D E M O N - Without love

      Я проснулся уже утром и обнаружил, что женщины спали рядом со мной с разных сторон. Совсем без сил, обнажённый, едва прикрытый лёгким одеялом из шелковой ткани, посмотрел на одну из путан. Она пыталась лечь поудобнее: прижималась, пробовала обнять мою руку или повернуть голову в другую сторону. Но в итоге девушка повернулась ко мне спиной. Мда... Весёлая была ночка. И вправду, Демон – специалист по "усмирению души". В мыслях не было ничего, что душило меня неделями.       Я выбрался из постели и рассмотрел помещение: оно было выдержано в тёмных тонах, а если сказать точно – в багровых, массивные зеркала на стенах заменяли окна... Погоди-ка, где-то я уже такое встречал. Не в том ли сне, где Демон убил Энтони и его девушку? Или это были галлюцинации охваченного внутреннего страха? Я хотел увидеть картину «молодого Микеланджело» в той самой гостиной, с которой начался этот кошмарный сон, чтобы предотвратить все сомнения.       Подойдя к темной дубовой двери, я взялся за круглую серебряную ручку и повернул против часовой стрелки. Дверь со скрипом открылась. Передо мной была точно такая же гостиная, которую видел во сне, даже натяжной потолок перламутрового цвета выглядел точь-в-точь. Стены были увешаны картинами в золотых рамах, и одна из них – та, что так боялся увидеть. Я замер у порога. Меня терзали тревога и непонимание, что происходило, что всё это означало. Как я тогда оказался в том помещении, будучи в другом месте без сознания?       Подул ветер из дальней комнаты, и я ощутил, что отнюдь не один. Парень, стоящий возле комода, рассматривал меня, хмуря лоб, но у него было такое удивлённое и доброе лицо, что мне стало не по себе. Рядом с ним стояла юная девица. Её красоту можно было сравнить с популярными моделями. Сердцевидное личико казалось таким одухотворенным, но в то же время оригинальным, что даже уродливым не назовёшь. Нестандартно прекрасна! В её неистовых глазах гуляли бесы, а щеки залились румянцем. Девушка посмотрела на меня оценивающим взглядом, прожигающим с головы до ног, хихикнула и соблазнительно укусила нижнюю губу своими белоснежными зубами. Я невольно проникнул в её мысли и увидел, как она представляла меня в своей голове. Своими губами девушка жадно ласкала моё тело, а зубами покусывала соски, как это делали со мной путаны. Я как будто видел своё отражение в дымном зеркале – парня, полулежащего рядом с ней на подушках в одной лишь рубашке с открытым воротником и широкими рукавами. Она хотела раздеть меня полностью, целовать и видеть, как орган желает ощутить эти горячие губы или прикосновения тонких, изящных пальцев.       Я немедленно выбросил эти грязные мысли из головы и сосредоточил взгляд на персиковые волосы, струящиеся по плечам. Щёки пылали. Я погрузился в смутное забытье.       "Прикройтесь, милый демон", – её мысль ударила мне в уши.       Глянув на себя, залился краской как девчонка, ибо я стоял, в чём мать родила. Одним движением рук прикрыл интимное место. Девушка посмеялась надо мной, но по-доброму, искренне. После успокоилась, наклонилась к уху парня, что-то прошептала и, разворачиваясь, направилась в сторону бесконечного коридора. Я смотрел ей вслед: высокая, хрупкая и изящная. Боже… О чём я только думаю! Неужели за одну ночь можно вот так просто потерять сдержанность?       Парень, наблюдающий за этой картиной, усмехнулся и подошел ко мне. Тёмно-каштановые волосы чуть встрёпанные, одежда – тёмно-синяя рубашка, брюки цвета хаки и блестящие чёрные ботинки. Я заметил, как он любит украшения по золотым браслетам на руках.       – А ты хорошо развлекался, – тихо произнёс он. – Вижу ты не нашёл свою одежду. Она лежит на краю кровати рядом с перилами.       Мне нечего было ему ответить, кроме как «спасибо».       Вернувшись в комнату, нашёл нижнее бельё, чёрную рубашку и синие джинсы. Без всяких раздумий поспешно принялся одеваться. Первое, что бросилось мне в глаза – его вытянутое лицо. Мне понравился аккуратный нос, маленький подбородок, а чётко очерченные губы, изгибающиеся в лёгкой улыбке, заставили ответить тем же. Я не скажу, что он прекрасен, как я говорил так про Демона, но выглядел довольно симпатичным для женского пола.       – Надеюсь, это твой размер, – продолжил говорить парень. Спиной он прислонился к двери, отведя пальцами волосы с глаз. Глубоко вздохнул. – Чего же ты такой необщительный? Не бойся, ты находишься в особняке Господина, а я такой же слуга, как и ты. Называй меня Эммануэль.       – Понятно. Значит, ты тот самый демон, чьё имя было в записке, – сказал я сухо, полностью погруженный в процесс застёгивания пуговиц на рубашке. Я никогда не любил их застёгивать. Неудобно, да ещё и всё маленькое. Только с десятого раза мог задеть такую же по размеру дырку и не факт, что попаду. Придерживая пальцами рукав, одной рукой попробовал застегнуть пуговицу на левой руке. Вот! Почти! Но нет, не вышло. Я запыхтел, мне не хватало терпения.       – Майкл или просто Майк, – представился я для вежливости.       Я не то, что говорить – думать нормально не мог. Может быть, я выглядел совсем невменяемо. Волна стыда и смущения ещё не уходят. Хоть и смотрел на Эммануэля, но на самом деле, не видел его, для меня не существовало ничего: ни спящие девушки в постели, ни спокойное выражение лица парня. Никакими силами я не мог осознать происходящее не только здесь, но и в сердце, и голове. Мне не было страшно, я был потерян.       – Как там Генри? – решился спросить я, нарушая молчание.       – Получает своё наказание по всей строгости Ада, – спокойно ответил он.       Я вздохнул. ‌Невероятно тяжко было осознавать, как одна лишь встреча со стариком принесла боль, длинною в вечность. Да вообще тяжело видеть то, как умирают люди, как возникают и рушатся надежды, мечты, вера в лучшее. Страшно терять всё, что приобрёл и так сильно любил. Беснующийся от отчаяния демон, что стоит на грани безумия и просто хочет быть понятым, любимым и счастливым. Мне было предельно ясно, что это наказание за мою жизнь, но я отчётливо знал противоположность таких мыслей. Так думал практически каждый. Чувствуя внутри мучительную боль, я закашлял. Интересно, заметил ли Эммануэль, как тяжело было в тот момент у меня на душе? Хотя... даже если и заметил... я не стану долго молчать.       Поймите меня правильно, в тот момент мне хотелось просто высказаться первому встречному, потому что… хотелось верить в то, что Эммануэль поймёт меня. И вот, я увидел, как он нежным взглядом дал мне согласие.       – Мне его жаль, хоть он сам виноват в своих поступках, – прошептал я.       – Главное, что он осознал свою ошибку, а ты понял суть человеческой сущности, – мягко сказал Эммануэль. – Тебе сейчас тяжко, я это чувствую. Я много наслышан о тебе и знаешь, мне хочется посочувствовать.       – Лучше не стоит, – сказал я и удивился насколько строго и резко прозвучал мой голос.       Мне стало грустно. Я присел на край кровати, совершенно не обращая внимания на женщин, что пытались занять всю кровать и как можно больше перетянуть на себя то несчастное тонкое шёлковое одеяло.       – Я потерял столько времени, гнавшись за непостижимым, стучался в закрытые врата Рая, думая, что Ад со мной несправедлив. Всю жизнь ко мне плохо относились, я жил в четырёх стенах... У меня не было свободы.       – Между прочим, я тоже был человеком и за свою жизнь пережил три трагедии – смерти дорогих мне людей. Это самое ужасное. Я убивался от горя, мне хотелось просто видеть их... И что? В этом виноваты в первую очередь только мы. У всех своё горе. А сейчас ты только знакомишься со всем и отвыкаешь от суеверий, сам знаешь. Ад совершенно другой – вот, что только предстоит осознать и тебе, и остальным демонам. Ты ведь ещё даже ничего не попробовал, не прожил и года. Ты стоишь в начале великого пути – и пришла пора научиться думать, на что ты способен, как дитя дьявола, наделённое огромный мощью и тела, и духа, равносильное Богу. Хватит уже мучиться со всей этой мелочью в виде "добра" и "Рая". Перестань твердить, что, мол "это всё несправедливо", "Ад – зло". Во всём виноваты люди, а точнее мы сами в его создании, но любим перекладывать вину на других. Начни думать иначе, Майкл.       – Ты хочешь сказать о том, чтобы я принял Ад внутри себя?       Его улыбка стала лучезарной. Тогда он казался мне таким теплым, таким человечным, – но и в то же время серьезным в своих словах и поступках.       – Для начала, тебе нужно показать, на чём он построен, этот Новый мир, – ответил Эммануэль.       Какой-то шум из коридора внезапно оборвал наш разговор. Поднявшись, я бросил тревожный взгляд на парня, но он остался по-прежнему спокойным и добрым, как ни в чём ни бывало.       – Это прислуги, – сказал демон, – они всё покажут, а я позову Господина.       Эммануэль кивнул им. Прислуги зашли в спальню. Их лица были в белой маске, только по волосам можно было различить их. Рост одинаковый, руки и даже одежда похожи. Они обратились ко мне на латыни, отчего еще больше сжался. Я их не понимал.       – Они приглашают тебя пойти за ними. Не бойся, они тебя не обидят, – и уточнил – Это бесы – слуги Господина. Ты для них тоже Господин. Пойдём, если ты уж так их боишься.       – Я не боюсь, – возразил я, – я просто их не понимаю.       Он понимающе кивнул.       Подойдя к нему, мы оба стремительно зашагали по длинному бесконечному коридору. Однако он остановил меня и совершенно незаметно ушёл в другую сторону, оставив меня с прислугами. Зачем звать Господина? Я не нуждаюсь в нём. Но останавливать его не имел права.       Чтобы отвлечь себя от навязчивых мыслей, рассмотрел интерьер помещения. Длинный светлый коридор совершенно отличался от спальни. В них была заложена иная душа, другое время, будто особняк был построен в прошлом веке, и с каждым новым архитекторы улучшали его, дополняли интерьер новыми предметами и цветами.       Один из прислуг опередил меня и, быстро открыв белую дверь, впустил внутрь. Библиотека оказалась довольно просторной, старинной и в то же время милой: никакого новаторства, сплошной проверенный временем европейский стиль, неизменно греющий моё сердце. Все стены до самого потолка заставлены книгами. Знакомые названия произведений разных жанров в старинных обложках. И тут рассказы, романы великих писателей, иностранные и современные энциклопедии. Эта библиотека собрала всю литературу, какую можно было.       После ещё несколько минут я смотрел наверх и восхищался расписным потолком. Произведение искусства! Изысканные карнизы, великолепный центральный узор, средних размеров люстра с хрустальными подвесками, разбрасывающими по комнате тёмные блики. Этот интерьер нравился мне куда больше современного беспредела.       Но от двадцать первого века я увидел компьютеры с плоскими экранами, стоящие на дубовом письменном столе. И, конечно, неизбежные огромные кожаные кресла, расставленные перед современным камином из белого мрамора. Две склоненные фигуры в греческом стиле – две обнажённые женщины с прекрасными лицами и телами – поддерживали каминную полку. А зеркало – как же без зеркала! От каминной полки до потолка: широченное и высоченное, в золотой рамке с массой розочек по самому верху. Камин электрический, но все равно прекрасный. В жизни не видел настолько живую визуализацию настоящего огня.       Порывшись на полках, один из прислуг достал большую, потрепанную, из коричневой кожи книгу, с протершимися углами. Изящные пальцы, затянутые в перчатку, открыли её, провели белыми пальцами по тексту, затем с уверенностью положил на дубовый письменный стол так, чтобы мне было видно.       На ней изображена горящая пентаграмма, а внизу написаны слова на латыни. Они вдруг ожили и превратились в понятные для меня английские буквы.       – Девять Откровений... – прошептал я вслух.       Это были законы Ада на Грешной земле, о которых я узнал за всё это время, самостоятельно усвоив каждый урок. ​       Откровение Первое. Ад разделён на девять кругов, у каждого круга есть свой дьявол по собственному велению Сатаны. В его руки отдана вся власть над демонами круга, и ни он, и ни его слуги не имеют право выходить за рамки дозволенного.       Откровение Второе. Любое проявление жалости до желания помочь грешнику приравнивается сближением к Богу.       Откровение Третье. Запрещено проливать попросту кровь, если это не касается договора между дьяволом и смертным, его аннулированием или специальными ритуалами, сделанными для призыва.       Откровение Четвертое. Ад олицетворяет только жизненную суть и целью его является раскрытие всех изъянов человека и его поступков. Тогда он возвышается над ним, считая грешную душу полностью зависимой от него. Месть и есть олицетворением Ада.       Откровение Пятое. Все стереотипы: грехи, обвинение Ада во всём, понятие "зло" воспринимается всерьёз, поскольку они ведут смертного к физическому, моральному и умственному удовлетворению и одновременно делают его уязвимым.       Глупость, Претенциозность, Солипсизм, Самообман, Стадное соглашательство, Отсутствие широты взглядов, Гордость, Забытое прошлое – непростительные грехи. ​       Правила Дьявола от имени всех древних для каждого «душеподобного» демона       Откровение Шестое. После каждого совершенного тобою задания отвлекайся на свои прихоти, иначе все предыдущие Откровения будут нарушены, а глупость станет решающим грехом к смерти.       Откровение Седьмое. Мы – люди с демоническим началом. Но это не мешает нам вести себя как настоящие первенцы, рождённые в «наказаниях» наших.       Откровение Восьмое. Если любил Бога – люби и Сатану. Он – Владыка твой и твой друг во всех смыслах.       Откровение Девятое. Ни один из вас не имеет права передавать свой дар и частицы души кому-то другому, будь это дьявол, смертный или ангел. ​       Это ещё не всё. Я перевернул страницу и увидел имена дьяволов Ада, но среди них не было Алоизиуса. Больше минуты я просидел в полном недоумении, пока не вспомнил разговор с Луриалом, где он говорил, что не знал дьявола седьмого круга. В чём причина?       – Жители Ада ненавидят таких, как мы – низших существ, созданных Богом, – ответил он на мои мысли.       Я повернулся в сторону голоса и пристально посмотрел на хозяина. Демон не отрывал взгляд от меня, сидя на кресле, подтянув одну ногу и небрежно обхватив руками колено. Высокий темноволосый дьявол седьмого круга, отбросивший назад чёрный плащ, показывал накаченный торс. В его бездонных глазах весь смысл сказанного, в них чувствуется опыт.       – Мы посланы Богом, чтобы изменить Ад? – спросил я, немного потрясённый его словами.       – Больше разрушить. Так они и думают, – ответил он. – Поэтому мы и торчим в Грешном мире, не зная Ада. Мой господин создал эти правила как только создал меня, демона с душой человека.       – Он… жив? – спросил я.       – Мой создатель давно мёртв, – его лицо исказила гримаса скорби. – Весь мой путь с грешника в дьявола навеки запечатлен в моём сердце. И я тебя прекрасно понимаю. Ты так сильно страдаешь, потому что ты – существо зла. Тебе очень больно, но не стоит отворачиваться от того, что суждено. Это бесполезно. Я ждал, пока ты не поймёшь, что врата для тебя закрыты, и теперь я готов предложить свою помощь.       – Помощь в чём? Научить меня быть таким же монстром, как Вы?       – Нет, понимать всё лучше и узнать твой «мир» с другой стороны медали. Я помогу измениться, если ты этого попросишь.       – И в итоге получите мою страдающую душу? Вы один раз уже пробовали, лишив рассудка и раскаяния, а оставили только отчаяние от правды обо мне. Я не попаду на Ваши удочки во второй раз.       Я встал и, подойдя к окну, выглянул на потрясающий сад. Я ни о чём не думал. На сердце с тяжестью лежала одна мысль: что до сих пор я был глупцом.       А когда начал думать, в моих мыслях появились совершенно другие вопросы: почему Демон приходил всегда вовремя, почему из-за меня одного столько проблем и почему дьявол так много обо мне знает. Какова его цель? Что он хочет получить от меня?       – Иногда мне кажется, что всё происходящее со мной Ваших рук дело.       Я обернулся и взглянул на него. В его лице ни капли удивления, смятения или даже капли возражения. Ничего.       – Да, ты абсолютно прав… – задумчиво прошептал Демон. – Моих рук дело только Настя. Я так же притащил её сюда.       – Она здесь? – не дожидаясь ответа, вскочил кинулся к выходу из библиотеки.       – Без моей помощи ты не найдёшь её, – громко произнёс он.       Я остановился и, тяжко вздыхая, обернулся. Демон мгновенно оказался возле меня и пошёл прямо по коридору. Я послушно последовал за ним и шёл быстро, но Демон не спешил. Мне пришлось набраться терпения и идти медленно, понимая, что так он показывает свою власть и моё подчинение ему.       – Правила не были новыми, – продолжил беседу Демон. – Хитрый и жестокий способ приучить ко всем правилам, нарушая их, чтобы впредь так не делать. У тебя отлично получилось усвоить все Девять Откровений. Я доволен, – он улыбнулся.       – Значит, это были Вы…       – Нет, я тоже прошёл через это. Да и сам нарушил кучу правил от твоего превращения по сегодняшний день. Всё, что происходит в этом мире имеет привычку повторяться, а люди не меняются. Правила только доказывают все недочеты грешного мира.       – Правила не могут быть идеальными, – тонко подметил я, – а человек наступает на одни и те же грабли. Это нормально, всем свойственно ошибаться.       – Ты что, собираешься спорить со мной? – недовольно воскликнул Демон. – Ты прекрасно знаешь, что за нарушение правил рано или поздно получишь наказание и неважно от меня или от Люцифера. Например, Энтони. Славный был парень. Ты прекрасно помнишь как закончилось его существование.       – Так это был сон? – спросил я.       – Конечно не сон, Майкл. Мы связаны с тобой «особыми» связями, и я позволил тебе увидеть свои деяния. Для тебя, смертного, который желает связать свои узы с миром грешных, это послужило прекрасным уроком, не так ли? Важно, что ты учишься этому сам через безвыходные обстоятельства, – он насмешливо улыбнулся.       Я прекрасно понял, о чём идёт речь: о тяжелом выборе и потерях. Не успел я вызвериться на дьявола, как мы зашли в пустой коридор. Там было так тихо, что я услышал собственное дыхание. Нас встретил тусклый свет и множество картин на стенах. Не понимая где Настя, я ходил по коридору и искал, но её нигде не было. Демон щёлкнул пальцами, вызвав к себе моё внимание, после показал жестом руки на открытые двойные темные двери, что ведут в гостиную.       Не стану говорить, что я почувствовал, когда вошёл и увидел спящую на чёрном кожаном диване Настю, но мне казалось, что я задыхался от радости. Мне хотелось посмотреть в её голубые глаза, обнять и попросить прощения за тот ужасающий вечер, за «ночь Сатаны» и мой эгоизм.       Внезапный протяжный стон вернул меня в реальность. Она проснулась и уже рассматривала то меня, то комнату. Я замер как парализованный, смотря на её сонное личико, отпечаток на правой щеке, растрёпанные золотистые волосы и на глаза, наполненные искренним удивлением и тревогой.       – Где я? – сонно пробормотала она.       – Ты в безопасности, – ответил я шепотом, боясь напугать её. – Всё хорошо.       Я подошёл к ней и опустился на колени у её свисающих с дивана ног. От Насти последовал следующий вопрос:       – Что я здесь делаю?       Я и сам не понимал, что Демон этим добивается. Может, это какая-то месть или ещё один метод манипуляции, чтобы использовать меня в своих целях.       – Честно говоря, я и сам не знаю ответ на этот вопрос. Главное, что с тобой всё в порядке, и ты хорошо отдохнула.       Мой ответ встревожил Анастасию. Она посмотрела на меня долгим взглядом: мне показалось, что она мне не верит.       – Мне снилась эта гостиная, – прошептала она.       – А что в ней было? – спросил я и взял Настю за руку. – Расскажи мне, нельзя накапливать в себе негативные эмоции.       И это помогло.       – Я очнулась здесь. Передо мной стоял господин Демон и изучал меня, ища во мне тёмные уголки моей души. Он сказал, что знает ответ, какой демон помог мне тогда и что со мной творится. Он предлагал мне помощь, но я не понимала о чём он говорил, пока не проснулась и не почувствовала его…       – Кого? – шепотом спросил я.       – Не знаю, но он пытался вырваться наружу… Майк, мне страшно.       Мне нечего было ответить. Я только обнял её, крепко прижал к себе и поглаживал по голове, пытаясь хоть чуточку успокоить. Но в то же время всякие рода мысли накладывались друг на друга, заставляя меня ещё больше переживать за девушку, которая и так намучилась. Демон не зря это сказал, а значит знает больше, нежели мисс Мэдгэри.       Погасла люстра, а после исчез весь свет в других комнатах. Только камин, которого раньше не замечал, освещал гостиную, и огонь в нём продолжал пожирать куски деревьев. Анастасия шевельнулась. Я отодвинул её от себя и поднялся с колен, ища, нет ли кого-то другого кроме нас. Сердце моё готово было вот-вот выскочить из груди. Я бросился в пустынный коридор, ловя себя на мысли, что это игры Демона, и стал искать его. Затем остановился, прислушиваясь к свистящему сквозняку, но кроме него услышал тихий мелодичный голос Анастасии. Она с кем-то разговаривала.       Вернувшись в гостиную, обнаружил демона, сидящего рядом с ней. Он склонился над ней, провёл рукой по её бледной щеке, вытирая слезу и прошептал:       – Тебе страшно, я прав? Боишься принять свою суть?       – Что Вы хотите с ней сделать? – спросил я его. Анастасия смотрела на него, словно зачарованная, но в тоже время в глазах её читалась растерянность.       – Помочь, – он взглянул на меня. – Но сперва, хочу увидеть её демона.       – Она не человек?       – Как видишь, смертная, созданная слиянием двух любящих сердец, но с частицей души демона. – ответил он. – А теперь не мешай, отойди в сторону.       – Что же Вы задумали… – едва слышно прошептал я и сделал шаг назад, наблюдая за происходящим. Я верил, что Демон не причинит ей никакого вреда, а наоборот изгонит этого демона из её хрупкой человеческой души. Но не вернутся ли те болезни, от которых пытались избавиться? С другой стороны, мне хочется, чтобы её кошмар закончился, и Настя никогда больше не увидела тот ужасный, таинственный и недоступный для всех мир, где ей не место. И тут же понимал, что только она является человеком, и с ней я чувствовал себя тем парнем, который никогда не умирал. В душе моей было тяжело. Не знаю, смогу ли я отпустить Анастасию, ту, что связывает мою душу с Грешным миром и не превращает меня в такого же монстра, как Демон.       Я прогнал назойливые мысли, потому что их перекрыла другая, более позитивная: «Что, если я сделаю её жизнь лучше?». Я же демон, а значит, могу всё, и с моей помощью Настя заживёт совсем иначе. Ей не нужна бабушка-сатанистка, а нормальная, активная жизнь с новой мотивацией, целями и эмоциями. Она заслуживает награду за годы мучений, и я сделаю всё, чтобы Анастасия прожила достойную, счастливую жизнь, которой не было у меня.       Демон шептал что-то на латыни. Его слова не были похожими на призыв или молитву, а на обычную беседу с изумлённой Анастасией. Она сидела с широко раскрытыми глазами, её нежно-розовые губы дрожали. Он сжал руками её плечи, чтобы не вырвалась, а девушка смотрела на него испуганно и слушала. На мгновение я увидел нечеловеческое лицо хозяина: обгоревшее лицо дьявола, по которому течёт кровь, а чёрные глаза сменились на цвет раскаленного металла. От ужаса, что близок к истерике, сделал шаг назад, споткнулся об порог и больно ударился. Пламя в камине вырвалось и заполнило всю комнату. Это был взрыв, жуткий, душераздирающий треск и звон. Я отвернулся от него спиной, ожидая жгучую, пронзительную боль, но услышал лишь грохот. И гробовая тишина. Только дыхание и сердцебиение.       Кое-как поднявшись на колени, потом встав на ноги, повернулся в сторону гостиной. От огня ничего не осталось, а лампа вновь горела тусклым светом, освещая картины на стенах.       – Как же я раньше об этом не догадался… – прошептал он с лукавой улыбкой на лице.       В первый момент я буквально лишился дара речи, а потом не смог придумать ничего умнее, как спросить:       – О чём?       Демон уложил Настю и укрыл пледом. Её губы дрожали, она пыталась что-то сказать.       – Ты отлично справилась, – сказал он с лёгкой улыбкой на лице. Настя приоткрыла рот, пытаясь вымолвить желанное, а он ласковым голосом добавил: – Не переживай за комнату. Огонь – это всего пустяки. Я научу тебя контролировать новую силу. Отдыхай.       Я удивился. Она вызвала взрыв пламени? Что? Что это всё значит и кто же бушует в ней?       Однако Демон одним лёгким движением руки усыпил её, затем поднялся с дивана и двинулся к выходу из гостиной, жестом зовя меня за собой. Мы двинулись по длинному коридору в неизвестность. Я оглядывался назад, смотря на Анастасию. Она спала мирным сном.       – Что это только что было? – спросил я.       Он задумался. И сказал:       – В ней течёт моя могущественная сила того демона, которым являлся раньше. Считай, что она хранит частицу меня в себе.       – Так это были Вы тем демоном… Как же я сразу не понял… – сказал я. – Смерть Джона и мужа Насти не случайны.       Демон только рассмеялся.       – Я доволен тем, что до тебя хотя бы доходит, но обязательно делать из меня козла отпущения? – он окинул меня яростным взглядом.       – У меня не остаётся вариантов, кроме как думать, что это ты вставляешь палки в колёса, и ты же меня оттуда вытаскиваешь. Только ты читаешь мои мысли и знаешь каждый мой шаг. И при каждой опасности ты появлялся как герой, а я один такой балбес и порчу вам Ад, – мой голос становился всё громче, я почти кричал на него. Во мне бушевала буря эмоций, от шока я не мог контролировать себя. – Зачем ты сделал из меня демона?       Он не отвечал. Мне захотелось плакать, но прикусив щеку, продолжил идти, хоть и не имел понятия куда и зачем.       – Я понимаю, ты доказываешь, что истину можно найти в борьбе между учителем и учеником, дьяволом, ничего не знающий о смертных. Тебе стоит сначала принять в себе, позволить одному уроку улечься у тебя в голове. Пойдём, я покажу тебе кое-что, – сказал Демон и повернулся к узкому светлому маленькому коридору, по которому шёл Эммануэль. Он вёл к двери в неизвестную мне комнату .       Как только мы вошли в помещение, я почувствовал приятную волну внутри себя. В комнате было так хорошо – тепло, чисто, светло, несмотря на то, как мебель пыталась сделать эту комнату ещё уже и темнее, чем она есть на самом деле. Я рассмотрел помещение: дубовый письменный стол напротив меня, на нём лежали книги разных плетений и обложек. Я сразу обратил внимание на полки. Они тоже были заставленными книгами, но среди пустых мест видел греческие и римские статуэтки разных богов от Афродиты – богини любви до Аида – бога подземного царства и Зевса – бога грома и молний. Справа от меня стоял огромный старинный глобус, а рядом с ним журнальный чёрный столик, на котором поблескивал от солнечных лучей графин с водой. С каждым шагом скрипучий паркет, устланный шерстяным ковром, не раздражал, а всё больше побуждало во мне узнать, чем же прожил этот особняк и какая его история в старинном виде.       Остановившись в центре кабинета, я заметил слева от себя мольберт с прямоугольной незаконченной картиной. Автор, наверное тот, кому принадлежит этот кабинет. Неудивительно. Я рассмотрел творение Демона: обеденный стол, за которым сидели двенадцать апостолов: разные, с бурными впечатлениями и эмоциями. Но общее у них только одно – любовь к Иисусу. Сам он стоял между посередине, являясь центральным образом вечери, учителем и сыном Господа, надетый в золотую тунику. Сидящие рядом Иоанн и Фома восхищались его великолепностью в то время, как учитель держал в руке серебряные монеты.       – Тайная вечеря… Предательство Иуды, – прошептал я и взглянул на Демона. Он наблюдал за мной всё это время, облокотившись спиной об раму. Дьявол молчал.       Я вновь посмотрел на вечерю и обратил внимание на Иуду Искариота, что стоял подальше ото всех. Его лицо – тёмное, злобное, глаза горят коварством.       – Когда Иуда, предавший Иисуса, увидел, что Иисус осужден, он раскаялся и вернул тридцать серебряных монет первосвященникам и старейшинам, сказав: «Я согрешил, я предал на смерть невинного Человека». Но они ответили: «А нам-то что за дело? Это твоя забота». Бросив деньги в храме, Иуда ушел и повесился. А первосвященники собрали деньги и сказали: «Положить эти деньги в сокровищницу храма нельзя, так как это плата за кровь».       Удивившись таким познаниям Демона, я отвёл глаза от картины. Дальше я смотреть не стал.       – Это то, что Вы хотели показать мне, Господин? – спросил я. – Красивая картина, ничего не скажу. Она отличается от всех вариантов и имеет свой смысл.       Он подошёл ближе, и я замер при виде больших, мерцающих чёрных глаз.       – Да, – прошептал он. – Взгляни на картину ещё раз и скажи, разве Иуду заставляли совершить непростительный поступок?       Я задумался. Могли ли демоны заставить его предать Христа? Подобные искушения, наваждения и коварность я видел и чувствовал в себе. Но стоило вновь посмотреть на двенадцатого апостола, как в его глазах ясно отражалась ненависть к учителю. Я понял, что именно такой ответ он ждёт от меня.       – Нет, – ответил я. – Ненависть настолько глубокое от человеческих глаз чувство, что…       – Что человек способен на осознанные, намеренные поступки, – он наклонился к картине,пальцами коснулся высохшей масляной краски болотного цвета, с помощью которой была нарисована туника предателя, и продолжил. – Он делает всё по своей воли, а задача демонов сделать этот выбор более комфортнее для человека за плату. И где здесь зло?       – Иуда сам признал свою ошибку, он любил Христа, – сказал я с пониманием того, что он говорит. – Но почему это выглядит так, как будто виноваты в этом Вы…       – Мы… – поправил меня Демон. – Спроси людей, надави на них, и они обвинят другого, сорвутся на других. Осознать свою вину, принять себя и решить проблему – самые трудные поступки для человека и, только поняв это, он помучается и искренне раскается.       Я улыбнулся, но улыбка получилась горькой. Я хотел сказать, что это очень похоже на меня, что люди никогда не исправятся, но в тот же миг осознал, что мне лучше промолчать, ибо я не похож на истинного демона, который понимает тонкости человеческой мысли. Я всё ещё теку в волне со смертными, не находя себе места.       Казалось, я снова почувствовал всю внутреннюю тяжесть своей души далёкого детства, где я был похож на того самого предателя Иуду, и на данный момент мне хочется раскаяться, спасая души.       Я стряхнул с себя эти мысли, и тогда его слова в голове зазвучали совсем иначе. Это звучит более глубже, чем кажется. Вспомнив, что про Иуду мало где сказано, до меня стало доходить та мысль, что люди считают себя слишком идеальными, и теперь мне ясно, почему дьяволы ненавидят людей.       – Уроки от жестокой жизни не прошли даром, – с иронией ответил Демон. – Вижу, ты отошёл от человеческих суеверий и влияния других, и я могу поговорить с тобой искренне и откровенно. Ответь честно и прямо, за что ты ненавидишь меня?       Я только хотел открыть рот, как он оборвал жестом, прислонив палец к своих губах.       – Подумай. Ненависть – это тайна больной души. К ней нужно отнестись со всей глубиной.       Он подошёл и сел за свой письменный стол. Я посмотрел через правое плечо, чтобы понять, чем будет заниматься хозяин. Демон взял ручку и блокнот, открыл на нужной странице и принялся писать.       Я начал раздумывать, анализируя каждый поступок, совершенный им и мной. Он до сих пор не ответил на вопрос, по какой причине произошло превращение меня в демона. И это злило. Это первый факт, почему я его ненавидел. Второй – смерть многих людей и обучение. Но разве это не глупо, винить и ненавидеть Демона за обязанности. Больше мыслей не было. Внутри всё замолчало, словно к Господину у меня не было ничего, кроме вины… за ненависть к себе или за своё существование.       Он сидел молча, может быть, в знак уважения или же просто собираясь с мыслями. Потом он опять писал, выводил красивые буквы, ни разу не вычеркнув хоть слово. Наконец он отложил ручку, посмотрел на меня и улыбнулся.       – Ты прав в том, что всё это время я был рядом. Я наблюдал за тобой и понял, что твоя проблема имеет больной характер. Прошлое губит тебя и не даёт идти дальше. Твои страдания, твои мучения – они как симптом. Ты просто не можешь не винить себя, и всю жизнь ты смотришь на искупление. А твой смысл жизни – быть любимым и понятым.       – Может Вы и правы… – прошептал я.       Я долго размышлял. Одно дело – искать причины в других. Другое – искать всё в самом себе. Это трудно и долго. Прикрывая глаза, я перебирал все варианты, доходя до накручивания нереального бреда, но всё же в голове не исчезала мысль о «идеальном человеке». –       Наверное… нет, я уверен, что не стал демоном. Но постойте, Луриал сказал, что ненавидеть своего Господина – совершенно нормальная вещь.       – Именно так, – сказал он. – Дети восстают против своих родителей, и с каждым новым демоном любви и ненависти станет больше… Да, ненависти.             – Проклятие взаимоотношений между Люцифером и Богом?       Демон вздохнул.       – Именно. Первый вариант причины ненависти ко мне вполне очевиден, но что, если я сделал тебя демоном для поиска нового смысла?       Я вздрогнул, будто меня только откачали от букета отчаяний. Казалось, я всей душой осознал всю мрачность его слов.       – Мой Господин отдал за меня свою жизнь, чтобы я боролся за место в Аду. Может, мы, люди, не такие ужасны, как это думают они? В наших душах бушуют чувства смертных, мы чувствуем людей и понимаем их даже сильнее, чем остальные. Мы – уникальны!       Я вновь взглянул на картину. Казалось, Христос смотрел прямо на меня, словно давая мне какой-то знак. Неужели возможно, будучи демоном, оставаться такими, какими являлись в смертной жизни? Демон поднялся и подойдя ко мне, вытер кровавую слезу большим пальцем. Я взглянул на него и попытался передать ему этот вопрос, высказать свои переживания. Должно быть, дьявол понял меня и облизнув языком красную слезу, сказал:       – Доверься мне, и ты поймёшь всё дальше глубже, чем сейчас. Я научу тебя всему, что знаю.       Демон приложил пальцы к моей щеке, и я без колебаний прошептал:       – Я готов получить всё, что Вы мне дадите, дьявол.