My Life Symphony

Does the pain weigh out the pride? And you look for a place to hide? Did someone break your heart inside? You're in ruins… Неужели боль сильнее твоей гордости? Может быть, кто-то разбил тебе сердце? И тебе нужно спрятаться? Твоя жизнь в руинах… Green Day — 21 Guns

— Могу задать тебе тот же вопрос, Финник. Я не собиралась с ним любезничать, хоть и понимала, что поступаю не совсем правильно. Финник мне ничего не сделал. Во всяком случае, пока. Но время, место и настроение были не подходящими для того, чтобы быть милой. Я была зла, обижена, мне хотелось сделать кому-нибудь больно. Например, ударить. Или, может быть, что-то разбить. Чье-то лицо для этого тоже прекрасно подойдет. Но Финник только пожал плечами: — Я был у Энни. Ждал, пока она заснет. Я нахмурилась: — С ней что-то не так? — Я отвечу, если ты ответишь на мой вопрос. Я слегка поежилась — больше от холода, чем от того, что мне было неуютно находиться в обществе такого человека как Финник. «Друга Гейла», — машинально поправила я себя. Я не была в состоянии думать о Гейле сейчас. С одной стороны, я боялась рассказывать кому-либо о том, что у меня было на душе. С другой — мне хотелось рассказать. Поэтому я спросила: — А я могу тебе доверять? — Решать тебе. Своими ответами он совсем сбивал меня с толку. Поколебавшись с секунду, я тихо произнесла: — Мы с Гейлом поссорились. У него в комнате в общежитии. Я наговорила всякого и убежала. Позволила эмоциям собой манипулировать… Я ожидала, что он осудит меня или отпустит злую шутку в мой адрес. Но он проявил участие, чем удивил меня: — Такое случается. Мы не застрахованы от ошибок, тем более, совершенных в порыве эмоций. Мы ведь люди, а не роботы. Мы все ошибаемся. — Что ж… думаю, ты прав. Финник еле заметно улыбнулся: — Конечно, я прав. Разве может быть иначе? Я усмехнулась. Кто бы сомневался… — Может, присядем? — вдруг предложил Финник. На территории университета было очень много лавочек, которые располагались прямо у дорог, ведущих в общежития. Я кивнула, и мы опустились на ближайшую лавочку. Я откинулась на деревянную спинку, вытянув ноги и позволив себе чуть расслабиться. — Так что с Энни? Ты обещал ответить, если я отвечу. Финник уперся локтями в колени, положив подбородок на руки, и уставился куда-то перед собой. Затем начал говорить: — У Энни… синдром навязчивых мыслей. Появился из-за внезапной смерти ее родителей. Они сгорели 8 лет назад в собственной машине. Энни… важно расставлять в порядке предметы у нее на столе, например, ручки или карандаши в соответствии с размерами. Ей важно взять книгу с полки именно слева, а не откуда-то еще. Ее одежда всегда разложена по цветам радуги. Она всегда проверяет, на месте ли ключи от комнаты или пересчитывает монеты бессчетное количество раз. Это жутко, и это пугает. Но еще больше это пугает ее, когда она не выполняет этих уже привычных для нее ритуалов. Ей часто снятся кошмары о смерти ее родных, поэтому я каждый вечер провожу рядом с ней. Стараюсь отвлекать ее, как могу, до тех пор, пока она не заснет. Навязчивые мысли обычно отпускают ее на всю ночь. Утром я снова прихожу, чтобы провести ее в Колледж. Я не могу оставить ее одну. И не хочу. Я была шокирована. Тем, как доверительно он мне все рассказывал. Тем, насколько ему дорога была эта девушка. — Финник… я не представляла, насколько все сложно… и ужасно… — Да, ужасно, — согласился он. — Но это — часть меня, часть моей жизни. Я пошел на это по собственной воле. Она — все для меня, и я уже не могу представить никого другого на ее месте. Я не знала, что на это ответить, поэтому промолчала. Какое-то время мы оба были заняты своими мыслями, пока Финник не нарушил молчание: — Что там у тебя с Гейлом? Я сначала замялась. Но тут подумала, что Финник открылся мне, даже толком не зная меня, и потому сказала: — Он… пытался заняться со мной сексом, при этом не спросив, хочу ли я этого вообще. Я… — Испугалась? — Да… — Можно узнать, почему? — Сама не знаю… просто в тот момент, когда он хотел перейти… к главному, мне вдруг захотелось убежать. Я… почувствовала, что не хочу. Мне это не нравилось. Сами мысли не нравились. Мне даже… стало мерзко… что странно, ведь Гейл никогда и не вызывал у меня подобных чувств. Во взгляде синих глаз Финника, направленных на меня, появились нотки беспокойства. — Китнисс, с тобой… никто ничего не делал против твоей воли? Настолько прямой вопрос ввел меня в состояние легкого ступора. Я подумала, что Финнику я могу довериться. По крайней мере, он не вызывал у меня каких-либо негативных эмоций. Да и вряд ли он будет осуждать меня. Я тяжело вздохнула и сказала: — Меня… пытались изнасиловать на вечеринке братства год назад. — Черт, — казалось, Финник был в шоке от такого. — Тогда это многое объясняет… Кто-нибудь еще знает об этом? — Только Пит. — Мелларк? — Да. Финник невесело усмехнулся: — Странно, что ты не сказала Гейлу. Вы ведь очень давно дружите. Я думал, у вас нет секретов друг от друга. — Как оказалось, есть, — грустно улыбнулась я. — Пит был там. Он, можно сказать, буквально вытащил меня с того света. Меня накачали наркотиками и собирались принудить к сексу против моей воли. А Пит… сделал так, чтобы этого не случилось. — Тогда этого парня определенно стоит уважать. — Ты мне веришь? — спросила я. — Просто сложно поверить в это без каких-либо доказательств. — Верю. Китнисс, никто в здравом уме не стал бы врать о таком. А я не считаю тебя чокнутой. — Ну, спасибо, — фыркнула я. Шутки шутками, но на душе вдруг стало значительно легче. — Китнисс, я скажу тебе кое-что, если позволишь. — Что именно? — Ты никогда раньше не задумывалась, что Гейл, возможно, просто не тот человек, который тебе нужен? — Нет, но теперь я об этом точно подумаю. Раз ты так говоришь. — Иронизируешь? — Как видишь. Финник широко улыбнулся: — Шутишь. Это хорошо. Значит, мы не зря поговорили. — Не зря. Спасибо, Финник. Я, кстати, не против таких разговоров по душам. Это помогает отвлечься. — Чем больше у тебя дел, на которые можно отвлечься, тем лучше, — сказал Финник будничным тоном. — Вот тебе совет на будущее — отвлекись на что-нибудь. — Спасибо, я учту это. Ты не против, если я отвлекусь на прогулку до общежития? Что-то мне подсказывает, что это именно то, что мне сейчас нужно. — Хорошо. Проводить? Я на секунду задумалась. Компания мне в любом случае не помешает. — Да, если тебе не трудно. Финник кивнул и мы, поднявшись с лавочки, неспешным шагом отправились по освещенной улице в сторону общежития. Разговаривали мало, больше молчали. Голову каждого занимали мысли, которые не было смысла обсуждать. Время для правды на этот раз истекло. А о секретах мы всегда успеем поговорить. *** На следующее утро в Колледже я решила перед занятиями ненадолго заскочить в библиотеку за новым учебником по английскому. Я шла между стеллажами в поисках нужной мне книги и тут замерла, прислушиваясь. Я решила, что мне показалось, но тут явственно услышала странные звуки, подозрительно похожие на стоны, доносящиеся из дальнего угла за полками с особенно старыми книгами. Заподозрив неладное, я направилась в ту сторону. Увиденное повергло меня в шок. В один миг я стала невольным свидетелем отвратительной для меня сцены, в реальность которой было крайне трудно поверить, хотя видела все собственными глазами. Я стояла, словно каменная статуя, не в силах шевельнуться, и смотрела, как руки Гейла гладят обнаженную спину Джоанны, медленно скользя по ее торчащим лопаткам, забираясь под ее белый, кружевной бюстгальтер, но не расстегивая его. Их языки были слишком заняты для разговоров, ублажая друг друга, а глаза — закрыты, чтобы вообще заметить меня. Подступившие слезы обожгли мои щеки, а желудок скрутился в тугой жгут, грозясь извергнуть весь съеденный накануне завтрак наружу. У меня было ощущение, что в мое тело один за другим вонзали остро заточенные ножи, проворачивая их в плоти, нещадно кололи отравленными стрелами и пускали смертоносную кислоту по венам. Судорожно вздохнув, я подняла руку с зажатым в ней телефоном и, дрожащими пальцами ткнув нужную иконку, сделала фотографию. Теперь не отвертятся в случае чего. Звук затвора привлек внимание. Гейл отвлекся от Джоанны, и повернул голову в мою сторону. Глаза его округлились: — Китнисс?! Мои плечи вздрагивали от беззвучных рыданий, слезы бесконечным потоком скатывались вниз к подбородку, капая на воротник моей блузки. — Как ты мог… Я не узнала свой голос. Он был словно чужой — какой-то охрипший и еле слушался меня. Гейл отстранил Джоанну от себя, не отводя от меня виноватых серых глаз: — Кит, послушай… я все объясню… Но я перебила его, чувствуя, что должна высказать вслух то, что давно во мне сидело и порывалось вырваться наружу: — Что тут объяснять? Ты променял меня на Джоанну, она явно ближе тебе, чем я. Вот только… я не понимаю, почему ты это сделал. Почему, Гейл? Я недостаточно хороша для тебя? Или тебе претит встречаться с девушкой, у которой есть хоть какие-то принципы и моральные устои? Джоанна усмехнулась, прекрасно понимая, что я имела в виду, говоря о принципах и морали, и скрестила руки на груди. Одеться она даже не пыталась. Гейл же все продолжал гнуть свое: — Прости, Китнисс… Я лишь покачала головой и печально улыбнулась сквозь слезы: — Возможно, я сама в этом виновата. В том, что поверила тебе. И знаешь, что? Я в тебе ошиблась. Теперь я вижу, что этого ни в коем случае нельзя было делать. С этими словами я резко развернулась и убежала оттуда, громко хлопнув библиотечной дверью. Я больше не хотела слушать дурацкие, ничего не значащие извинения Гейла. Я бежала по холлу, слезы застилали мои глаза, и я практически не разбирала дороги. Мне только каким-то невообразимым чудом удалось ни в кого не врезаться. Забежав в пустую аудиторию, так удачно попавшуюся мне на пути, я закрыла дверь и, прислонившись к стене, без сил опустилась на пол. Подтянув колени к груди, я уткнулась в них подбородком и расплакалась. — Какой же он придурок, — прошептала я, хлюпая носом. — И какая же я дура… — Ну, ты точно не дура. Подняв красное от слез лицо, я увидела в дверном проеме Джоанну. Она, наконец, додумалась одеться. — Уйди, и без тебя тошно… Но Джоанна не спешила слушаться меня. Напротив, она прикрыла за собой дверь и, подойдя ближе ко мне, села на пол рядом со мной. — Китнисс, я, правда, не знала, что у вас с ним что-то было. А если бы знала… — То что? Все равно бы забрала его? — Нет. Это не в моем стиле — встречаться с уже занятыми парнями. Я всхлипнула. И что ей вообще от меня нужно было? Прощение? Нашла, блин, исповедальню. — Чего ты хочешь? — тихо спросила я. — Все выяснить. Я не хочу, чтобы между нами остались какие-либо недомолвки. Кит — я же могу тебя так называть? — возможно, ты в это не поверишь, но Гейл обманул нас обеих. Мне он говорил, что вы просто друзья и что между вами ничего такого нет. Я ему поверила, как последняя дура. Похоже, тебе он говорил то же самое обо мне. Кит… честно, прости меня. Я не спала с ним, клянусь. И я уж точно не хотела, чтобы все вышло именно так. Она осторожно дотронулась до моего плеча. Я вздрогнула, но не сбросила ее руку, только снова всхлипнула. Я посмотрела в ее светло-зеленые глаза и не нашла в них ни осуждения, ни насмешки, только искреннее сожаление и боль. Новая порция слез полилась ручейками из моих глаз. — Он просто козел, — проговорила я, вытирая мокрые дорожки со своих щек, и похоже, сделав только хуже. — Прекрати, ты еще больше тушь размазала, — сказала Джоанна и, тяжело вздохнув, притянула меня к себе. Я положила свою голову ей на плечо, восстанавливая дыхание и стараясь больше не плакать. Ирония — мы теперь прямо товарищи по несчастью. И все из-за одного парня, который точно нас не стоил… — Китнисс, я не хочу, чтобы мы были с тобой врагами. — Я тоже этого не хочу… — Друзья? Я подумала, что терять мне все равно нечего, а поэтому хрипло сказала: — Хорошо… «Собственно, а почему бы и нет?» Джоанна поднялась с пола, одернула юбку и, повернувшись ко мне, протянула руку: — Пойдем, приведем тебя в порядок. Ты на панду похожа, а в таком виде на уроке показываться точно нельзя. Я, шмыгнув носом, взяла ее за руку, и она помогла мне встать. — Согласна. Только давай в другом крыле в туалет зайдем? Подальше от библиотеки… как-то не очень хочется находиться в том месте… Джоанна, подарив мне легкую улыбку, произнесла: — Конечно. Моей ноги там тоже больше не будет. Гейл своей тощей задницей навсегда осквернил там все. Я улыбнулась ее словам. Не вынужденно, не натянуто, не фальшиво. Улыбка вышла естественной. И вдруг… я ощутила невероятное облегчение. Ко мне пришло неожиданное понимание. Да, Гейл причинил мне боль, но это была не такая боль, ради которой стоит страдать. В конце концов, имело ли смысл вообще так убиваться из-за чувства, которого, как оказалось, не было вовсе? *** С того дня прошло две недели. С Джоанной мы как-то незаметно сблизились, и в кафетерии она теперь частенько садилась вместе со мной и Питом. Гейл оставался с Финником и Энни, и постоянно бросал на нас троих странные взгляды. Джо, кстати, вытворила глупость. А точнее, даже две глупости. Первое: она врезала Гейлу прямо в глаз, когда мы шли на занятия, и это видели, как минимум, человек двадцать. Гейл теперь ходил в темных очках, скрывая свой позор, о котором уже пол Колледжа в курсе. Второе: она стала моей соседкой по комнате. Не сказала бы, что была в восторге от этой идеи, но потом махнула на это рукой. В самом деле, что в этом такого? Да, и к тому же, вдвоем все равно жить было веселее. В последнее время весь Колледж стоял на ушах — близился Хэллоуин, что означало, что скоро настанет время для предпраздничных тематических вечеринок, которые ежегодно проводило братство «Дэльта Эф». За неделю до вечеринки мне позвонила моя сестра, Прим, и уговорила меня приютить ее у себя, потому что ей тоже захотелось побывать на подобной тусовке у братства. А, поскольку ей уже есть 18, то она имеет полное право делать то, что ей заблагорассудится. Я лишь вздохнула, прекрасно понимая, что выбора у меня нет. Даже если я ей откажу, она все равно соберется и приедет — слово старшей сестры ей уже не указ. Поэтому я согласилась на ее условия. Прим долго визжала мне в трубку, какая я замечательная, что самая любимая ее сестра на свете (как будто бы у нее есть другие, ага), и что мне нужно за это подарить нимб. А раз я такая классная, то не буду против, что с ней приедет и ее подруга из школы — Рута. Руте тоже уже есть 18, она учится в параллельном классе, и вообще, замечательная девочка. Я подумала, что не буду жалеть об этом, а потому согласилась и на это тоже. Джоанна решила основательно подготовиться к этому событию, поэтому умудрилась достать нам костюмы напрокат. Где и как она их достала, я решила не уточнять. — Джо, почему я должна быть Харли Квин (Harley Quinn)? — с сомнением спросила я, рассматривая костюм, который предназначался мне. — Я не подписывалась на ношение трусов поверх колготок. Меня же засмеют. — Это шорты, а не трусы. Это первое, — фыркнула Джоанна. — Второе — ты будешь Харли, потому что я буду Ядовитым Плющом (Poison Ivy). Вопросы? — Да, я все еще не улавливаю связи… — Схема простая: мы облачаемся в самые сексуальные костюмы, идем на вечеринку в братство и ведем себя ТАК вызывающе, чтобы все парни там слюнями захлебнулись. — И зачем это? — Ты Хоторну отомстить не хочешь? Он туда как раз идет, так что будет шанс. — Эм, я об этом как-то не думала… — Так вот, подумай! Пусть увидит, чего лишился. Может прозреет, наконец. Я нахмурила брови, обдумывая ее слова. Что ж, в этом есть смысл. — И как мы будем вести себя? Ну, чтобы было вызывающе… — А это предоставь мне, птичка моя, — коварно улыбнулась Джоанна. Честное слово, иногда она меня пугала до чертиков. — Слушай, Джо, можно я тогда модернизирую свой костюм? Серьезно, я не хочу светить трусами… то есть, шортами. — Конечно. Парик только надень. Иначе вообще не попадешь в образ. — Хорошо. Трусы, которые почему-то упорно были шортами, я аккуратно сложила в отдельную сумку, чтобы перед глазами не мельтешили. Черно-красный кожаный корсет я решила оставить — на удивление, он мне понравился. Вместо тех «трусов» я выбрала из гардероба Джоанны по ее же совету симпатичные кожаные штаны, которые, в принципе, сочетались с образом. Впрочем, как и мои бордовые Мартинсы. Поверх корсета я подумала надеть свою любимую черную байкерскую куртку. Образ был почти готов, мне оставалось только покрасить блондинистый парик. До вечеринки оставалась пара дней, как раз хватит, чтобы купить краску и взяться за дело. У Харли волосы везде — в мультиках, фильмах и играх — были разные, поэтому я выбрала достаточно узнаваемые цвета — черный и красный. В день проведения вечеринки Джо облачилась в свой костюм — темно-зеленое боди, ткань которого весьма искусно имитировала побеги плюща, темно-зеленые колготки также с имитацией побегов по бокам и черные, кожаные ботфорты. Завершающими штрихами были рыжий парик с волосами ниже лопаток и дымчатый красно-зеленый макияж. После, когда я нарядилась в кожаные штаны, корсет, ботинки и куртку, она помогла мне напялить уже мой парик, заплести его в прическу — два хвостика, концы которых были уже выкрашены в нужные цвета, и сделать мне макияж «смоки айс» в черных и красных тонах, как раз в стиле Харли. Последняя деталь — бита, увитая колючей проволокой. Я подумала, что проволока была не из той оперы, но какая, к черту, уже разница? Критично оценив наши образы и оставшись довольными результатом, мы вышли из общежития и направились в штаб-квартиру братства.