А это значит, что сейчас они поговорят серьезно. — Что происходит? — как-то непривычно тихо спросил Бакуго, но потом на его лицо накатила волна злости и он повторил уже в привычном тоне: — Что блин происходит?! Волна будто сразу же откатилась обратно, куда-то в душу. И опять непривычное спокойствие. Вопрос, адресованный обоим, прозвучал. — Я…не знаю, — Тодороки почесал затылок, от напряжения сжимая разноцветные пряди, и опустил руку. — Точнее я знаю. Я думал и… Я боюсь это сказать. — Боюсь сказать… — на автомате повторил Бакуго, словно сам думал о том же, глядя куда-то в землю. И тут на него снова накатило: — И я тоже, блять, думал! За двоих думал! И знаешь что?! — Кацуки схватил Тодороки за грудки свободной рукой и, заглянув в разномастные глаза, отчеканил каждое слово — Скажи. Мне. Правду. Шото наблюдал за тем, как с лица напротив снова, будто волна, отливает злость, и в глазах проноситься просьба. Нет, практически мольба. Неужели для него это так важно? — Я скажу, если ты ответишь тем же. — голос Тодороки снова обрёл твердость и он с вызовом посмотрел на Бакуго. — Скажешь то, что думаешь на самом деле, вне зависимости от моих слов. Только так. Кацуки отшатнулся, как ошпаренный, на последних словах. Они значили, что если Шото снова назовет его другом, то Бакуго, в свою очередь, придется сказать то, от чего его гордость упадёт ниже плинтуса. Вместе с остатками уравновешенности. Можно соврать, Половинчатый вряд ли поймёт… Нет, это ещё хуже. Думал выйти победителем вне зависимости от ситуации? Забудь, это как бой со Всемогущим, — на кон надо поставить всё. — Идёт. — наконец ответил Бакуго, пристально вглядываясь в лицо Шото. Ставки сделаны. — Только не здесь… Давай в комнате. — Хорошо, я приду. Остаток пути они проделали молча, а безмятежность этого места буквально сгорела в эмоциях. *** Ужасные условия. Ужасный порядок. Ужасные ставки. Для обоих. Тодороки находился в своей комнате и морально готовился к тому, что ему предстоит. И каждый раз мозг предательски подсовывал ему картинки всё хуже и хуже. От этого парня бросало в холодный пот, комок нервов скручивался где-то в районе солнечного сплетения, а тело покрывалось испариной. Руки предательски дрожали, а пальцы не слушались, поэтому он бросил попытку попасть в рукав своей рубахи, которую носил поверх футболки дома. Это пора закончить. Тодороки решительно потянул за ручку двери и вышел в коридор. Тем временем в соседней комнате ситуация была не лучше. Бакуго практически сразу, как пришёл и принял душ, сел на кровать и замер, опираясь лбом на сложенные руки. Привычка сосредотачиваться перед боем. Он со всем усердием отмахивался от своих мыслей, в которых его опускали ниже плинтуса. Да, вот именно туда, к гордости и уравновешенности. Но от чего-то было стойкое ощущение того, что какого бы дерьма не произошло сейчас, оно останется только между ними. Не выйдет дальше этих ебучих стен и их мозгов. А на столе лежал пресловутый подарок. «А ведь действительно выдержали сжатый кулак и никак не деформировались», — подумал Кацуки. Дверь соседней комнаты хлопнула. Началось… Бакуго молча впустил Шото, даже не дожидаясь стука. А повисшее напряжение, которое, казалось, можно почувствовать физически, стало их постоянным спутником. — Начинай уже, — сказал Бакуго, складывая руки на груди. Непроизвольная защитная поза, но с ней как-то спокойнее. Тодороки выдохнул и, отводя взгляд к окну, начал: — Я действительно думал и до сих пор думаю, что мы стали с тобой неплохими друзьями. — на Бакуго будто ведро ледяной воды вылили, а потом шибанули зарядом Каминари. Но виду он старался не подавать, только с силой закусил губу изнутри. — Конечно, до Киришимы, Каминари, Мины и Серо мне далеко, но всё же… — Ты закончил? — севшим голосом уточнил Бакуго, когда пауза затянулась. — Нет. Я… — снова запнулся Тодороки, покраснел, но быстро взял себя в руки и на одном дыхании продолжил. — Сейчас я понял, что такого не чувствуют по отношению к друзьям. У меня их не так много, поэтому я уверен, что не путаю. Ты мне нравишься, Кацуки Бакуго. Камень, который упал с души Бакуго, мог сразу записываться в конкуренты Эвересту. Чувство, что его могут возненавидеть за последующие слова, отпало и остался только отголосок легкого щемления в груди. Тодороки смотрел на парня немигающим взглядом, а кулаки от напряжения были сжаты так, что, казалось, ещё немного и из-под ногтей пойдёт кровь. Не стоит медлить, подумал Бакуго и, отвернувшись к окну, заговорил:  — Любишь же ты за друзей разводить… И интригу тянуть. Но я тебя понял. — он хотел ограничиться парой слов, но вместо этого тоже подался в рассуждения. Видимо, это уже заразно. Кацуки было дико неловко говорить всё это, от чего брови машинально съехались к переносице, а щеки просто горели. — Ты мне нравишься, Шото Тодороки. Второй камень… Эверест давно уже курит в сторонке. Только что дальше? Бакуго наконец покосился в сторону стоящего парня и отметил, что у того вид, как у него самого минуту назад — облегчение и ступор. А потом — улыбка. Сначала легкая, невесомая, она быстро расплылась в широкую и Тодороки рассмеялся. Негромко, но так искренне, будто пытался до конца избавиться от всего напряжения внутри и заменить его на радость. — Какого хрена ты ржешь?! — вспылил Бакуго и тут же, забыв про недавнюю неловкость, подскочил к нему и схватил за плечо. — Просто я счастлив, — ответил Шото, заводя одну руку за спину Кацуки и опуская её на лопатку. — Ты действительно придурок, — без злости ответил ему Бакуго и ослабил хватку, позволяя руке свободно лежать на плече. «К черту гордость, когда эта улыбка так заразительна», — подумал парень, словно зеркало, отражая такую же на своём лице. Второй рукой Тодороки скользнул к шее, немного перебирая пальцами жесткие волосы на затылке, и прижимая парня ближе. Бакуго приоткрыл глаза и свободной рукой провел по щеке парня. Он завёл ладонь за ухо, погружая всю пятерню в шелковистые пряди, и резко притянул Шото к себе до конца. Их губы коснулись в мягком первом поцелуе. «А этот день рождения не так уж и плох» *** — Половинчатый, будииильник, твою налево, — бурчал Бакуго, дергая за плечо лежащего рядом парня. Вчера Тодороки наотрез отказался уходить, но хотя бы не доставал своим совиным режимом — не успели они прилечь, как практически сразу же уснули, измотанные от всех событий и эмоций. Шото нащупал свой телефон на тумбочке и, открывая один глаз, отключил будильник. — И тебе доброго утра, Кацуки. — Тодороки сел на кровати, потянулся и снова упал на подушку. Раз Бакуго никак не отреагировал на то, что он назвал его по-имени, значит можно. — Давай, ледяной парень, работу никто не отменял, — Кацуки был беспощаден и продолжил тормошить его. Тодороки привстал на локтях, окидывая разрушителя спокойствия недовольным взглядом. Он нехотя вылез из нагретой кровати. — После патруля надо будет кое-куда сходить, — поставил перед фактом парня Бакуго, когда тот опустил ему голову на плечо. — Я тебе не подушка! — А жаль… — еле-слышно протянул Тодороки, и уже вслух уточнил: — Куда конкретно? — Хм, ну я не уточнил, что хочу проколоть только правое ухо. И у меня есть охренительная идея, куда деть вторую серьгу. — на этих словах он легонько ухватился двумя пальцами за левую мочку уха Шото и, немного оттянув вниз, отпустил. — Вот как… — на секунду задумался Тодороки. — Я не против. — Отлично, а теперь проваливай из моей комнаты, — наконец вытолкал всё ещё сонного парня за дверь Бакуго. *** Вечер того же дня. Два парня шли по оживленной улице. Лавируя во встречном потоке людей, они свернули в знакомый переулок. Людей в нем не было, поэтому Тодороки практически сразу нащупал руку Бакуго и сжал её своей. Тот незамедлительно пробурчал что-то недовольным тоном, но больше для виду, ведь руки не отдернул. — Ты какой-то притихший, Шото, — с небольшим беспокойством поинтересовался Бакуго, но тут же добавил: — Неужели небольшой укольчик — это слишком для изнеженной принцессы? — Да так, немного задумался, — удачно проигнорировал выпад Шото. — Мы ведь встречаемся? Бакуго удостоил его скептическим взглядом, который так и говорил: «Серьезно?!». Но у Тодороки с намеками было туго, поэтому он на всякий случай ответил прямо: — Да. — То есть я могу сделать вот так? — не успел Бакуго подумать, что фраза прозвучала не очень то и вопросительно, как его парень быстро придвинулся ближе и чмокнул в закрытые губы. — Слабенько, — опять не упустил возможности кинуть шпильку Бакуго, хотя немного зарделся. — Я ведь могу сделать вот так. Он резко сократил расстояние между ними и втянул Шото в долгий поцелуй. Какой хороший переулок, всё-таки. — Хорошо, я запомню, — немного рвано ответил Тодороки, когда они наконец разорвали поцелуй. Он провел рукой по кромке волос и спустился к правому уху. На немного покрасневшей мочке мягко поблескивал алый камень. Он почувствовал, как шершавые пальцы Бакуго проделали тоже самое с его левым ухом, но тут Кацуки резко отстранился и крикнул: — Придуурок, нельзя трогать пока что! — Да, точно, — слегка улыбнулся Шото и снова взял его за руку, продолжая неспешным шагом идти по переулку. — Красиво. — Да. — слегка приподнял уголки губ Бакуго, думая, что он становится сентиментальным.