My Life Symphony

When you turn off the lights I get stars in my eyes Is this love? Maybe someday. Когда ты выключаешь свет, В моих глазах зажигаются звезды. Любовь ли это? Возможно, когда-нибудь. Avril Lavigne — Give You What You Like

Поговорим немного о парнях. А точнее, о двух парнях из моего окружения. Первым будет Пит. Пита я мысленно окрестила «булочкой». Не ради смеха, просто от него всегда безумно вкусно пахло свежими булочками. Хотя, соглашусь, прозвище звучит смешно, но в то же время это ужасно мило. Пит производил впечатление очень доброго, воспитанного и прямолинейного человека, который, тем не менее, и мухи не обидит. И никогда в жизни никого не предаст. Рядом с ним мне было как никогда спокойно. Я чувствовала, что могу рассказать ему абсолютно все, и что он поймет меня, и не будет за что-либо осуждать. Далее — Гейл. Гейл ассоциировался у меня с земляникой. В первом случае, из-за того теплого поцелуя последним летним вечером. Во втором случае, из-за того, что для меня он был сладкой ягодой, такой же недосягаемой и дикой, как и его душа. Приручить его казалось чем-то нереальным. Рядом с ним чаще всего хотелось быть осторожной и не сорить глупыми словами. У него на все было свое мнение, которым он не всегда спешил делиться с другими. Наверное, это одна из причин, почему он мне нравился и почему я ему доверяла. Но сейчас, смотря на то, как весело и открыто он общается с Джоанной у барной стойки, мне вдруг стало больно. Со мной он таким не был. Не вел себя так открыто и непринужденно. Гейл вдруг повернул голову в мою сторону, и радостная улыбка исчезла с его лица, будто бы ее кто-то стер ластиком карандаша. Джоанна теперь тоже смотрела на меня странным взглядом. Что это — страх, удивление, ненависть или интерес? Ее глаза были совершенно непроницаемы. — Привет, Китнисс, — Гейл с Джоанной подошли к нашему столику. Джоанна кивнула мне, не говоря ни слова. Я тоже кивнула в знак приветствия. Слова тут были явно ни к чему. Гейл перевел взгляд на Пита и чуть нахмурился: — Пит, если не ошибаюсь? — Верно. А ты — Гейл? Гейл коротко кивнул. Между ними чувствовались напряжение и холод. Холод суровой зимы, с ветром, пронизывающим до костей и замораживающим нежные сердца. Гейл молча кивнул без единого намека на радушие. Он явно не рад был видеть этого парня. Тем более, видеть его рядом со мной. Пит решил нарушить затягивавшееся молчание первым. — Я лучше пойду, — сказал он и встал из-за стола, надевая куртку. — Кит, потом поговорим? — Да, с удовольствием, — ответила я. Мои губы сами собой растянулись в легкой улыбке. Пит тоже улыбнулся, глядя на меня. Но стоило ему посмотреть на Гейла, как его улыбка сразу же угасла. Он с секунду еще смотрел на него, затем, повернувшись, вышел из кафе. Колокольчик над дверью коротко и жалобно звякнул. — Я, наверное, тоже пойду, — сказала Джоанна. — Пока, Китнисс. Гейл, увидимся позже? — Конечно, — произнес Гейл, не спуская с меня пристального взгляда. — Я оплачу счет, — бросила я, выскочив из-за стола и прошмыгнув мимо Гейла к барной стойке. Оплачивать ничего не нужно было — Пит об этом уже позаботился, за что я была ему благодарна. Просто мне хотелось сбежать от Гейла. От его осуждающих глаз. Хотя бы на секунду… Уже позже, выйдя из кафе, мы с Гейлом остались на улице совершенно одни. Он опустил свои руки мне на плечи и вдруг обнял меня, притянув к себе. И что все это значило?.. — Не нужно было так с ним, — тихо сказала я. Гейл, казалось, не понял, что я имела в виду: — Как «так»? — Холодно. — Нужно было сказать мне, что вы друзья, — ответил он. В его голосе звучали стальные нотки. Ревность? Или мне показалось? — Прямо как вы с Джоанной? Он отстранился, внимательно заглянув мне в глаза. Мне снова захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю. Лишь бы не видеть этого взгляда… — Кит, я не хочу ссориться. Давай так: мы с Джоанной просто друзья, вы с Питом — тоже. Никто никого не третирует. У нас ведь свободная страна, мы имеем право дружить, с кем хотим, встречаться, с кем хотим и любить, кого хотим. Правильно? Он прав, с этим не поспоришь. Я кивнула, соглашаясь: — Правильно. — Вот и хорошо, — сказал Гейл, его голос потеплел. И он тут же добавил: — Кит… хочешь пойти на игру в лакросс через месяц? Будет играть Финник, оценишь как раз его уровень мастерства. — Хорошо, — ответила я, решив, что время я для этого найду, так как нагрузка в виде домашних заданий пока еще не такая сильная. Лицо Гейла просияло: — Отлично. Начало игры в пять вечера, я за тобой зайду. — Спасибо. — Кискис, — Гейл вдруг взял мое лицо в свои ладони и поцеловал, согревая меня жаром своих губ. Его руки плавно переместились на мою талию, от чего по спине пробежала дрожь. «Что же ты со мной делаешь…» Через пару секунд он отстранился от меня и спросил: — Хочешь быть со мной? Я немного опешила от такого вопроса. Неужели он действительно собирался разрушить нашу дружбу, которую мы так усердно выстраивали в течение десяти лет, и вывести ее на новый уровень? Если я это не уточню, меня это вконец замучает. — В каком смысле? — В смысле моей девушкой. «Что ж, может это и не будет так плохо, как мне кажется», — подумала я и улыбнулась ему. — Конечно, хочу. Гейл тоже улыбнулся мне одной из своих сводящих меня с ума улыбок. Внутрь все же закралось смешанное чувство, будто бы мы не должны были этого делать. После окончания отношений дружба редко остается. А романтические отношения заканчиваются, все же, чаще. И, тем не менее, он решился на этот шаг, и наверняка ему это было сделать непросто. А чем я тогда хуже? Почему я сомневаюсь? Подумав, что тоже могу не беспокоиться понапрасну, я решительно взяла Гейла за руку. Переговариваясь и смущенно улыбаясь, мы не спеша пошли в сторону женского общежития. О Пите Гейл больше не спрашивал. Или старался не спрашивать. Знать бы еще, что в действительности творилось у него в голове… *** Три недели пролетели незаметно. Наконец-то я могла дать определение нашим с Гейлом отношениям, не боясь, что ошибусь. Теперь мы официально считались парой и, как и полагается всем счастливым парам, мы большую часть времени проводили вместе: болтали в перерывах между занятиями, садились вместе в кафетерии, даже домашние задания делали вместе. Выходные я старалась посвящать встречам с Питом. О друзьях нельзя забывать, тем более, нам было интересно друг с другом. Мы ходили в кино на вечерние сеансы, катались на велосипедах по Принстону, очень много разговаривали, а один раз Пит даже потащил меня в Нью-Йорк на выставку в Музей современного искусства. Благо, погода выдалась отличной, да и ехать было меньше двух часов. Выставка была скучноватой, мы с Питом то и дело тихо шутили и хихикали, чтобы не уснуть от скуки прямо в музее. Пару раз на нас даже шикнули. Правда, на нас это не возымело ровно никакого действия. Признаюсь честно — это был мой первый раз в Нью-Йорке. И я была от него в полном восторге. Хотя, может быть, это Пит так повлиял на мое впечатление? Мысленно я это допускала. В глупых девчачьих сериалах и фильмах я часто видела, что романтические отношения обычно сильно кружат голову и это, впоследствии, отражается на успеваемости, но это был не мой случай. Гейл не давал мне расслабиться, периодически давая мне необходимые пинки, чтобы не ленилась. И все бы ничего, если бы не одно «но». И это «но» произошло со мной сегодня. Сегодняшний день не предвещал ничего — ни хорошего, ни плохого. Это был обычный учебный день, как и всегда. Занятия до обеда, затем перерыв, послеобеденные дополнительные уроки и подготовка домашки в библиотеке вместе с Гейлом. Все шло по отработанному плану. Пока меня неожиданно не вызвали к директору. И вот, я, не шевелясь, сидела в кресле с совершенно ровной спиной, сложив сцепленные руки на коленях, и смотрела директору Кориолану Сноу прямо в его бледно-голубые, словно стеклянные, глаза немигающим взглядом. Внешне я выглядела совершенно спокойно, хотя внутри у меня все похолодело от страха. — Мисс Эвердин, Вы знаете, зачем я Вас вызвал? — произнес Сноу, нарочито растягивая слова. На его тонких, бледных губах играла едва заметная змеиная усмешка. — Нет, сэр, — сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Конечно, же, знаете. Если позволите, я Вам кое о чем напомню. Согласно правилам в стенах этого Колледжа запрещено любое проявление романтических чувств, будь то объятия, поцелуи или слишком близкое нахождение рядом друг с другом. Несоблюдение данных правил нарушает дисциплину и подрывает непререкаемый авторитет Колледжа. За последние две недели обучения в этих стенах Вы и мистер Хоторн неоднократно эти правила нарушали. — Я не… — Мисс Эвердин, давайте сразу договоримся не врать друг другу. Это сэкономит нам время, которого, как я знаю, у студентов и так не хватает из-за непомерно большого количества домашних заданий. — Хорошо, сэр. — Вот и славно. Он встал из-за широкого резного стола, цветом напоминавшего коньяк, и подошел к окну. Погода была потрясающей — теплой, солнечной, практически летней, если не принимать во внимание, что был уже почти октябрь. Правда, вся эта сказочность меркла, стоило посмотреть на нашего директора. Высокий, немолодой, с короткими волосами и небольшой бородой цвета чистейшего белого снега, всегда одетый в черные, строгие костюмы — он внушал чувство почти первобытного ужаса. Повернувшись ко мне, Сноу вновь ухмыльнулся: — Мисс, Эвердин, считайте это пока просто предупреждением. В следующий раз последует наказание. А наказания, как Вы понимаете, могут привести к более серьезным последствиям. — Я поняла. Спасибо, сэр, — ответила я, и на негнущихся ногах вышла из кабинета. Еще какое-то время я шла по холлу, но, оказавшись за поворотом, я вдруг сорвалась с места и побежала со всех ног, будто бы за мной гналась свора адских гончих. В голове эхом отдавались слова Сноу: «Считайте это пока просто предупреждением…» Предупреждением… значит, я еще легко отделалась. Сколько же яда было в его словах… впору было утонуть в нем, как в океане, воды которого были смертельно опасными. В первый раз меня за что-то отчитывали. Тем более, директор Колледжа, которого я до этого ни разу не видела. И эта встреча стала не самым приятным моментом в моей жизни. — Да, Китнисс, ты почти нарвалась на смертоносную гадюку, — пробормотала я себе, оказавшись в библиотеке. Меня всю трясло и, чтобы хоть как-то унять дрожь, я обхватила себя руками и прислонилась спиной к прохладной стене. Это меня немного успокоило. Я пообещала себе больше не попадаться Сноу на глаза. Если я вылечу из Колледжа, то уже никогда не смогу простить себя. Не говоря уже о том, что меня точно не простят мама и Прим. Гейлу я об этом случае так и не рассказала. Впрочем, как и Питу. Почему-то у меня было ощущение, что это только моя проблема. Тот самый скелет в шкафу, которым нежелательно делиться с остальными. Потаенный страх, иногда напоминающий о себе при помощи не самых приятных жизненных моментов. И эти моменты, так или иначе, служат маяком во тьме, который своим ярким светом освещает верный путь — путь, полный сражений и подводных камней. И я должна сражаться за свои идеалы и интересы, иначе зачем вообще жить? *** Тем временем наступил день «Икс» — день игры в лакросс между Принстонским и Йельским университетами. Ровно в пять Гейл, как и обещал, постучал в дверь моей комнаты. Я, закончив сборы, открыла, впуская его внутрь. — Вау, — выдохнул Гейл, оценивающе рассматривая меня, — потрясающе выглядишь. — Спасибо, — ответила я, чуть смутившись. Сегодня я выбрала пастельно-желтую, женственную блузку, темно-синие джинсы-дудочки, синие кеды и мою любимую байкерскую куртку. С волосами ничего делать не стала, только вымыла их, высушила и оставила распущенными. Макияж, как обычно, был легким — не люблю я с ним подолгу сидеть. Выйдя из здания общежития, мы отправились к стадиону, и спустя каких-то 10 минут заняли наши места в середине четвертого ряда на трибуне. Места были удачными: открывался обзор на все поле. Пока шли приготовления, мы успели купить по стакану сока и паре хот-догов. Потягивая сок из трубочки, я обратила внимание на проход между рядами, по которому наверх поднимались члены «элиты» — вечно ухмыляющийся Марвел со своей ненаглядной Диадемой, Мирта, которую я про себя называла «крысой», и хмурый Катон. За ними шел Пит. Ух ты, не знала, что ему, как и Гейлу, тоже нравился лакросс. Поравнявшись с нашим рядом, Пит улыбнулся мне одними губами. Я тоже ответила ему легкой улыбкой, и обернулась, провожая его взглядом. Пит и «элита» заняли места на два ряда выше и чуть левее нас. Тут прозвучал сигнал, возвещающий о начале. Мы все перевели взгляды на поле в предвкушении. Команда, за которую нам предстояло болеть, называлась «Принстонские львы», их форма — оранжево-черная. Другая команда была в форме сине-белых цветов, название у них было соответствующим и немного глупым, как по мне, — «Йельские бульдоги». Гейл показал мне место, где стоял Финник, который был полузащитником, но я все равно не запомнила. На поле вышли чирлидерши — команда поддержки — среди которых я узнала Энни Кресту. Форма, кстати, ей очень шла. Заиграла музыка, и девушки, энергично размахивая помпонами в руках, исполнили танец со сложными гимнастическими элементами. Я наблюдала за ними, не отрываясь. Выглядело все для меня слишком сложно и травмоопасно, но, тем не менее, мне понравилось. Закончив свой танец, чирлидерши убежали с поля и, наконец, началась игра. Гейл попутно объяснял мне правила. Вон та палка с сеткой, похожая на большой сачок для ловли бабочек, которую держали игроки, называлась «стик». Задача — поймать этот чертов мяч или забрать его у соперника, и умудриться закинуть его в ворота. Желательно не в свои. Лакросс — вид спорта, сочетающий в себе как бег, так и контактную борьбу, как в американском футболе. Ну да, опасная игра, можно и палкой по открытым местам получить, а это точно не очень-то и приятно. Интересно, а что неприятнее — мячом в живот или палкой по заднице? Я невольно отвернулась, когда Финник кого-то этой самой палкой ударил, да так, что противник упал на спину. Надеюсь, что это точно был Финник, и что «пострадавший» в порядке. — Игра длится 60 минут, состоит из 4 периодов по 15 минут каждый. Цель игры — набрать больше очков, чем соперники по итогам четырех четвертей. Очко засчитывается при попадании мяча в ворота соперника, — сказал Гейл, и вдруг резко вскинул вверх обе руки, закричав: — Вухуу! Так их! «Львы», вперед! Он чуть не пролил свой сок, а я чуть не оглохла. Пришлось даже зажать уши. Уперев подбородок в ладонь, я попыталась сконцентрироваться на происходящем на поле. И что они находят в этой игре? Все бегают, размахивают этими сачками, ой, простите, «стиками», делают пассы, лупасят друг друга… ну никакой эстетики. Хотя, меня нет-нет да пробирало на смешки, когда соперники били друг друга этими палками. Просто это выглядело настолько нелепо, что я не могла удержаться. — Чего смеешься? — спросил Гейл, наклонившись ко мне. — Ну, как тебе сказать. Бегают люди, лупят друг друга сачками по задницам, — сказала я, опять рассмеявшись. — Извини. Но Гейл недоуменно уставился на меня: — Тебе не нравится? — Ну, что ты, очень даже нравится. Видишь — мне смешно. Это же лучше, чем, если бы я заскучала, верно? Нет, кажется, я его не убедила. — Почему ты смеешься над тем, что мне нравится? — вдруг спросил он, сверля меня подозрительным взглядом. «Приплыли…», — опешила я, и сказала, запнувшись: — Я… я точно не это имела в виду. Прости… Надо же, я, похоже, все испортила. А отношения так и не успели толком начаться. В голове снова всплыли слова директора: «Считайте это предупреждением». Что бы это значило?.. Но Гейл вдруг улыбнулся мне: — Кит, не бери в голову, я просто разыгрываю тебя. — Точно? — Точно. От сердца немного отлегло. Но осадок все равно остался. Было вот совсем не смешно. — Я заглажу свою вину. Давай продолжим наше свидание в моей комнате в общежитии после игры, фильм посмотрим, пиццу закажем. Что скажешь? Меня это вогнало в небольшой ступор. Так быстро… все развивается слишком быстро. Мне бы над этим подумать, не торопиться… — Это… неожиданно, — произнесла я, — хорошо, давай. Гейл радостно улыбнулся и, подарив мне легкий поцелуй, вернулся к просмотру процесса игры. Я обернулась к Питу и одними губами произнесла: «У меня свидание!». В ответ он поднял два больших пальца вверх и улыбнулся мне. Странная какая-то улыбка получилась, неестественная. Или мне кажется?.. Я вопросительно посмотрела на него. Пит лишь махнул рукой, мол, «забей, все хорошо». Я немного успокоилась из-за своей интерпретации его жеста, и вернулась к созерцанию игры, к которой я уже потеряла всякий интерес. Теперь меня заботили лишь две вещи: Гейл пригласил меня к себе, и странная реакция Пита. *** — Ну, вот, — Гейл отступил в сторону, пропуская меня внутрь, — добро пожаловать в мою скромную обитель. Я подумала, что еще ни разу не была в мужском общежитии и, тем более, никогда не видела именно мужской комнаты. Только если в фильмах или сериалах. Впрочем, от реальности это мало отличалось. В комнате, выкрашенной в синие тона, был относительный порядок, если не считать пары пустых коробок из-под пончиков, лежащих на столе аккуратной стопкой. В остальном же ничего особенно интересного: большая кровать у окна, полки с учебниками и художественной литературой, письменный стол, мягкий стул, постеры на стенах с изображениями спортивных команд, названия которых мне ни о чем не говорили, да неизвестных мне музыкальных групп. — У тебя тут мило, — произнесла я, присаживаясь на стул и скидывая сумку на пол рядом со столом. — Спасибо. Уверен, у тебя комната намного лучше. — Почему ты так решил? Гейл пожал плечами: — Просто так думаю. — Ну, спасибо тогда, — хихикнула я. — Какую пиццу заказать, кстати? — спохватившись, спросил Гейл и потянулся к телефону. — Овощную, если ты не против. — Хорошо, тогда я лучше возьму две. Я не настолько фанат овощей, — улыбнулся мне Гейл, звоня в службу доставки. Я выудила свой телефон из сумки и обнаружила непрочитанные сообщения в мессенджере. Одно было от Прим. Кликнув на сообщение, я увидела фото: довольно улыбающаяся Прим держала в руках самого уродливого в мире рыжего кота. Ниже была подпись: «Сестренка, у меня теперь есть новый друг! Его зовут Лютик. Как приедешь, я вас познакомлю, он тебе точно понравится». Я, изобразив на лице отвращение, сделала селфи и отправила ей, написав под фото: «Прим, по-моему, тебя обманули. Этот кот больше похож на шерстяную свинью, чем, собственно, на кота». Прим в ответ прислала ржущий смайлик с подписью: «Не бойся, тебя он не заменит». Я улыбнулась. Прим никогда на меня не обижалась, даже на мои особенно дурацкие шутки. Я написала: «Ладно, попробую свыкнуться с мыслью, что у тебя в жизни есть еще кто-то, кроме меня», добавив в конце смайлики с поцелуями. Так, что-то я отвлеклась. От кого второе сообщение? Надо же, Пит тоже прислал мне фотографию. На ней была запечатлена металлическая скульптура, изображающая огромную розовую собаку из клоунских шариков-колбасок. Под фото была подпись: «Листал сегодня фотографии с нашей поездки в Нью-Йорк и наткнулся на это. Сразу же вспомнил, как мы зависли возле этой инсталляции и очень долго смеялись. Решил поделиться :)». Я тоже вспомнила. Это было так смешно, что от беспрерывного смеха нас чуть не стошнило. Я ответила: «Такое забудешь. Нас тогда чуть не выгнали, потому как посчитали наш смех слишком неприличным». Я замерла, ожидая ответа от Пита, но его не последовало. Из раздумий меня вывел голос Гейла: — Кит, тут пиццу принесли. — О, супер. Как раз вовремя, я уже готова съесть слона. Час спустя мы, сидя на кровати и уплетая пиццу за обе щеки, смотрели старый фильм «Трасса 60». Я его еще не видела, хотя он уже давно «висел» в моем списке фильмов, которые я должна буду посмотреть в ближайшем будущем. Сюжет мне нравился. Местами фантастический, но очень философский и остросоциальный. Во время просмотра Гейл приобнял меня одной рукой, и я прильнула к нему, чувствуя полную умиротворенность. Было так хорошо и уютно, что разговор с директором, занимавший в последнее время добрую половину моих мыслей, начал потихоньку уходить из головы, освобождая место для спокойствия. Гейл, видимо, почувствовав, что я расслабилась, нежно поцеловал меня в щеку. Я повернулась к нему, улыбнувшись одними губами. Затем… его губы нашли мои, и я тут же растворилась в сладких ощущениях. Одной рукой он продолжал сжимать мои плечи, второй осторожными касаниями сначала провел по моей шее, от чего я издала судорожный вздох, а затем спустился к вырезу блузки, в ложбинку между грудями, где кожа была особенно нежной и чувствительной. Мое тело начала волнами бить приятная дрожь, а дыхание участилось. Все было замечательно, пока… Гейл вдруг не расстегнул пояс своих джинсов, и не засунул мою руку к себе в штаны. Я не ожидала этого и быстро отдернула руку. Романтический момент был безвозвратно испорчен. Сообразив, что Гейл хочет от меня, я вырвалась и резко соскочила с кровати, уставившись на него во все глаза. — Кискис, ты чего? — спросил он, тоже вставая и подходя ко мне. Но я тут же попятилась назад к двери. Сердце неистово колотилось в груди, неприятно отдаваясь вибрациями где-то в районе горла. — Гейл… я не готова. — Тише, успокойся. Я не сделаю тебе больно, — Гейл подошел ко мне почти вплотную, а я, дрожа всем телом, отступила еще на шаг, упершись спиной в холодную поверхность двери. — Прости, я не хочу… — Я так не думаю. Я почувствовал, что хочешь. Просто ты боишься. — Да, Гейл, я боюсь! — вдруг выпалила я срывающимся голосом. — И если ты не хочешь этого понять, то у нас с тобой ничего не выйдет. Глаза Гейла сощурились, не предвещая ничего хорошего. Атмосфера сразу же стала недружелюбной. — Если ты сейчас уйдешь… — То что? Ты меня бросишь? Отлично, в таком случае я точно ухожу! — крикнула я и, не забыв захватить свою куртку с сумкой, резко повернув ручку, открыла дверь и выбежала в холл общежития, не оглядываясь. Гейл даже не пытался остановить меня. Он не сделал вообще ничего, чтобы извиниться и не допустить такого развития событий. «Прекрасно», — думала я, спускаясь по ступенькам и выходя в темную ночь. — «Я так и знала, что это было плохой идеей — начать встречаться с ним». Я быстро шла в сторону своего общежития, горя от возмущения и обиды. В моих висках набатом застучала въевшаяся фраза: «Считайте это предупреждением, мисс Эвердин». Я сморгнула непрошеные слезы, мешавшие мне видеть, куда я иду, и не заметила, как столкнулась с кем-то, шедшим мне навстречу. — Китнисс? Ты чего тут делаешь так поздно? Я с трудом сфокусировала взгляд. Этим «кем-то» оказался Финник Одэйр.