D E M O N - Without love

      На следующий же день наше с Настей обучение началось всерьёз. Теперь нас необходимо было готовить не к жизни в шкуре другого существа, а к жестокому выживанию.       Демон рассказал мне, как сила, находящая в Насте, способна убить, если её не усмирить. Это его тёмный дар, частица души, пытающаяся вырваться наружу. Я слушал хозяина с недоумением. Мне стало любопытно, каким же он был до смерти. Его таинственность пробуждала во мне большой интерес. Демон — это имя, прикрывающее занавес прошлого. Алоизиус только подтверждает его настоящее. Однако он сам внутри был совершенно другим, и я это понимал. Я хотел остановить его и задать вопросы, но не смог. Тогда в моей голове не могло появится что-то мудрое, я не мог спросить точно и надеяться, что мне дадут правильный ответ.       Но видно хозяин не стеснялся читать мои мысли и поведал мне часть своей необычной жизни, а именно объяснил то, чего не знал я.       Я узнал, что ему сто пять лет и его создал предыдущий дьявол седьмого круга — Дэмианус. А с его частицей души передалась месть. Это и было судьбой первого в Преисподней душеподобного слуги. Таких как он можно было сосчитать на пальцах, да и сейчас их слишком мало. Из них я знал только Эммануэля и РосУ, которые остались в живых.       Человечные, низшие для всего Ада «душеподобные» демоны часто ужасно несчастны, "ангелы в вечной тьме" - как называл их дьявол. Большая часть не выживала. За ними всегда следил Ад, и при малейшем нарушении казнили. Поэтому дьяволы, что дорожили своими слугами, отправляли на грешную землю, где и был их временный покой.       Другие не выдерживали своего существования. Их жизнь представляла собой не более чем цепи горя, пока их не одолевало отчаяние, и в итоге они приносили себя в жертву во имя Сатаны.       Что касается дьяволов, как Демон и Луриал, они намного могущественнее, коварнее и ужаснее, однако это было лишь моё мнение. Хозяин доказал мне совершено обратное: «лишние пешки, пожирая друг друга», «Владыки без короны». Они находили своё место, где можно было править низшими, отстраняя остальных дьяволов, даже если это означало уничтожение себе подобных.       — Когда ты долго стоишь на месте, то перестаешь замечать, как всё значащее для тебя начинает давить и загонять в угол, тем самым сводя тебя с ума, — говорил он. — Ты обязан прислушаться к моим словам, потому что мои уроки — прежде всего спасение от вечной вены и совести.       Задача первого занятия состояла в том, чтобы понять насколько велика наша сила. Хозяин только и делал, что наблюдал и направлял, если останавливались. Он не понимал, что мы, особенно Настя, совершенно не имели понятия с чего начать. Я сказал ему об этом, но дьявол меня не слышал, как мне казалось. И вдруг девушка поразила меня умением поднимать предметы в воздух. Она стояла и со счастьем в глазах смотрела на чернильницу, а после взгляд перевёлся на меня. Я растерялся, как мальчишка, не зная, что и сказать.       — Какая ты умница, — прошептал я, — но как ты это сделала?       Чернильница медленно легла мне на ладонь. Казалось, что невидимый человек взял и аккуратно положил её.       — Я доверилась голосу в моей голове. Он подсказал мне просто услышать звон церковных колоколов. Это и есть моя сила.       — Не позволяй страхам погубить тебя, — перебил Демон. — То, что ты продемонстрировала — совершенно недостаточно. Я вижу в тебе совершенно другой талант, выше, чем вся эта чепуха с предметами.       Голос в её голове… он вошёл в хрупкий разум, и дьявол воцарился в нём. Я яростно рыкнул и быстрыми шагами попятился на балкон. Мне хотелось убить этого подонка, хоть я и воспринимал его слова всем сердцем. С каждым разом, когда я сталкивался с дьяволом взглядами, в мыслях всплывали все отвратительные воспоминания, но пока я был слаб, чтобы превратить его душу в прах, но и на данный момент не силён.       Однако у меня уже был не один враг. Другое, совершенно незнакомое мне чувство заставляло повиноваться, а мысли… они превратились в комок и застревали в горле настолько, что я задыхался, не мог спокойно действовать. Много думал и гадал, что убеждало меня чувствовать себя таким убитым. И вот, я наконец понял это, когда смотрел на Настю. Я стал думать о других. Мой эгоизм, что был виден дьяволу, ушёл от меня, и теперь я хочу защищать то невинное создание Бога, которое в любой момент может попасть в беду из-за доброты чудовища. Эта ужасная участь погубит её. Она та, по причине которой я ещё не стал искусным убийцей, и это я говорил много раз.       — Майк, — позвала Настя шёпотом. Она стояла сзади меня, и я вдыхал сводящий с толку аромат одуванчиков.       — Прости меня, ты, наверное, уже догадалась какие сложные у меня отношения с Демоном. Они ужасные. Я хочу узнать о его целях, — шепнул я в ответ ещё тише, потом повернулся, отвел назад её золотистые локоны, чтобы она могла меня расслышать. — Мне кажется, он создал нас не для спасения наших душ или его верности, ты это понимаешь?       — Как ты пришёл к такому выводу? — спросила Настя.       Я ни на секунду не сводил глаз с гостиной. Демон налил в стакан немного виски и сделал небольшой глоток, смотря на нас. Мне стало не по себе, и тогда он отвёл взгляд к картине, находящейся слева от него.       — А ты думаешь, зачем он из ребёнка калеки сделал тебя здоровой? Явно не потому, что захотел совершить добрый поступок. — сказал я. — Он знал, что умрёт. А сейчас он вдруг нашёл тебя, когда пришло время. Это не случайность.       Настя нахмурилась. Наверное, она обдумывала свои слова. Я тонул в её взгляде, в этом ослепительном сиянии моря и оттенков, недоступных людскому глазу. Я взял её маленькие красивые ладони и коснулся их губами. Её сердце забилось, она посмотрела на меня удивленно и тревожно, а я продолжал говорить:       — Поверь, он не тот, за кого себя выдаёт.       Взглянув мне в глаза, она ответила:       — Откуда ты знаешь, чтобы так судить? Ты не знаешь, что ему пришлось пережить. Главное, это поступки с его стороны. Он о нас заботится и помогает. Другой бы этого не сделал. Вспомни, как он спас нас двоих на ужине. Разве это не прекрасный поступок? Я уверена в том, что он добрый. Я ему верю.       — Ты не понимаешь, — возразил я, — он, как и все мы, надевает маску, и он может быть добрым, а на самом деле в его голове кроется великий план. Демон такой же, как и все дьяволы. Даже предыдущий господин создал его ради мести. Он сам поведал мне об этом. Вот и я думаю, ради чего дьявол создал меня.       — Например, наследство. Что, если ты следующий король круга? Он явно пытается помочь тебе не натворить таких же ошибок, как натворил сам, понять свою роль и место, особенно тебе. Ты выглядишь как добитый львом антилопа.       — А я скажу, почему я убитый. Я устал от того, что постоянно куда-то иду, одинокий, всеми покинутый. Печаль и одиночество мучают меня. Ненавижу грешные души и… вообще терпеть не могу лжецов и ненавистников. Я устал от тьмы, которая окружает меня, где бы ни был. Но больше всего устал от боли и отчаяния. Их слишком много. Всё режет меня, как осколки стекла по груди и я… Не знаю, как с этим покончить. Да, больше всего на свете я хочу покончить со всем этим.       Мы резко замолчали, только ветер шумел, играясь с нашими волосами. Пристально смотря друг на друга, я заметил, как она разглядывала меня. Потом рука легла мне на плечо, и она тихо сказала мне:       — Пойми, Майк. Ничто не спасёт нас, как добрые люди и лютая смерть. Мы должны оставаться сильными по духу и быть умнее. Я хочу, чтобы ты всегда это знал и помнил. А дальше время покажет, кто из нас был прав.       Её лицо затуманилось в моих глазах, словно тонкая прозрачная вуаль окутала его. Я вздохнул и сказал:       — Да, ты права. Мы должны быть умнее.       К следующему нашему личному занятию с Демоном мои мысли обрели новый смысл, и я начал лучше понимать его слова, сказанные ранее. Как было сказано, в законах Ада и хозяином, Люцифер не проливает кровь, а наказывает грешников. И второй урок состоял в том, чтобы я наказывал злодеев.       — В половине случаев не нужно походить на человека, чтобы втереться в их доверие и вытащить грешника из зоны его безопасности, — говорил Демон. — Прочти его мысли, безмолвно замани в ловушку. Это будет послание. Можно оказать неодолимое давление, оставить грешника без выбора. Они знают, что сделали и что им за это будет. Как никак, а мы — судьи над их продаваемыми душами. Запомни, никогда не нужно заставлять их страдать или проливать кровь в буквальном смысле до того, как не вынесешь приговор. С контрактом всё так же, только без подписи. Заставь смертного самому открыть для тебя душу. Ум, знание слабых мест и умение убеждать — вот, что пригодится для такой сложной задачи. К счастью, всё приходит с опытом, и я не переживаю за тебя. Каждый день ты слышал, как мимо тебя проходят люди, а их души просят остановиться и выслушать историю долгой жизни. Наблюдай за ними, слушай, наслаждайся. Поглощай их медленно, как виски, и ты почувствуешь высшую степень удовлетворения… на время.       Я слушал этот урок и только потом заметил, как во рту пересохло. Достаточно быстро осознав, что те убийства, совершенные от моих рук, были безрассудными. Я понял, дьявол желал видеть мою жалость, страхи; Демон хотел, чтобы я находился в ужасе. Он хотел, чтобы я постиг высшее понятие о смерти, что это не чудовищное явление. Но всё вышло не так, как задумывалось.       Моей первой жертвой оказался уличный торговец золотыми украшениями. Человек среднего возраста с бородой и турецкими одеяниями. Он оказался в руках хозяина. Демон подошёл к нему и стал разглядывать украшения, потом начал рассказывать о чёрном камне, названия которого не запомнил, но мужчина понял. Он жаждал получить его в форме кольца для важных мероприятий. Мастер был вдохновлён этой идеей, его глаза горели, и он пригласил нас в свою мастерскую для обсуждения деталей. Пока мы шли, мужчина обсыпал Демона комплиментами и не отрывал взгляда от колец на тонких изящных пальцах дьявола. Я был искренне поражен такой наивностью и человеческой беспомощностью. Но не понимал, как было связано со злодеями. Простой уличный торговец, что в нём злого?       Мастерская находилась недалеко от самого места продажи. Наверное, она нужна была для того, чтобы выполнять быстрые и частые заказы. Я заметил, что кроме продажи, он предлагал починку и обновление золота, что могло не радовать женщин и богатых мужчин, бизнесменов. Когда тот открыл день, мы вошли вперёд. Я осмотрелся: довольно малая мастерская с кучей инструментов и листов с чертежами. Окна были плотно закрыты, в комнате было невероятно душно и пыльно. Он отвёл нас ближе к столу и позволил рассмотреть все варианты, которые у него были. Меня привлёк неочищенный янтарь. Представив, как это будет выглядеть на длинной бледной шеи Анастасии, мне захотелось купить, но в затылок прижалось что-то холодное и весьма неприятное, а звук напомнил мне сухой щелчок курка пистолета. Я мгновенно взглянул на Демона и увидел, что я не один в ловушке злодея.       — Отдайте мне всё, что у вас есть: деньги, украшения, и я вас не трону. Вам же не хочется умирать, а мне прятать ваши гнилые трупы, — сказал мужчина грубым голосом.       — У-у, как невежливо Вы обращаетесь с клиентами, — сказал Демон и ехидно улыбнулся.       Но мужчина лишь яростно ответил:       — Закройся и шевелись, пока я не разнёс твою башку к чертям и твою тоже! Он прижал оружие ещё сильней, отчего я согнулся.       — У меня ничего нет, — сказал я, — правда.       — А что, если я отдам тебе все украшения, но взамен заберу твою душу? — внезапно сказал дьявол.       — Душу? — мужчина засмеялся. — Что ты за бред несёшь?!       Я услышал непонятный звук, похожий на тупой удар и стоны человека. Пистолета у моего затылка не было, и я повернулся, чтобы узнать, что произошло. Мужчина был прикован к стене неизвестной силой. Демон стоял над ним и смотрел в глаза, словно читал всю его душу.       — Посмотри на меня, милый ювелир. Из-за твоей жестокости страдают невинные люди. Скольких людей ты ограбил, убил, закопал? Месть — страшная вещь, но нужно использовать этот план умело и самый лучший план, когда его не существует! Сколько раз ты прячешься, боясь встретиться взглядом с полицейским? Сколько ночей твоя совесть мучает тебя? Тебе же всё это надоело!       И тут человек сорвался с цепей. Он выплеснул на Демона всю свою горечь души, и дьявол наслаждался тем, как он соглашался с его словами. Я и не сомневался, что кроме слов работает дьявольский соблазн. Хоть в этом диалоге не было смысла, человек отдал себя на ровном счёте.       — Я куплю все твои украшения, а ты заплатишь им долг и заживешь новой жизнью. Сколько?       Они написали расписку, тот самый договор, контракт, о чём всё это время говорили. Я понял, что он может быть абсолютно разным: откровенным, лживым, спасающим на время жизнь или объявлением приговора. А золото — душа, отданная любимой работе, и Демон забирал их все, лишая не только таланта, но и самой огромной драгоценности. Мне было искренне жаль торговца, но я не мог ничего сделать.       Пока мужчина со счастливым лицом побежал собирать все украшения, я приблизился к Демону и прошептал нечеловеческим шёпотом, чтобы никто этого не слышал, кроме нас двоих:       — Демон, так же нельзя. Он не злодей, он жертва! Он хочет спасти себя от бедности…       — Жертвы готовы на всё, чтобы спасти свою шкуру. Значит, они тоже злодеи без выбора. — в его голосе звучал гнев. — Как и ты жертва семейных обстоятельств, где ты сам виноват.       Я вздохнул и молчал. Демон, получив небольшой мешок, поблагодарил мужчину и оставил ему большую сумму, появившуюся из ниоткуда. Мы вышли из мастерской и направились в сторону парка.       — Люди помешаны на деньгах, — продолжил он. — Они никогда этого не поймут, ибо зависимы от этого уже долгое время, поколениями. И за них мы не должны плакать на похоронах, разве только за тех, кто кается, — и то лишь потому, что с нами они очень вежливы. А он… не вогнал в нас пули, хоть мы и бессмертны.       — Я тебя понял, — сказал я, — но позволь мне тебя поправить…       — А ты предпочёл бы сбежать с ними, если бы они спасли тебя от Ада! — он указал на каждого встречного у себя на пути. — Запомни раз и навсегда, никогда больше мы не позволим окружить себя и загадку нашей силы подобными суевериями.       Мы не безупречны. Мы не нужны ни Раю, ни Аду, только себе и выживаем ради себя. Но главный принцип остается неизменным: убийство невинных способно свести с ума. Поверь мне, что для твоего же душевного спокойствия ты должен пить кровь исключительно злодеев, должен научиться любить их во всей их мерзости и низости, должен питаться видениями злодеев, которые неизбежно наполнят твое сердце и душу в момент убийства.       Ты начал убивать невинных — и ты испытываешь чувство вины, а с ним теряешь силы. Даже со временем, когда твоё сердце остынет, тебе может казаться, что для этого ты слишком холоден и безжалостен. Ты можешь чувствовать себя выше людей. Но в конечном счете это убьёт тебя.       Ты уже понимаешь, что ты не столько монстр, сколько человек, что все, что есть в тебе благородного, проистекает от твоих человеческих корней, а усугубление твоей природы способно только дать тебе возможность в еще большей мере оценить все человеческое. Ты уже жалеешь тех, кого убиваешь, даже тех, для кого нет искупления, и любишь людей так отчаянно, что готов пожертвовать собой. Знакомо?       Я ничего не ответил. Он вдруг остановился и, не обращая внимание на людей, встал передо мной, смотря сверху вниз, — беспокойное, холодное существо, чью горечь я видел так ясно. Он требовал ответ на свой вопрос. Я кивнул.       — Ты доволен тем, чему научил, дьявол? — прошептал я, приблизившись к его лицу. — Ты можешь делать со мной всё, что угодно, но запомни, не смей играться со мной. Я не пешка и никогда им не стану! Скажи, чего же ты от меня хочешь? К чему всё это идёт и какие цели ты преследуешь? Что я должен понять?       — Понять? Ты и так меня не слушаешь. — он приблизился так, что я почувствовал горячее дыхание на своих губах. Мгновенно положив руки на грудь, оттолкнул, думая, что он хочет поцеловать. Странная тогда была фантазия, но кто знает, что у него было на уме.       — Я тебя прекрасно слышу. А вот ты — нет.       — О, глупец! — вздохнул он, — Думаю, тебе надо ещё столетия, чтобы понять сказанное.       Он отстранился от меня и пошёл прочь, ссутулившись, как смертный. Затем ленивым взмахом руки приказал идти за ним, высоким мужчиной в чёрном пальто и глазами цветом ночного неба. Я шёл за ним, а точнее бежал. С моря подул ветер. Он ударил мне в лицо, и я полностью расслабился       — Послушай, Демон, я не хотел тебя злить. Сейчас я знаю, нам нужно учиться, чтобы выжить среди демонов и дьяволов, которые по своей природе ещё ужаснее, чем этот мир. Они не были людьми, но и ты разучился быть им. Повсюду вы видите зло — пустыня, люди, созданные из грязи вашим врагом, и они ничем не лучше животного. Смертные дарят тебе душу в плату за выполненную работу. Я это увидел.       На его лице не было реакции. Он продолжал идти и смотреть на меня изучающе. Солнце резко появилось и ослепило меня. Я зажмурился и обратил внимание на людей, проходящих мимо нас. Они уносили после себя последние мысли, которые никогда больше не услышал. Ветер оглушил звуки, заставил моё тело покрыться мурашками. Качели на детской площадке скрипели, а издалека доносились счастливые крики детей.       Я взглянул на небо, опасаясь солнца. Я боялся ослепнуть во всех смыслах. А вдруг я уже ослеп и запутался между иным миром и реальностью? Что, если посмотреть на прошлое иными глазами.       Хотя чего там добиваться? Прощения? Одиночества? Или осознания того, что я уже ничего не исправлю? Разве можно исправить всё, пока все живы. Я глянул на Демона и решил задать этот вопрос, если именно он делает меня виноватым в семейных обстоятельствах.       — Как вы считаете, Господин, у меня ещё есть время, чтобы хоть что-то исправить?       Он озадачено посмотрел на меня, потом задумался.       — Смотря что. У тебя есть всё для этого, кроме Рая, конечно.       — Хорошая шутка. Я хочу вернуться в смертную жизнь, хотя бы на одну ночь.       — Зачем? Вспомни, что случилось с Энтони и его девушкой. Разве ты хочешь такую же участь?       — Нет, Демон. Ты знаешь, чего я на самом деле сейчас хочу, а именно понять и разобраться с тем, кем я был и кем стал. Моя мама будет окончательным ответом. Я хочу получить от неё прощение.       — Я тебе в этом деле совсем не нужен. — ответил он. — Иди, если тебе так сильно хочется. Не забудь проанализировать свои поступки в прошлом и закрепить этот урок, если взялся за исправление.       Наступило неловкое молчание, а затем Демон достал из сумки тот самый янтарь и положил мне на ладонь. Я сжал его и осмелился задать вопрос:       — Демон?       — Да, Майк.       — Если бы я был таким же, как ты, то я бы так же страдал… вот именно сейчас?       Демон дотронулся пальцами до своей рубашки и расстегнул пуговицу, чтобы показать мне свой кулон, а именно сердце, что было разделено на три части. Я хотел его спросить об этом, но в моей голове раздалось громкое и чёткое «Да».