Была зима

      Я просила его остаться. Долго. Настойчиво. Но я слишком сильно задела его душу, ту самую, что обычно была прикрыта бравадой, шутками и улыбками, от которых таяли девушки всех возрастов. Был ли он хорош? Несомненно. И за шутовской манерой общения не всем удавалось рассмотреть его самого. И невзрачная дубленка с красно-желтым колючим шарфом, что казалось был у всех в то время, и неприметная чуть заношенная черная трикотажная шапка с подворотом не делали из него принца. Да он и не был принцем. Обычный школьник старших классов. Разве в обычных школах учатся принцы?       Однако только в его руках сжатая-внутри-меня-пружина начинала ослаблять свое натяжение. Рядом с ним не нужно было быть лучше, чем ты есть, но хотелось становиться лучше.       В одну из наших первых встреч, когда стало понятно, что взгляды друг на друга совпали, он обнимал меня на своем диване, кажется миллион лет, и его нежность отогревала меня от детских комплексов и обид, от жгучих слов и непонимания. И эти объятия были действительно теплыми, на тот момент не желающими ничего большего.       Впервые в моей недолгой жизни все перевернулось с ног на голову: приоритеты, границы, мысли, правда и ложь. Впервые было хорошо просто от того, что рядом находится другой человек.       И если бы знать заранее, что мысли постоянно будут бежать к нему несмотря ни на расстояния, ни на время, ни на что…       А время тогда летело со страшной скоростью. И первые робкие поцелуи, и смелые, настойчивые поцелуи… Та зима была лучшей, во всей ее снежности, ветрености и сладости.       Он предлагал большее, и его поцелуи разжигали пламя, сносящее все запреты и комплексы. До сих пор не знаю, повторилось бы все во второй раз или нет, но решение не увеличивать градус отношений в тот момент принималось непросто и с верой во что-то большее, чем просто любовь. И маленькой девочке внутри меня стало страшно. Страшно, что все закончится слишком быстро и нечестно. Дурацкие представления о справедливости и поиске «честного» еще не раз приведут меня в состояние, когда не хочется открывать глаза и нет смысла делать вдох.       И я оттолкнула его, сжавшись от собственной смелости и глупости. Он не мог понять произошедшего с нашим мирком и еще по инерции пытался делать что-то для меня. А потом исчез, хотя круги общения наши пересекались неумолимо.       И только спустя месяц холодная, мерзкая, тошнотворная волна осознания подкатила к горлу. Мне хотелось вернуть все назад, а он сделал выбор. И выводы. Совсем не в мою пользу. И никакие слова и слезы не могли изменить совершенное. Было больно и не хотелось ничего. Оставалось вспоминать его и то время, когда были Мы. И пересматривать фотографии, и писать стихи, и помнить номер, по которому нет больше смысла звонить.