My Life Symphony

Everybody hurts some days It's okay to be afraid Все когда-нибудь страдают, Это нормально — бояться. Avril Lavigne — Everybody Hurts

Февраль закончился и на смену ему пришел март, с первым днем принеся с собой легкий снег с дождем, и покрыв улицы едва заметной утренней изморозью. Белое небо над головой давило и не вселяло особой радости. И все потому, что впереди беспросветной стеной маячили выпускные экзамены, предрекающие бессонные ночи зубрежки, и не оставляющие много времени на желанный отдых. Словно ураган, налетел незваный понедельник, сбивая на своем пути абсолютно все и всех. Меня этот день встретил головной болью, противно вибрирующей в висках и отдающейся где-то в затылке. В довесок к этому мой календарь окрасился в багряные цвета, от чего настроение сразу же портилось из-за любой мелочи, даже самой незначительной. И вот, в этот самый понедельник, который ничего мне не обещал, после окончания занятий я наводила порядок в своем шкафчике, расставляя книги, и одновременно растирая пальцами виски, чтобы хоть как-то унять боль, когда меня негромко позвали. — Эвердин. Оглянувшись, я открыла дверцу шкафчика еще больше, создав, таким образом, импровизированный барьер, чтобы не было так очевидно, что мы шепчемся о чем-то, не предназначенном для чужих ушей. Благо, в холле было достаточно шумно и людно, поэтому на нас почти не обращали внимания. — Уильямс. — Я достал информацию, как обещал. Тебе нужно взглянуть на это. — Хорошо, — произнесла я, и мы, не сговариваясь, шмыгнули в ближайшую пустую аудиторию. Катон выудил из сумки внушительных размеров черную папку и вручил ее мне. Я открыла ее, чуть не выронив из рук при этом, и мы с Катоном начали просматривать бумаги. Что же я там обнаружила? Оказалось, что на рудниках было хорошо спрятанное хранилище с ядерными и другими радиоактивными химикатами, которые стоили просто запредельную тучу денег. Компания семьи Марвела осуществляла незаконный оборот химикатами и сбыт за границу с помощью отца Катона, а отец Пита все это время покрывал их. Мой отец случайным образом наткнулся на это хранилище и попытался настроить против Гекльберри весь профсоюз. Помимо нелегальной торговли, на рабочем месте ради увеличения выработки правила техники безопасности систематически и наигрубейшим образом нарушались. Отец и об этом не собирался молчать, а другие рабочие его поддержали. Однако в профсоюзе обитали крысы. Отца и еще четырех рабочих сдали верхушке — Гекльберри и Сноу. Чтобы все это замять, их, как главных подстрекателей, убрали — подстроили несчастный случай. С летальным исходом. С каждой страницей во мне все больше и больше росла бессильная злость. Сноу отдал приказ взорвать горную породу в шахте. Этот… «человек» точно знал, что делает. Меня вдруг настигла неожиданная догадка. «Так вот почему Сноу вызвал меня тогда к себе! Ведь знал же, что я — дочь того самого подстрекателя, угрожавшего разрушить его чертов бизнес в обмен на справедливость. Он знал. И следил за мной все это время. Вот только у него не было повода подловить меня на чем-нибудь — я вела себя слишком тихо. Вот почему его объяснение показалось мне тогда таким притянутым за уши… этому старому маразматику лишь бы носом ткнуть в собственное превосходство. Ничего. Посмотрим еще, кто будет считать это предупреждением». Почувствовав, что больше не могу смотреть на все эти досье, я отложила папку на ближайшую парту, едва сдерживаясь, чтобы не вышвырнуть ее в окно. Мне не хватало слов, чтобы выразить все, что я думала в тот момент, поэтому я молчала, лишь мое рваное дыхание нарушало эту гнетущую тишину. Катон обеспокоенно посмотрел на меня. — Здесь собрана абсолютно вся информация: досье на всех и каждого, хронология событий того несчастного случая, кто что говорил, как себя вел, какие приказы отдавались. На моего отца и даже Сноу здесь тоже сведений немало. — Что сделать, чтобы им было так же больно? — прошептала я, невидящим взглядом уставившись на черную папку, мирно лежащую на столе. Катон задумался на минуту, посмотрев в окно, по стеклу которого ползли крупные капли дождя, смешанного со снегом. — Только если отдать это все в руки опытному частному детективу. Других вариантов придумать, если честно, не могу. Я нахмурилась. — Есть у меня на примете один детектив. Думаю, ему очень понравится то, что мы нашли. — Китнисс, а ты уверена, что он точно не работает на Сноу и Гекльберри? — спросил Катон с недоверием. — Да. Но надо рискнуть. Иначе как мы узнаем, выгорит или нет? Катон рассеянно взъерошил свои светлые волосы. — Ладно, ты права. Нужно рискнуть. — Да. Кто не рискует, тот… ничего не делает, — сказала я, слабо улыбнувшись. — Извини, несу чушь, когда нервничаю. В любом случае, спасибо за… этот талмуд. Дальше я попробую сама с этим разобраться. — Уверена? Я отрицательно покачала головой. — Разве можно быть уверенным во всем, что делаешь? Катон ничего мне не ответил, но в его взгляде отчетливо читалось: «Нет». Я усмехнулась про себя. Наверное, это был первый раз, когда мы поняли друг друга без лишних слов. Что ж, такой невербальный способ общения мне даже больше по душе. Как там говорят? «Меньше слов, больше дела»? Катон внезапно прервал мой поток мыслей короткой фразой: — Тогда удачи, Китнисс. — Спасибо. Удача нам всем сейчас не помешает. *** Чтобы позвонить Хеймитчу и сообщить ему «радостные» новости, я решила выйти на улицу. Оказавшись за углом Колледжа, я оглянулась по сторонам и, убедившись, что подслушивать меня некому, набрала нужный номер. — О, вот уж не чаял, что дождусь когда-нибудь твоего звонка, — послышался в трубке голос детектива. Он звучал настолько бодро, что меня это удивило, учитывая, как бесцеремонно он распивал виски в моем присутствии. Он точно трезвый? Мне же не кажется? — И Вам «здравствуйте», мистер Эбернети, — прохладным тоном сказала я, еле сдерживаясь, чтобы не хлопнуть себя по лбу. — Солнышко, давай-ка лучше на «ты», хорошо? А то мне не по себе от этого официального тона, я же не древний старик, в пыль вроде еще не рассыпаюсь. — Ладно, — великодушно разрешила я. «Собственно, а почему бы и нет? Ничего сверхъестественного от меня же не требуется. Всего лишь общаться с ним так, будто бы мы закадычные друзья. Что тут сложного?». — Китнисс, — неожиданно серьезно сказал Хеймитч, прерывая мои размышления. От тона его голоса я внутренне напряглась, — когда ты собиралась мне сказать, что на втором видео — ты? Бум. Сердце пропустило один удар. Я почувствовала себя так, будто бы меня застали с поличным. Безотчетная тревога постепенно завладевала мной, скручивая в тугой узел мой желудок. Я глубоко вдохнула и пробормотала: — Я… сама себе все еще боюсь признаться, что это было со мной. Это был мой постыдный секрет, о котором не знал никто. Ну, почти никто. Да и что бы было, если бы я рассказала? Трубка издала тяжкий вздох. — С одной стороны, ты права. Здесь вряд ли бы этим кто-то занялся, если учесть, что честных полицейских давно уже не осталось. Ты понимаешь, о чем я. — Да, — тихо сказала я. — Но с другой… о таком нельзя молчать. По-хорошему, с этим сразу нужно было идти в полицию и писать заявление. А сейчас я даже не знаю, чего можно было бы добиться, ведь уже год прошел с того происшествия. — Хеймитч, — я нервно накручивала на палец кончик своей косы, — может, оставим нравоучения? Я и так прекрасно понимаю, что выбора у меня особо не было. И… вообще я позвонила сказать, что мы добыли информацию на семью Марвела. На всех и каждого. Вот только… на оцифровку уйдет больше времени, чем если Вы… ты… ее заберешь сам. На той стороне повисло недолгое молчание. Видимо, Хеймитча мои слова загнали в небольшой тупик. — Что ж. Думаю, будет правильно, если я приеду за ней завтра. Только, пожалуйста, следи, чтобы ее никто по ошибке не взял. Или не по ошибке. В общем, смотри за ней в оба, — наконец выдал он. — Поняла. В динамике послышалось странное бормотание. — Что? — спросила я, нахмурившись. Связь барахлит? Или это предназначалось не мне? — Как там обстоят дела со сбором дополнительных улик? Мне вдруг стало немного стыдно, что мы все еще тянем время с этим планом. Но как упустить такую прекрасную возможность сделать это на вечеринке? Это — один шанс из ста возможных. Другого раза может и не представится, и что тогда делать? — Мы работаем над этим, — уклончиво сказала я. — Скоро будут еще улики, обещаю. — Хм, ладно. Я в нетерпении. Кстати, — в динамике послышалась какая-то странная возня, а затем — небольшое шипение. Сразу же захотелось убрать телефон от уха как можно дальше, будто бы это было что-то ядовитое. Но нужно было узнать, что там хотел сказать Хеймитч, — насчет прослушки можешь не волноваться. Ты же думала об этом, верно? «Нет». — Да, — протянула я, стараясь не выдать себя голосом. — Так вот, и не думай. Телефонная связь надежно защищена. Ее если кто и в состоянии прослушать, то только я. Поэтому, когда добудешь признание Марвела, не стесняйся сразу отправить его мне. — Хорошо. Договорились. — Чудненько. На этом ведь все, верно? — Верно. Больше мне сказать нечего. — Хорошо. Не распространяйся о том, что узнала, — на этом моменте мне очень захотелось закатить глаза. — Это так, что-то вроде последнего напутствия. Ты — девочка умная, но предупредить еще раз никогда не поздно. — Ты прав, Хеймитч, — сказала я сквозь зубы. — Я отправлю тебе запись, как только она будет у меня. — Отлично, — энергичным тоном сказал он. — Теперь точно все. Здесь мы попрощались, и я завершила вызов. С губ сорвался вздох облегчения. Один из казавшихся бесконечными этапов завершен. Далее — подготовка плана, которую больше нельзя было откладывать в долгий ящик. *** Хеймитч забрал эту гигантскую папку на следующий день. Мы успели переброситься буквально парой-тройкой слов, прежде чем он уехал обратно в Нью-Йорк. Я понимала, что, будучи детективом со стажем, Хеймитч был весьма подозрительным и старался не светиться на людях без особой на то надобности. Тем более, с такими внушительными уликами. Да и чего я, собственно, ожидала? Что мы сядем на скамейку и будем вести задушевные разговоры, попивая молочные коктейли? Он же мне не отец, в конце-то концов. Возможно, где-то на уровне подсознания я и хотела, чтобы это было так. Но… «Какие глупости, Китнисс! Перестань страдать черт знает чем!» — мысленно одернула я себя и встряхнула головой, выбрасывая ненужные мысли из головы. Правильно, думать нужно не об этом. В середине апреля намечалась очередная вечеринка по случаю Пасхи у братства «Дэльта Эф», будь оно неладно. Мы с тайным клубом «Скуби-Ду» решили, что это будет неплохой возможностью выудить у Марвела признание. И незаметнее всего это сделать как бы между делом. Прилюдно. Почему мы так решили? Во-первых, на вечеринках братства никогда не бывает трезвых, рано или поздно все напиваются до беспамятства или пребывают под кайфом. Одно из двух. Третьего нет. Поэтому нам показалось это логичным — споить Марвела и задать ему навязчивые вопросы. Пьяный язык выдаст его с потрохами, мы это запишем на диктофон, и нас никто не поймает. Во-вторых, вечеринка будет в стиле карнавала. Правило только одно — наличие маски, как можно лучше скрывающей твою личность. Костюмы же могут быть любыми. Так что, в темной-темной комнате с цветомузыкой, доводящей до последней степени эпилепсии, попробуй сначала догадаться, кто из присутствующих Марвел. И кто там мы. В роли «выведывателя» информации решила выступить Джоанна, с чем мы все единодушно согласились. Мне и Питу было поручено следить за девушкой Марвела — Диадемой, чтобы она не помешала нам в самый ответственный момент. Финник и Энни будут смотреть за ситуацией в целом. Что ж, все роли теперь, кажется, распределены. Никого не обделили, никого не обидели. Задача теперь другая — добыть костюмы и маски. Прямо дежавю какое-то. Надеюсь, что в этот раз мы обойдемся без приключений. ***

Did you think it's cool To walk right up and take my life And fuck it up. Well did you? Ты думаешь, это круто — Приходить вот так, забирать мою жизнь И отравлять ее. Ты, правда, так думаешь? Jay Gordon — Slept So Long

Недели бежали мимо семимильными шагами. Когда ты погружен в учебу с головой, как-то нет времени вертеться по сторонам и замечать что-либо. Да и замечать-то особо нечего было. Кроме того, что до вечеринки братства остался один день. Каждый раз, когда я смотрела на календарь, мое нутро обдавало леденящим холодом страха. Я боялась провала. Боялась, как никогда. На кону было то, что я называла «благородной местью». Чувствую себя прямо каким-то Робином Гудом. Отбираем деньги у богатых, раздаем бедным… вот только бедным в этот раз досталось кое-что получше — справедливость и расплата за все темные грехи. А Марвел — тот еще грешник… Джоанна, кстати, в купе с масками достала неплохие наряды для «карнавала». Я облачилась в длинное белое платье из кружева, которое до дрожи в коленках напомнило мне платье из моего сна, где меня повесили. Я застегнула ремешок на простых бежевых туфлях на небольшом каблуке, распустила волосы и нацепила простую белую маску на пол лица. И все. В принципе, даже макияж не был нужен. Ну, только если легкий. Никогда еще наряд на вечеринку не был настолько простым. И меня это настораживало. Немного. Самую капельку. Да кого я обманываю… — О, Кит, ты уже готова? — из гардеробной комнаты выглянула Джоанна. — Получается, да, — сказала я, критично себя рассматривая. Затем я подняла взгляд на Джо, не удержавшись от снисходительной улыбки. — Слушай, ну… — Чересчур? — Если честно, то да. Джо была в черно-белом, классическом костюме монахини. Сексуальной монахини, конечно же, поскольку, если немного оттянуть вниз ее декольте, то можно было бы увидеть, что за нижнее белье на ней сегодня было. Не гадайте — красное. — А кроме «чересчур»? — спросила Джо, крутясь передо мной, чтобы я могла ее рассмотреть со всех сторон. — Думаю, Марвел, когда увидит тебя, признается в чем угодно, — хихикнула я. — Ладно, засчитаю твой ответ. Хотя, ты все равно зануда, — хмыкнула Джо и показала мне язык. Я сначала решила, что мне показалось, но затем, когда я посмотрела внимательнее, мои глаза округлились. — Это еще что такое?! — Нравится? Сделала несколько дней назад. Он поначалу распух и ощущался как равиоли, генетически увеличенный до размеров тапочка. А сейчас ничего, даже говорить не больно. — И зачем это тебе? — Кит! Это же очевидно! Конечно же, для острых ощущений, — Джо непристойно улыбнулась. — Видишь, я иду на все для осуществления нашего плана. Это я и так уже видела. Надеюсь, Марвел не настолько чувствительный чтобы его стошнило от вида проколотого языка. Хотя, я бы на это зрелище посмотрела. Только ради того, чтобы заснять это, выложить на Ютуб, и смеяться потом до конца своей жизни. «Черт! Я действительно чувствую себя занудой», — с досадой подумала я, нанося быстрый макияж у зеркала в гардеробной. — «Старею, что ли?» Приведя себя в порядок, мы двинулись в сторону особняка братства, где нас уже поджидали Финник, Энни и Пит. — Тоже решили не заморачиваться с костюмами? — спросила я, подходя поближе. — Это был наиболее простой вариант, — ответил Финник, широко улыбнувшись. — Плюс, с масками мы действительно не заморачивались. С масками — да, с костюмами — нет. Финник был одет как Хан Соло на минималках, а Энни — как Лея Органа. Ну, ладно, у нее, и правда, костюм был попроще. Единственное, что Энни изменила в образе — узнаваемую прическу Леи. Вместо нее Энни заплела свои длинные рыжие волосы в косу и уложила ее вокруг головы наподобие венка. Я подметила, что ей так идет даже больше. А вот Пит с костюмом точно не парился. Оделся как байкер — голубые джинсы, грубые ботинки, простая белая футболка и, соответственно, черная байкерская куртка. И черная маска на лицо. Кого-то она мне напоминала. «Робин, Робин, а где твой Бэтмен?» — подумала я, чуть не фыркнув от смеха. И почему у меня всегда такие странные ассоциации? — Ты очень красивая, — шепнул мне Пит на ухо, беря меня за руку и переплетая пальцы. Я густо покраснела и тихо ответила, пряча улыбку: — С тобой все равно не сравнюсь. Усмехнувшись, он легким движением коснулся моих губ, увлекая меня в сладкий поцелуй, грозившийся затянуться очень надолго. Сзади раздался нетерпеливый кашель Джоанны, которым она явно хотела привлечь наше внимание. — Так, голубки, время не ждет. Идем, идем, идем! — она подтолкнула нас в спины, заставляя войти в содрогающийся от музыкальных вибраций особняк. — Джо! Мы сами идти можем! — возмутилась я, но больше для вида. Я понимала, что нужно это сделать. Раз уж решились и составили план. Пути назад уже нет. Оказавшись внутри, мы гуськом проследовали в основную комнату, где вовсю гремела музыка, и уже танцевали студенты, размахивая пластиковыми стаканами с алкоголем. Остановившись у стола с крепкими напитками, мы начали оглядывать толпу, ища глазами Марвела. Долго искать не пришлось. — Вон там! — крикнула мне в ухо Джо, почти оглушив меня, и указала пальцем куда-то влево. Зажав пострадавшую часть тела, я бросила недовольный взгляд на Джо и затем проследила за ее пальцем. Сначала я заметила Диадему. Это точно была она — ее длинные белокурые волосы ни с чем не спутаешь. Рядом с ней был высокий парень, который весело смеялся над чем-то, делая большие глотки алкогольного напитка из своего стакана. Ох, так себе была у братства затея с масками. Хоть глаза и были скрыты, но джокерскую ухмылку Марвела было видно за милю. — Я пошла! — снова крикнула Джо и, дождавшись моего кивка, скользнула в пьяный человеческий лес, уверенно маневрируя между руками и ногами танцующих. — Мы с Энни найдем место повыше! — громко сказал мне Финник, пытаясь перекрыть звуки музыки. — Для лучшего обзора! — Хорошо, — я подняла большой палец вверх, соглашаясь с ним. Посмотрев на удаляющиеся вверх по лестнице фигуры Хана и Леи, я повернулась к Питу. — Похоже, придется отвлечь Диадему. — Согласен. Мы разбрелись в стороны, по пути захватив со стола напитки, и не сводя глаз с Диадемы. Она и Марвел продолжали давиться пьяным смехом, не обращая внимания на то, что творилось вокруг. Завидев Джо, я остановилась и знаками показала Питу сделать так же. Я сделала пару глотков из стакана, наблюдая за разворачивавшимся на моих глазах ну просто душераздирающим зрелищем. Джоанна, подбоченясь, подошла к Марвелу и резко развернула его за плечи к себе. Марвел опустил голову, посмотрев сначала в ее декольте, а потом снова на ее лицо, не переставая улыбаться. Потом он что-то сказал ей. Видимо, что-то смешное, потому что Джо кокетливо заулыбалась и провела кончиком языка по своей нижней губе, не отводя от него взгляда. Похоже, Марвелу это понравилось. Очень понравилось, потому как он воспринял это как сигнал к действию, и, притянув Джо за талию ближе к себе, поцеловал ее. «Кажется, он сунул язык ей в рот. Он. Марвел. Его язык. Фу…», — подумала я, поморщившись от отвращения, и делая очередной глоток. Диадема, опешив от такого, схватила Марвела за локоть и дернула на себя, что-то громко сказав ему. Видимо, что-то обидное, поскольку Марвел тут же выдернул свою руку из ее хватки. Рот блондинки скривился, и в следующую секунду она, сорвав с себя маску, отвесила ей парню мощную оплеуху, оставив на его лице красные полосы. Затем девушка что-то крикнула в слезах и, выбив стакан у Марвела из руки, развернулась и выбежала из комнаты. «Отлично, теперь ищи ее», — мрачно подумала я, отпивая еще жидкости из стакана. С каждым глотком в голову проникал странный туман, принося с собой подозрительную легкость, а все мое тело будто бы обмякало, грозясь растечься по полу подобно растопленному шоколаду на водяной бане. «Так, по всей вероятности, у меня в стакане действительно что-то очень крепкое», — предположила я. В голове было непонятное ощущение — ее будто бы опилками набили. — «Жаль, надписи нет, что это такое». Марвел и Джо вернулись к своему предыдущему, весьма мерзкому занятию, а я, поняв, что не могу все это больше выносить, развернулась и, слегка пошатываясь, пошла искать выход отсюда, и, видимо, спутала двери, поскольку в следующее мгновение оказалась в каком-то незнакомом темном коридоре, который я ранее не замечала. ***

Uncover our heads and reveal our souls We were hungry before we were born Обнажаем наши головы, раскрываем наши души, Мы были голодны еще до нашего рождения. Fever Ray — Keep The Streets Empty For Me

Узкий коридор, в который я вышла, был освещен только лунным светом, пробивавшимся сквозь стекло единственного окна. Меня душил жар собственного тела, и я прислонилась спиной к стене, ощущая сквозь тонкую ткань платья спасительный холод кирпича. Позади осталась грохочущая музыка, а в голове все еще взрывались алкогольные пузырьки, заставляя мою реальность немного кружиться, и вызывая у меня горький привкус тошноты в горле. Тут я услышала это — чьи-то тихие всхлипывания. Я повернула голову в направлении этих звуков. Рядом с окном я заметила сгорбившуюся фигурку девушки, которая сидела на полу и плакала, спрятав лицо в ладонях. Лучи бледной полной луны блуждали по ее длинным светлым прядям, окрашивая их в цвет серебра, окутывали белым сиянием ее силуэт, делая похожей на внеземное создание.  — Эй, — позвала я ее, подойдя поближе, — у тебя все в порядке? Она резко подняла голову и испуганно уставилась на меня. Ну, конечно, кто бы это еще мог быть? Мне полагалось следить за этой девушкой, а «счастливая» случайность решила подтолкнуть меня, и вывела прямо к ней. К Диадеме. — Китнисс? — пискнула она, спешно вытирая слезы дрожащими пальцами, и еще больше размазывая косметику по лицу. Выглядело это комично, даже несколько гротескно. Возможно, в других обстоятельствах я бы подняла ее на смех, вот только ситуация не была настолько смешной. Я не в состоянии воспринимать людей по-другому, если они плачут в моем присутствии. И все потому, что в эти моменты они слишком уязвимы. Они говорят правду. Может, и Диадема скажет мне что-то правдивое? Я опустилась на пол рядом с ней, укрывая свои колени длинным подолом платья, и перевела взгляд на Диадему. Под моим пристальным взглядом девушка съежилась, напомнив мне маленького нахохлившегося воробушка, и шмыгнула носом. — Я не могла смотреть на это, — прошептала она. Ее подбородок вновь задрожал, и я мысленно подготовилась к новому водопаду слез. Но этого, как ни странно, не произошло. — На что? — решила уточнить я. — Как он целуется с другой. Он… всегда делает то, что ему хочется… лапает других, спит с другими… я для него лишь пустое место… — Почему ты не скажешь ему, что тебе это не нравится? Ее голубые, в темноте кажущиеся совсем черными, глаза уставились на меня с ужасом. — Китнисс… ты не понимаешь, — она подтянула колени к груди и обняла их руками, от чего ее полупрозрачная накидка сползла вниз, полностью оголив плечи и руки. Мой взгляд вдруг наткнулся на странные отметины у нее на запястьях, плечах и даже на шее. Пугающая догадка прокралась ко мне в мысли и пустила там корни из липкого страха, тонкими веточками начавшего расползаться по моему нутру. Я схватила ее руки, повернув их на бледный свет. Так и есть. Этими отметинами оказались чернеющие синяки, и некоторые из них были, похоже, совсем свежими. Недостающие элементы паззла начали вставать на свои места. Теперь я понимала, почему Диадема всегда рядом с Марвелом вела себя как загнанная лань, а ее реакция на мои колкости всегда была несколько заторможенной, будто бы она ждала разрешения этого урода, чтобы что-то сказать. И почему в Колледже даже в жаркую погоду она никогда не носила блузок с короткими рукавами, а ворот был всегда застегнут наглухо, будто бы она была монашкой. Одно только не давало мне покоя: как долго все это продолжается?.. — Он бьет тебя?! — Не кричи, пожалуйста, — тут же зашикала на меня Диадема, высвобождая свои руки из моей хватки. — Никто не должен знать об этом… — О чем ты?! Ты давно должна была заявить на него в полицию! — Ты что?! Я не могу… я люблю его… и боюсь… боюсь того, что он может со мной сделать… Она снова всхлипнула, уставившись в пол. Я подумала, что не понимаю и никогда не пойму, за что вообще можно было любить такого психа как Марвел, но, как говорят: «Любовь — та еще сука». Но, пожалуй, одну вещь я все же понимала — я нашла еще одного человека, который мог бы мне помочь. Только бы уговорить ее… — Послушай, Диадема, — сказала я, пытаясь поймать ее блуждающий взгляд, — ты можешь мне кое-что пообещать? Не знаю, с чего я взяла, что она вообще меня послушает. Но, похоже, удача в виде алкогольного помутнения была сегодня на моей стороне, потому что девушка утвердительно кивнула. Сделав вид, что совершенно не удивлена, я сказала ей следующее: — Пообещай, что, когда придет время, ты скажешь всю правду о Марвеле, и скрывать ничего не будешь, хорошо? У меня создалось ощущение, что я разговариваю с маленьким ребенком. Диадема продолжала обнимать свои колени, и постоянно отвлекалась на посторонний шум, гулко дребезжащий за стеной, при этом каждый раз вздрагивая. Наконец, она сфокусировала взгляд где-то в районе моих волос и прошептала: — Обещаю. Вздох облегчения сорвался с моих губ. Мне не верилось, что у меня получалось внушать людям то, что нужно было мне. Может, это Пит передал мне часть своих сверхспособностей к убеждению? По крайней мере, мне хотелось в это верить. Решив, что сделала здесь все, что могла, я, оттолкнувшись руками от пола, поднялась на ноги, слегка пошатнувшись. Затем, немного поразмыслив, протянула руку блондинке: — Ты идешь? Диадема подняла голову, посмотрев на меня с восхищением, как мне показалось. Во всяком случае было похоже, будто бы я — мировая рок-звезда, а она — моя безумная фанатка, готовая вот-вот рухнуть в обморок от свалившегося на нее «счастья». — Да… наверное… Поколебавшись мгновение, она нерешительно взяла мою протянутую руку, и я помогла ей подняться. — Просто покажи ему, что тебе все равно. Войди туда с высоко поднятой головой. Ты же Диадема Уэджэр, в конце-то концов. Твое имя чего-то же стоит, правильно? Что ж, своими словами мне удалось вызвать у нее некое подобие улыбки. — А знаешь… ты права, — нагнувшись, девушка сняла жутко неудобные на вид туфли на высоком каблуке, и, закинув их на плечо, слегка пошатываясь, решительно направилась в комнату к остальным пьяным студентам. По дороге она обернулась, и сказала, обращаясь ко мне: — Спасибо, Китнисс. И скрылась в лучах цветомузыки, оставив меня одну наедине с собственным страхом того, что на следующее утро Диадема нашего уговора совершенно не вспомнит. ***

Hear me sing, 'Swim to me, swim to me, Let me enfold you' Here I am, here I am Waiting to hold you Услышь, как я пою: «Плыви ко мне, Позволь мне окутать тебя». И вот я здесь, Жду, чтобы обнять тебя. Paul Charlier & Paula Arundell — Song To The Siren

— Вот ты где. Я отвлеклась от созерцания лунного света в пыльном окне и мысленного монолога, и обернулась. На моем лице сама собой появилась счастливая улыбка, как и всегда при взгляде на него. — Ты нашел меня. Пит подошел ко мне, встав рядом и тоже выглядывая в окно. — А мы играли? — Нет, просто фраза была к месту. Пит усмехнулся. — У Джоанны получилось, кстати. Алкоголь, все еще бежавший по моим венам, мешал ясно соображать. Мысли в моей голове цеплялись одна за другую, силясь понять и вспомнить, что мы тут на этой вечеринке вообще делали. Воспоминание о плане по сбору улик как корова языком слизала. Поэтому я, сильно краснея, задала вопрос, от которого почувствовала себя ну очень глупо. — Что получилось? — Добыть признание. Не знаю, как у нее это получилось. В какой-то момент она увела Марвела в туалет, и они не показывались оттуда целый час, — Пит вдруг скривился. — Уф, говорю это вслух и сам понимаю, что не хочу знать, ЧЕМ они там занимались. Я подумала, что тоже не хотела об этом знать. Но разные нелицеприятные образы с пошловатым содержанием все же барабанили в закрытые двери моего разума, стараясь проникнуть внутрь. От всех этих мыслей на душе становилось мерзко. — Пит, — мой голос прозвучал очень тихо, и я даже испугалась, что он меня не услышал. Нет, все-таки услышал. Я почувствовала, как его теплые пальцы осторожно коснулись моих, вызвав приятное покалывание в моей ладони. Внезапно это прикосновение стало для меня маяком посреди океана, самым ярким пятном в мире темных и безрадостных ощущений, окружавших меня в этот момент. — Хочешь уйти отсюда? — чуть хриплым голосом спросил Пит. Меня не нужно долго упрашивать. Это место для меня было чужим, полным не самых радостных воспоминаний. Я судорожно вздохнула, пряча ладонь в руке Пита. — Больше всего на свете, — прошептала я, и Пит без лишних слов увел меня из особняка братства, поддерживая за талию, потому как меня все еще слегка пошатывало. Выпитый алкоголь явно не собирался оставлять меня так скоро, решив, видимо, помучить еще немного. Я не запомнила, как мы добирались до общежития. Было темно, хоть глаз выколи, даже уличные фонари не спасали ситуацию. Все прошло в пару мгновений: вот мы спустились вниз, и вышли в тихую ночь мимо фонарного света. И вот, Пит уже открыл дверь в нашу с Джо комнату ключом, который я еле выудила из своей бездонной сумки, и завел меня внутрь. Дальше он затащил меня в душ, и терпеливо ждал снаружи, пока я хоть немного приду в себя под прохладными струями живительной воды. В пижаму я переодевалась уже сама, благо протрезвела и была в состоянии это сделать. — Теперь я спокоен, — сказал Пит с улыбкой, когда я забралась под одеяло. — Глупостей с тобой точно никаких не случится. — Да, все спасибо тебе, — улыбнулась в ответ я. От осознания, что мне придется его сейчас отпустить, внутри становилось как-то пусто и тоскливо, и моя улыбка растворилась без следа. Поэтому, когда он взялся за ручку двери, чтобы уйти, я громко позвала его: — Пит! Он обернулся и вопросительно посмотрел на меня. — Не уходи, пожалуйста, — попросила я. — Останься. Пит не колебался с ответом ни секунды. — Хорошо. В пару шагов преодолев небольшое расстояние, он снял ботинки с курткой и, оставшись в одной футболке и джинсах, лег на кровать поверх одеяла, осторожно привлекая меня ближе к себе, и обвивая руками. Я устроила голову на его груди, чувствуя, как прямо под ухом размеренно бьется его сердце, своими вибрациями успокаивая меня. Пальцами Пит нежно перебирал мои волосы, убирая особенно непослушные пряди со лба. Наслаждаясь его прикосновениями, я уткнулась носом в его футболку, которая упоительно пахла свежеиспеченными булочками и поджаренным сыром. Запах навевал мысли о раннем летнем утре, где в окно пробивались первые солнечные лучи, освещая светлую кухню, наполненную ароматами зеленого чая, свежего кофе и жареных тостов. Я растворялась в этих ощущениях и его запахе. Тут, словно в отдалении, я услышала мягкий голос Пита: — Я люблю тебя. Проваливаясь в тягучие, словно густой мед, объятия Морфея, я чувствовала, что язык предал меня и не слушался. Но, прежде чем окончательно уснуть, с губ все же сорвалось тихое: — Люблю…