Ад 3. Я - зло?
16 июня 2020 г., 07:17
Никто меня так не удивлял, как он. Я знал, что наказание придет, но не тогда, когда не готов. Его золотистые волосы растрёпывались от пары прикосновений рук, с губ исчезла улыбка.
— Я не убивал Джона! — пытался оправдаться, лишь бы этот незнакомец ничего не узнал о Демоне. В ответ я не только увидел его пристальный взгляд, но и почувствовал, как он пронизывает меня насквозь.
— Демон? — повторил в моих мыслях и усмехнулся. — Нет такого имени у слуги Сатаны.
Незнакомец подходил к нам всё ближе. Его плечи тряслись от беззвучного смеха.
— Что? — тихо переспросил я, не веря своим ушам. — Как это — нет? Он является моим господином.
— Тогда я не знаю такого дьявола, который носит это убогое имя, — повторил тихо, словно обдумывая слова, сказанные мною.
Анастасия схватила меня за руку. Её глаза были полны сомнений и впивались в меня, как чутьё, давящее в извилины.
— Пойдём, Майк. Этот разговор совсем бессмысленный. — шептала она, чтобы дьявол не услышал.
Она абсолютно права — это вызывало подозрение и сомнение, но… Я же должен ответить за убийство Джона, потому что это всё начал я. Совесть прогрызала мысли. Он действительно хочет от меня признания?
Настя потянула меня к выходу.
Когда я открыл дверь навстречу свежему дождливому ветру, незнакомец громко сказал нам:
— Тебе разве не знакомо это чувство ненависти и безысходности, что Рай и Ад пали в твоих глазах? Ты блуждаешь по кругу, не зная, куда свернуть, чтобы найти ответы на все свои вопросы и узнать, почему ангелы забыли о тебе.
Потрясённый я сжал ручку двери. Тело как будто перестало меня слушаться. Он попал в самое яблоко моих страданий, а именно в чём я запутался.
— Что ты знаешь обо мне? — настойчиво спросил. Настя продолжала дёргать за рукав рубашки. Я не обращал внимание. Тогда её холодные пальцы сжались, а ногти впились мне в ладонь. Чудом сдерживал себя, чтобы не сорваться на неё всей злобой, только не по-человечески шипел. Настя изобразила испуг и нехотя отпустила. Я понимал, она словно ребёнок, который чувствует зло. Но разве я не мог попробовать запретный плод, когда его не даёт мне Демон?
— Я наслышан о тебе, — с нотками страсти ответил незнакомец и добавил. — Это я приказал Джону тогда прийти к тебе.
— Луриал?
Странно, что я вообще смог запомнить имя хозяина Второго круга. Я обернулся, вновь поражённый неожиданному повороту событий.
— Верно, — он повысил голос, чтобы сохранить в нём нотки нежности. — Так кто такой Демон?
— Дьявол седьмого круга, — ответил я.
Он нахмурился.
— Интересно, впервые слышу, чтобы после Флегетона кто-то занимал его место.
— Тогда узнайте сами, а нам уже пора! — злобно оборвала диалог Настя, как ребёнок, показывая своё «я».
Луриал кинул на нее злобный взгляд, широко раскрывая глаза, на губах играла смертельно опасная улыбка. Мне было страшно представить, что будет дальше, если не остановить девушку, поэтому я слегка наклонился и положил руки на хрупкие плечи Анастасии. Злоба в её глазах кипела, словно она хотела войны со сверхъестественным существом. Мне было нельзя позволить ей пострадать от своей глупости.
— Настя, прошу… Мне это необходимо. Это единственный шанс найти свой путь.
Она вздохнула и непринуждённо приоткрыла прелестные пухлые губки.
— Не переживай, я его не обижу и тебя тоже, — заинтересованный взгляд скользил от меня к ней и обратно, как и длинные пальцы, которые касались подбородка. Он выглядел настолько задумчивым. — Ты можешь остаться здесь и подождать бабушку и Майка.
Я заметил, как Луриал непринуждённо сцепил руки за спиной и перевёл взгляд на Настю. Мне сразу стало ясно, что он считал её лишней. Их взгляды скрестились, и девушка отдалась ему полностью. Он овладел каждой клеточкой тела и, наверное, управлял её мыслями. Она стала каменным изваянием. Они смотрели друг другу в глаза. Между ними возникал контакт, некое высшее внушение, недоступное для моего понимания. Затем Луриал повернулся ко мне, и я понял: он что-то вытащил и вставил ей в голову, заставил довериться ему.
— Если Вы действительно обещаете… то я останусь, — со вздохом ответила девушка.
— У тебя нет выбора, — довольно сказал он, улыбаясь.
Наконец он отошел от нас и жестом предложил следовать за ним. Его движения были стремительны и в некотором роде резки, но в то же время плавны и спокойны. Я оставил Анастасию и вернулся в зал, где всё начиналось. Тогда я рискованно решил задать вопрос:
— Что это было за убийство невинных людей?
— Сегодня ночь Сатаны, — ответил Луриал, — когда он становится могущественнее, а вместе с ним и мы. Жертвоприношение практически невинной крови — лучшая благодарность.
— Это чудовищно, — ответил я. — Сатанисты могли бы оказаться на месте той женщины…
— Они просто думают, что грешны, но на самом деле это не так. Мы называем грех, как разрешение дьявола войти в душу и начать ею управлять, когда человек совсем забывает, что такое забота и любовь к себе. Нельзя считать кражу конфет или измену клеймом на всю жизнь. Нужно что–то большее. Поверь мне, я это знаю. Грешных людей и невинных хватает…
Мы дошли до перевёрнутого распятия, где внизу показывалась еле заметная белая дверь, ведущая в подвал. Он взял Библию Сатаны, и дверь открылась. За ней начиналась глиняная лестница в подвал.
Я шел по крутым ступенькам, медленно смотря под ноги. По пути я задумывался над сомнениями Насти, правильно ли мы сделали, что доверились ему — дьяволу соблазна. Внимательно смотря на ступеньки, осторожно спускался, чувствуя, как мышцы ног растягиваются. Боль давала о себе знать, и я вспоминал свою прошлую жизнь, экскурсию в старинную церковь, где ступеньки были точно такими же. Я расслабился, одновременно разрешая себе рассматривать старинные кирпичи и стойки с факелами на них.
Чем ближе к цели, тем меньше света становилось, темнота раскрывала руки, и через десять таких ступенек наступала полная тьма, обнимающая нас двоих в свой мир хаоса.
Слышал шорох одеяния Луриала, потом характерный звук трения. Спичка вспыхнула перед моим лицом, так что невольно вздрогнул и сделал пару шагов назад. Лицо его осветилось, словно пламя факела выросло из крохотного огонька. Хмыканье дьявола переливалось с шипением свечи.
Свет полностью развеивал темноту, оставляя только тени на предметах. Луриал шел вперёд, зажигая пару свечей возле письменного стола. В дрожащем неровном пламени вокруг нас открывался малый мир средневековья. Подвал выглядел древнее нежели церковь сатанистов: малое помещение, приятные тона светлых оттенков сливаются с дубовыми колоннами и мебелью, пошитой красной тканью.
В глаза попадались маленькие черепа мышей, крыс, лежащие на полу. По коже прошли мурашки, когда я впутался в большую паутину. Я не удивился, если бы встретил кости умерших здесь от несправедливости и хитрости демонов. Я отвернулся, не в силах сдерживать отвращение. Вспомнил мольбы старушки и крики молодой женщины, но Луриал взял меня за руку и подвёл к таинственному чёрному ящику, что стоял возле стола. Он наклонился, поднял предмет, поставил на письменный стол и внимательно рассмотрел моё лицо. Это вызывало любопытство. Мне не терпелось узнать тайну, хранящуюся в чёрной «Пандоре». Он усмехнулся, провёл пальцами по замкам, и они мимолётно упали на стол. Ящик открылся без посторонней помощи.
Я заглянул внутрь. Седые сухие волосы блестели при свете свечи. Прикрыл рот ладонью. Не могу сказать, что испытывал страх. Но ощущения такие, что волосы у меня стали дыбом. Причина ясна: я узнал эти волосы, они принадлежат старушке. Он думал, что мне это понравится? Не-е-ет, он любит наблюдать за моей жалостью над смертными.
Его лицо как будто парило передо мной во мраке свеч, хитрые глаза сияли, ища изъяны. Длинные золотистые волосы послушно лежали на широких плечах, губы не шевелились. Я разглядывал его настойчивее, попадая в ловушку сладкого соблазна. И чем больше разглядывал дьявола, тем глубже ощущал на себе гипноз.
Неожиданно ласковая улыбка принесла долгожданный покой, я почувствовал, как Луриал что-то шептал, пел и этим цеплял до глубины. Он притягивал к себе так, что я телом чувствовал, как грудь вздымалась и опускалась. Лицо приближалось так близко, что мог разглядеть лёгкий красный макияж на углах носа возле глаз, его густые ресницы прибавляли яркости, в то время как губы приближались к лицу.
Я пытался отстраниться от него, но тело не слушалось. Комната для меня становилась туманной. Рукой тянулся, чтобы коснуться его щеки и ощутить нежность, однако ощущал только пустоту и лёгкое дыхание мужчины на моей коже.
И вдруг всё закончилось.
Моё смятение отступило, исчезло бесследно, как клубы дыма, развеянные порывами ветра. Я уже уверенно и спокойно смотрел на него, а он переводил взгляд с Анастасии на меня. Его спокойное выражение лица не менялось, а вздох нес в себе бесконечные ожидания. Луриал словно заставлял меня вырвать из языка мысли, о которых боялся рассказывать. Я собрался с мыслями и спросил.
— Почему старушку тоже убили? — собственный голос казался мне чужим. Я боялся, чтобы мне не пришлось спасать себя, Анастасию и мисс Мэдгери от лютого обмана.
— Похоже, ты меня не понял… — он понизил голос и спросил. — Начнем с того знаешь ли ты глубину хаоса?
Я задумался. Что-то тревожило меня внутри, билось по телу, но я не знал, что именно. Не мог понять, что со мной творится, но одно было очевидно: кто-то старался изгнать из моей памяти два ужасных переживания — это страшной завораживающей мелодией пение людей в чёрном и отвратительное убийство, в котором я, забыв о приличиях, едва не раскрыл себя в глазах публики.
— Нет, не знаю, — ответил я.
— А я вижу, что знаешь, — задумчиво проговорил он, и этот тихий ровный нечеловеческий голос, эти глубокие глаза вновь околдовывали меня. А ведь я с таким трудом вырвался недавно из этих чар.
Он продолжил.
— У тебя внутри кровавая война между человеком и демоном, война за становление тем, кем есть…
— Я не для того пошёл за тобой, чтобы обсуждать мою войну! — прервал я. — Ответь на вопрос.
Луриал тяжко вздохнул и одним движением пальцев неведомой силой пододвинул скромное кресло, что стояло в углу ко мне. Это очень интересно. Я с удовольствием был готов поучиться этому у дьяволов, вот так «воздухом» двигать мебель. Я секунду рассматривал красную ткань на сиденье, на скрещенные ножки и присел.
— Сатанист — самосовершенствующийся разумный эгоист, — ответил Луриал спокойно, видя всё моё внимание. — Быть им — значит любить себя в ущерб другим. Люди делают все, что в их силах и даже невозможное, чтобы получить от жизни то, чего они хотят. Убийство долгожительницы… Этому и доказательство. Сатанизм — это не вера в Сатану, а цель превратить мир в хаос.
— Но она пришла, чтобы сделать жизнь внуков лучше! — возразил я.
— Ты опять не понял, Майкл. Она думала о других, но не о себе! — в его голосе звучал гнев. — Таким здесь не место! А твоя жалость только позорит тебя… Ты думаешь о других, и это тебя губит… До жути.
Наступила гробовая тишина. Я вышел из своего странного состояния недосказанности вперемежку с чарами Луриала. Однако с каждым разом, когда взглядом встречался с его, мне трудно было преодолеть соблазн.
Беседа начинала набирать обороты. Это пугало и притягивало также, как и желание узнать дьявола поближе. Я задумывался, какой вопрос задать так, чтобы от ответа жить стало намного проще, но какая–то неизвестная сила опережала меня.
— Как ты стал дьяволом? — спросил я.
— Стал дьяволом? Ну-у-у, — протянул он, — долгие годы совращения и издевательств, потом служение хозяину и, в конце концов, убийство господина.
— Убийство господина?
— Да, убийство хозяина. Тебе может показаться, что для нас это нормально, и это действительно так. Ненависть к тому, кто спас — частая причина убийства.
— Значит я… — я наклонился вперёд, не в силах сдерживать волнение, — могу убить своего хозяина?
— Вполне. — спокойно ответил он, и я не мог понять, что он тогда думал и задумывался ли вообще над моими вопросами. — Ты можешь убить его, когда узнаешь, как он погиб. Кстати, какое дьявольское имя носит твой хозяин?
— Как это понимать «дьявольское имя»? — задал ему встречный вопрос.
— Имя, с помощью которого ты стал демоном.
— Нет, не помню. Могу только описать внешний вид и характер.
— Бесполезно. Дьявол способен менять свой облик, — ответил Луриал.
Молчание. Я вновь не знал, что сказать, да и он ничего не говорил. Меня это напрягало, ведь не понимал, как более точно задать вопрос. Покой уходил, а вместо него возвращалась буря боли. Глубоко углубился в себя, вспоминая два кошмарных месяца своей новой жизни. И вот я знал, что спросить.
— И что мне делать дальше? Как найти себя и как всё-таки обрести спокойную жизнь, которая была в прошлом? Понимаешь, я не могу жить в Аду, не могу.
— Скажу сразу, что прошлую жизнь не вернёшь, а Ад сам тебя найдёт, когда пригодишься. А пока… господин — единственный источник, чтобы получить навыки и силы. Пока ты не окрепнешь — не уходи с гнезда, а иначе — демон внутри и совесть сожрут тебя, не оставив после тебя ничего.
— Но я уже покинул его.
Луриал, прищурившись, смотрел на меня. Кожа на лбу собиралась в гармошку — задумался. Затем откинулся на спинку стула с тяжёлым вздохом, но хитрой улыбкой.
— Плохо… Ненависть появилась слишком рано, — он опустил голову и подпёр пальцами подбородок, не сводя с меня глаз. — Тогда я попробую стать твоим учителем. Это будет недолго.
— Учителем?
Я не мог скрыть свои переживания и, откинувшись на спинку кресла, снова поглядел на скелеты. На мгновение я забыл о присутствии Луриала и задумался, потрясенный его простотой и лёгкостью слов.
— Но почему ты так удивлён и обеспокоен? — обратился он ко мне. — Ведь всё, что я сказал тебе — не новость. Я знаю, что РосА поведала тебе обо всём раньше.
— Да, почти не новость, — согласился я. — Я знаю это всё, могу всё это сделать, но твоя отрешенность и жестокость недоступны мне. Я никогда не был и, наверное, никогда не буду таким, как вы все.
— Так оно и есть, — Луриал кивнул. — Ты никогда не будешь таким, как мы. Я наблюдал за тобой с того утра. Ты как ребёнок — напуганный и любопытный. Видишь новый мир и сострадаешь людям, хочешь понять их, быть к ним добрым. Твоя душа полна любви и стремления к справедливости. Но только твой эгоизм заставляет меня возбуждаться…
— Так той фигурой возле дома Анастасии был ты?
Молчание. Мне хотелось проникнуть в его мысли. Я пытался поскорее прогнать эту идею прочь. В его присутствии я чувствовал ту же неловкость и скованность, что и рядом с Демоном и смертными на улицах. Эта способность на самом деле казалась мне таким ужасным вторжением в чужую личную жизнь. Лучше использовать её только во время задания, в качестве детектора лжи или опознать злодея, которого можно убивать. Кстати, об убийствах.
— Я испачкал руки, убил множество людей и буду убивать и дальше. Я разрешил, чтобы Демон отобрал душу у Джона, не думая, что всё так случится.
— Это и есть сущность демона. Когда ты выполнишь свою миссию, и мир наконец падёт, ты дойдёшь до огромной чудовищной пропасти, соскользнув в которую ты будешь неизбежно падать в скрытые вечным мраком глубину.
— Да, так я и думаю сейчас, но если ли иной выход? Я хочу всего лишь не быть злым.
— Ты просто не хочешь принять себя таким, каким являешься, пытаешься исправиться, — возразил он, и в первый раз я уловил в его голосе проблеск какого–то чувства. — Но ты не сможешь.
— Не смогу? Наверное. — ответил я.
Раньше я никогда об этом не думал, и только теперь, в разговоре с Луриалом, мои самые тревожные вопросы и сомнения превращались в бесконечную пыль, которая будет витать в моём сердце. Наверное, мне рано ещё делать выводы, ведь только недавно начал жить иначе. Чужая воля побудила меня связно мыслить, извлекать правду из хаоса страстей и страданий. Чужая воля направила меня. И я вдруг ясно осознал, что мне нужен Демон, несмотря на то, насколько сильно его ненавижу.
Без всякого внутреннего сопротивления вспомнил прошлое. Заново пережил этот миг, когда впервые услышал голос Дьявола в голове, ненависть РосЫ к нему, вечное раздражение против воли хозяина; убийство семьи и поцелуй зла — и я понимал, что это мой эгоизм не позволял раскрыть таинственный мир шире. Сам же делал из себя самого невинного, желая делать только добро. Ангелы забыли обо мне потому, что я подумал о себе… Проклятье!
Мой разум просыпался, я снова жадно хотел узнать обо всём подробнее, несмотря на собственные слова: «Что мне делать и как обрести покой?».
Я перевёл взгляд на Луриала, его огромные зелёные глаза на прекрасном лице пристально изучали меня. Мне чудилось, что мир вокруг переходит в медленное движение. Только свечи давали понять — во всём виновато тягостное ожидание. Меня мучил последний, самый страшный для сознания вопрос: я и есть зло? Я стал злом?
Он продолжал диалог, глядя на огонь.
— Нет. Ты не зло, — Луриал словно прочёл или мысли. — Оно есть, но его нужно доказать не словами и не поступками, а причиной и последствиями.
— Но это не так, — я отрицательно покачал головой.
— Именно так, Майкл. Изменив мужу, женщина может обрести настоящее счастье, а бывший супруг достигнет высот и будет счастливым мужем. По сути — это не зло.
— С какой-то стороны, верно говоришь.
Но а если убил человека — вот это зло и не важно, что он всё равно умрет — на следующий день, или через месяц, или спустя много лет… Я никогда себе это не прощу, даже покушение на дьявола. Какое-то чувство вселилось в меня и начало раздирать всё до малых кусочков, возрождая тоску и вину за смерть невинных, но взамен возникала злость на слова дьявола-соблазнителя.
Языки пламени как будто шептали мне «достаточно». Я вскочил с кресла, встал напротив сидящего Луриала, обхватил руками его горло и смотрел в его лицо, как и его горящие глаза на моё. Его слова ещё никак не хотели выходить из головы и это злило.
— Зло происходит от разочарования и боли! Неужели ты не понимаешь? — рычал я, начиная сжимать ему глотку. — Убивать господина! Быть монстром! Неужели это единственное, чем вы занимаетесь?! Неужели это единственная сила, которая заставляет тебя чувствовать себя сильнее, умнее и величественнее всех?! Единственная подлинная сила заключена в нас самих. Как ты можешь не видеть в этом мире несправедливость от вас же самих!
В ответ на мои слова зазвучал долгий сухой и жестокий смех.
Что-то ломалось внутри меня, точно в душе открывались шлюзы, бурный поток чувств вырывался наружу и заставлял напрячься каждый мускул моего усталого тела. Я отпустил его шею и также быстро отстранился от него.
— Ты сошел с ума? — спросил он, изумленный моим гневом и отчаянием. — Милок, ты попал туда, где нет добра, нет честности, нет справедливости. Ты хочешь стать Моисеем для себя, а не замечаешь, как уже становишься Иудой. Тебе придётся крутиться, чтобы выжить.
Я быстро шел к двери, прочь от его удивленного лица, руки, парящей в воздухе возле неподвижных губ, пальцев, сжатых так сильно, будто он хотел пронзить ногтями собственную ладонь.
Мне хотелось поскорее выбраться из церкви, очутиться среди толпы на улицах и просто идти куда-нибудь, чтобы прийти в себя. Но у меня не было больше сил. Двигаясь на ощупь в темноте по глиняным ступенькам, я совершенно терялся. Наверное, просто не мог собраться с духом и сделать над собой усилие, моя собственная воля отказывалась повиноваться мне. Я не мог разобраться в своих мыслях, но уже начинал понимать, что напрасно ненавидел Демона.
Вдруг из темноты отозвался другой, нечеловеческий голос, тусклый и ровный.
— Зло может стать настоящим, если его принять, как зло.
Я резко остановился в кромешной темноте и пытался понять, откуда доносился незнакомый мужской голос. Меня словно накрывало пеленой, которая парализовала и вводила в ступор. Через секунду рядом вспыхнул факел. Передо мной у выхода стоял незнакомец в красной шёлковой мантии, лица его не было видно. Он опустил голову в знак приветствия.
— Я слышал ваш разговор и знаю, как помочь тебе, — сказал монах. — Сегодня «ночь Сатаны». Он решает всё. Пойдём со мной, — слуга протянул свою руку, — отказ не принимается.
— Увы, но даже если не принимаете отказ, я говорю "нет", — твёрдо и холодно ответил я. — Мне уже давно пора. Дайте мне уйти.
Слышал тяжёлые шаги и чувствовал огромную силу — Луриал стоял позади меня и усмехался. Становилось ужасно не по себе. Я прекрасно чувствовал движение уголков его рта, но не собирался поворачиваться.
— Ты слышал, что тебе сказали? Отказ не принимается, — говорил он спокойно, в его голосе слышался металл. Дьявол умеет гипнотизировать, подчинять своей власти лишь одним словом. Я стоял недоумевая.
— Тебе не остаётся выбора, как поужинать со мной, — продолжил он. Выражение лица мужчины оставалось лёгким и довольным. Длинные пальцы касались моей щеки. Не поддаться дьявольскому соблазну было трудно, но я пересиливал эмоции и отталкивал его руку.
— Мне достаточно того, что ты сказал в подвале. Анастасии пора домой и мне тоже.
— Ты про ту девушку, которая не давала нам поговорить?
Душераздирающий крик Анастасии ударился о хрупкие стены, она умоляла о помощи, зовя меня по имени. Я дёрнулся не на шутку и вслушался. Это точно она, и её жизнь была в опасности.
— Не смей трогать её! — мой голос становился похожим на рык. Повернувшись к дьяволу, старался смотреть на него холодно, чтобы он не видел, насколько был силен мой человеческий ужас. В ответ он изучал мои эмоции, чуть наклонив голову. Знал, насколько крепко страх вселился в «вырванную» Демоном душу.
— Если ты пойдёшь со мной, её не обидят. Я не позволю.
Наверное, у меня не было выбора. Нужно было сделать, как он просит. Я медленно и весьма неохотно кивнул Луриалу и внутри себя молил, чтобы с девушкой всё было хорошо. Дьявол понимал меня без слов и одним движением протянул мне свою ладонь.
***
Наверное, так себя чувствуют смертные, когда угроза совсем рядом. Они теряются, начинают думать о себе и совсем забывают об эмоциональном контроле и страхе, которые берут верх над разумом. Поднимаясь по последним ступенькам, ощущал присутствие смерти. Я был твёрдо уверен — именно этой ночью умрут люди. Мне должно было быть всё равно, но человечность перекрывала натуру демона. Умение сострадать смертным убивает. Мы все вместе поднимались наверх, и я слышал, как в пустых помещениях эхо разносило быстрые шаги. Внутри что-то дрогнуло. Я на секунду онемел, затем понял, что это Анастасия и ускорил шаги. Как только оказался в зале, женские руки обвили моё тело. В нос ударил знакомый запах одуванчиков. Я слышал её всхлип, как она пыталась прижаться ко мне ещё крепче. «Боже…» — думал я, прикрывая глаза, и зарылся носом в длинные, нежные и золотистые волосы. Именно с ней я всё ещё оставался таким добрым и человечным. Она — нить, которая смогла бы вернуть меня в Рай. Объятия длились недолго. Я нехотя отстранил девушку от себя, вздохнул и посмотрел на округленные щёки с ямочками, длинные трепещущие ресницы и растянутые уголки губ от искренней улыбки. Мне не верилось, что мы знакомы всего несколько дней, но настолько сблизились. А всему причина — демоническая аура, которая притягивала её ко мне, заставляла грешить, вне зависимости от того, что происходило. Однако я не мог оставить её, иначе мои качества смертного умерли бы. Я боялся принимать свою злую сторону, и Настя это прекрасно понимала. Похоже, нас ждали. Луриал смотрел на меня не двигаясь. Наши взгляды пересеклись. Я знал этот пронзительный взгляд. Именно он заставлял почувствовать неловкость перед ним, хотя я и старался в глубине души оставаться спокойным. Только вот… Порой сложно было достать до той «спокойной глубины». Мы вошли в просторный обеденный зал. Он был похож на мрачный подвал, но отличался некоторым уютом. Нас уже заждались гости из пяти человек, которые некоторые из них ужинали «цыпленком в духовке». Дьявол жестом указывал мне и Насте занять места, а сам стоял, молча наблюдая за происходящим. По всей комнате висели различные картины, от живописи до портретов, украшая зал и придавая ему знакомый до боли вид. А коричневые ткани возле них закрывали окна, доходя до самого пола. Пол был сделан из серого мрамора и украшен разными мелкими пятнами, как будто над ним кто-то со злости брызнул лёгким слоем чёрной краски. Простота и мрачность — вот какой был характер этого помещения. По одну сторону широкого стола сидели двое мужчин. Они буквально пожирали поданное для гостей блюдо и облизывали пальцы после остатков курицы. Только отрезанная шея, запиханная овощами, словно символизировавшая выполнение его последнего желания, осталась нетронутой. По другую сторону сидели мужчина и две женщины: одна брюнетка, другая — рыжая. Они уставились на меня, как только мы вошли и долго не отводили взгляд. На их тарелках было пусто, только бокалы наполнены красным вином. Я не чувствовал среди них смертного, да и демонов тоже. Они другие… Словно новые существа, о которых не написали в книгах. По выражениям лиц этих дам понимал, что они были рады нашему визиту, особенно счастливы видеть Настю. Протягивая руку, брюнетка мило улыбнулась. — Иди к нам! — обратилась она к Анастасии. Рыжая поставила тарелку возле подруги. Честно говоря, мне не хотелось отпускать к ним Анастасию. Я прижал девушку к себе крепче от недоверия к ним и отрицательно покачал головой. Незнакомка хмыкнула, убрала свою ладонь и жестом показала на свободные стулья рядом с ними. Мы подошли к краю стола. Едва я присел на свое место, автоматически повернул голову к Насте. Почему она все еще стояла? Ах, черт… Не думал, что этикет тут был важен. Кажется, нужно было отодвинуть стул? Со стороны девушек послышался едкий смешок. Не успел я встать, как рядом со мной на спинку стула Анастасии опустилась рука с перстнем, сильно напоминающим кольцо Демона. Множество змей вокруг и темно-бордовый оттенок… Подняв голову, я встретился глазами с Луриалом. Он терпеливо ждал, пока девушка сядет на стул, при этом не сводил с меня взгляда. От подобного внимания мне уже становилось не по себе, и я инстинктивно сглотнул, чем вызвал почти незаметную усмешку дьявола. «Держи мысли в голове, Майкл, а то стыдно». Что? Это точно был его голос, но губы были сжаты. Мысленное обращение? И что значит «держи мысли в голове»? Не поворачиваясь к источнику непрерывного хихиканья, я практически видел двух девушек, которые посмеивались скрытно, так, словно увидели нелепую ситуацию. Твою мать! Неужели про этикет это я вслух? Черт возьми… Я сжал зубы, понимая всю ситуацию, и наконец отвернулся от Луриала. Подвинув стул Анастасии ближе к столу, хозяин ужина направился к своему месту, легко задев мой затылок пальцами. Ощущение беглое, короткое, но вызвало во мне примесь ярости, страха и желания. Что, черт возьми, с ним не так?! Надо было терпеть… Я пришел не за дракой. Быстро обведя взглядом стол, я перевёл внимание на дьявола. Он уже сидел в своем кресле, прямо напротив с другого конца стола, и мило беседовал с гостями. Только его глаза время от времени обращались ко мне, словно он ждал, что именно я буду развлекать его на этом ужине. — Игра актёров просто прелестна. Старушка играла лучше всех, а этот сатанист просто отстой. Советую его уволить или вы не дождётесь никаких денег! — высоким тоном произнёс смертный, с гордостью смотря на дьявола. Жалко, черноволосый мужчина ещё не знал, что тот обряд не был актёрской игрой. Такого же мнения были и другие существа, сидящие напротив него. Девушки молча запивала усмешку вином. Я рассматривал человека подробнее: карие глаза отражали курицу в духовке, он в буквальном смысле пускал слюни, хотел поддаться соблазну, но сдерживался. Густые чёрные брови опускались к длинным ресницам. Между толстым как картошка носом и широким подбородком виднелись тонкие губы, где нижняя чётко выпирала. Но как бы мужчина не был по-своему прекрасен, кожа давала ему зрелый возраст, а пожелтевшие зубы говорили о его вредной привычки. — Церковь нуждается не в деньгах, а доброжелателях, — спокойно ответил Луриал, поднимая брови и слегка склоняя голову набок. Он медленно обвёл взглядом каждого гостя по очереди и остановился на мне, продолжая свою речь: — А этого блондина больше не увидите. Никогда. Когда человек перевёл на меня взгляд, я усмехнулся словам дьявола. Никто даже не догадается о убийстве человека, если не обнаружат труп. Не думал, что сатанисты не избавились от тела. Черноволосый откинулся спиной назад и бросил восхищенный взгляд в сторону дьявола. — Вот и отлично! Ага. Все зависит от капитала. Значит смертные — спонсоры, а Луриал и неизвестные существа — исполнители? Забавно… — А мне наоборот не нравится всё это, — резко прервал второй смертный. Блондин, более моложе, нежели черноволосый, с приятной внешностью. Я обратил внимание на худые щеки, вытянутое лицо, аккуратный нос и голубые глаза. Его слова заставили меня поверить, что были среди сатанистов адекватные люди, умеющие думать. — А знаешь ли, что сатанизм это не вера? Это цель. Я читал Библию, читал Евангелия и понял, что люди — ничто для них. Люциферу нужно показать Богу, что он не был прав. Ты даже себе не представляешь, на что готовы люди ради своих желаний! На конец света! «Евангелия, значит… Интересно» — задумался я. «Наконец я узнаю, в чём смысл быть существом зла и найду ответы на вопросы». Мне не совсем было понятно, как собирался в одной книге найти всё, что меня мучило, но я поймал цепь, от которой можно было оттолкнуться. — Да брось! Это всё бред, чтобы отпугивать людей и возвращать их к Богу! — ответил черноволосый, дико смеясь стеклянным смехом. — Бред? — Луриал ухмыльнулся. — Зачем вы говорите чушь, в которую сами не верите? Я думаю, вы всё прекрасно понимаете кто, куда и за что попадёт после смерти, а пока… Грешите в своё удовольствие. И запил свои слова красным вином, как тост. — Вы, юный паренёк, ещё не поняли, в какое место попали… Говорить о таких вещах подобно игре со смертью. Что, если бы Вы действительно попали в Ад? Знаете, что Вас может ждать? Единственный из мужчин другой расы, вставивший свою реплику в диалог, выглядел слишком серьёзно. Его светлые волосы, тщательно расчесанные на пробор, как у святых, густыми прядями спускались до плеч, где рассыпались по белому классическому костюму блестящими волнами. У него был гладкий, без единой морщинки лоб и высоко расположенные прямые золотистые брови, достаточно тёмные, чтобы придать чертам лица чёткость и решительность. Ресницы тёмно-золотыми нитями загибались вверх. А полные, красиво очерченные губы мгновенно окрасились серым. — Понятия не имею, — хрипло отозвался смертный, хватая свой бокал с вином и смачивая горло. — Очевидно, что ничего хорошего. Страдания, боль… В мысли ворвалось ощущение, что он был на грани страха. Что же… Атмосфера делала своё, волнение гостей было предсказуемо. Даже я его понимал. Но что же они тут делали? Неужели добровольно? — Заканчивайте эту пустую болтовню! — сказала брюнетка с заметной агрессией. — Я устала слушать вашу чушь и хочу приступить к ужину! — Заткнись, Ла́мия, я не с тобой говорю! — злобно рыкнул светловолосый, минутой ранее толкавший речь про Ад. Он бросил на брюнетку холодный взгляд, и та притихла. Но не окончательно: — Не смей кричать на меня, Алтон! Девушка скалила зубы, показывая подобие ухмылки, и продолжила: — Никто из нас там не был, поэтому не тебе говорить, каково это — вариться в котле собственных грехов! Ламия посмотрела на дьявола, затем на меня. Дьявол только улыбался, и я отчётливо слышал его шёпот в моих мыслях, как будто нас не разделяло расстояние: «Они все — вампиры. Не удивляйся, а смотри. Будет интересно». — Правильно я понял, что ваш ежегодный визит к нам, это не деньги или нажива на людях? — вампир опустил взгляд на стол, затем снова смотрел исподлобья на гостя и закончил вопрос. — Что-то личное? Спонсор кивнул. — Да, личное. Я в долгу у дьявола из-за продажи души. «Ночь Сатаны» для меня — праздник, а людишки… Всего лишь способ набить мой кошелёк, когда они не думают своими мозгами и занимают деньги под проценты. Подумать только! Даже милая женушка со мной из-за состояния… — Кто бы говорил, — хмыкнул юнец. — Сам как павлин паршивый. Стоит бы тебе рот зашить и хвост отрезать. — Я хотя бы при деньгах, а ты лижешь яйца мужикам за то, что по голове гладят. Ты как дырка в бутылке вина вечно нуждаешься в пробке, чтобы закрыть твою задницу, — ругался на него черноволосый. — Ты тоже продал свою душу, но ради своей шикарности. Блондин сжал руки в кулак, пытаясь успокоиться, и ничего не ответил, давая своему другу продолжить его унижать. Меня это жутко взбесило. — На самом деле, он прячет голову в песок в абсолютно любых ситуациях, — добавил брюнет, переводя взгляд на Алтона. Через секунду он слегка наклонился к собеседнику: — Понимаете, я продал душу, чтобы иметь хотя бы каплю счастья! Быть нужным! — Понимаем, — небрежно ответил светловолосый. — Здесь Вы будете нужны всем, даже мне. Похоже, только дьявол слушал его с удовольствием, а остальные были сосредоточены на его вене и с нетерпением ждали яркого ужина. Я перевёл взгляд на Анастасию. Всё это время она была увлечена беседой с рыжей девушкой, чьё имя я не знал. У них были свои темы для разговора, поэтому неудивительно, почему не обращал на неё внимания. Мне прекрасно было понятно, что она здесь совсем лишняя, ибо дьяволу нужен убийца Джона, то есть я. Но хозяин сегодняшнего ужина отвлек и вновь обратил к себе наше внимание поднятием бокала на уровне своего лица. — Дорогие гости, эту ночь мы не должны забывать ни на минуту. «Ночь Сатаны» — не просто праздник, а день, который решит, кто сильнее, а кто слабее. Сперва я хочу выпить за всех нас, за все души, которые были отданы дьяволом ради Новой жизни. Каждый из нас вступил в ряды Сатаны и стал нашей семьёй. Навсегда. За всех нас! — сказал он и наклонил бокал, делая несколько глотков вина. — Амен! — громко, с лёгкой ноткой веселья вымолвил дьявол, и остальные повторили за ним словно эхо. После мы все, включая меня и Анастасию, взяли в руки бокалы и отпили сколько можем. Вино было очень вкусным. Видно, что его тщательно готовили по всем сложным технологиям, и это точно не магазинный алкоголь. Он не имел терпкости и после себя оставлял сладкое опьяняющее послевкусие. Из темноты незаметно вышел слуга в мантии, медленно подошел и поставил на трапезный стол большой серебряный поднос с наливными красными яблоками. По какой-то причине во мне появилось дикое желание попробовать этот сочный, будто только что сорванный с дерева, фрукт. Господин сегодняшнего ужина взял запретный плод в большую руку. Он с удовлетворенным выражением лица рассматривал его, а после, медленно переведя взгляд, смотрел на меня в упор. — Ничего, если я первая попробую это… яблоко? — тихо и с ноткой страсти спросила рыжая, смотря своими блестящими зелёными глазами на Луриала. — Нет, я хочу первой! — выкрикнула Ламия и гордо посмотрела в лицо рыжей, когда она повернулся к ней. В ответ звучал лишь естественный и мелодичный смех дьявола соблазна. Он вел себя довольно мило с девушками. — А женщины так и хотят первыми испробовать «зло», как Ева. Забавно, но к этому всему не хватает Адама. Хм, кто же им станет…? После вопроса мужчины начали рассматривать друг друга с головы до живота. Но они же не были любителями мальчиков; вот что делал со всеми соблазн. Я боялся представить, как они прямо здесь и сейчас могли устроить страсть или мордобой, если Луриалу захотелось бы. Анастасия, которая за этим всем наблюдала, тяжко вздохнула от скуки или усталости и дёрнула меня за рукав. Я перевёл взгляд на неё. Девушка хотела уйти домой, как и я. Внезапно я увидел, как рука с золотой печаткой протянула красное яблоко Насте. — Ты прекрасна, как Ева, а Майкл неопытен, как Адам. Попробуйте запретный плод? Если же откажитесь — вас заставят, — с легким вздохом произнёс Луриал. Его хитрый взгляд становился настолько ядовитым, каким я его ещё никогда не видел. — Не смей! — кричал, обращаясь к дьяволу, но чья-то мужская рука закрыла мне рот и с большой силой потянула назад. Я чувствовал, как тьма надвигалась на меня со всех сторон, сжимала и душила до такой степени, что заставляла сопротивляться ей. Извернувшись, открыл рот и изо всех сил укусил руку неизвестного. Мужской голос громко вскрикнул и заставил присутствующих присоединиться к усмирению меня, кроме гостей. Они наблюдали с каменным выражением лица, лишь смертные как-то серьёзно напряглись. Когда повернулся, увидел, как один из слуг приближался ко мне. Вскочив, я начинал бить куда попало, сначала монаха, потом официанта, и в конце кинулся на Луриала. Мы вместе упали на пол. Руки тянулись к шее, чтобы задушить, но он вновь смеялся как в подвале — глухим, хриплым и пустым смехом. — Я чувствую, как ненависть проникает в каждую твою клетку… И ты не можешь скрыть то, что это действительно нравится… Чьи-то руки схватили меня сзади, а после прошла аж до грудной клетки сильная боль. Она мгновенно отобрала силу и меня уже тащили к стулу, усадили и связали. Я смотрел на монахов-сатанистов, жалел, что не мог врезать им. Филипп стальной хваткой сжимал запястье, фиксируя наручниками. После того, как я был повержен, они все отошли от меня и подошли к гостям. Луриал поднялся с пола, стряхивая со своей одежды пыль. Резким движением он убрал золотистый локон, упавший на глаза. Его веки дрожали от ярости. — Ладно, обойдёмся без яблок. Он повернулся к гостям и на выдохе расплылся в своей самой блестящей улыбке, словно я не пытался убить его. — Что это за чертовщина?! — кричал юнец. На его лице были шок и непонимание. — Зачем нам надо есть эти яблоки? — он смотрел на меня, не скрывая сильную тревогу. — Вы же сами сказали, что читали Библию и Евангелия, — серьёзно ответил Алтон. — Вы же желаете познать Добро и Зло? — Мы и так будем в Аду, — возмущённо отозвался смертный. — Верно, Вы и так будете в Аду, поэтому сидите смирно и ни звука, — Алтон практически шипел. — Что ты такой грубый, Алтон? — нежным голосом спросила рыжая девушка. Как только смертный переводил взгляд на неё, его глаза туманились, губы разжимались, покорялись её власти. Она приподнялась, обошла стол и приблизилась к нему. Он сидел безжизненно и покорно, совсем забыв о тревоге. Его влажные губы тянулись к ней, к её губам. Она закрыла глаза, позволяя целовать свои невинные губы. Я опустил голову отчаянно, зная, что практически никто не выйдет отсюда живым. Какое-то сильное негативное чувство, сильнее вины, сдавливало изнутри и выворачивало наизнанку. Почему я поступил с Анастасией именно так?! Ещё с самого начала нужно было оставить её дома или отправить домой до того, как пошёл в подвал. Я ненавидел себя за то, что подвергал других опасности, грубил и когда поздно — не мог спасти. Внезапно услышал, как скрипят стулья. Спустя секунду через рубашку почувствовал до жути холодные руки, которые легли на мои плечи. Я поднял голову и увидел: Алтон остановился возле банкира и «гипнозом» привлекал к себе особое внимание, рыжая так и стояла возле юнца, а кто сзади меня — можно было догадаться. Это ледяные руки Ламии. Вампиры не могли дождаться начала трапезы. Мне совсем не хотелось чувствовать на своей шее «смертоносный поцелуй». Опасение и страх передавались остальным смертным. Юноша дрожал почти незаметно, а частое дыхание Анастасии было отчётливо слышно. Я боялся за их жизни… Луриал подошел ко мне и тыльной стороной руки провёл по моей шее, вызывая мурашки. Я резко уклонился. Он убрал руку, и наступила гробовая тишина. Алтон улыбался, показывая свои длинные клыки. Эта трапеза была для них, и никто из смертных не выйдет отсюда живым, кроме меня, ведь я и так уже в Аду. Пока я не мог расколоть его планы, но даже ёжику понятно, что у дьявола соблазна был личный интерес ко мне. — Как ты думаешь, — прошептал он нежным голосом. — Нам стоит начать трапезу? — Не смей их трогать, Луриал! — рычал я от злости. — Тебе же нужен я, никто иной. Убийство Джона это моих рук дело! В ответ он приближался всё ближе и ближе к моей спине. Его длинные светлые волосы ложились на моё плечо, дыхание обжигало мочку уха. Я прикрыл глаза от неведомых, щекотливых и резких чувств, возникших внутри, а нежный голос дьявола продолжал шептать, но уже на ухо: — Всё-таки ты его убил, — он отстранился. — Я накажу тебя, но не так, как ты хочешь или думаешь. Мне лишь нужна твоя боль, вечные муки от вины из-за того, что не можешь помочь этим убогим людишкам. Слышал насмешку. Вампиры так же начинали смеяться зловещим смехом, затем Луриал сделал незнакомый жест рукой в сторону черноволосого юноши. Девушка с рыжими волосами, которая стояла возле светловолосого, схватила его волосы. Он пытался отстраниться, дать отпор, но монстр быстро подарил свой смертоносный поцелуй в шею и наклонил жертву в противоположную сторону, будто показывая мне, как одним глотком выпивалась вся жизнь. В мгновение ока вампирша прикрыла веки своей добычи двумя бледными пальцами и отпустила тело, мгновенно соскользнувшее на пол. Черноволосый начал кричать от паники, его лицо перекосило от животного ужаса. Он почти вскочил, но Алтон схватил его за воротник. На этот раз, чтобы обнажить вену, он с громким хрустом сломал человеку шею. Через несколько секунд он отстранился от мёртвого, оставляя вот так сидеть с открытыми безжизненными глазами, и вампиры возвратились на свои места. Я был шокирован и напуган. Мне никогда не доводилось наблюдать за такой жутью. Холод на плечах подсказывал — мне тоже придётся почувствовать на своей шее сильное желание моей крови. Перевёл взгляд на дьявола. Он следил за моей реакцией, в его глазах играли бесы, однако, взгляд быстро перешёл на Анастасию. Я сжался от мыслей, что сейчас придёт её очередь умирать. — Вам, дьяволам, плевать на демонов. Ты же не из-за этого мне мстишь! Я пытался вырваться, но стальная хватка брюнетки причиняла мне боль. Одним движением она вдавила к спинке стула, молча угрожая о своих намерениях. Тонкие пальцы женских рук медленно прошли по шее, желая вонзить ноготь в кожу, но остановились. Мне оставалось не шевелиться. — Верно, не из-за этого, — произнёс Луриал, приближаясь к Анастасии, после наклонился, осторожно пальцами собрал её золотистые волосы и потянул к себе. Она громко вскрикнула, а я почувствовал боль вдвойне сильнее. — Тогда из-за чего?! — шипел, скаля зубы. — Знаешь, я ненавижу выслушивать кого-то, но тот разговор в подвале, который произошёл, рассказал мне о том, что же делает тебя таким слабым и жалким, — в его голосе был гнев. — Люди тебя привлекают, ты тянешься к ним и пытаешься вернуться к прежней жизни. Пойми, люди — убогие, любимцы Бога! Твоя человечность позорит тебя, и я это исправлю. Я заставлю твою человечность замолчать навсегда. Мужчина протянул руку в сторону рыжей, она положила на его большую ладонь миниатюрный нож с пентаграммой на рукоятке. Дьявол крепко взял руку Анастасии и начал рассматривать вены. — Нет! Ты же обещал не трогать её! — кричал я. Я вертелся, брыкался, извивался, но тщетно. Брюнетка слишком сильно надавливала ногтём, предупреждая, что могла бы перерезать мне артерию, но мне всё равно, и она это видела. Я понимал, что вампирша не сможет убить меня, если Луриал сам бы не захотел этого. Как Анастасия не сопротивлялась, не умоляла, не просила помощи, я не знал, как ей помочь. Нож коснулся бледной кожи и, слегка надавливая, медленно прошёл, создавая красную линию. Её сдавленный плач терзал меня всего. — Настя! Настя! — снова и снова повторял я, не в силах отвести взгляд, пытаясь освободиться от наручников. — Настя! — с этим криком из меня вылетала вся моя боль, весь ужас. Мне казалось, что ни один из моих былых страхов не мог быть таким чудовищным, таким невыносимым, как то, что я видел, когда вся в слезах, бессильная против вампиров, Анастасия смотрела только на меня, несчастно, желая только одного — спасения. — Настя! — кричал я. Все, что было, хоть и в маленьком размере, действительно светлого и доброго истекало кровью, вместе со злыми улыбками вампиров. — Настя!!! — вместе с ней умирала и моя человечность. Во всём виноват был только я, потому что она мучилась из-за меня. Глаза воспалились, потом по щеке медленно потекла слеза. Я больше не мог сдерживать боль, которую испытывал. Это невозможно передать словами. Кровь, что текла струйкой, слизывал Алтон, принимая губами то, что давала ему жить. Но когда оторвался — перевёл взгляд голубых глаз на меня, приблизил руку ко рту и клыками прокусывал, входя ими в её прекрасную кожу. Моё сердце разрывалось от чувства вины, но кроме вины… чувствовал что-то ещё. — Прошу, делайте со мной всё, что пожелаете, я хочу умереть! — кричал я, глотая слёзы. Мне хотелось видеть вместо безжизненных глаз блеск и радость, хотелось видеть её улыбку. Вера в то, что не являюсь монстром. Мне ответила брюнетка: — Сдаёшься? Ты уже умираешь, Майкл, — ледяные губы коснулись моей щеки. От её ответа становилось ещё хуже. Алтон отстранился от изнеможённой Анастасии и присел на место, что сделали и остальные, как ни в чём не бывало. Снова. На руке девушки были отчётливо видны два крошечных укуса. Они казались мне огромными и наполненными болью. Вампир сделал всё аккуратно. Я не верил, что монстры в ночи могут так бережно относиться к своей еде. Похоже, их сдерживал Алтон и параллельно выполнял приказы Луриала. Где на тот момент находился дьявол — я не знал, только слышал знакомый звук льющегося вина в бокал. Внезапно тёплые и большие пальцы схватили подбородок и повернули направо. Передо мной были зелёные глаза демона соблазна, они сияли и пытались влезть в мою душу, но на них отвечал лишь молчаливой ненавистью. Тогда Луриал поднял бокал, но вместо того, чтобы выпить вино, выплеснул его на моё лицо. Я мгновенно закрыл глаза, принимая удар. — А тебе всё мало… — через злость рычал я, распахнув глаза. — Если бы сейчас руки были бы без наручников, я бы пырнул ножом в твоё сердце столько раз, сколько захотел. Он опрокинул голову назад, звонко посмеялся и приблизился к моему уху снова. — Ты этого не сделаешь, в тебе много жалости к другим, твоя душа умоляет о любви и даёт мне кучу шансов… Я тебе говорил о том, что твой эгоизм возбуждает меня? Я чувствовал, как острый и тонкий язык Луриала прошёл по щеке, слизывая алкоголь. Предательская дрожь от неожиданных действий прошла от груди до ног, когда губы касались уголков рта. Мельком перевёл взгляд на Настю. Она лежала без сознания, рана всё ещё кровоточила, но вампиры совершенно не обращали на неё внимание. В голову начинали лезть глупые мысли о её смерти, однако отмахивал их, стараясь в это не верить. — Луриал, отпусти её, а потом делай со мной всё, что пожелаешь, — шептал я отчаянно. — Я весь твой… Наши губы почти соприкоснулись. Неожиданно какой-то грохот, затем крики оборвали действия дьявола. Мы практически одновременно повернули голову в сторону прислуги, охраняющей двери, и я ужаснулся от количества крови на обоях и дверях. Когда перевёл взгляд на посетителя, то узнал по чёрным глазам Демона. Он резким движением бросил головы прислуги, оторванные от тела, на пол и слизал кровь со среднего пальца острым длинным языком, улыбаясь с наслаждением. Мне были неизвестны его цели прихода сюда, но его действия вызывали страх. Я искренне верил, что он пришёл спасти меня и Настю. Луриал отстранился от меня и, устремляя взгляд на гостя, сказал: — Тебя здесь не ждут, Алоизиус! В голосе дьявола соблазна были недовольство и злость, но это не мешало незваному гостю проигнорировать возмущение, проронить смешок и войти в помещение. Я прекрасно видел лицо хозяина и мне чудилось, что он пристально смотрел прямо на меня. — А как же «ночь Сатаны», Луриал? — спросил он. — Разве ты забыл, что в эту ночь каждый человек, который придёт к тебе — твоя сила, а каждый дьявол — успех в дальнейшем? Ты не рад? — Ты не подаришь мне успех, Алоизиус, одни проблемы. — Проблемы уже появились, когда ты приказал главарю сатанистов принести для тебя и вампиров жертв, — оборвал Демон. — Я пришёл, чтобы напомнить тебе об элементарном правиле, которое ты забыл. — Флегетон тоже соблюдал все правила, когда создавал тебя, людишка? — дьявол соблазна чуть не засмеялся. — Ты всего лишь помёт для нас всех, даже если ты являешься дьяволом. Демон приблизился к нему, хмурясь. — Ты думаешь, что я такой же, как остальные люди? — спросил мой Господин прямо в лицо дьявола. В ответ было молчание, но оно длилось недолго. Алоизиус провёл пальцами по подбородку, не сводя с него глаз. — Люцифер ненавидит кровопролитие, и ты это прекрасно знаешь. Но я понимаю тебя. Ты до сих пор не можешь смириться с тем, что сам Сатана не глянул в твою сторону, поэтому ты до сих пор пытаешься стать сильнее, чтобы завоевать его внимание. Луриал внезапно затих и поднял горящий злостью и превосходством взгляд, за долю секунды сокращая расстояние между собой и Демоном. Оскалившись, он схватил моего Господина за горло, сжимая его до посинения, и прижал ударом к стене с такой силой, что вокруг пошли трещины. Демон был на удивление спокоен и даже выдавил короткий смешок. Его чёрные глаза вспыхнули адским пламенем. — Ох, да ладно тебе, Луриал? Значит, ты меня всё-таки ненавидишь… Прости… Я не хотел отбирать твой статус фаворита Сатаны. — Ты не просто отобрал статус, но и опозорил меня перед всеми, что сам дьявол восьмого круга не завоевал внимание Люцифера! — шипел Луриал, скаля зубы. — Что может быть хуже для падшего святого, чем быть с дьяволом, который в прошлом был любимым Богом?! — Моя душа изначально была дьявольской. Я видел, как руки Луриала ослабили хватку. Он хмурился, но его выражение лица уже было не яростное, а удивлённое и непонимающее. Демон склонился, обхватил руками его лицо и приблизился, шепча прямо в губы: — Тебе не нравится быть дьяволом соблазна? Посмотри каким ты стал, я не могу оторваться от тебя… Они смотрели друг другу в глаза, часто дыша. Между ними была какая-то сильная дьявольская страсть, которую невозможно описать, но ненависть одновременно окутывала их, накаляя атмосферу. — Рай не существовал бы без великих жертв, и твоя жертва сердца даст Аду плоды ещё запретнее, чем в Эдемском саду… — спокойно произнёс Алоизиус. — Только не с тобой! — произнеся эти слова, Луриал ударил моего Господина с такой силой, что тот отлетел к столу и опрокинул его. Вампиры, которые ранее сидели за столом, уже стояли в углу, наблюдая за этой картиной, как за каким-то выступлением двух главных героев. — Демон! — шептал, не шевеля губами. Хоть в моей душе бушевала ненависть, я переживал за него, но дьявол соблазна услышал мой шёпот. — Вот как… Значит, Алоизиус это Демон! Ох, Люцифер, до чего же докатился твой фаворит — сменил имя воина на тряпку! Ха-ха-ха, боже! Значит ты пришёл спасти этих смазливых людишек? Алоизиус несколько секунд лежал, но в глазах вновь появился знакомый красный оттенок, который когда-то напугал меня, а губы медленно растянулись в улыбку. Он не торопясь поднялся, выпрямился и с достоинством, присущим полному негодования смертному, поправил рубашку и пригладил чёрные волосы. — Я согласен с тобой, я спасаю людишек, но в отличии от тебя, я выполняю свои обязанности, — сказал он. — С этими «людишками» у меня подписан контракт. И ты отдашь мне их, потому что нарушил мои пункты седьмого круга. А после этого я никогда больше даже не взгляну в твою сторону — я не нуждаюсь в твоем соблазне. — Твои пункты? Пункты грязнокровки? Это ничто. Ты на моей территории, и правила здесь диктую я, — отозвался Луриал. — Ты заберёшь эту девушку, которая, похоже, умерла, а Майкла оставишь мне. И это не обсуждается. Ты забрал у меня Люцифера, а я заберу твоего демона. Я в страхе и замешательстве смотрел на них. Момент был чрезвычайно напряженный, и в полной тишине я слышал собственный глубокий вздох. Слышал внезапный шум падающего металла и чувствовал тянущую боль в руках. Кто-то высвободил меня от наручников. Я вскочил со стула и тут же кинулся к Анастасии, проверяя пульс. Жива, но еле-еле. Мне не хотелось терять её; у меня не оставалось выбора, как согласиться со словами дьявола, хотя очень хотелось, чтобы Господин забрал нас двоих. — Демон, прошу, забери её. Обо мне можешь не переживать. Главное, чтобы она осталась жива, — ледяным тоном просил я, не поворачиваясь. — Твой ответ, Демон? — спросил Луриал, поднимая подбородок и сужая глаза, полные презрения.
