D E M O N - Without love

"— Твои пункты? Пункты грязнокровки? Ты на моей территории, и правила здесь диктую я! Ты заберёшь эту девушку, которая, похоже, умерла, а Майкла оставишь мне. И это не обсуждается. Ты забрал у меня Люцифера, а я заберу у тебя демона."       Какое-то мгновение я смотрел на него, ничего не понимая. Внутри меня вдруг возникли болезненные ощущения чего-то неизвестного. Подобными ощущениями были окрашены практически все воспоминания. Откуда Луриалу было знать, на какое место нужно надавить, чтобы не иметь другого выхода? Он не мог знать, что выбор — моё слабое место потому, что когда-то мой Господин тоже выбирал между мной и другим демоном.       Это произошло 73 года назад.       Глубокой ночью я позволил себе наконец-то расслабиться после бесконечных заключений контрактов и их аннулирований. Господин всегда говорил мне, что в моём случае нужно отвлекать себя тем, что приносит удовольствие больше всего. Я мог сесть за книгу и прочитать её за одну ночь или до утра играть «Лунную сонату» на фортепиано, однако решил порисовать в полном одиночестве, пока никого нет и все мирно спят.       После Второй мировой хорошего в искусстве было очень мало, поэтому краски я отчасти создавал сам из натуральных материалов. Я всегда перетирал вручную раздробленный в свинцовой ступке и растёртый до пыли малахит, чтобы получить прозрачный зелёный, из лазурита можно получить синий, а из пережаренных виноградных косточек — чёрный и так далее. После они должны были пролежать пару дней и пропитаться лунным и солнечным светом. Только после этого я наносил их так, словно оживляю своё творение.       Этой ночью мне захотелось впервые нарисовать портрет, на котором будет самый прекрасный Господин, в благодарность за то, что практически заменил мне отца, стал прекрасным учителем и, несмотря на несносный характер, всегда уважал и по-своему любил.       Ад стал моим домом. И это не потому, что являюсь демоном. Здесь я был по-настоящему нужным, меня понимали и принимали, каким есть. В Преисподней не было врагов и героев, все были равны. Мне повезло увидеть этот Новый мир, но ненадолго. Таким как я суждено жить в мире грешных, пока не позовут.       Поставив мольберт с холстом посреди тёмного холла, столик и лампу, я взял палитру и начал смешивать цвета, представляя, каким же будет изображен Флегетон. А когда убедился, стал наносить краски на белый хаос, создавая свой мир. Я впал в транс и неистово, одним мазком, наносил краски. Каждая линия, каждый оттенок с первого раза принимали окончательный вид, и мне это безумно нравилось. Рисуя его, я иногда прикрывал глаза, пытаясь до точности повторить все изъяны, все прелести и добавить что-то своё по отношению к нему.       На картине хозяин сидел за столом: высокий, с пепельными волосами дьявол, отбросивший назад красный плащ, чтобы не помять; гладкое задумчивое лицо, голубые глаза полны тайн и волшебства. Они искали истину, лезли в самую душу. Ему были известны все эпохи, в которых довелось жить. Большой свёрток лежал напротив него под удобным для письма углом. Чернильница была всегда рядом, ведь его перо, которым постоянно подписывал договоры, всегда нуждалось в чистой крови. За его спиной покрытый серебром огромный и тяжелый канделябр с четырьмя толстыми святыми свечами. Возле него стояли статуи богинь Афродиты и Венеры. На картине они смотрели на меня так, словно настоящие, действительно влюбляли в себя.       — Как же он прекрасен, — вдруг шепнул сам себе, — это лучшая картина в моей жизни.       Внезапная мелодия, доносящаяся из фортепиано, заставила каждую клеточку моего тела дрогнуть. Непередаваемые ощущения. Они переливались с лёгким испугом и замиранием от прелестной мелодии музыки Бетховена. Звук рвался из музыкального инструмента и рассекал темноту ночи, словно сияющий свет, в корне отличающийся от реального света. Казалось, он способен прорваться к звёздам и достичь высшей степени красоты, доступной только миру зла.       Хотя понятия добра и зла были придуманы человеком, они всегда мечтали о всеобщей гармонии. Для меня она непостижима.       Я знал только одного, который мог играть настолько по-своему, чувственно, не повторяя оригинал. В игре ощущалась печаль, неизвестное мне чувство тяготы одиночества и мгновения прожитой жизни. Таким был дьявол седьмого круга, который наказывал насильников, тиранов и мотов.       Дьявол оборвал мелодию, едва я оторвал кисть от холста. На мгновение внутри всё застыло, моё сердце ещё никогда не билось так сильно, как сейчас. Оглянувшись на хозяина через плечо, меня никак не обидела оборванная струна его души. Я никогда не просил его раскрывать свое сердце мне, да и сам вел себя так же. Всему своё время.       — Почему ты остановился? — последовал вопрос дьявола.       — Мне интересна ваша игра, Господин, — отозвался я. — Вы так и ждёте, пока я продолжу? Обычно вам это было не интересно.       — За тобой интересно наблюдать, когда ты неосознанно обнажаешься, — прошептал он. — Ты очень увлечён своей работой.       — Да… Я люблю рисовать, — я согласился с его словами и подарил ему лёгкую искреннюю улыбку. Кому не будет приятно, когда твоим творчеством интересуются. — Это один из способов передачи своих эмоций и чувств, которые испытываю. Выплёскивание из себя тягостных мыслей и в каком-то смысле отдых.       — Значит, рисуя меня, ты показываешь всё своё отношение ко мне, правильно?       — Да.       — Вот как…       Флегетон опустил голову и подпёр пальцами подбородок, не сводя с меня глаз.       — Странно… Когда ты рисуешь, то выглядишь печальным, одиноким, будто тебе нужен кто-то, кому ты отдашь своё сердце без раздумий. Но, с другой стороны, ты не такой наивный и поступаешь довольно холодно. Это правильно. Чем меньше знают о тебе, тем больше шанса жить долго, не зная поражения.       Я резко обернулся, пораженный его словами.       — А Вы оптимист с тонной внимания? — я усмехнулся, разглядывая эти необычные серые волосы, голубые глаза, изумлённые от моего возражения, а довольно широкие скулы, обладающие формой, казались очень нежными. Я видел, как халат соскальзывал с плеч, но дьявол поправил одежду большой рукой, где на указательном пальце сверкало необычное кольцо с красным камнем. Вернувшись к картине, я красками пытался повторить каждую тень, блеск, падающие на его лицо и, конечно же, его очарование. В реальности он ещё прекраснее. Он выглядел так, словно его покрыли лаком, отполировали и воплотили в жизнь.       Пока делал пару штрихов, не заметил, как господин подошёл ко мне и осторожно, с любовью, провёл рукой сначала по длинным чёрным волосам, потом незаметно добрался до спины и пальцами прошёлся по позвоночнику. Он знал, что на это не будет реакции, ведь его действия совершенно не отвлекали меня от любимого дела.       — Я… — Флегетон вздохнул, как будто не знал, как подобрать слова, — я знаю о чём говорю. Ты видишь, но не замечаешь, как мы с тобой похожи, если убрать всё, что связывает тебя с грешным миром.       — Меня больше ничего не связывает с грешным миром, и Вы это прекрасно знаете, — сказал я, чувствуя себя безмерно дерзким по отношению к хозяину, поэтому сменил свой тон на шёпот. — Только одного не пойму, почему такая удача досталась только мне?       Я повернулся к дьяволу, чтобы найти в его глазах ответ на свой вопрос. Флегетон положил руки на щёки и поднял мое лицо, заставляя таким образом смотреть прямо на него.       — Посмотри на меня, милый демон. Я родился идеальным созданием, чтобы вечно служить Сатане, на мне нет морщин или прыщей, я не знаю о таких чувствах, как сожаление или что-то в этом роде. А ты… Ты родился среди людей. В доброте и в заботе, старел год от года. У тебя была воля выбора, которой не было у меня. Ты в первую очередь — ангел с клеймом грешника.       — Может и так… — прошептал я, — но почему именно я, единственная душа, познающая этот мир? Чем я такой особенный?       Он осторожно взял мою руку, с интересом разглядывая мою татуировку, на которой нарисована чёрная роза, обвитая колючей проволокой.       «Особенный из-за своего прошлого?» — пролетело у меня в мыслях.       Но хозяин приблизился ко мне и зашептал на ухо:       — Прекрати думать об этом, иначе я накажу тебя.       — Думать о чём? — переспросил я.       — О своей особенности.       — Я не могу не думать о ней. В Аду мне не рады. Люцифера уважают, но он когда-то был ангелом, любимым посланником Бога. Прошу… Расскажите мне, развейте эту чёрную тайну… — умолял я.       Я не заметил, как наши губы оказались слишком близко. Меня словно накрыло непонятным чувством, сердце замерло, и я замер. Флегетон вдруг поцеловал меня резко, но в тоже время нежно, легко и ласково провёл пальцами по длинным чёрным волосам, сжимая, отчего у меня по коже головы до торса пробежала дрожь. Его большие тёплые пальцы гладили щёки, подбородок, шею, полуоткрытые губы с сильной страстью прижимались к моим ушам, шепча:       — Я открою тебе эту тайну…       Меня напугали и даже немного оттолкнули его действия. Я никогда даже не помышлял о поцелуях парней, ни разу за свою жизнь не желал попробовать, но Флегетон буквально ввел меня в транс. Я не мог отстранить его, пошевелиться и лишь медленно поддавался гипнотическому натиску. Он пользовался моей человечностью и его не останавливала мысль, что мне известно о всех его любовниках.       — Вы же знаете, я не сплю с мужчинами… — вырвался шепот из моего горла. Губы неожиданно пересохли, и связки запекло, словно я всегда жил в воде, а сейчас вышел на сушу.       — Это не проблема. Мне интересно, какой ты в постели.       —И Вы думаете, что я вот так просто соглашусь? Это запрещено! — пытался возразить я.       Он лишь тихо и самоуверенно рассмеялся.       — Видишь ли, демон, ты опять думаешь о том, что творится в обществе, а мы нарушаем правила. Нам с тобой должно быть всё равно, с кем спать и как спать. Мы можем делать всё… Потому что мы можем, — вкрадчиво произнёс Флегетон. — Представь, что я — женщина. Сегодня у меня достаточно хорошее настроение, поэтому я чуть унижусь пред тобой, но это в первый и в последний раз.       Я изумленно смотрел в ярко-голубые глаза дьявола, не веря своим ушам, но Господин решил стереть все мысли из моего разума, вновь опустившись к моим губам. Нежный, трепетный поцелуй, также нежно говорящий о любви. Но пустоты в мыслях достичь не получалось. Неловкость момента и незнакомых ощущений слегка все портили, и я неосознанно схватился пальцами за длинные медовые волосы, которые издалека напоминали мне длинноволосую женщину. Глаза у меня сами собой закрылись, а он коснулся пальцами моих опущенных век и нежно шепнул в самое ухо:       — А ты знаешь куда смыкать, мне это нравится…       Его слова как бальзам только не на душу, а тело, которое начало возбуждаться от каждого прикосновения этого дьявола, но я всё сильнее сжимался, движимый разумом, правилами и вспоминая, чьи губы касаются меня.       Он потянул меня куда-то, поманил к себе, и я невольно пошёл за ним к дивану, что стоял посередине холла в небольшом полумраке. Удивительно быстрым, точным и грациозным движением он толкнул меня на мягкую мебель, навис сверху, а потом взял за подбородок и поднял его вверх. Флегетон уткнулся в мою шею и, обдав кожу горячим спокойным дыханием, покрыл ее поцелуями. В тело сразу врезались множество маленьких шипов, вызывая волны мурашек. Он не спешил… Поцелуи лились на щеки, губы, волосы. Он ждал, пока я привыкну. Пока пик возбуждения не затуманит мои беспокойные мысли, и я сам не начну срывать с него одежду.       Это наконец случилось. Демон внутри меня ожил и закружился вихрем по венам. Сначала я руками прошёл по мягкому халату, но поняв, что мне мало, развязал его и скинул лишнюю ткань, что закрывала доступ к теперь такому желанному телу. Руки касались его груди, ощущая пресс, мягкие, нежные и естественные как у женщины соски с корнями его желаний. Дьявол усмехнулся, наблюдая за моими действиями. Его взгляд вспыхнул от восторга. Он позволил себе бесцеремонно пройтись ладонями по моей рубашке и, потянув на себя, разорвал её с громким треском. Я ахнул от удивления. Его мягкие, слегка влажные губы коснулись поцелуем плеча и спустились ниже, к груди, которую я начал прикрывать от неожиданности. Он нежно вбирал в себя мою кожу, как будто высасывал из нее всю соль и жар, и даже его лоб, уткнувшийся мне в плечо, наполнял меня теплыми, восхитительными ощущениями… А когда он наконец добрался до живота, горячие пальцы, словно дразня, коснулись моей татуировки на левом бедре и провели по ней, повторяя цифру шесть каждую. Одно короткое движение и животное возбуждение захватило меня в плен, вынуждая плоть подняться и с натиском упереться в брюки. Однако, дьявола это уже не остановило. Он словно получил зеленый свет и уверенно расстегнул сначала ремень и ширинку на брюках, а затем резким движением спустил их вниз.       Я настолько перестал владеть своим телом, что мог только выпускать горячий воздух из пустых легких и терять голову от поцелуев Флегетона. Он опустил голову на мои бедра, всё так же дразня меня едва ощутимыми касаниями, и я наконец почувствовал, как его длинные пальцы коснулись самых интимных мест моего тела.       Мой член твердел в его руке твердел от вливания его жгучей крови, но еще больше — от присутствия во мне молодого мужского начала, так часто смешивавшего по собственной воле наслаждение с болью.       Он становился все тверже и тверже, я метался под тяжестью головы и плеч Флегетона, пока в конце концов в его скользкие пальцы безудержными, безостановочными толчками не хлынул бурный поток.       Из моих легких вырвался вскрик. Низкий, гортанный, звериный, незнакомый, я не смог вдохнуть вновь. Тело будто парализовало, и вся комната исчезла, оставляя лишь холод на покрытой потом коже и сидящего рядом дьявола.       До меня не доходила мысль, что получить такие ощущения от рук мужчины возможно. Все нервы, раньше составлявшие четкую и непрерывную сеть, разорвались в клочья, и у меня не получалось связать удовольствие с полом моего Господина. Но кое-что разум всё-таки понял. Я впервые отдался мужчине и не только телом, но и сердцем.       На следующее утро я проснулся от кошмара в своей постели с лихорадкой. Кожа покрылась мурашками, от невесть откуда взявшегося сквозняка. Голова раскалывалась, тело била крупная дрожь. Такое часто происходило со мной, когда стресс или излишняя эмоциональность достигали пика. Господин знал об этом, он лежал рядом и уже трогал лоб тыльной холодной стороной руки. В какой-то момент мне показалось, что он заменил мне любящую женщину. Дьявол прижал меня к своему обнаженному телу, а я прижимался щекой к его груди, как брошенный всеми котёнок, при виде которого хотелось пожалеть.       — Это пройдёт, не смертельно, — шептал я охрипшим голосом, чувствуя, как до боли трескались губы. Моё тело бросало в пот, ломалось, в глаза жгло, как огнём. Я закрыл их. Мне хотелось ещё поспать, чтобы проснуться и встать на ноги, будто ничего не случилось.       — Я тебе говорил, Алоизиус, что твои мысли о людях до добра не доведут… — прошептал он мне на ухо. Как он понял, что причина в этом? Чувство вины…       Я попытался найти слова, чтобы объяснить, почему нарушил это правило, но не смог. Меня заинтересовало нечто иное, а именно то, как хозяин обратился ко мне.       — Алозиус? — спросил я с изумлением.       — Алоизиус, — он поправил меня, перебирая мои волосы.       — Что значит это имя?       — Известный воин. С того момента, как стал демоном, ты всегда за что-то борешься. Тебе плевать на правила, условия и даже на тех, кто намного выше тебя.       На последнем Флегетон акцентировал особое внимание с раздражением. Возможно, он очень зол на меня, просто жалеет. Я вздохнул.       — Прости меня… — прошептал я, — я нарушил своё главное правило. Я задумался, почему люди поступают именно так… И я тоже поступал так раньше.       — Люди сделали слишком много проблем, ещё когда их создал Бог. Его воля… Испортила их до мозга костей. Они сами доведут себя до самоуничтожения, мы будем только подталкивать и наблюдать. Их чудовищность давно течёт в крови. Вот только создатель этого не понимает.       — Тогда почему я стал демоном?       — Алоизиус, — старался убедить меня хозяин, — я выбрал тебя потому, что мы похожи. Не гоняйся за прошлым, не ищи ответы в себе. Не спрашивай их в Аду, у людей и не жертвуй всем ради одного несчастного ответа. Рано или поздно всё вернётся и, в первую очередь, найдёт тебя. Главное — уметь терпеть и ждать.       — Это всё хорошо, — согласился я, — но я не могу смириться с тем, как мало знаю о своём Господине и о моём месте здесь, — закончил я тихим шепотом.       — Знаю, — отозвался он и потянулся за графином с виски. Я слышал, как он наливает напиток в стакан, но эти звуки действовали мне на нервы, сжимали каждую клеточку до такой степени, что прищурился от головной боли.       Дьявол поцеловал меня. Его рука осторожно приподняла мою голову, он заставил меня выпить жгучий напиток маленькими глотками. Моё тело вздрогнуло от горечи алкоголя.       — Я тоже хочу открыть тебе себя, — сказал Флегетон, продолжая разговор, который не прерывался. — Отныне называй меня Дэмиэнус.       Когда Господин положил меня на холодную подушку, я открыл глаза, повернул голову в его сторону и обвёл взглядом, рассматривая его лёгкую улыбку, обнаженные грудь и торс. Не выдержав, я засмеялся приглушённым хриплым сдержанным смехом.       — Ты чего? — спросил он. В его голосе удивление, но на лице была полная невозмутимость.       — Я понял, Вы хотите сделать из меня очередного любовника в своём гареме. Скоро даже восьмой круг догоните!       — Нет-нет! — воскликнул он и навис надо мной, смотря с несчастным видом. В его глазах читалось отчаяние.       На лице застыл испуг, и я сразу замолк, ничего не спрашивая.       — Я не знаю почему, но в тебе есть что-то, что привлекает меня, — продолжил он. — То, что есть в тебе, нет у других… Не могу объяснить, — он провёл пальцами по моей щеке. Легко, до дрожи и совсем тихо шепнул, словно боялся своих слов, — Алоизиус, просто доверься мне и ты станешь таким, как все… Обещаю.       Не знаю почему, но я доверился ему и в ответ на его шёпот ответил дьявольским согласием в виде трепетного поцелуя. Его губы прижались к моим; языком он умело открыл мне рот, проник и взял мой в плен. Я чувствовал вкус алкоголя и мужскую страсть, необъяснимую природой.       Той же ночью меня разбудил прислуга и сообщил, что Флегетон ждёт, пока я приду. Перед тем как уйти, он положил одежду рядом с подушкой и зажёг лампу. Я обвёл комнату сонными глазами и потрогал лоб. Жар как рукой сняло. Лихорадка прошла, однако приятные ощущения после вчерашнего не покидали меня. Мысли перепутались, сплелись в узел, как нити. Я не мог принять тот факт, что переспал с мужчиной и совершенно не понимал, какие чувства испытывал ко мне Господин, а какая буря бушевала у меня по отношению к нему.       Подушечками пальцев коснулся губ и вспомнил вкус этого хищного поцелуя. Настоящее непривычное наслаждение, которое никогда раньше не испытывал.       Пора вернуться к своим обязанностям. Я отмахнул все мысли, поднялся и начал одеваться в привычный на то время классический мужской костюм. Менее чем за минуту я полностью был готов выйти на вторую в своей жизни «охоту» за невинными душами вместе с хозяином.       Обычно Дэмиэнус, то есть Флегетон, редко приглашал кого-то из демонов присутствовать с ним лично во время заключения контракта с людьми. Такой шаг обозначал высшую степень доверия и равенство с ним, но, в то же время, наблюдать за аннулированием договора по-настоящему страшно, и картина действительно ужасна. А всё потому, что Флегетон обожал глупых и слабых. Ими можно манипулировать, направлять и делать из них своих заложников, чтобы потом мучить своими методами, например заставить их убивать других, грешить на полную катушку, сойти с ума и в страданиях убить себя. Сильных дьявол оставлял на закуску и мучил их, терзая разными острыми предметами. Он не стеснялся пихать их в разные дырки, резать ими тела и, казалось, от этого дьявол получал какое-то зловещее удовольствие. Бр-р, мерзко! Даже я на такое не способен.       Подойдя к большому зеркалу, я внимательно посмотрел на отражение, но не для того, чтобы красоваться собой. Этот предмет служил порталом быстрого перемещения только для демонов, а дьяволам не нужно заморачиваться — они сами могут переместиться куда угодно без помощи вещей.       Подумав о Флегетоне, я коснулся зеркала. Неведомая сила тут же откинула меня в бездну. Через секунду холод обжигал кожу. Я не сразу понял, где нахожусь, но без труда определил, что на улице. Как только открыл глаза, увидел темноту и снег, медленно падающий на моё лицо и колющий мгновенным холодом. От этого неприятного ощущения оперся локтем о землю и поднялся, отряхнув пальто от снега. Издалека послышался шум.       Он доносился из переулка. Я подобрался ближе, думая, что это Господин. Чем ближе я подходил к дому, тем тише шум становился. Он напоминал звук скребущего приглушенного трения какого-то тонкого предмета об асфальт. Когда дошёл до источника звука, то увидел юную, измученную, опечаленную девушку. Она рисовала пентаграмму на асфальте и что-то шептала, одновременно всхлипывая. Всюду было пустынно, ни одной души, лишь фонарный столб освещал маленький подъезд и пустынную лавку. Я подошёл ещё ближе. Она подняла на меня сверкающие карие глаза, рассматривая меня с растерянностью и испугом, затем спросила, дьявол ли я. В опухших глазах, полных слёз, я видел боль и отчаяние. Она была совсем подросток, на вид ей было не больше четырнадцати лет — пухлая, довольно красивая, но ужасно подавлена несправедливой жизнью.       Мне впервые было жаль человека, хотя не знал, что с ней произошло, и почему она решилась на такой отчаянный шаг. Я захотел помочь ей, поговорить, обнять и успокоить, ведь в таком возрасте, параллельно с формированием личности, подростки переживают особенный момент и думают, что их никто не понимает. Из-за этого у них обостряются абсолютно все чувства, и несмотря на то, что я — демон, прекрасно понимал переходный возраст, ибо сам проходил через это, когда был человеком. Но зачем мне это сейчас, если во мне нет человечности? Я обязан уговорить её продать душу, порадовать своего Господина и получить силу. Если я демон, то должен ненавидеть эту девчонку.       — Я один из слуг дьявола, — прошептал я и помог ей подняться. — Почему ты решила призвать дьявола?       Услышав мой вопрос, она словно потеряла дар речи. Её губы пытались что-то прошептать, но не получалось. Девушка не отводила от меня взгляд, даже растерялась. Но потом как-то неожиданно и резко из её глаз потоком хлынули слёзы. Как удивительно…       Человек считал меня своим спасением. Я невольно вздохнул и с большим недовольством сказал:       — Ты явно отбитая, раз решила, что дьявол решит все твои проблемы.       Я, не обращая внимание на её шокированное лицо, взял пальцами за маленький подбородок и поднял голову, заставляя смотреть в глаза.       — Твоя жизнь слишком коротка, и она тебе дана не для того, чтобы размазывать сопли по асфальту. Чтобы не произошло, ты должна быть против мира, а не опускаться ниже плинтуса из-за слов каких-то убогих. Утри слёзы, возьми себя в руки и заставь всех пожалеть о содеянном! Твоя душа не может вот так просто добраться до дьявола…       Незнакомка слегка кивнула, отвела от меня взгляд, поднялась, затем направилась к подъезду своего дома. Я поднялся и позволил себе улыбнуться, ведь спас душу от глупого поступка. Возможно, хозяин это оценит потому, что в Аду не нужны такие, как она. Или… я ошибся?       Крик человека полностью перевернул все мои мысли и привёл в испуг. Я устремил взгляд к двери и увидел своего Господина. Кожа на лбу собралась в гармошку, веки дрожали от ярости. Он сжал зубы так, что мне показалось они вот-вот сломаются от давления.       Рукой дьявол закрыл рот девушке, стремительно прижав её к себе, будто собирается покончить с ней. Она мычала, пыталась вырваться, но сила Дэмиэнуса велика, по сравнению со смертной.       — Спасти её решил? — он яростно дёрнул головой. — Она прекрасно знала о том, что будет, если сделает этот ритуал!       — Дэмиэнус, — я понимал, как нужны сейчас правильные слова для спасения девушки, — она подросток, понимаешь? Она не осознаёт, насколько всё серьёзно и опасно! Мы же можем просто подождать и потом уже в Аду наказывать её…       — Наивный! — Флегетон сорвался. — Ты до сих пор не понял концепцию греха? Его нет, люди придумали это, чтобы сделать нас виноватыми. Мы просто пользуемся этим, давим, направляем на их же путь!       Я посмотрел на девушку, наши взгляды встретились, в её глазах я прочёл смертельный животный ужас.       — Послушай меня, Дэмиэнус, — заговорил я. Мне стало не по себе от осознания того, что хозяин убьёт её, несмотря на мою мольбу, — отпусти её, умоляю. Я принесу тебе столько душ, сколько пожелаешь…       Но тот только рассмеялся.       — Даже если ты отдашь свою жизнь для неё? Хорошо, выбирай. Или она остаётся живой, и ты умираешь, либо она умирает, но ты начБефиюнёшь исправляться.       — Нет, — сказал я, ухмыляясь, — ты не сможешь убить меня, потому что сам сказал о нашей схожести. Таких, как я, больше не будет…       Я не узнал себя в тот момент, вёл себя, как настоящий дьявол. Мой голос был властным, металлическим и пустым. Я приблизился к нему, но Флегетон резко обнял рукой смертную так, чтобы одним движением свернуть ей шею. Девушка закричала, но из-за руки дьявола получилось громкое мычание. Я, дернувшись, остановился.       — Не смогу убить тебя? — он сухо засмеялся. — Одним щелчком пальцев!       — Тогда убей! — вскрикнул я. — Давай! Убей!       Я говорил это с камнем в душе, словно что-то породило во мне ненависть, но успокаивал себя: мне необходимо было проверить чувства Дэмиэнуса и свою нужность, я не мог просто так быть демоном с вечным клеймом…       Дьявол в ярости заскрипел зубами и зашипел от нетерпения, будто ждал других слов. Потом он слегка ослабил хватку и щелкнул пальцами. Этого я и боялся услышать. В меня вселился настоящий страх, парализовал и взял в плен. С ужасом и изумлением я смотрел на Господина, буквально смирился с тем, что превращусь в пепел или в лужу крови, не оставив ничего после себя.       Зажмурив глаза, опустил голову и просто ждал. Однако услышал громкий хруст и тупой звук чего-то непонятного. Сначала я подумал, что это происходит со мной, и вот-вот придёт боль, с которой уйду в вечную бездну.       Морозный ветер со снегом ударил в лицо, приводя в чувства. Я распахнул глаза и судорожно глотнул воздух, рассматривая, что же произошло, и почему не умер. Тело девушки лежало на асфальте. Она мертва. Я стоял и беспомощно смотрел.       Кажется, прошла вечность, пока до меня доходила вся ситуация. Я смотрел на холодное и спокойное лицо хозяина, на мёртвую девушку. Её безжизненные зрачки, казалось, смотрели на меня, а последняя чистая слеза замерла на нежно-розовой щеке. Я попытался что-то сказать, но слова замерли на губах. Меня опередил Флегетон:       — Смотри, что ты натворил, Алоизиус. Твоя святая душа погубила человека.       Но в моей душе никогда не было ничего святого, только человеческая глупость. Внутри произошёл щелчок, боль волной накрыла моё тело, а ненависть душила. Я ненавидел Флегетона. Вдруг вспомнил его слова: я могу отдать своё сердце первому встречному. И осознал, смысл скрывался куда более глубокий, чем казалось самому дьяволу.       — Ты лишаешь меня воли, подчиняешь своей власти, — взорвался я. — Я не приклонюсь! Тебе просто выгодно ради своих прихотей и дело не в твоей схожести. Ты нуждался в демоне, который разрушит стереотипы и отомстит людям за то, как они поступили с тобой…       Господин закрыл лицо одной рукой, изображая то ли разочарование, то ли злобу, но только покачал головой, будто не понимал, о чем я говорю.       — А у тебя стальные яйца, если говоришь это мне. Приятно будет тебя выпороть.       В следующую секунду он с такой силой ударил меня по лицу, что я рухнул на асфальт. Презрение с его стороны было совершенно очевидным. Я начал ползти, чтобы это чудовище не надумало добить меня или ещё больше — наказать, как морально сильного человека.       — Видимо, я что-то упустил в воспитании демона в тебе, — холодно продолжал он, и я почувствовал, как дьявол крепко схватил за мою правую ногу и потащил к себе. Я пытался как-то остановить это: цеплялся ногтями о землю, пробовал подняться, чтобы дать отпор. Но нога, которая наступила, окончательно заставила меня полностью лечь и слушать этот вечный монолог. Чем больше я шевелился, тем сильнее он давил на меня своей ногой. Мне казалось, что позвоночник вот-вот сломается.       — Ждёшь, что я буду просить прощения, Дэмиэнус?! — хрипло шепчу я.       — Господин и на Вы, — невозмутимо поправил меня он. — Да, жду.       — Не дождёшься.       — Тогда мне придётся вырвать из тебя стальные яйца. Я заставлю тебя встать на колени и умолять о пощаде… вечно! — сказал он.       После его слов дом, в котором я был нужен, превратился в настоящий Ад. Я навсегда понял свою ошибку и по сегодняшний день стараюсь не доводить всё до выбора между кем-то. Я не скажу, что после этого мой господин ненавидел меня. Наша ссора стала началом ложного пути, из-за которого я стал настоящим монстром. Я ненавидел выбор потому, что он портил всё и сейчас. Я снова должен выбрать кого спасти.

***

      — Твой выбор, Демон? — спросил Луриал, поднимая подбородок и сужая глаза, полные презрения. Я перевел взгляд на Майка. Он всё так же был жалок, вместе со своей подругой. Дьявол знал, что я выберу демона и оставлю девушку на десерт вампирам. Они сами говорили это мне, пожирая Анастасию взглядом. Я видел, как Луриал смотрел на чёрное кольцо, подаренное самим Владыкой Ада. За это всё время внутри меня всё перевернулось. На мгновение передо мной открылась прекрасная и ужасная возможность, и в ту же секунду я принял решение.       — Держи.       Я медленно снял кольцо, которое за многие годы стало для меня единственной памятью о том, кем я стал. Оно стало немного тесноватым, ибо практически не снимал его. Мне удалось это сделать, и я легко протянул ему драгоценность Преисподней.       Он получил то, что хотел — настоящее кольцо. Его глаза радостно блеснули, как у маленького ребёнка.       — Я забираю их двоих, — приказываю я, на что Луриал без раздумий дал полное согласие.       — Ну надо же, пожертвовать своим статусом ради этих людишек… — насмешливо сказал дьявол восьмого круга и одним движением надел драгоценность на левый указательный палец.       — Смотри, чтобы это кольцо не убило тебя, — предупредил его я и подошел к нему прямо в упор, смотря в глаза и шепча прямо в губы. — Недавно ты нарушил элементарные правила. Не боишься, что Люцифер обо всём узнает?       — Уже не узнает, — ответил он и только уд      ивился, почему я вел себя так спокойно.       — Не забывай, что я могу стать настоящей крысой, и тогда тебя в любой момент не станет в живых, Луриал, — говорил я грубо, высокомерно, с презрением, предупреждая, что не сдамся и медленно отошел, сжимая руки в кулак. — Между нами есть огромная разница, ты хитришь и соблазняешь, а я думаю мозгами. Разве это не сексуально?       Но Луриал лишь натянул слабую, почти довольную улыбку и покачал головой.       — Но ты не можешь вот так просто уйти! — закричал внезапно Алтон.       Я повернулся к нему и рассмотрел эту белую кожу, похожую на грим, а его удивленное лицо вызвало только отвращение.       — Не могу, — согласился я, — «ночь Сатаны» же. Каждый должен быть вознаграждён, а кто-то наказан.       И сделал щелчок. Девушка с рыжими волосами вспыхнула ярким пламенем, как спичка, и закричала от боли. Она сгорела заживо довольно быстро. На лицах мертвецов ужас. Я коварно улыбнулся и дал знак Майклу, чтобы он взял Настю на руки и уносил ноги. Демон повиновался и сделал это быстро.       Мне осталось только уйти самым последним, ничего не говоря им вслед, что и сделал. Мы быстро вышли на улицу. На удивление, Майк молчал, видимо ещё был потрясён. Я засунул руку в карман плаща, достал чёрное кольцо, протянул к губам и длительно целовал. Глупый дьявол, он ещё совсем не знает, что я обвёл его вокруг пальца. Такими вещами не раскидываются, да и без слова Люцифера Луриал не стал бы фаворитом. Весь секрет таится в самой драгоценности, кольцо вернётся к хозяину, несмотря то, снял ли он его просто так или с какой-то целью.       Не прошло и минуты, как озверевший дьявол кричал нам из окна:       — Ты ещё об этом пожалеешь, Демон!