My Life Symphony

In the morning when you wake up I like to believe you are thinking of me And when the sun comes through your window I like to believe you've been dreaming of me Утром, когда ты просыпаешься, Я хотела бы верить, что ты думаешь обо мне. Когда солнце заглядывает тебе в окно, Я хотела бы верить, что ты мечтаешь обо мне. Birdy — Tee Shirt

Приехавшая впоследствии полиция разогнала остатки вечеринки, выгнав всех до единого. Мы же веселой компанией отправились по общежитиям. Ловить-то здесь все равно было больше нечего. Когда мы были на месте, Джоанна с милой улыбкой помахала Питу на прощание и, подхватив Прим под руку, зашла вместе с ней в здание общежития. Прим, однако, все же успела крикнуть: — Пока, Пит! — Пока! — рассмеялся в ответ Пит. Мы с ним остались вдвоем. Я внезапно осознала, что куртку я оставила в особняке братства, а на улице было довольно прохладно, и потому поежилась. Заметив это, Пит снял свою куртку и накинул ее мне на плечи со словами: — Вот, так теплее будет. Я озадаченно посмотрела на его темно-коричневую куртку, которая была мне явно великовата, и сказала: — Спасибо… а как же ты? Но Пит в ответ махнул рукой: — Не волнуйся, до мужского общежития тут недалеко. Замерзнуть не успею. А куртку оставь себе, тебе она идет больше. Я опешила от такой неслыханной щедрости: — Вау… Пит Мелларк, ты не перестаешь меня удивлять. — А я вообще очень удивительный, — весело улыбнулся он. — Ты просто многого обо мне еще не знаешь. — Еще и скромный, к тому же, — добавила я, смеясь. — Загадочник. — Интересная мысль. Правда, я всегда думал, что из меня вышел бы неплохой Сорвиголова, — ухмыльнулся он, и посмотрел на часы на своем телефоне. — Ого, уже три часа ночи. Поздновато для дальнейших прогулок. Сегодняшний вечер выдался богатым на события, так что нам стоит отдохнуть. Если хочешь, можем снова встретиться. Я подумала, что он весьма умело орудует словами, выманивая меня таким образом из укрытия в виде уютной общажной комнаты. Хитро. Вот только был один нюанс: я и сама была совсем не против выйти. — Хочу, — ответила я, — давай встретимся. Лучше завтра ровно в 11 или 11:30 утра в том кафе. Как ты на это смотришь? Глаза Пита просияли. — С удовольствием, — произнес он, пряча улыбку, и пиная маленький камешек носком кед. — Приятных снов, Китнисс. — Приятных снов, Пит, — ответила я, не переставая улыбаться. Пит помахал мне рукой и, повернувшись, направился в сторону мужского общежития, то и дело оглядываясь. Я не спешила уходить, и еще долго смотрела на его удаляющуюся фигуру. И только налетевший вдруг ветер, охладив мой пыл, заставил меня еще больше съежиться от холода и я, поднявшись по ступенькам, скрылась в недрах молчаливого, старого здания. *** Позже, когда Джоанна ушла в общий душ, чтобы подготовиться ко сну, я лежала в постели, просматривая сообщения в своем телефоне. Прим в это время переодевалась в одну из моих ночных рубашек, и вдруг спросила: — Кит, тебе он что, нравится? От такого вопроса я даже опешила: — Чего?! — Только не отпирайся, пожалуйста, — демонстративно зевая, сказала Прим, забираясь ко мне под одеяло. Она повернулась ко мне лицом и внимательно посмотрела на меня. — Просто признай это. Я еще с минуту сверлила ее подозрительным взглядом, но потом сдалась. — Ладно, твоя взяла, — вздохнула я. — Не сестра, а Шерлок Холмс какой-то достался. — Да тут и Шерлоком быть не надо. Ты так влюблена, что это невооруженным глазом видно. Честно, я думала, ты растаешь и превратишься в лужицу, когда он тебе улыбнулся на прощание и пожелал «приятных снов». Я хмуро уставилась на нее: — Ты все видела?! Ну, это слишком уже… — Прекрати, это же круто! И не дуйся! — рассмеялась Прим и, вдруг вскочив на ноги, начала прыгать по кровати так, что аж пол ходуном заходил. — Моя сестра влюбилась в настоящего красавчика! Я так рада за тебя! В ее взгляде мелькали искорки безумия. Или радости? — Ты сейчас точно рада или в тебя вселился демон? — спросила я, изобразив искреннее беспокойство. — Мне уже звонить экзорцисту? — Естественно, я рада за тебя! Кит, не будь такой безэмоциональной, порадуйся вместе со мной! — Прим! — я засмеялась, поддавшись ее заразительному настроению. — Хватит, ты соседей разбудишь. Я схватила ее за руку и потянула вниз, заставив перестать прыгать. Прим успокоилась и накрылась одеялом по самый нос, тяжело дыша. Ее порозовевшее лицо внезапно вызвало у меня новый приступ смеха: — Ты похожа на поросенка. Розового и очень милого поросенка, которого так и хочется заобнимать до смерти! — Надеюсь, ты сейчас пошутила… — Еще чего! Иди-ка сюда, поросенок… Еще какое-то время мы веселимся от души, щекоча друг друга и смеясь, пока, наконец, не выдыхаемся и не падаем без сил на подушки. Глядя на лунные блики, плясавшие на темном потолке комнаты, я снова вспомнила эти темно-зеленые глаза с россыпью коричневых и золотистых крапинок, которые цветом были так похожи на теплый, осенний хвойный лес, и прошептала: — Я правда влюбилась, Прим… Сестренка, не открывая глаз, пробормотала в полусне: — Я так и знала… ***

I'm trying to make it through each day I'm falling apart now in every way Я пытаюсь выбраться из этого каждый день, И теперь распадаюсь на части во всех смыслах… Sum 41 — Slipping Away

На следующий день, в субботу утром, Прим предложила мне навестить Руту в больнице. Я сразу же согласилась. И тут же поняла, что выходит несостыковка. Поскольку Прим в четыре часа уже нужно было посадить на поезд обратно в Филадельфию, а часы посещений в больнице, как назло, совпадали со временем нашей встречи с Питом, то получалось ни туда, ни сюда, тупик. Нужно сказать ему, что планы изменились. Со вздохом я открыла мессенджер на телефоне и написала: «Привет! Прости, но придется перенести встречу. Мы с Прим решили навестить Руту в больнице. Надеюсь на понимание». Ответ пришел почти мгновенно: «Привет. О, можно с вами?». Я удивилась, но, решив, что с его стороны это было бы очень мило — навестить человека, попавшего в беду, и которого он совершенно не знает, ответила: «Конечно, почему нет». Пит ответил: «Отлично. Жди, буду у тебя через полчаса». Отлично, полчаса. Полчаса?! Я же не одета! Ох, блин… Спохватившись, я помчалась переодеваться. Не хватало еще, чтобы Пит видел меня в моей старой розовой пижаме с рисунком из белых кроликов, которую не то, что парню, даже родной сестре стыдно показывать. «Какому еще парню? Другу же, другу!» Пять минут спустя я, облачившись в мои любимые синие джинсы, зеленую футболку, и низкие белые Конверсы, бегала по комнате в поисках своей расчески, которая, в итоге, оказалась под подушкой все еще посапывающей Джоанны. Пытаясь не разбудить ее, я осторожно начала выуживать свою расческу, и вздохнула с облегчением, когда мне это удалось. Я заплела свои волосы в привычную косу, закрепив ее заколками на затылке наподобие венка, и сделала макияж за рекордные для меня четыре минуты. Попутно я пила горячий чай, и чуть не обожгла при этом язык. Прим, которая все это время наблюдала за моими суетливыми действиями, тоже собиралась и старалась сильно не отсвечивать, и не попадать под мою горячую руку. Просто… в моменты, когда я нервничаю, меня лучше не трогать, чтобы не нарваться потом на ссору, в которой виноватыми окажутся все, кроме меня. В дверь постучали и я, вздрогнув от неожиданности, чуть не упала со стула. Прим, посмеиваясь, пошла открывать. — Привет, Пит, входи. — Привет, Прим. Что случилось? — Пит вошел в комнату, и с любопытством посмотрел на меня. — У Китнисс тут баталии со стулом, как видишь, — хихикнула Прим. — Хорошо еще, что Джоанна спит, как убитая, и ничего не слышит. Не хотелось бы будить демона ни свет ни заря. Пит понимающе улыбнулся и повернулся ко мне: — Ты в порядке? — Да, все хорошо, — ответила я. Кровь пульсировала болью в висках. Сердце колотилось как бешеное, но не из-за того, что я чуть не упала. В последнее время у меня всегда была такая реакция, когда я видела Пита. Да, хоть я ночью и призналась Прим, что он мне нравится (влюбилась), но я старательно отметала этот факт, делая вид, что я ни слова не сказала, и вообще, это был просто сон. Ну, или временное помутнение рассудка. Все на нервной почве, или это все из-за ночного времени, когда язык сам собой развязывается. Мы с Питом просто друзья, и ничего более. И меня это полностью устраивало. Даже не «устраивало», сейчас мне было это «нужно». Да, так правильнее. «Но так ли это?» — в голове замельтешила настойчивая мысль, но я ее проигнорировала. Кстати, Пит отлично выглядел сегодня в черной кожаной куртке, простой черной футболке и голубых джинсах. Хотя, почему «сегодня»? Он всегда прекрасно выглядит… Мягкий голос Пита вывел меня из размышлений: — Отлично. Тогда идем, автобус через пятнадцать минут, как раз успеем. Стараясь сильно не шуметь, я, Прим и Пит тихонько вышли в коридор, и тут я в последний момент сообразила, что забыла куртку, поэтому пришлось вернуться. Недолго думая, я взяла темно-коричневую куртку Пита, чем вызвала его одобрительную улыбку. Проверив, не проснулась ли Джоанна, которая, правда, вообще ни на что не отреагировала, продолжая мирно спать, я наконец-то вышла из комнаты, заперев ее на ключ. Джо я, если честно, даже в этот момент позавидовала. Эх, спать бы сейчас тоже… сказывается то, что поздно легла. Но раз уж решила, то нужно ехать. Смысл жаловаться, если сама виновата, что не соблюдаю ночной режим? Как и говорил Пит, пятнадцать минут спустя мы уже ехали в автобусе, а еще через примерно минут семнадцать мы были в медицинском центре. Медсестра, к которой мы обратились на стойку регистрации, заставила нас надеть бахилы, и затем отвела нас в палату 216 на втором этаже, где лежала в данный момент Рута. Нам повезло — девушка как раз только что проснулась. Но выглядела она не слишком хорошо, к тому же, была жутко сонной, и от того говорила очень медленно. — Привет… — Привет, Ру! — сказали мы с Прим одновременно. Пит поднял руку в знак приветствия, а сестра тут же бросилась обнимать подругу. — Прим, аккуратнее, ты ее задушишь, — предостерегла я, но улыбнулась, глядя на их радостные лица. На самом деле я и не собиралась ее останавливать, но я же старшая сестра все-таки. И на правах старшей сестры я могла время от времени ворчать на нее, не боясь, что мне за это влетит. Прекрасная привилегия. — Ничего страшного, Кит, — еле слышно сказала Рута и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла вымученной. — Прости, Ру, — сказала Прим, сникнув. Она устроилась на краешке больничной койки подруги и участливо погладила ее по руке, лежащей на одеяле. Я подумала, что ее рука выглядит сейчас такой же крохотной и хрупкой, как лапка маленькой птички, и у меня в груди неприятно защемило. — Они сказали тебе, что это было? — спросила я, переминаясь с ноги на ногу. Откровенно говоря, мне от всего здесь становилось не по себе. Терпеть не могу больницы и эту атмосферу… смерти. — Кажется, — Рута задумалась на мгновение, слова давались ей с явным трудом, — не помню точно… кокаин или мет… что-то вроде этого… — Ох, — только и смогла сказать я, внутренне надеясь, что врачи сделали все возможное, чтобы полностью вывести эту отраву из ее организма. Но даже если они и сделали все, то Рута все равно выглядела настолько плохо, и казалась такой слабой, что меня невольно захлестнула острая волна жалости, скрутив мои внутренности в тугую спираль. «Надеюсь, меня прямо здесь не стошнит…» — Ребят, вы меня простите, — тихо произнесла Рута, — но меня просто… отключает… Мы понимающе кивнули. Она уплывала в мир снов буквально на глазах, а у меня было стойкое ощущение, что своими разговорами мы ее пытаем не хуже какого-нибудь заправского серийного маньяка. — Прим, не могла бы ты, — Рута показала на кнопку вызова медсестры у себя над изголовьем койки, — мне не дотянуться… — Конечно, — Прим нажала кнопку, обняла на прощание подругу, и мы гуськом вышли из палаты, оставив Руту в тишине и покое. Уже в коридоре сестра вдруг прижалась ко мне, всхлипнув. Я обняла ее со словами: — Прим, не переживай ты так, все будет хорошо. — Я понимаю, Кит… я хочу, чтобы все было хорошо, я надеюсь на это. Но не могу отделаться от ощущения, что с ней случится что-нибудь… Прости, я что-то совсем расклеилась… — Мне почему-то тоже так кажется, — тихо сказал Пит, до этого хранивший гробовое молчание. — Возможно, это просто предчувствие, и оно ничего не значит. Я бы хотел, чтобы это было так. Но… ничего не могу с собой поделать. Он виновато посмотрел на меня. Я почувствовала, что начинаю краснеть, и пробормотала, глядя куда-то мимо него: — Не извиняйся. Мы здесь все в одной лодке. И, если честно… я чувствую то же самое, что и вы. Глубоко вздохнув, я погладила сестру по мягким волосам, аккуратно убирая пряди с ее лба. — Давайте вернемся в Принстон. По крайней мере, все, что мы можем сделать для Руты сейчас — дать ей отдохнуть и набраться сил, — и тут мне пришла в голову идея. — Кстати! Может по мороженому? Пит, мы все равно хотели в кафе встретиться. Я угощаю. Пит хитро прищурился: — Чем же я заслужил такую честь, что меня решила угостить сама Китнисс Эвердин? Это прозвучало настолько официально, что я рассмеялась. — Нуу… ты хороший человек, Пит Мелларк. А хорошие люди всегда заслуживают вкусняшку. Я тебя убедила? Пит еще с секунду с интересом смотрел мне в глаза, чем невероятно смущал меня, и, наконец, сказал: — Ну, ладно, уговорила. Устроим сегодня день вкусняшек. И подмигнул мне. Ну, вот как тут устоять и… как там говорила Прим? Не расплыться лужицей? Внутренне я уже лужица. Я уже растаяла, и причем давно… *** Тихо переговариваясь, мы шли к выходу из больницы, когда я краем глаза заметила знакомую светлую шевелюру. — А ты что тут делаешь? — вопрос вырвался из меня неожиданно, я вообще не собиралась ничего говорить. Само как-то получилось. Парень обернулся. Его голубые глаза были холодны, словно лед. Как всегда. — А тебе-то какая разница, Эвердин? — Мне просто интересно, — ответила я, внутренне приготовившись отражать словесные нападки этого увальня. — Уроды из братства наверняка довольны, что удалось загнать в больницу очередную жертву, благодаря вашим «невинным» выходкам. Что за мерзкая традиция у вас — давать наркоту всем, даже когда об этом никто не просит? С каждым предложением мой голос становился чуть выше. Я почти перешла на крик, когда мне на плечо вдруг легла рука Пита, мгновенно успокоив меня. — Правильно, Пит. Держи свою пташку на коротком поводке. Больно она агрессивна, еще глаза своими когтями кому-нибудь выколет. Пит презрительно фыркнул: — Если она выколет глаза тебе, Катон, я буду только рад. Мы с Прим обеспокоенно переводили взгляд с одного парня на другого. Вмешиваться явно было опасно. Глаза Катона грозно блеснули: — Не забывай, с кем разговариваешь, Мелларк. — С кем? С заносчивым индюком? Ой, прости, даже индюки вежливее тебя будут. — Ты нарываешься… — Ладно, хватит, — к нам незаметно подошла медсестра. Тон ее голоса не предвещал ничего хорошего и мигом сбил с нас всю спесь. — Если вы не успокоитесь, я вызову охрану, и вас тут же отсюда выведут. Как миленьких. — Не стоит, — сказала я, беря за руки Прим и Пита. — Мы уже уходим. Извините за беспокойство. Катон хмыкнул и, ничего не сказав, развернулся и направился к лестницам. Мы же поспешили покинуть больницу. Когда мы шагали к автобусной остановке, я вдруг кое-что вспомнила. Или мне показалось, или у Катона в руке был букет цветов — белых ромашек — который он прятал за спиной, словно чего-то стыдясь. Или же он не хотел, чтобы мы это видели, потому что… это был его секрет, который он точно не хотел кому-либо раскрывать. Потому что это было слишком личным… Хоть это и были лишь мои догадки, но внутрь меня закралось странное чувство. Совпадение ли это или всего лишь мои тараканы? В любом случае я это выясню. Ведь рано или поздно все становится явным.