My Life Symphony

We're out of the light, we'll never remember Do you wanna go home? Из света мы шагнули во тьму, мы никогда ничего не вспомним. Ты хочешь пойти домой? The Birthday Massacre — Leaving Tonight

Мои глаза закрыты — это было все, что я понимала в этот момент. Вокруг меня стояла мертвая тишина — ни единого звука не было слышно, даже биения моего собственного сердца. Сосредоточившись, я вдруг ощутила кожей босых ног влажную от росы, чуть теплую траву. Легкий ветер трепал мои распущенные волосы, бросая их за спину, и рассыпая по плечам мягкими беспокойными волнами. Я открыла глаза и медленно подняла руки, рассматривая себя. На мне было длинное белое платье, развевающееся, словно знамя, и обнимающее мои ноги прохладой полупрозрачной ткани. Оглядевшись, я заметила, что стою на зеленом холме, со всех сторон окруженном громадинами туманных гор, сплошь покрытых бесконечными лесами. Я подняла голову навстречу тяжелому белесому небу и сделала глубокий вдох, наполняя легкие свежестью трав. Безмятежное безмолвие настораживало меня. Я посмотрела влево. В пяти шагах от меня высился ветвистый дуб. Я сделала несмелый шаг в его сторону, а потом еще один. Я подумала, что это странно — сколько бы я ни старалась подойти к дереву, оно будто бы все дальше удалялось от меня. Я остановилась, понимая, что ничего не чувствую. Мое тело будто бы было чужим — я его не ощущала вовсе. Я посмотрела на свои руки, и мои глаза расширились от ужаса — от кончиков пальцев вплоть до локтей они были покрыты свежей темной кровью, капли которой точечно разрисовывали зеленую траву под моими ногами. Тут какой-то подозрительный звук грубо оборвал тишину, и я направила взгляд в его сторону. То шумела длинная трава у подножия дуба, под сенью которого неподвижно стоял человек. На его шее виднелась удавка — висельная петля. «Ожерелье из пеньки», — пронеслись слова из старой песенки. — В полночь, в полночь приходи… к дубу, — прошептала вслух я, вновь идя к дереву. На этот раз я смогла подойти ближе. Потухшие, некогда зеленые, словно эта трава на холме, глаза человека, стоявшего под дубом, смотрели на меня в упор, не мигая. Лицо было бледнее неба над моей головой. Его черты были искажены и казались нереальными, ненастоящими, но все равно узнаваемыми. Потрескавшиеся бледные губы раскрылись в шелестящем шепоте: — Китнисс… Мне вдруг стало страшно от того, насколько безжизненно и безразлично прозвучал его голос. Он больше не был таким мягким и ласковым, каким я его помнила. Он больше не успокаивал, не укрывал от невзгод. Теперь звуки его голоса превращали мое сердце в хрупкую льдинку, готовую вот-вот рассыпаться в мельчайшую пыль. — Пит, — я протянула к нему руки, молчаливым жестом умоляя его коснуться меня, дать мне надежду, что еще не все потеряно. — Ты замаралась, — надтреснутым голосом сказал он, перебирая узелки на веревке, свисающей с его посиневшей шеи. — Пойдем домой? — негромко спросила я. Мои руки дрожали, но я не опускала их. Я тянулась к Питу, как одуванчик тянется к спасительным солнечным лучам, вдруг появившимся из-за темных грозовых туч. Но, похоже, он этого не понимал. Или не желал понимать. — Разве ты не видишь, Китнисс? — он шагнул мне навстречу. — Наш дом — здесь. Я посмотрела на вторую удавку, непонятно как оказавшуюся в его руках. Он протянул ее мне со зловещей улыбкой: — Разве ты не хочешь быть со мной? «Хочу!» — хотела крикнуть я, но мой голос вдруг куда-то пропал. Я дотронулась до своей шеи, и пальцы нащупали ту самую петлю, которая секунду назад была в руках Пита. — Пит, — одними губами прошептала я, пытаясь снять с себя веревку, но тщетно. Пит продолжал улыбаться улыбкой мертвеца, а над моей головой вдруг сомкнулась темная речная вода, холодным течением подобно рукам хватая мои ноги и утягивая вниз. Петля затянулась, и я почувствовала, как мои легкие буквально горят от нехватки воздуха. Через мгновение мои глаза уже ничего не видели, а мое тело поглотил непроглядный черный туман. ***

Every single day that I can breathe You change my philosophy I'm never gonna let you pass me by Каждый день, пока я дышу, Ты меняешь мою философию. Я никогда не дам тебе пройти мимо. OneRepublic — All We Are

— Эй… Кто-то легкими движениями гладил меня по руке. Разбуженная этими прикосновениями, я кое-как разлепила веки и, повернув голову, встретилась с зелеными глазами Пита. Выглядел он уже лучше, чем накануне, когда его привезли в больницу: гематома, правда, была все такой же страшной, а вот порез был обработан и аккуратно зашит. — Эй, — сказала я, приподнимаясь, и сразу же поморщилась. Похоже, в ожидании вердикта врача, я уснула прямо в палате, полусидя на стуле, и полулежа на кровати Пита, положив руки себе под голову. То-то шея и поясница так болят — поза ведь была совершенно неудобной. — У тебя одеяло на щеке отпечаталось, — чуть хриплым голосом сказал Пит, и в его глазах промелькнули искорки смеха. — Супер, — пробормотала я, — если кому скажу, что у меня было свидание с одеялом, то точно не совру. Пит слабо улыбнулся, но тут же скривился. — Ты в порядке? — спросила я, обеспокоенно глядя на него. — Да, — тихо сказал он, — просто голова периодически болит. А так все нормально. — Пит, — я чуть замялась, обдумывая, что сказать, — прости меня за вчерашнее, я не хотела на тебя кричать… Пит посмотрел на меня долгим внимательным взглядом. — Если честно, я планировал еще какое-то время на тебя подуться, но, учитывая произошедшее… я не могу злиться на тебя, ты и так страдаешь тут за двоих. Я имею в виду то, что ты нашла меня, вызвала скорую, и ради меня тут всю ночь провела… не каждый так сделает. — Это ерунда, — отмахнулась я, пытаясь размять затекшую шею. Но Пит покачал головой со словами: — Ты не права. — Кстати… что сказал врач? — спросила я, пытаясь увести тему по другому руслу. — Сказал, что если бы ударили чуть выше, то было бы кровоизлияние в мозг. А так отделался только сотрясением. Можно сказать, что мне повезло. А… и еще швы наложили на порез. Целых пять штук. Странно, наверное, но меня прямо гордость берет — у меня теперь будет настоящий боевой шрам, — Пит широко улыбнулся на мгновение, затем улыбка снова исчезла, сменившись гримасой боли. Не говоря ни слова, я, встав со стула, присела на край его кровати и осторожно обняла его, зарывшись носом в пропахшие больницей светлые волосы. Но я все же уловила слабый запах корицы, едва пробивающийся сквозь больничный аромат. Этот запах, такой знакомый и родной, дарил мне чувство покоя и безопасности. Так мы и сидели, обнявшись, еще какое-то время, пока я не решилась задать давно мучивший меня вопрос: — Почему Марвел избил тебя? — Ну… — протянул Пит, явно колеблясь с ответом, — я его опозорил на весь кафетерий. — Как? — спросила я, отстранившись, и хмуро посмотрела на него. — Вылил на него кофе, — сказал Пит таким тоном, будто бы это была самая банальная вещь на свете, и вообще не имела никакого значения. — А все потому, что… он обсуждал тебя со своими плебеями, ой, то есть, дружками, причем очень громко. Я уверен, что он сделал это специально, чтобы привлечь мое внимание. Внутри меня все напряглось от страха. Что же Марвел мог про меня наплести? — А что… что он говорил? — сбивчиво спросила я, уже боясь того, что услышу. — Сказал, что не за горами тот день, когда он оприходует последнюю девственницу в Колледже — тебя. — Вот же… кретин, — проговорила я, заливаясь краской от нахлынувшей злости и… неожиданного смущения. — Я ему так и сказал, а затем вылил на него кофе. Он разозлился, начал орать, что я испортил его любимую рубашку и что теперь пятна не выведешь. А весь кафетерий от смеха чуть не свалился под столы, — улыбнулся Пит. — В общем, мой способ мести Марвел не оценил. А результат ты и сама видела. — Видела, — вздохнула я и, немного подумав, добавила, замявшись: — А ты… не думал про… ну… что я еще никогда… — Китнисс, — Пит взял мои руки в свои и заглянул мне в глаза, — ты что, правда думала, что я не знал этого? — Эм… я об этом вообще не задумывалась, если честно, — сказала я, внутренне желая сгореть от стыда и провалиться под больничный, натертый до блеска, пол. — Но ведь… рано или поздно нам придется с этим… разобраться. Взгляд его зеленых глаз, в которых плясали игривые огоньки, совсем сбил меня с толку, и я покраснела еще больше. — Ты не представляешь, какая ты милая, когда смущаешься, — сказал он с ласковой улыбкой и притянул меня к себе, увлекая в круговорот жарких объятий и долгих, нежных поцелуев, которые позволили мне, наконец-то, расслабиться и на время забыть обо всем. Я полностью растворялась в нем. А он… растворялся во мне. ***

They're trying to come back, all my senses push Un-tie the weight bags, I never thought I could. Все хотят вернуться, но мое чутье подсказывает мне идти вперед, Избавившись от балласта. Я и не думал, что способен на это. OneRepublic — Stop And Stare

Следующие три недели февраля прошли практически мимо меня. Я не замечала течения времени, потому что дни пролетали в отработанном режиме: утром и днем учеба вперемешку с домашней работой, а вечером — Пит. Его выписали уже через неделю, когда все признаки сотрясения сошли на нет, и на порезе не нужно было так часто менять пластыри. Швы тоже вскоре сняли, и Пит теперь просто светился от гордости из-за своей боевой, как он ее называл, раны. Я лишь снисходительно улыбалась и старалась не придавать этому такого значения, как он. Постепенно мы возвращались в рутину университетской жизни, и все, вроде бы, шло по накатанной, как и полагается. Пока однажды, ближе к концу февраля, нам не улыбнулось некое подобие фортуны. Тогда мы — я, Пит, Джо, Финник и Энни — расположились во временном убежище нашего тайного клуба под забавным названием «Скуби-Ду», и проводили время за просмотром сводки старых новостей в электронных и печатных изданиях журналов Колледжа. В какой-то момент Энни поднялась со стула, не обращая внимания на вопросительный взгляд Финника, подошла к одному из стеллажей и начала переставлять старые книги и папки по размерам. Решив, что это ее занятие — очередной ежедневный ритуал, который ни в коем случае нельзя было прерывать, мы не стали терзать ее ни вопросами, ни взглядами, и снова уткнули носы в статьи. Спустя, наверное, пару минут Финник вдруг издал какой-то возглас не то радости, не то удивления. — Эй, Китнисс, посмотри-ка! — перед моим носом вдруг хлопнулся, поднимая ввысь пыльные частички со стола, какой-то старый журнал. Ну как старый, за 2016 год. Я подняла голову, недоуменно посмотрев на Финника. Парень с широкой улыбкой ткнул пальцем в небольшую статью на самом верху страницы. — Вот это предложение. Сфокусировавшись, я послушно начала читать вслух: — …Хеймитч Эбернети, старший следователь отдела полиции Принстона, округ Мёрсер, штат Нью-Джерси, 20-го февраля получил повышение и, в следствие чего был переведен в Департамент полиции Нью-Йорка. Мы считаем, что Нью-Йоркскому Департаменту нереально повезло, ведь они получили под свое крыло лучшего детектива последних пяти лет. Я подняла взгляд и оглядела окружающих в ожидании их реакции. Пит победно усмехнулся, кликом мышки закрывая страницу с электронной версией статьи, которую просматривал до этого. Энни коротко посмотрела на меня, не прерывая своих действий по перестановке. Джоанна щурилась, думая над чем-то. Финник же выглядел так, будто бы сам был лучшим детективом и уже успел пересажать внушительную кучу преступников. — Это случилось точно в день основания братства «Дэльта Эф», — протянула я с хмурым видом. — Вам не кажется это странным? — Как минимум, это кажется подозрительным, — сказала Джоанна, захлопывая свой журнал и кидая его сверху на стопку пыльных книг. — Но это можно считать зацепкой. — Определенно, — кивнула я. — Думаю, это стоит проверить. С этими словами я взяла свой телефон и набрала номер Принстонского отделения полиции, который был предусмотрительно указан под статьей «о самом лучшем детективе». — Полиция города Принстон, я Вас слушаю, — раздался в трубке приятный женский голос. Немного растерявшись, я ответила: — Добрый день, мэм. Я… хотела бы уточнить одну информацию насчет одного из ваших сотрудников. — Какую? — Эм, это насчет Хеймитча Эбернети. Мне… нужно с ним связаться, а я нигде не могу найти адрес его места работы. Вы не могли бы подсказать?.. С секунду на том конце молчали, видимо, решали, выкладывать все начистоту, или все же не стоит. — Мисс, Вам нужны услуги частного детектива? — наконец спросила девушка. — Да, — сказала я, еле сдерживаясь, чтобы не бросить трубку и не спрятаться под стул от съедавшего меня волнения. Будто бы я делала что-то противозаконное. В динамике послышались звуки нажимаемых на клавиатуре клавиш, затем женский голос прошелестел прямо мне в ухо: — Мисс, запишите адрес, пожалуйста… — Ой, секундочку… Я поспешно схватила ближайший ко мне журнал и, открыв его на первой попавшейся странице, взяла в руку карандаш. — Слушаю. Какой адрес? — Нью-Йорк, Манхэттен, 5-е авеню, 110, Частное детективное агентство на 1-м этаже. Быстро записав все, я сбивчиво проговорила: — Записала. Огромное Вам спасибо… мэм. — Обращайтесь. Всего хорошего, мисс, — прощебетала трубка, и затем послышались щелчки и длинный гудок. — Похоже, мы нашли то, что искали, — с плохо скрываемым торжеством в голосе сказала я, убирая телефон в сумку и отрывая кусок от листа, где я записала адрес. — Теперь дело за малым — поехать в Нью-Йорк и убедить мистера Эбернети, частного детектива, помочь нам. — Я с тобой поеду, — сразу же откликнулся Пит, а я одарила его благодарным взглядом. — Ну, вот, наши голубки нашли, как разрулить ситуацию, а это значит, что мы свободны, — пропела Джоанна, мило улыбаясь мне. — Я ведь права? — Ну, пока что свободны, — согласилась я. — Посмотрим, как обернется ситуация — в нашу пользу или нет. — В любом случае, ты можешь рассчитывать на нас, — сказал Финник. — Я бы хотел довести это нелегкое дело до конца. Не только тебя раздражает эта «элита» в лице Марвела. — Спасибо, ребята. От такой трогательной поддержки аж слезы на глаза наворачивались. Но я лишь улыбнулась, понимая, что мы, наконец-то, сдвинулись с мертвой точки. Это уже было началом и первым шагом к преодолению трудностей на нашем извилистом пути. Надеюсь, все это стоит наших усилий. ***

What if life is a magic trick? Some quick sleight of hand just to make us think Что если жизнь — волшебный трюк? Нужно немного ловкости рук, чтобы заставить нас задуматься. Motion City Soundtrack — Skin And Bones

На следующий день, в субботу, мы с Питом без лишних слов рванули в Нью-Йорк. Просто собрались и уехали. Благо, остальные были в курсе нашего плана, поэтому отчитываться было не перед кем. И вот… уже тридцать минут как мы ехали, сидя в уютных креслах и играя в телефонную версию «Скраббла», периодически поглядывая в окно и любуясь проносившимися мимо видами природы и небольших городков. — Хм, ты выложила слово «страх», — нахмурился Пит, глядя на игровое поле, — хочешь поговорить? — Нет, я просто боюсь, — ответила я, сосредоточенно рассматривая свои руки. Пальцы едва заметно дрожали, и я зажала их между колен, которые, как ни странно, тоже била мелкая дрожь. — Детектива? — Не совсем. Скорее, того, что он откажется помогать нам. Пит накрыл мои руки своими, легонько сжав. — Не надо бояться того, что еще не произошло, и не факт, что вообще произойдет. В любом случае, минут через сорок мы это уже точно выясним. — Спасибо, успокоил, — буркнула я и решила вернуться к игре. — Между прочим, за это слово мне полагается целых десять очков. — Это верно, — улыбнулся Пит, нажимая кнопку, чтобы перечислить мне нужное количество очков. В это время поезд чуть дернулся, замедляясь. Кажется, мы приехали. Слишком быстро… Собрав рюкзаки, мы поспешили к выходу, чтобы выйти одними из самых первых и не оказаться среди нежелательной толкучки. Двери зашипели и расползлись в стороны, выпуская нас на свободу в объятия шумного города. Не теряя времени зря, мы направились к метро, которое с ветерком вскоре домчало нас прямиком на Манхэттен. Поплутав какое-то время по 5-й авеню, мы, наконец, нашли нужный дом и нужный номер. Я еще подумала, что без Пита точно бы заблудилась в «трех соснах», а в данном случае «в каменных джунглях», и вряд ли нашла агентство так быстро. — Похоже, мы на месте, — тихо сказала я, подняв голову и уставившись на табличку над входом с надписью «Частное детективное агентство». Сердце трепыхалось где-то в районе горла, доставляя мне не самые приятные ощущения, и грозясь вот-вот ухнуть в пятки, если я сию же секунду что-нибудь не предприму. — Тогда вперед, — Пит мягко подтолкнул меня в спину, заставляя сделать шаг в сторону входа. — Ты не пойдешь? — одновременно удивилась и чуть расстроилась я. — Нет, я тебе там не нужен, — уверенно сказал Пит, пристально посмотрев мне в глаза. — Ты сама прекрасно справишься. — Как ты можешь знать? Даже я в этом сомневаюсь. — Я просто в тебя верю. Верь и ты в себя тоже. Я хотела было возразить, но быстро сдалась под взглядом зеленых глаз Пита, которые своим теплом будто бы говорили мне, что все будет в порядке. Молча кивнув, я сделала глубокий вдох и, открыв тяжелую дверь, прошмыгнула внутрь. Остановившись перед кабинетом с буквами на двери, которые складывались в фразу «Частный детектив», я подняла руку и, собравшись с духом, громко постучала. — Войдите! — гаркнули из-за двери, и я послушно вошла. Я оказалась в небольшом помещении, где было много… дерева. Я не шучу. Деревянными были стол у окна, занавешенного жалюзи из дерева, панели на стенах, стеллажи для книг и папок с документами, стулья вдоль стены, и сам пол, на котором находилось все вышеперечисленное, включая меня. Ну, возможно, я немного преувеличила, и деревянным было почти все. За исключением, может, кресел у стола — те были из кожи коричневого цвета, мягкими на вид и с металлическими ножками. За столом, на котором была тоже деревянная табличка, гласящая «Хеймитч Эбернети», сидел, собственно, сам детектив на вид лет сорока, с полудлинными прямыми, светлыми волосами, голубыми насмешливыми глазами и легкой трехдневной щетиной. Он, прищурившись, смотрел на меня. Я ответила ему таким же взглядом. — Девушка, Вы к кому? — последовал неожиданно обескураживающий вопрос. Я немного растерялась: — Эээ… мне, кхм, нужны услуги частного детектива. — Серьезно? Вот уж не думал, что у меня сегодня день приема школьников. — Мистер Эбернети, я не школьница. И мне правда нужны услуги, — сказала я, начиная потихоньку злиться. Да что он о себе думает? Детектив усмехнулся: — Тогда какого рода услуги тебе нужны, солнышко? «Солнышко?!» — Давайте сразу кое-что проясним, мистер Эбернети, — сказала я твердым голосом, стараясь не терять самообладание. — Во-первых, не называйте меня, пожалуйста, «солнышком», поскольку а) это невежливо по отношению к незнакомому человеку, и б) у меня есть имя — Китнисс Эвердин. И во-вторых, у меня действительно есть для Вас дело, которое не терпит отлагательств. Хеймитч секунду еще сверлил меня внимательным взглядом, и затем сделал жест рукой, приглашая сесть. Я кивнула и опустилась в ближайшее кресло. Не переставая смотреть на меня в упор, Хеймитч положил руки на стол перед собой, сцепив их в замок. — Хм, это было… интересно. И что же ты хочешь от меня, солнышко? — Мистер Эбернети! Пожалуйста, хватит меня так называть! — вскипела я, мой голос при этом почти сорвался на крик, но мне удалось взять себя в руки. — Я хочу, чтобы Вы посадили Марвела Гекльберри. — Чего? Девочка, ты в своем уме? — Хеймитч выглядел ошарашенным. — И каким образом ты предлагаешь мне это сделать? У меня против него ничего нет. «Так, про Марвела он знает, это хорошо, объяснять не придется». — Вы — единственный, которого Марвел еще не подкупил, — сказала я с нотками стали в голосе, проигнорировав два последних его вопроса, и решив не ходить вокруг да около. — Откуда ты знаешь? — прищурился Хеймитч. — Такую информацию просто так не разглашают. — Я так решила путем нехитрых вычислений, когда обнаружила, что в день открытия братства «Дэльта Эф» Вас почему-то сразу же перевели в другой отдел в Нью-Йорке. Мне это показалось подозрительным, поэтому я подумала, что Вас точно не подкупали. Адрес, кстати, мне дали уже в полицейском участке в Принстоне. — Ах, вон оно что. Умная девчонка попалась, — усмехнулся Хеймитч. — Так что? Вы поможете? — Я все еще не услышал от тебя ничего дельного, солнышко, — сказал он и криво улыбнулся, заметив мой взгляд. — Ой, простите, мисс Эвердин. Я хмуро уставилась на него: — Я предлагаю повесить на него убийство. — Ну, точно чокнулась, — Хеймитч покрутил пальцем у виска, наглядно показывая, что обо всем этом думает. — Да и как? У тебя что-то есть? — Да, — процедила я сквозь зубы. — Иначе я бы не пришла к Вам. И еще, похоже, только Вы и можете нам помочь. — «Нам» — это кому? — Мне и моим друзьям. Поймите меня правильно, мистер Эбернети, я не могу раскрыть их имена. Пусть лучше я одна буду нести ответственность в случае чего. — Что ж, умно. Глупо, самоотверженно, но умно. Хвалю. Хеймитч, вытянув ноги, сложил их на стол, и уставился на меня с интересом: — И чье убийство ты хочешь на него повесить? — Руты Лэймент. — Та девушка, что умерла спустя пару месяцев после вечеринки по случаю Хэллоуина в особняке братства? — Да, — почему-то меня не удивило, что он об этом знает. Наверняка от скуки прочесывает полицейскую базу штата Нью-Джерси и, в особенности, Принстона чуть ли не каждый день. — У нас есть видео, что к этому причастен Марвел. Он подсыпал ей кокаин в стакан с пуншем. — Милочка… это все меняет. Если есть прямые доказательства, то можно добиться суда. Однако у Марвела влиятельные родственники. Они могут его отмазать, причем так, что виноватыми останемся мы. И это еще мягко сказано. — Мы можем воздействовать и на них тоже. Даже на отца Катона. — Этот малый решил сдать родственничков? Ох, ты ж, блин. Что творится-то. Похоже, львенок сам захотел стать королем вместо своего папаши. — Вы сейчас издеваетесь? — Нет, конечно. Меня это одновременно и удивляет, и забавляет. Братство до этого сильно не прокалывалось, смертельных случаев не было. — До этого момента. — Да. До этого момента. Все это попахивает настоящей революцией, дорогуша. И ты — ее сердце. Ну, что ж, — Хеймитч встал с кресла, потирая руки и довольно ухмыляясь, — раз у нас есть козыри в рукаве, то мы можем попробовать провернуть это дело. — А на вас есть, чем давить? Извините, что сразу не спросила. Хеймитч фыркнул: — На меня? Нет. У меня нет родных, вообще никого, чтобы меня можно было запугать. Увольнение? Тоже нет, комиссар Департамента полиции Нью-Йорка — Плутарх Хевенсби — мой старинный друг и, к тому же, считает, что я настоящий профессионал своего дела. Он меня не уволит, так что есть, кому за меня поручиться. Да даже если и уволят, что я, не найду себе работу в другом штате? — А не боитесь, что воздействовать могут и на него тоже? — Нет. Он тоже волк-одиночка. Жена умерла лет десять назад, а детей у них не было никогда, — с этими словами Хеймитч взял бутылку виски с надписью «Джеймсон (Jameson)», налил себе немного янтарной жидкости в стакан, и сделал приличный глоток. — Мы привыкли терять, солнышко, этим нас уже не проймешь. Я молча смотрела, как он пьет, и думала, что все глубже и глубже погружаюсь во что-то темное и склизкое, откуда еще не скоро смогу выбраться. Не говоря уже о том, что вообще никогда от этого не отмоюсь. Это одновременно и пугало до чертиков и волновало так, что впору было свихнуться. Хеймитч бросил в стакан пару кубиков льда и сказал: — Итак, значит, будем работать. У меня есть несколько условий: во-первых, услуга не бесплатная — 1000 баксов наличными или чеком, как удобно, и авансом. Во-вторых, видео — это, конечно, неоспоримое и прямое доказательство, однако, его может быть недостаточно для подтверждения полной вины обвиняемого. Нам нужно разжиться еще уликами. И этим придется заниматься тебе. — Подождите, у меня есть еще кое-что, помимо видео, — открыв рюкзак, я извлекла из него белый сверток, и аккуратно развернула его. На белой ткани лежала покрытая коричневатыми пятнами деревянная дощечка, которую я нашла две недели назад за трибуной на стадионе Принстона. — Что это? — прищурился Хеймитч, подойдя поближе и посмотрев на содержимое свертка. — Этим кого-то убили? — Марвел ударил этим Пита в висок. Пит отделался сотрясением мозга, но, как объяснил врач, если бы удар пришелся чуть выше, могло произойти кровоизлияние или, в худшем случае, наступила бы смерть. — Хм, вон оно что. Ты эту штуку не трогала? Я отрицательно покачала головой: — Нет, только завернула в шарф, после переложила в этот кусок ткани. Руками не касалась. Я думаю, что на ней, помимо крови Пита, могло еще остаться ДНК Марвела. — Возможно. В любом случае, это улика, и может пригодиться в составлении дела. Вы правильно сделали, мисс Эвердин, что привезли ее сюда. Он завернул «улику», совсем недавно бывшую «просто дощечкой», и спрятал сверток в ящик стола. — Список улик только что пополнился, — довольно улыбнулся Хеймитч. — И все благодаря тебе. — Спасибо. У меня, кстати, есть два вопроса по поводу предыдущей темы. Первый: я могу Вам заплатить пока только 500 долларов наличными, а остальное — потом? Второй: какие еще улики могут понадобиться? Приведите пример, — сказала я и, немного помедлив, добавила: — Пожалуйста. — Хм, вот тебе пример: допустим, Марвел где-нибудь случайно проболтается, что это именно он подсыпал всем наркотики в стаканы с алкоголем, а ты, ну, скажем, совершенно случайно окажешься рядом и запишешь его признание. Электронным образом, конечно же. — И как же мне это сделать? — А это уже будет твоей проблемой. Я-то знаю, что мне с этим делать дальше, — Хеймитч допил свою порцию виски и потянулся к бутылке за следующей. — Будь изобретательной. Тебе же хватило ума разыскать меня. И это я тебя сейчас не оскорбляю, ты не подумай. Ты меня удивила. И мне это понравилось. Поставив наполненный наполовину стакан на стол, он открыл ящик стола, выудил оттуда визитку и протянул мне. — Вот, нам нужно быть на связи. Я взяла визитку и посмотрела в его голубые глаза, пытаясь найти в них хоть что-то похожее на насмешку. Однако Хеймитч явно был настроен серьезно: на лице не было ни тени улыбки. — Хорошо, — ответила я. — На этом все, правильно? — Правильно, солнышко. Не жди специального приглашения. И звони по любому подозрительному поводу. Я вытащила из внутреннего кармана рюкзака флешку со злосчастными видеофайлами и конверт с обещанными 500 долларами, и положила все это на его стол: — Договорились. Хеймитч вдруг широко улыбнулся и подмигнул мне: — А знаешь, конверт оставь себе. Поменяем условия оплаты. Угости меня как-нибудь в баре и тогда сочтемся. — Вот так просто? — я удивленно подняла брови. — С чего это вдруг? — Ну, скажем так, это моя личная вендетта. Я уже давненько ищу способ расквитаться с этими Гекльберри. И сегодня ты дала мне этот шанс. Не найдя, что ответить, я кивнула. — Спасибо. — Не благодари. И не забывай звонить. — Хорошо. Я встала с кресла, но перед тем, как переступить порог и уйти, помедлила и затем сказала следующее: — Мистер Эбернети, на флешке есть еще одно видео. Думаю, оно покажется Вам интересным, и поможет обвинить Марвела еще кое в чем. Хеймитч в ответ усмехнулся. — Не учи меня, как делать мою работу, солнышко. И не волнуйся, — тут он подмигнул мне, — я найду этому применение. Я, едва заметно улыбнувшись, вышла из кабинета, тихо прикрыв дверь за собой, и прошла к выходу из агентства, а затем — на улицу. Увидев меня, Пит тут же встал со скамейки, где ждал все это время. — Получилось? Ты его уговорила? — Да, — я улыбнулась, — мне не верится, но да, я его уговорила. — Потрясающе! Ты умница, Китнисс! — он вдруг обнял меня за талию и, подняв, начал кружить. — Знаешь, как я тебя люблю? — Пит! Хватит! — смеялась я. — Останови планету, моя голова уже сойти хочет! Я не преувеличивала: стоило Питу поставить меня на ноги, как я пошатнулась и чуть не упала. Благо, Пит сразу же подхватил меня, не дав опозориться на пол Манхэттена. — Дурак ты, — демонстративно надулась я, обвивая его шею руками. Пит рассмеялся и поцеловал меня в щеку, совсем рядом с уголком рта. Стараясь не обращать внимания на заживающий уродливый порез над его правой бровью, я, встав на носочки, прикоснулась губами к месту, где еще неделю назад была жуткого вида гематома, а сейчас — просто чуть зеленоватое пятнышко. Затем, покрывая легкими поцелуями его скулу и щеку, я спустилась к его губам, и осторожно, будто боясь спугнуть его, как маленького лесного зверька, накрыла их своими. Почувствовав, что он отвечает мне, я вдруг осмелела и прикусила его нижнюю губу. Пит вздрогнул, явно не ожидая такого подвоха от меня, но не прервал поцелуй. Напротив, он, похоже, решил мне отомстить: усилив нажим, кончиком языка он приоткрыл мои губы и, проскользнув внутрь, коснулся уже моего языка, постепенно превращая эти прикосновения во все более жаркие и от того практически бесконечные. И тут я вновь почувствовала это — тот странный голод, который постепенно захватывал меня, кружил голову и затем уходил куда-то вниз. Вниз… Я отстранилась с гулко бьющимся сердцем, вглядываясь в темную и бездонную зелень глаз Пита. Он покраснел, а дыхание было тяжелым, будто бы он только что пробежал целый марафон без перерыва на отдых. — Может… прогуляемся? Время еще есть, — выдохнул Пит, пытаясь успокоиться. — Только присядем на пару минут, хорошо? Я… эм… — Конечно, — прервала его я, с улыбкой целуя его в кончик носа. Я чувствовала жуткое смущение, потому что поняла, почему ему на самом деле нужно было присесть. И мои догадки подтвердились, когда, сев на скамейку, Пит положил свой рюкзак себе на колени, старательно закрывая область паха. — Прости, — смущенно заулыбался он, — он давно уже живет своей жизнью, и в этом нет ничего плохого. Я, конечно, не жалуюсь, но этот негодник не платит за аренду, и периодически выкидывает такие вот фокусы. Да еще и при свидетелях… Тут я не выдержала, и громко расхохоталась. — Черт, Пит… Пит, поначалу немного ошарашенный моей реакцией, и сам теперь смеялся чуть ли не до слез. Давясь от смеха, словно две истерички, мы согнулись пополам на скамейке, и пугали своим хохотом проходящих мимо людей. Наконец, отсмеявшись, я смахнула выступившие слезы, и, сделав глубокий вздох, сказала чуть охрипшим голосом: — Ты, кстати, предлагал погулять. Куда пойдем? Пит, все еще тяжело дыша, ответил: — Предлагаю пойти в Центральный парк. Тут недалеко, да и погода позволяет пройтись. — Отлично. Идем. Взявшись за руки, мы встали со скамейки и направились в парк, по дороге то и дело хихикая и вспоминая сегодняшние события. Все мои переживания незаметно испарились, будто бы их и не было никогда. А все из-за нашего с Питом истеричного смеха. Почаще бы так смеяться, а то грустить, если честно, уже надоело.