My Life Symphony

See these people they lie, and I don't know Who to believe anymore But there comes you to keep me safe from harm There comes you to take me in your arms Is it just a game? I don't know Смотрю на всех этих людей, которые лгут, и не знаю, Кому теперь можно верить. Но тут появляешься ты, чтобы защитить меня от бед, Появляешься ты, чтобы обнять меня. Это лишь игра? Я не знаю. Birdy — Just A Game

Я сидела, не в силах пошевелиться, пялясь в потухший экран моноблока. В голове проносились образы один хуже другого: свернуть Марвелу шею, забросать камнями, ткнуть ножом в глаз, повесить над входом в Колледж, закопать заживо в лесу… Конечно, ничего из этого я осуществить не смогу, каким бы привлекательным это ни казалось. Причины до простого банальны: во-первых, меня посадят и влепят несколько пожизненных, чтобы вообще не было шанса выйти из тюрьмы. Во-вторых, у меня тупо рука не поднимется. — Черт! — хлопнула я ладонью по столу, поднимая столб пыли. — Почему я такая бесхребетная?! Саму от себя, блин, тошнит… От бессильной злости на глаза наворачивались дурацкие слезы. В этот момент в дверь постучали, затем в помещение заглянул Пит: — О, вот ты где. Я тебя обыскался. Я незаметно вытерла мокрые глаза, стараясь при этом не размазать тушь. — А зачем ты меня искал? — тон моего голоса вышел несколько холодным, что меня даже удивило. — Я весь день тебя не видел, — Пит подошел ближе к столу. — Просто соскучился. Похоже, мои старания пошли прахом, потому как Пит при взгляде на меня подозрительно прищурился. — Китнисс, что случилось? — Что случилось? — спросила я дрожащим голосом. — Я решила вспомнить прошлое и попросила у Катона видео с прошлогодней Хэллоуинской вечеринки. Вот догадайся, что я там увидела. Я пристально посмотрела на него. Пит нахмурился, затем в его глазах появилась тревога. — Ты все видела?.. — Да, Пит. Я видела, что это был Марвел. А ты знал. Ты все это время знал и ничего мне не сказал. Почему, милый? — с каждым словом мой голос повышался на октаву, я даже со стула встала, чтобы не смотреть на Пита снизу вверх. Он, казалось, был в полном шоке от того, что видел. Конечно, я вела себя сейчас как самая настоящая истеричка, и даже не осознавала, что своими действиями и словами пугаю его. — Китнисс… — начал было он, но я его опередила. — Я так и знала. Так и знала, что ты будешь заодно с этими уродами из «элиты». Я, как самая настоящая наивная дура, тебе поверила, а ты… ты бы и пальцем не пошевелил, узнай я раньше, так? Пит поднял руки в защитном жесте. — Дай объяснить… Но во мне словно бомба взорвалась. Бомба из чистейшего гнева, грозившая полным уничтожением на корню всего, что мне было так дорого. — Не хочу я ничего слушать! Ничьи объяснения! Никогда больше! — крикнула я, борясь с безумным желанием запустить в него чем-нибудь. Во взгляде потемневших зеленых глаз Пита стоял немой укор. Он покачал головой и, не сказав ни слова в ответ, развернулся и быстрым шагом пошел к двери. В этот момент ослепляющий туман эмоций рассеялся, и я сообразила, что только что произошло. — Пит… Но было уже поздно. Дверь громко хлопнула, да так, что с потолка посыпалась штукатурка. В моей голове крутилась настойчивая мысль, что я обидела его, причинила боль… и даже не заметила этого. «Что я наделала…» *** Спустя полчаса я спустилась вниз к своему шкафчику с намерением уйти в общежитие пораньше, чтобы обдумать произошедшее. По пути я разослала всем сообщения, что собрание клуба на сегодня отменено. Я не стала объяснять причину такого решения, решив, что скажу, только если спросят. Надев пальто, повязав сверху шарф и, закинув сумку на плечо, я захлопнула шкафчик, собираясь уже уходить, как меня вдруг окликнули. — Эвердин! Я обернулась. Ко мне подошел Катон. — Надо поговорить. Есть минутка? Подумав, что разговор с Катоном будет поважнее моих проблем, я утвердительно кивнула. — Хорошо. Лучше давай там, — он указал на свободную аудиторию чуть дальше по коридору. — Лишние уши нам не нужны. — Это верно, — согласилась я. Войдя в помещение, Катон прикрыл дверь и перевел взгляд на меня. — Похоже, ты посмотрела то видео. — Да, посмотрела, — удивленно произнесла я. — Как ты догадался? — Никак. Просто подумал об этом, когда случайно услышал твои крики, а затем увидел, как Пит вылетел в холл, будто ошпаренный. У меня занятие было напротив, так что… это не было запланированной слежкой. Что случилось? Я опустила голову, сделав вид, что мне вдруг стали дико интересны носки моих туфель. — Наверняка ты знаешь, что чуть не произошло со мной на той вечеринке, — начала я, вопросительно посмотрев на Катона. Тот кивком дал мне понять, что знает, о чем речь. — Пит знал, кто это сделал, и промолчал. — Говорить нельзя было. — Почему? Катон вдруг сказал нечто совершенно неожиданное: — Китнисс, как ты думаешь, та авария на горном руднике, вследствие которой погиб твой отец, была просто случайностью? В этот момент меня будто ударили чем-то тяжелым по голове. Перед глазами замельтешили темные пятна. Я бессильно опустилась на деревянную скамью, стиснув онемевшими пальцами ее края. — Кто это подстроил? — едва слышно спросила я. — Думаю, ты в курсе, что отец Пита владеет компанией по добыче камня, однако, он лишь посредник, сами же рудники много лет уже принадлежат семье Марвела и его деду. Твой отец в какой-то момент узнал слишком много, и моментально стал мишенью, а Гекльберри подстроили все так, будто бы это был несчастный случай. У них накопано много дерьма на большое количество нужных им людей, и они знают, на какие кнопки давить, чтобы получить свое. Материалы на твоего отца совершенно точно никто не уничтожал на случай, если придется применить давление на твою семью, Китнисс. Моим глазам вдруг стало невыносимо горячо. Сморгнув непрошеные слезы, я спросила: — А Пит? Чем они держат его? — Я знаю только, что у Гекльберри что-то есть на его отца, но мне неизвестно, что это конкретно. Если правда вдруг вскроется, Мелларки потеряют все — бизнес, деньги, уважение, возможность быть принятыми хоть где-то. Грязные секреты подобны грязному белью — на всеобщее обозрение их просто так никто никогда не выставляет. — Так вот, почему он молчал все это время… боялся за свою семью… — Да, поэтому. И еще из-за тебя. Заметив мой непонимающий взгляд, Катон глубоко вздохнул. — Ты разве не понимаешь, как тут все устроено? Внучок Сноу спокойненько доучится до конца магистратуры, найдет себе отличную работу по совету семьи или займется семейным делом, которое перейдет ему законно по наследству, и никогда ни в чем не будет нуждаться, а такие, как ты, и Пит, все потеряют. Просто подумай, что бы было, если бы ты узнала про Марвела раньше, и пошла бы с этим к директору или в полицию? — Было бы все, что угодно… — Правильно, как это ни печально. Пит, кстати, постоянно тебя защищал, ты просто этого не замечала. Но все, что он сейчас может — это молчать и таким способом защищать тебя и своих близких, чего бы это ему ни стоило. Пойми, что пока молчите, вы не стоите их внимания. Мне вдруг показалось, что весь воздух испарился из моих легких. Обжигающая смесь из ярости, волнения и страха заполнила мое нутро. До чего же все это несправедливо… Катон, немного помолчав, продолжил: — Все, что имеет значение в моем прогнившем насквозь мире — это репутация, связи и деньги. Именно поэтому моя семья и семья Мирты уже составили брачный контракт, согласно которому мы с ней поженимся после окончания магистратуры, то есть, через два года. Обычный брак по расчету, никаких чувств, лишь общее имя, объединение семейных дел и нужные связи. Правда, Мирта влюблена в меня, наверное, класса с пятого, если не раньше. Я ее не люблю, и вряд ли полюблю когда-либо. Она — слишком яркое воплощение образа нашего мира, который я так ненавижу. Знаешь… отец, когда отправлял меня сюда, сказал мне: «Теперь ты сам за себя. В свои дела меня не впутывай, иначе я сделаю так, что твоя жизнь станет сущим адом на земле». Поэтому, — Катон невесело улыбнулся, — моя семья мне не поможет. Копать нужно с другой стороны. Я нахмурилась, и озвучила вслух мысль, назойливо вертевшуюся в голове: — А что, если… если мы найдем что-то на Сноу? — Думаешь, у него нет покровителей сверху, которые не помогут ему замять это? Китнисс, я всего лишь хочу сказать тебе, что дело это бесполезное. Совершенно. — Неужели совсем ничего нет? А если… если информация есть у твоего отца? — Я же уже сказал… — Катон, прошу тебя! Голубые глаза парня посмотрели на меня в упор, не мигая: — Ладно. У отца действительно есть кое-что. Сейф, где, готов поспорить, он хранит папки с нужной тебе информацией. И я знаю код. Но учти… это все ради Руты. Она этого всего не заслужила. Собственно, как и ты. Я согласно кивнула и слабо улыбнулась: — Спасибо. — Обращайся. И кстати, советую найти Пита и извиниться, пока не поздно. Он ни в чем не виноват. С этими словами Катон развернулся и тихо вышел из аудитории, прикрыв за собой дверь. Я решила, что он прав. Пита я действительно обидела без серьезной на то причины. Поступила, как последняя идиотка. Надеюсь, с ним все хорошо. Встав со скамьи, я достала свой телефон из сумки, разблокировала его и непослушными дрожащими пальцами набрала нужный номер. Сначала была тишина, затем послышались долгие гудки. Прошла минута, две, три… пять. Никто не отвечал. Я сбросила вызов и набрала номер снова. Бесполезно. Во мне начало зарождаться назойливое беспокойство. Я оставила Питу, наверное, около десяти пропущенных вызовов, но он мне так и не ответил. Боясь, что, возможно, что-то с ним и правда могло произойти, я выскочила в холл и на негнущихся ногах побежала искать его. В случае чего, если я не найду его здесь, остается еще мужское общежитие. И на самый крайний случай, который я так упорно отметала — больница и… морг. *** — Китнисс! Я нехотя остановилась и повернула голову в сторону голоса. Ко мне подбежали Финник и Энни. — Финник, я спешу, — сказала я, с беспокойством поглядывая на выход на улицу. — Что-то случилось? — спросил Финник. Энни крепко сжимала его руку, заметно волнуясь. — Если расскажу, не поверишь… — А ты попробуй. Голос внутри меня истерично кричал, чтобы я перестала тратить время на пустую болтовню и быстренько шла дальше искать Пита. — Ладно, расскажу позже. Меня сейчас волнует другое: Пит куда-то запропастился, на звонки не отвечает, а в Колледже его, похоже, нет. Финник, мне кажется, с ним могло что-то случиться. Синие с бирюзовыми оттенками глаза Финника прищурились, глядя на меня. — Ты уверена? — Уверена, как никогда, — я умоляюще посмотрела на него. — Финник, Энни, пожалуйста. Нужно найти его. — Ну, хорошо. А ты знаешь хоть, где он может быть? — Если честно, то нет… в этом и проблема. Я могу только догадываться. Правда, я почему-то уверена, что он не покидал территории университета. — Я понимаю, что это все равно, что ткнуть пальцем в небо, но… что за здания у нас рядом с Колледжем? Давайте вместе подумаем. — Общежития, — начала загибать пальцы я, пытаясь вспомнить, — кампусы, библиотеки, штаб-квартира братства, кафе, парк… хотя, нет, парк же не здание… — Стадион, — подхватила Энни, очаровательно улыбаясь. «И почему именно стадион?», — озадаченно подумала я. — «Ведь он…» И тут меня осенило: — Черт, это же логично! Энни, спасибо за наводку! Я поспешно вышла на улицу, почти перепрыгнув ступеньки. Финник и Энни не отставали. — Почему это логично, по-твоему? — спросил на ходу Финник. — Сам подумай: стадион — ближайшее к Колледжу строение, плюс там уйма тихих потайных мест за трибунами, и сейчас там нет вообще никого. Идеальное место, чтобы… Во мне вдруг поднялась волна леденящего страха. Да, это идеальное место, чтобы сделать с человеком все, что заблагорассудится. К тому же, за трибунами достаточно тихо, чтобы твоих криков, даже их эха никто не услышал. — Нужно поднажать, — почти крикнула я, переходя на бег. «Хоть бы с тобой все было в порядке… пожалуйста… будь в порядке…» Оказавшись на стадионе, я резко остановилась. Нервно кусая губу, я оглядывала поле, трибуны, проходы между ними — все, что охватывало глаз. Стадион был огромным, и откуда начинать поиски, я не понимала. Сердце тяжело ухало в груди, а я была готова разрыдаться от отчаяния. — Где же… Вдруг я краем глаза заметила чью-то высокую фигуру, выходящую из темного прохода на трибуны слева от меня. Фигура остановилась. Присмотревшись, я узнала этого человека, и меня захлестнула волна злости. — Марвел, — прошипела я, еле сдерживаясь, чтобы не кинуться на него с кулаками. — Эвердин, — протянул Марвел, улыбаясь своей жуткой широкой улыбкой. — Что, женишка своего потеряла? — Ах, ты, скотина… живо говори: где Пит?! — А ты попробуй найти, птичка. Если, конечно, успеешь. Но не успела я и слова сказать, как мимо меня вихрем промчался Финник. В следующую секунду я услышала свистящий звук удара и как что-то отвратительно хрустнуло. Похоже, Финник только что сломал нос Марвелу, который теперь сидел на коленях, пытаясь остановить кровь, потоком хлещущую сквозь его длинные, белые пальцы. — Ты за это заплатишь, Одэйр! — прохрипел Марвел, сверля блондина злобным взглядом. Но Финник и бровью не повел. Криво усмехнувшись, он носком ботинка заехал Марвелу в незащищенный пах. Гекльберри согнулся пополам, воя от боли. Затем Финник повернулся ко мне, крикнув: — Китнисс! Звуки моего имени прозвучали, как сигнал действовать, и я тут же сорвалась с места, держа курс в темный проход, откуда ранее вышел Марвел. Забежав туда, я остановилась, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. И почему в этих проходах не включают подсветку, когда так нужен свет?.. Слегка хлопнув себя по лбу со словами: «Дура, у тебя же фонарик есть!», достала телефон, включила фонарик и, освещая себе путь, быстрым шагом прошла к повороту за трибуну. Заглянув за угол, я сразу увидела его. Пит с опущенной головой полусидел, полулежал, облокотившись спиной о деревянные балки. Присмотревшись, я поняла, что он без сознания. Я подбежала к нему, и опустилась на колени. Свет фонарика внезапно выхватил странный предмет рядом с правой рукой Пита. Им оказалась небольшая деревянная доска с достаточно острым концом, покрытым пятнами крови. Я поморщилась, но вдруг, поддавшись какой-то подсознательной мысли, что это, возможно, улика, я быстро стянула с себя шарф и, подложив его под дощечку, потихоньку, чтобы не трогать ее голыми руками, завернула в ткань и убрала получившийся сверток в сумку. — Пит! — позвала я парня и потрясла его за плечо. Он не ответил. Посмотрев внимательнее на его лицо, я ахнула: у Пита была рассечена правая бровь, а совсем рядом с левым виском чернела ужасающего вида гематома. Кровь из глубокого пореза темными каплями все еще стекала прямо на его закрытое веко, тонкими дорожками спускаясь ниже к подбородку. Весь его вид вызывал во мне острое чувство жалости и, вместе с тем, пробуждал все мои худшие страхи. «Он… он же не мог…» Я попробовала нащупать пульс. Он был, но очень слабый. Выключив фонарик, я настолько быстро, насколько могла, набрала номер скорой, попутно следя за Питом. Слова давались мне с трудом, но я все же смогла назвать точный адрес, затем нажала «отбой». Теперь оставалось только ждать. Придвинувшись ближе, я обняла Пита так, словно он был фарфоровой куклой, а не живым человеком. Застилающая глаза мутная завеса начинала лишать меня зрения и неприятно обжигала. — Останься со мной, — прошептала я. — Я не могу потерять тебя… только не тогда, когда нашла. Только не сейчас… Слезы горячими солеными дорожками побежали по щекам вниз, орошая воротник его рубашки, выглядывающей из-под джемпера. — Ты нужен мне… Но Пит оставался молчаливым. Только его едва ощутимое дыхание вселяло в меня надежду, что он меня все же слышал. — Китнисс. Я резко обернулась. Его я точно не ожидала увидеть, тем более, здесь. — Гейл?! Что ты тут… — Я шел за вами сюда. Извини за это, — он опустился на корточки рядом со мной. — Я… хотел поговорить с тобой. — Что за напасть. В последнее время все почему-то хотят поговорить со мной. Гейл слабо улыбнулся: — Везет. Со мной наоборот никто толком не разговаривает. Я почувствовала, что начинаю злиться: — И чего ты от меня хочешь? Сочувствия? Если да, то ты не то время и место выбрал. — Нет. Я хочу помочь. С этими словами он мягко отстранил меня от Пита, и очень осторожно опустил его на землю правым боком. Я в полном недоумении наблюдала за его действиями. — Зачем ты… — У него может быть сотрясение мозга, а в этом случае его нужно правильно расположить, чтобы не было проблем с дыханием или чего-нибудь похуже. — Гейл… Взгляд его серых глаз, наконец, остановился на мне. Казалось, он вообще избегал смотреть на меня. — Зачем ты все это делаешь? — спросила я, мельком взглянув на Пита. Страх, что с ним может быть что-то хуже сотрясения, все еще не спешил покидать насиженного места. — Я… подумал, что прошляпил все шансы снова быть с тобой. Я облажался, причем конкретно. Но… если бы оставался хотя бы один-единственный, пусть даже мизерный шанс, что мы с тобой снова сможем быть друзьями, как раньше, я не хотел бы его упустить. А если… если Пит не будет в порядке, то у меня не будет даже этой возможности. Я вижу, что ты любишь его и никогда не сможешь отпустить. А если тебе будет больно, я не смогу простить себя, зная при этом, что мог бы помочь, но не сделал этого. Прости за этот сумбур… Я не нашла, что ответить. Просто молчала, смотрела на бледное лицо Пита, и думала. О всей этой ситуации. О словах Гейла. О том, что, возможно, обошлась с ним не слишком справедливо. Затем тихо сказала: — Хорошо. Звуки сирены скорой помощи вдруг заполнили пространство, становясь все ближе. Врачи занесли носилки за трибуну, аккуратно погрузили на них Пита и, предварительно надев на него кислородную маску, вынесли его к машине. Мы с Гейлом поспешили следом. — Я могу поехать с ним? — спросила я дрожащим голосом ближайшего ко мне врача. — Конечно, мисс…? — Эвердин. — Мисс Эвердин. Остальные тоже едут? Я оглянулась. Гейл отрицательно покачал головой с едва заметной улыбкой на губах. Финник, держа за руку Энни, кивнул мне. Рядом с ними на земле корчился Марвел. Похоже, дело с его носом было серьезнее, чем я думала, поскольку кровь и не думала останавливаться. — Да. «Ну, почти все», — подумала я, забравшись в машину. Сев ближе к Питу, я взяла его холодную руку в свою, пытаясь согреть ее своим теплом. Пальцами свободной руки я аккуратно гладила его по волосам, убирая слегка влажные пряди с его неожиданно горячего лба. Я старалась не плакать, но, видя его состояние, слезы с новой силой заструились из моих глаз. Я отчаянно надеялась, что с ним все будет в порядке. Иначе я не смогу себя простить, если… случится худшее.