Судьба распорядилась верно /Fate Set Right

<b>3 ноября 1995 года</b> <b>— А —</b>        Превзойти прошлогоднее празднование было почти невозможно, но Аврора не могла не наслаждаться тем, что снова находится рядом с полем для квиддича. По бокам от неё были Джинни и Луна, причём Джинни, как у неё уже завелось, была в цветах Слизерина, когда играли Гриффиндор и Слизерин. Невилл стоял у неё за спиной, подбадривая Гарри и ободряя Рона, несмотря на его далеко не звёздную игру вратаря.        Казалось, Гарри и Драко прекрасно проводили время, летая кругами друг вокруг друга, гоняясь друг за другом так же быстро, как и за снитчем. Аврора слышала обрывки дразнилок и смеха, когда они пролетали над ними в начале игры, на их лицах сияли широкие улыбки.        Но, надо признать, её взгляд не задерживался на ловцах надолго. Её, пожалуй, немного больше привлекали гриффиндорские загонщики. Или, по крайней мере, один загонщик.        Не было ни тайных полуночных встреч, ни тоскливых взглядов через всю гостиную, когда они заставляли себя быть порознь. Аврора не жертвовала временем с друзьями, и Фред не бросал Джорджа и Ли ради неё. Они как бы сливались там, где это было возможно. Они с Фредом сидели рядом в Большом зале, окружённые друзьями. В гостиной их часто можно было найти сидящими вместе, хотя между ними всегда было приличное расстояние. Насколько вообще кто-то мог судить, они с Фредом были просто очень хорошими друзьями.        Но когда никто не обращал внимания, они держались за руки, целовались в щёку, устраивали уютные учебные сессии или разработку продуктов в уголке библиотеки, подолгу гуляли вокруг озера, даже несмотря на то, что на улице уже было довольно прохладно.        И она, возможно, кричала немного громче, когда загонщики отбивали бладжеры.        Когда игра закончилась и Гриффиндор всего на десять очков опередил Слизерин, она и её друзья, не игравшие в команде, спустились к раздевалкам.        — Отличная игра, — сказала Джинни, когда они вошли в раздевалку. — Ну, кроме тебя, Рон. Ты пропустил несколько квоффлов.        — Эй, заткнись, — огрызнулся Рон, хотя Аврора заметила, что после этих слов он покрылся пятнами больше, чем следовало.        — Есть смысл нам мыться? — спросил Гарри, промокая лоб полотенцем. — Или твой отец снова даст нам время на поле?        — Боюсь, что нет, — сказала она, плюхаясь на скамейку рядом с Фредом, что было очень удобно.        — Эй! — Голос Драко разнёсся по комнате, прежде чем он завернул за угол и вошёл в раздевалку. — Мне нужно принять душ?        — Конечно, Малфой, — усмехнулся Гарри. — Нельзя поддерживать свой безупречный образ, если этого не делать.        — Да, ну, я тоже не буду заморачиваться, если мы потом сразу полетим обратно, — возразил он.        — В этом году нет, — покачала головой Аврора. — Он не хочет привлекать внимание к некоторым пунктам, которые со дня на день должны стать… фактом. — Она опустила взгляд, а затем многозначительно посмотрела на Драко.        — Понятно, — сказал он. — Значит, в более приватной обстановке? В Выручай-комнате?        — Думаю, это сработает. Если только твои родители ничего не запланировали? — сказал Гарри, снова посмотрев на Аврору.        Она тяжело вздохнула. Так и не удалось насладиться хорошим днём.        — Запланировали. Мы сможем встретиться после ужина в покоях моего отца, — сказала она, снова взглянув на Драко. — И я имею в виду «мы».        — Чёрт возьми, — проворчал Драко. — Что ж, ничего не поделаешь. Пожалуй, мне стоит привести себя в порядок и приготовиться к медленной пытке.        — Какой пытке? — спросила Джинни.        — Ужин с моим отцом, обсуждение со Снейпами планов, которые будут приведены в действие для моей и Авроры помолвки и брака по договорённости.        В комнате воцарилась тишина, густая и неловкая, пока Рон не сказал:        — А я думал, Невилл запал на Снейп.        Невилл покраснел до оттенка Гриффиндора и нашёл кисточки на своём шарфе невероятно увлекательными.        — Влечение не очень-то учитывается в браках по договорённости у Малфоев. Только как возможность для размножения, да и то, чтобы входящий в семью был не ниже полукровки.        — А раз вы оба чистокровные… — начал было Гарри, но взгляд на Драко заставил его замолчать. Его глаза расширились, и он посмотрел на Аврору. — Ты тоже полукровка?        — Что? — усмехнулся Рон. — Нет, — он твёрдо покачал головой. — Слизеринцы всегда чистокровные.        — Это ты так думаешь, Уизел, — усмехнулся Драко, садясь рядом с Гарри на скамейку. — Мой дядя — полукровка.        — Да, — с недоверием сказал Рон. Он посмотрел на Аврору, и она просто кивнула. — Что, серьёзно? Снейп?        — Не совсем волшебная фамилия, правда? — заметил Драко.        — Есть же не только Священные двадцать восемь, — сказал Джордж.        — Да, но даже семья моей бабушки не входила в Двадцать восьмёрку, — указала Аврора. — Принцев нет в списке. Но Драко прав, Снейп — магловская фамилия.        — Но это не делает тебя полукровкой, — нахмурился Невилл. — То, что твой отец полукровка, не означает, что твой статус такой же.        — Вы все предполагаете, что моя мать чистокровная, — усмехнулась Аврора.        — Ладно, ребята, — тётя Минерва постучала по дверному косяку, оглядывая комнату. — Поле почти пустое, а большинство из вас до сих пор воняют. Поторопитесь, парни. Мистер Малфой, пожалуйста, вернитесь в свою раздевалку. Хоть я и ценю единение факультетов, сейчас не время. Девушки, мистер Лонгботтом, покиньте помещение.        — Прогуляемся? — спросил Фред, когда она встала. Она оглянулась на него и кивнула. Затем, взяв Джинни под руку, она и остальные покинули раздевалку. <b>— А —</b>        Она ждала его у Чёрного озера под одним из своих любимых деревьев. Когда она увидела приближающегося Фреда, она оттолкнулась от ствола, и его рука поймала её, когда они пошли в ногу друг с другом.        — Так почему ты не сказала, что твоя мать не чистокровная? — спросил он, размахивая их сцепленными руками и улыбаясь.        Аврора пожала плечами:        — Честно говоря, это не мне рассказывать. — И тут она заколебалась, желая, чтобы он знал правду, но не уверенная, можно ли ей раскрывать так много. — С моей матерью произошёл своего рода… несчастный случай, когда ей было около четырнадцати. Она осталась без семьи и знала об опасностях, связанных с тем, что она, ну, маглорожденная.        Фред остановился так внезапно, что она дёрнулась назад, не заметив этого. Он с изумлением уставился на неё, и сердце Авроры забилось чаще.        — Маглорожденная? — сказал он, и она едва заметно кивнула. — Твоя мама, жена Снейпа, маглорожденная? — Она снова кинула. — И он знает?        — Ты думаешь, потому что мой папа слизеринец…        — Я не такой глупый и недальновидный, как Ронни, правда? Нет, просто твоего отца судили за то, что он был Пожирателем Смерти. Не совсем тот тип, от которого я ожидал, что он свяжется с маглорожденной.        — Ну, он же не верит в эту риторику, — тихо сказала она, наклоняясь к нему. — Он любил её задолго до того, как его миссией стало внедрение.        Фред кивнул.        — Как её имя, напомни? — спросил он.        — Ги, — ответила Аврора.        — Ги. Точно. Это не настоящее имя. Что означает Ги? — спросил он, когда они продолжили путь.        Аврора не ответила. Она посмотрела себе под ноги, словно была зачарована хлюпаньем, которое издавали её ступни во влажной земле.        — Ладно, какая у неё была фамилия до замужества? — спросил Фред, и Аврора перевела внимание на Запретный лес, который окаймлял территорию Хогвартса. — Так вот что случилось с Гермионой.        Настала очередь Авроры остановиться, и она резко обернулась так быстро, что её волосы хлестнули и её по лицу, и Фреда по лицу. Он усмехнулся, казалось, не обращая внимания ни на её волосы, ни на её неверие.        — Что? — тихо сказала она.        — Ну, я довольно гениален. Я начал складывать всё воедино, когда услышал, как Сириус предложил Гермиону на должность преподавателя ЗОТИ в этом году. Прошло уже пару лет с тех пор, как Гермиона ушла, но мы так и не получаем от неё вестей, если только Гарри или Рон ей не напишут. Она не приезжает в гости. Не может же быть, чтобы она переехала так быстро, что не могла попрощаться, а вы двое, ну, очень похожи. Я подозревал, но не думал, что это возможно, пока ты сегодня не сказала, что не чистокровная. И правда, откуда ещё твоя мама могла бы меня знать?        — Кто ещё может догадаться? — спросила она, возобновляя прогулку.        Фред пожал плечами:        — Только Джордж, думаю. Мы не сидели ни с кем и не спрашивали их мнения. Это же немного безумно, правда? Кто-нибудь знает?        — Драко и Луна, — ответила она.        — Сумасшедшая Лавгуд всё знает.        — Не называй её так, — нахмурилась Аврора.        — Так точно, — без споров согласился Фред. — Так, есть ещё какие-то секреты о тебе, которые я должен знать? Не скажешь же ты, что Снейп на самом деле подземельная летучая мышь?        Аврора продолжала хмуриться, но её губа слегка дёрнулась.        — Нет.        — Это хорошо. Он и так достаточно страшный.        — Так и должно быть.        Они шли молча, пока не оказались в самой дальней от замка точке озера — в месте, где их вряд ли кто-то мог увидеть. Фред снова остановил её, вытащил палочку и высушил ближайшее поваленное бревно. Он предложил ей сесть, затем залез в карман брюк и сел рядом с ней.        — Должен сказать, не самый лучший подарок на день рождения, — сказал он, похлопывая по маленькой коробочке, увеличивая её и затем вручая Авроре.        Аврора заколебалась, держа руку на ленте, и взглянула на Фреда, задаваясь вопросом, нет ли на ней какого-нибудь проклятия. Когда показалось, что всё безопасно, она потянула за золотую ленту, наблюдая, как она падает с тёмно-красной коробки. Она подняла крышку и отодвинула папиросную бумагу, обнаружив прекрасную, искусно украшенную шкатулку. Сбоку была ручка, похожая на ручку магловской музыкальной шкатулки, и она с любопытством посмотрела на Фреда.        — Боюсь сказать, что лучшую часть было бы лучше увидеть сегодня вечером в Выручай-комнате, но не хотел выставлять напоказ, как мне повезло, что я тот, кто пришёл с подарком.        — Ну, снаружи она прекрасна, — усмехнулась она, проводя пальцами по бледно-золотым изображениям цветов, тиснёным по тёмно-красной лакированной поверхности.        — Есть ещё и внутри, — сказал он слегка дразнящим тоном. — Давай.        Она медленно открыла её, всё ещё опасаясь, что его природная склонность к розыгрышам внезапно проявится. Внутри было выстелено чёрным бархатом, и оттуда исходил странный запах. Что-то вроде жасмина и мёда, пергамента. Аврора предположила, что Фред побрызгал духами на подкладку, но запах терялся в свежем воздухе прохладного ноябрьского дня.        — Коснись палочкой ручки, — сказал он, и она сделала это.        Из дна шкатулки донёсся звук, который она не могла видеть, потерянный в солнечном свете. Но мелодия, которая заиграла, была довольно красивой. Скрипки и фортепиано играли ноты чего-то знакомого. Не особенно романтичного, но и не бессмысленного. Что бы это ни было за мелодия, она тронула её за душу, и она улыбнулась Фреду.        Он улыбнулся в ответ, довольный собой, явно очень довольный, и Аврору охватило желание поцеловать эту самодовольную улыбку.        И она это сделала. <b>— С —</b>        — Должен сказать, я думал, что комнаты здесь, в Хогвартсе, будут более… унылыми. Вы хорошо распорядились тем, что имеете, — сказал Люциус, оглядывая гостиную, держа в руке стакан бренди, а в другой — трость. В своих полуформальных парадных мантиях он выглядел совершенно напыщенно, и Северус был немного разочарован человеком, на которого когда-то, будучи маленьким первокурсником, равнялся.        Он взглянул на Гермиону, которая разговаривала с Нарциссой; на лицах обеих была искренняя улыбка, хотя у его жены она дрогнула, когда она явно услышала комментарий Люциуса.        — Не у всех из нас есть поместья, да и не все мы их хотим, — ответил Северус, крепче сжимая свой стакан.        Люциус хихикнул:        — Да, что ж, будем надеяться, что Аврора не разделяет твоих чувств. Где она, кстати? И Драко, если на то пошло. Они должны были быть здесь пятнадцать минут назад. Ты не думаешь, что они слишком рано празднуют свою предстоящую помолвку?        Ни в малейшей степени, вздохнул про себя Северус, поднося стакан к губам, но замер, когда почувствовал, что его дочь и крестник прошли сквозь его чары.        — А, вот и они, — сказал Люциус, когда они вошли в комнату, и Северус чуть не выронил свой стакан.        Его дочь была не его дочерью. Волосы Авроры были уложены, идеально скручены в низкий пучок, который делал её локоны прямыми и гладкими. На её лице были косметические чары — тонкие, так что она не выглядела накрашенной, как многие другие ведьмы в школе, но достаточно заметные. На ней было платье цвета бургунди, длиной до колен, с вырезом, скромным, но совершенно взрослым. Если он думал, что на Святочном балу в прошлом году она выглядела слишком взрослой, то он глубоко заблуждался.        Драко, он заметил, был одет в простые брюки, оксфордскую рубашку и пиджак, и с Авророй под руку они выглядели так, будто собирались на какой-то светский приём среди чистокровных, а не на семейный ужин, чтобы продолжить фарс, в который, как подозревал Северус, верил только Люциус.        — Аврора, — тепло поприветствовала Нарцисса, шагнув к подросткам и по-матерински обняв Аврору. — С днём рождения, милая. Ты так выросла.        — Спасибо, тётя Сиси, — ответила та, слегка улыбнувшись, отвечая на объятия старшей ведьмы.        — Она права, моя дорогая. Ты выглядишь как настоящая наследница Малфоев, — сказал Люциус, поднимая свой бокал в её честь.        С дивана Леонидас фыркнул, и Северус бросил на него предупреждающий взгляд через плечо.        — Вы не согласны, господин Лео? — спросил Люциус, поворачиваясь к юноше на диване.        — Нет, — ответил Леонидас. — Она выглядит нелепо.        — Спасибо, Лео, — саркастически ответила Аврора.        — Пожалуйста, Рори, — парировал мальчик, и Северус закатил глаза и покачал головой.        — Может, тогда поужинаем? — спросил он. — Полагаю, Драко очень голоден после своего почти-победного матча против Поттера сегодня.        — Почти-победного? — скривился Люциус, когда все семеро заняли свои места за расширенным столом в покоях Снейпов.        — Да, отец, — ответил Драко, не поднимая глаз, положив салфетку на колени и сложив руки на краю стола. — Поттер перехитрил меня в последний момент.        Это не было ложью: Поттеру удалось сделать ложный манёвр в конце матча. Но Драко ничуть не расстроился и открыто пожал руку гриффиндорцу, пока они оба всё ещё были на мётлах, кружа друг вокруг друга, а толпа ревела либо от восторга, либо от разочарования. Заметили ли его товарищи по команде или нет, Северус не знал. Он знал, что никто из квиддичной команды не подходил к нему насчёт того, что соперники так хорошо ладят, поэтому он сам ничего не говорил.        — Ты должен быть лучше него, — холодно сказал Люциус. — Во всём. Ты должен быть лучшим. Ты, по крайней мере, всё ещё лучший на своём курсе теперь, когда эта маленькая грязнокровка сбежала?        Напряжение разлилось по столу. Гермиона вздрогнула, но прикрыла это, сделав большой глоток вина, сохраняя при этом самообладание. Леонидас сердито посмотрел на дядю, пока движение сестры не заставило его переключить это каменное неповиновение на неё. Она незаметно, о, как незаметно, покачала головой, и уроки окклюменции Леонидаса внезапно вышли на первый план, когда он сделался совершенно безразличным. Нарцисса смотрела в свою тарелку — пустую, так как домовые эльфы ещё не появились, — и Северус заметил в ведьме чувство неловкости.        — Полагаю, есть одна когтевранка, которая превосходит и меня, и Грейнджер, — ответил Драко.        Гермиона взглянула на него, слегка приподняв бровь и изогнув губы.        — Неужели?        — О да, — подтвердил Драко. — Сомневаюсь, что она вообще когда-нибудь окончила бы школу лучшей на курсе. Слишком занята была спасением задницы Поттера.        — Выражения, Драко, — мгновенно поправила Нарцисса, широко раскрытыми глазами украдкой взглянув на хозяев.        — Пять очков со Слизерина, — сказал Северус, не особенно задумываясь.        Люциус весело рассмеялся:        — Правда, Северус? Очки факультета?        — Я уверен, что когда-нибудь Драко использовал и более яркие выражения вне пределов моей слышимости. Считай это давно просроченным наказанием.        — По крайней мере, это не отработка, — усмехнулась Аврора.        — Десять очков с Гриффиндора за дерзость, — парировал Северус, подмигнув дочери, когда она повернулась к нему с открытым ртом. Драко хихикнул. — Я бы не стал, молодой человек. Я могу продолжать, и что тогда скажут твои однокурсники?        — Скорее всего, что он не должен был терять очки, потому что свободно разговаривал со своим дядей, — вставила Гермиона. — Не говоря уже о том, что скажут гриффиндорцы по поводу того, что Аврора потеряла очки от своего отца.        — Я знаю, это был твой факультет, дорогая, и нашей дочери, но это всё равно мой враждующий факультет.        — С которого происходит больше всего предателей крови, — добавил Люциус, как будто это было что-то, что говорят в непринуждённой беседе. — Но не будем об этом беспокоиться. Сегодня вечером мы празднуем то, что, живя среди худших представителей волшебного рода, Аврора, как и её мать до неё, присоединится к лучшим. И, если позволите, даже больше, поскольку Аврора начинает свой официальный путь становления Малфой. Давай, Драко, скрепи сделку.        Подростки замерли, жёны напряглись, идеальная маска Леонидаса почти соскользнула, когда в его глазах появились замешательство и отвращение.        Аврора и Драко посмотрели друг на друга с ужасом, очевидно, не ожидая такого требования Люциуса.        Насколько быстро было позволительно, Драко наклонился к Авроре и прижался губами к её губам в очень целомудренном поцелуе.        Северус затаил дыхание, и когда Драко отстранился, слегка поморщившись, а Аврора повернула голову и как можно незаметнее вытерла рот, он вздохнул с облегчением.        — Чувствуешь что-то другое? Почувствовал ли мир внезапно правильным? Что всё встало на свои места? — спросил Люциус, лёгкая улыбка играла на его лице.        — Не могу сказать, что да, — ответил Драко. — Это было, в конце концов, как поцелуй с сестрой.        Лицо Леонидаса исказилось от отвращения, и Северус почувствовал, как его глаза смеются.        — Что ж. Неважно. Иногда таким связям нужно время, чтобы укрепиться, не так ли, Сиси?        — Конечно, дорогой, — сказала она, и прежде, чем кто-то успел что-то добавить, на их тарелках появился ужин. <b>— А —</b>        — Связь? — сказала Аврора Драко, пока они вдвоём поднимались в Выручай-комнату. — Это вообще существует? Или это какая-то странность только моих родителей?        Драко пожал плечами:        — Говорят, что пара — настоящая пара — начинает чувствовать магическую ауру друг друга, когда они какое-то время вместе. Но это обычно вопрос совместимости, магии, которые дополняют друг друга, и всё такое. И нужна сильная, чувственная любовь. Но ты это знала, я знаю, что твоя мать читала тебе сказки.        — Да, но это были сказки, — вздохнула Аврора. — Ты думаешь…? — начала она, но затем потеряла гриффиндорскую храбрость.        — Если ты думаешь, что ты и Уизли должны расстаться, потому что не было мгновенного водоворота магии, как в «Волшебнике и принцессе», тогда тебе нужно отойти от Ронникинса, чтобы не заразиться его отсутствием мозговых клеток. Не то чтобы вы двое… подожди, Фред не… мне нужно его проклясть? - потребовал ответа Драко, останавливаясь на лестнице между пятым и шестым этажами и вытаскивая палочку.        — Что? Нет! Нет, мы не… я имею в виду, мы не… это не как… чёрт возьми, Драко, мы только целовались.        — Лучше бы ничего больше и не было, — многозначительно сказал он, убирая палочку.        — Ты защищаешь мою честь как брат или как будущий муж? — спросила Аврора, продолжая путь.        — Если эта чёртова война затянется настолько, что ты окончишь школу до её окончания и мы поженимся, я немедленно покину свадебные покои и позволю Уизли сделать тебе детей. Будешь заколдовывать волосы ребёнка в блонд, до тех пор, пока мой отец не умрёт, или мы скажем, что он у нас бунтарь.        Аврора покачала головой, едва сдерживая веселье:        — Можно было бы сделать всё искусственно.        — Искусственно — что?        — Ну, знаешь. Искусственное… ну, быстрое заклинание и несколько зелий, чтобы повысить шансы. — Она посмотрела на Драко. — Маглы называют этот метод «спринцовкой».        — Что такое «спринцовка»? — спросил Драко.        — Неважно, — покачала головой Аврора, когда они добрались до седьмого этажа и появилась дверь.        Они вошли, увидев, что большинство уже в пижамах. Аврора и Драко разошлись, схватили свою сменную одежду и вошли в одну из предложенных раздевалок.        Когда Аврора вышла, она плюхнулась на коврик рядом с Фредом, а Драко сел между ней и Гарри.        — Нельзя ли сделать здесь свет немного приглушённее? — спросил Фред, и комната подчинилась настолько, что потолок потемнел, но по периметру комнаты у пола оставалось достаточно света, чтобы Аврора не впадала в панику. Затем Фред протянул Авроре её коробку — она просила его сохранить её до вечера, пока они не попадут в комнату. — Открой, — сказал он, жестом показывая на неё; Джордж игриво толкнул его локтем с улыбкой, которая была одновременно довольной и веселой.        Аврора открыла коробку, и комнату мгновенно заполнили зелёные, фиолетовые и розовые переливающиеся огни. Возгласы изумления заглушили нежную мелодию, доносившуюся из шкатулки, и Аврора была так ошеломлена и заворожена, что не могла оторвать глаз от зрелища над собой.        — Ты серьёзно зачаровал эту шкатулку, чтобы она проецировала полярное сияние? — спросила Джинни с недоверием.        — Северный свет*, — поправил Фред фальшивым, высокомерным тоном.        — Это невероятно, — сказал Гарри, в его неверии слышался смех.        — Это довольно волшебно, — согласилась Луна. — Чары, которые тебе пришлось сплести, впечатляют. Ты заставил это выглядеть почти по-настоящему.        — Ты понимаешь, что такое можно продавать и озолотиться? — спросил Драко.        — Я говорил ему, — сказал Джордж. — Но он хотел сделать это особенным для Авроры.        Это был первый раз, когда она услышала, как Джордж назвал её полным именем, и она с удивлением посмотрела на близнеца своего парня. Он лишь чуть шире улыбнулся, прежде чем снова повернуться, чтобы посмотреть на творение своего брата.        — Я не против, если вы будете продавать другим, — сказала она. — Я всегда буду знать, что я была первой.        — Можно делать это в менее нарядных коробках, — сказал Рон, и разговор перешёл на возможные коммерческие проекты.        Чары на шкатулке не исчезали — пока её не закрывали или пока не стучали палочкой по ручке. Она стала источником света для последующих пирожных и чая, для смеха и разговоров, и наконец — чтобы заснуть, когда наступила глубокая ночь.        Но Аврора не могла уснуть — по-настоящему и надолго. Её рука была сцеплена с рукой Фреда; он лежал, свернувшись калачиком на боку, лицом к ней, а она оставалась на спине, глядя на кружащиеся огни. Её осенило, что этот подарок был довольно громким заявлением, что это то, к чему он испытывает сильные чувства. Никто не стал бы возиться с созданием такого, если бы не был глубоко увлечен.        И эта мысль напугала её до смерти. <b>1 декабря 1995 года</b> <b>— С —</b>        — Поттер, сосредоточься. Мой десятилетний сын освоил это быстрее тебя, — сказал Северус, выходя из головы Поттера. Было ли это жестоко? Возможно, но если ему придётся погружаться в нефильтрованные подростковые переживания ещё хоть раз, он, пожалуй, направит палочку на себя.        Итак, Поттер был почти уверен, что он гей? Мисс Чанг отозвала его в сторону и поцеловала (мокрым, полным слёз поцелуем) ничего не подозревающего Поттера, и мальчик был почти уверен, что отсутствие удовольствия было вызвано чем-то большим, чем просто эмоциональное состояние дарительницы. Он раздумывал над тем, чтобы попросить поцеловать Аврору или Джинни для проверки, но эта мысль тревожила его в обоих случаях, так как он относился к обеим девушкам как к сёстрам. А худшим в этом направлении мыслей было попросить Луну, потому что она больше всего была похожа на Драко. Как будто этому маленькому белокурыму придурку нужно было получить в жизни ещё одно желаемое. Были и другие мысли, например, как было бы хорошо иметь простоту отношений Авроры и Фреда Уизли. Где пара может просто быть, и между ними нет никакого давления. Хотя Поттеру было жаль Лонгботтома, который всё ещё питал нежные чувства к своей паре на Святочном балу.        Северус не продержался в сознании Поттера долго после этой мысли. Это был первый урок, поэтому он дал мальчику право на сомнение и попросил его снова очистить разум, а затем попытаться не пускать его.        Следующая линия мыслей была, по крайней мере, менее романтичной, но более бестолковой. Должен ли Поттер быть учителем? Ему нравилось преподавать Защиту, он обнаружил, что ему нравится помогать другим достигать учебных целей, и он даже задавался вопросом, будет ли Гермиона гордиться им. Северус, по крайней мере, увидел, как успевают остальные. Его позабавило, как Фред Уизли поспорил со своим близнецом, что Аврора победит Рональда, и какой ноткой гордости отозвался голос Фреда в сознании Гарри, когда она действительно это сделала. Он заметил, что младшая Уизли была весьма искусна и могла бы стать довольно могущественной ведьмой. Что Лавгуд была странно умелой, несмотря на свою беззаботную натуру.        Но мысли об их маленьком классе защиты заставляли Поттера сомневаться. Он так долго думал, что хочет стать аврором, что теперь казалось неправильным менять своё мнение. В конце концов, он же Избранный, так не должен ли он пойти в правоохранительные органы, раз он, как предполагается, победитель Тёмных волшебников? Но он ненавидел славу, которую это приносило. Он не хотел ничего не делать, как его отец (и Северус был доволен, что мальчик хотя бы это понимал). Он не знал, что бы делал Сириус, если бы не был так занят работой на Дамблдора, а Блэк признался во время разговора, что не особо задумывался о том, чем хочет заниматься.        Северус отступил и тяжело вздохнул.        — Я не могу очистить свой разум, — с досадой сказал Поттер. — Что делает Лео, чтобы очистить свой разум?        Вопрос застал Северуса врасплох, так как он не знал, что Поттер вообще знает имя его сына. Да, он дружил с Авророй, и она, вероятно, говорила о брате. Но насколько знал Северус, мальчики не встречались. Разница в возрасте была бы слишком велика, чтобы они могли пересечься в магловской школе.        — Я не знаю наверняка, — сказал Северус, а затем, устав от признаний и опасаясь потерять часть мотивации Поттера, добавил: — Он прирождённый, как и я.        — А Рори?        — Нет, ей приходится очищать свой разум. Она обычно представляет Запретный лес на рассвете. Когда она была маленькой, я брал её с собой, чтобы дать Ги поспать, пока я собирал ингредиенты. Тогда она любила лес — худшие из ночных тварей уже укладывались спать, а дневные ещё не проснулись.        — Она действительно выросла в Хогвартсе? — спросил Поттер, и Северус кивнул.        — Некоторое время.        — Сириус сказал, что… что ваша жена была моей крёстной.        Это заставило Северуса приподнять бровь — он удивился, что Сириус упомянул эту связь с Поттером.        Мальчик пожал плечами:        — Вы были одним из лучших друзей моей мамы.        — Действительно.        — Так почему вы не забрали меня? — спросил Поттер. — Когда Сириус был в Азкабане, почему меня не отдали вам?        Что ж, такого разговора Северус не планировал, но он предположил, что это не имеет значения. Если Поттер уже знал хотя бы часть этой истории, то этой части было достаточно, чтобы голова Северуса оказалась на блюде у Тёмного Лорда, если тот когда-нибудь заглянет в эту часть воспоминаний Поттера.        — Тебе известно, что я крёстный Драко? — сказал он, и Поттер кивнул. — Итак, ты можешь себе представить, как это могло бы выглядеть для тех, с кем мы всё ещё общались, если бы я воспитал врага Тёмного Лорда?        Поттер усмехнулся:        — Я не подумал об этом.        — Очевидно. Как бы то ни было, — сказал Северус, едва задумываясь о том, что собирался сказать дальше, — даже если бы мы могли взять тебя и воспитать вместе с Авророй, Дамблдор этого не позволил.        Поттер нахмурился:        — Что?        — В ночь, когда погибли твои родители… — Северус замолчал, сглотнув комок в горле.        Он слишком хорошо помнил ту ночь. Лили прислала своего Патронуса в их дом, напуганная до смерти. Она сказала, что вокруг дома люди, которые смотрят на него так, будто видят сквозь него. Поттер-старший был уверен, что они в безопасности, но она не была так спокойна. Мог ли он предупредить Орден? Сымитировать, что знал о нападении? Но он не знал — его вызвали днём ранее, и Тёмный Лорд всё ещё был в ярости от того, что Лонгботтомы и Поттеры ускользали от него. Никто не знал, где они находятся, потому что Северус не дал своей окклюменции дать сбой. Он предоставил местонахождение детского дома Лили, зная, что Эвансы умерли всего несколькими месяцами ранее, оставив дом пустым. Повсюду было достаточно улик, чтобы убедить Тёмного Лорда, что они были там, и Северус отделался лишь небольшой пыткой за ложную информацию.        Как только Патронус Лили исчез, Гермиона разрыдалась в конце коридора. Он обернулся и побежал к жене, которая сидела на полу в ванной, её брюки были в крови, руки дрожали. Они узнали о беременности всего несколько недель назад, и из-за внезапного, неожиданного горя Северус почти забыл о тревогах Лили. Он ничего не мог сделать, чтобы помочь ей — дом был ему известен, но его местонахождение было скрыто от его глаз из-за чар. Он послал очень слабого Патронуса Сириусу, попросив его проверить Поттеров.        Через тридцать минут он кричал, когда его рука горела сильнее, чем от любого другого вызова, который он когда-либо испытывал, и он почти потерял сознание от боли.        Когда его разум прояснился настолько, чтобы понять, что произошло, он отправился в Годрикову Впадину. Взгляд Гермионы, когда он сказал, куда идёт, подготовил его к тому, что он там найдёт, но это не уменьшило его внутреннюю реакцию при виде его самой давней подруги бездыханной.        — Ты уже был на пол пути к Дурслям, когда я добрался до дома твоих родителей. Я не знал, где ты, пока твоего крёстного не арестовали, и Дамблдор наконец не соблаговолил сказать мне, куда он тебя определил.        Поттер кивнул. Северус ждал, что Поттер спросит, почему они не боролись с Альбусом за то, чтобы оставить его в волшебном мире, но затем заметил, что мальчик, кажется, сам доходит до этого.        Через мгновение Поттер кивнул.        — Спасибо, что объяснили, — сказал он. — Я стал намного счастливее с тех пор, как живу с Сириусом, но иногда меня немного задевает мысль, что я, возможно, не должен был жить у Дурслей.        — Понимаю. Твоя тётя — законченная сука, — заявил Северус, заслужив смешок Поттера. — А теперь, окклюменция. Очисти. Свой. Разум.        Поттер закрыл глаза на мгновение, ёрзая, словно пытаясь физически вытряхнуть мысли из головы. Он открыл глаза, и Северус вошёл без предупреждения.        Поле для квиддича, лишённое всего и вся. Просто пустое поле, пустые трибуны стадиона, высоко нависающие кольца.        — Очень хорошо. А теперь вытолкни меня, — сказал Северус, направляясь к раздевалке и чувствуя панику Поттера, когда он направился к совершенно очевидной двери. Он повернул ручку, и как раз перед тем, как дверь открылась и выпустила наружу все неструктурированные мысли Поттера, Северус смутно услышал, как Поттер в панике что-то сказал, и внезапно его не стало в голове Поттера.        Он открывал дверь в свой старый класс зельеварения, свою первую лабораторию. И там была Гермиона, на диване, читающая «Джейн Эйр». Это было воспоминание — очень случайное, и оно было его.        Он вышвырнул Поттера из своей головы, прежде чем тот успел увидеть что-то ещё. Не только о Гермионе, но и о… ну, о Гермионе.        — Извините, — мгновенно сказал Поттер. — Я запаниковал.        — Очевидно, — сказал Северус, наблюдая за мальчиком, ожидая вопросов. Сколько он увидел? Задаётся ли он теперь вопросом, почему его подруга была в сознании его профессора, только старше? Когда Поттер ничего не сказал, Северус кивнул. — Думаю, на сегодня достаточно. У тебя хорошо получилось с полем, Поттер. Но тебе нужно не давать мне открывать дверь раздевалки. <i> Экспеллиармус</i> — отличное защитное заклинание, но, как ты только что видел, оно может быть опасным. Тебе повезло, что ты попал в воспоминание о моей жене, а не в некоторые вещи, свидетелем которых мне приходилось быть по роду работы.        — Да. Да, извините. Спасибо, профессор Снейп.        Поттер ушёл, и как только дверь закрылась, Северус поник.        — Ей лучше рассказать им скорее, — проворчал он себе под нос. — Теперь придётся выгружать свой разум в Омут памяти перед каждым уроком. <b>18 декабря 1995 года</b> <b>— А —</b>        Время шло, и тревоги о глубине чувств Фреда к ней отступили на задний план. Нужно было успевать с учёбой, посещать собрания ОД, переживать из-за того, что отец иногда покидает замок, и думать о каникулах.        Она никогда не была более благодарна Драко за то, что он уже в третий раз записался на зимние каникулы в школе. Потому что, похоже, дядя Лу ожидал, что они будут вместе. А если и было что-то, что Аврора не была уверена что она сможет себя заставить сделать, так это остаться на каникулы в поместье Малфоев. Она не хотела сталкиваться с Тёмным Лордом, если в этом не было необходимости, и уж точно не хотела делать это неожиданно. А в поместье она не была уверена, что будет в безопасности от такой возможности.        Но здесь, в Хогвартсе, она могла быть собой. И, правда, теперь она могла понять, почему её отцу так нравится уединяться в своих покоях или в одиночку патрулировать коридоры по ночам. Так мало людей знают, кто он на самом деле и каков он на самом деле, из-за постоянной маски, которую он вынужден носить. А сейчас, ну, нет, ей не нужно было притворяться кем-то другим, кроме как при контактах с дядей Люциусом… Или всё же нужно?        Когда Аврора сидела в гостиной при потухшем камине — все остальные уже спали, — она поняла, что и так уже немного играет роль. Она и её друзья всегда искали уединённые места, вдали от чужих глаз, из-за Драко. Но не вела ли она себя более прилежно, более высокомерно на уроках? Особенно с теми, кто был на Слизерине? Не вели ли они с отцом себя так, будто между ними была холодная отчуждённость, когда они были на виду у всех? Разве она не молчала о личности своей матери последние четыре года?        Она взмахнула палочкой, затем покачала головой. Затем она сделала палочкой тугой спиралевидный взмах и прошептала:        — <i>Экспекто Патронум. </i>        Голубые струйки заплясали из кончика палочки, но так и не сформировались во что-то. У Луны был кролик, у Джинни — лошадь. Все знали, что у Гарри — олень и что он умеет применять это заклинание с третьего курса. И нет, она была не единственной, кто пока не мог создать материального Патронуса, но это не уменьшало её разочарования. Ей хотелось увидеть, отразит ли её Патронус кого-то, кто живёт в её сердце, как Патронусы её родителей показывали, как они защищают друг друга. Или будет ли она, как Гарри, с львицей или вороном, как у одного из родителей. Она знала, что у некоторых людей Патронусы идеально совпадают с Патронусами любимых, как у родителей Гарри — лань и олень. Она пыталась вспомнить, что вызвал Фред, и мимолётно надеялась, что это не гиена. И не обезьяна. Но она не могла вспомнить.        Она сосредоточилась на выбранном воспоминании — Фред сказал, что она стоит риска, — и уже собиралась применить заклинание снова, но заколебалась. А что, если это не то, что делает её счастливейшей? Конечно, это было самое свежее из счастливых воспоминаний, но что, если оно не было самым счастливым? Она подумала о более ранних воспоминаниях из детства — все они были счастливыми, конечно, но не такими, которые она назвала бы самыми счастливыми. Её дни с Гарри в магловской школе были хороши, но чего-то не хватало. Затем она вспомнила свой день рождения в прошлом году. Полёты с друзьями и болгарами, её родители и тётя Мин, пирожные и чипсы, веселье, когда можно было быть собой. До того, как турнир стал тяжелым для Гарри, когда Драко наконец перестал беспокоиться о поддержании имиджа, до того, как её отцу пришлось столкнуться с Волдемортом.        — <i>Экспекто Патронум, </i>— сказала она снова, и из её палочки вырвалось нечто гораздо большее, чем просто струйки. — Белка? Ты, должно быть, издеваешься.        Белка покружила вокруг, прежде чем остановиться перед ней в ожидании. Аврора уставилась на неё.        — Эмм?        Её концентрацию на эфемерном животном прервал громкий, полный боли крик, который был слишком похож на голос Гарри. Крик продолжался, и она повернулась к белке, которую не развеяла.        — Эмм, иди к папе и тёте Мин, — скомандовала она вполголоса и не знала, правильно ли сделала, прежде чем направилась к лестнице, ведущей в спальню мальчиков.        Наверху горел свет, и она слышала приглушённые звуки, когда осторожно поднималась. Она не прошла и десяти ступенек, когда услышала, как в гостиной запылал камин. Она поспешила обратно вниз и столкнулась с тётей, когда та шла к лестнице. Растрёпанные волосы, клетчатый халат поверх ночной рубашки, очки немного набекрень.        — Аврора, дорогая, что случилось…        — На твоего отца напали! — крикнул Гарри, и тётя Мин остановилась, взглянув наверх. Камин вспыхнул снова, на этот раз впустив её отца. Он сразу нашёл их — его собственный тёмный халат был накинут поверх тёмной пижамы, хотя он выглядел гораздо менее потревоженным сном.        — Что случилось? — спросил он.        — Я только что слышал, как Поттер сказал, что на чьего-то отца напали. Рада, что это не ты, Северус.        — Кто сегодня охранял? — тихо спросил он тётю Мин.        Она задумалась, и те немногие краски, что были на её лице, исчезли, когда она, казалось, пришла к ответу.        — Артур.        — Чёрт, — выругался отец Авроры, прежде чем резко развернуться и направиться к камину, как раз когда тётя Мин устремилась наверх. Аврора взглянула через плечо, чтобы увидеть, как её отец исчезает в камине, а затем вверх — увидеть, как тётя провожает вниз Гарри, а Рон и Невилл следуют за ними.        — Мистер Лонгботтом, будьте добры, разбудите близнецов, — сказала она через плечо. — Я вернусь за ними и мисс Уизли через минуту. Аврора, не могла бы ты…?        Аврора кивнула и вернулась в спальню. Двигаясь как можно тише, она подошла к кровати Джинни и заглянула за полог.        — Джинни, — сказала она. — Джинни, просыпайся.        — Рори? — пробормотала она. — В чём дело?        — Джинни, тебе нужно встать. Что-то происходит. Что-то с твоим папой.        Это привлекло её внимание.        — С папой? — переспросила она, но не стала ждать ответа, откинула одеяла и встала с кровати.        Девушки спустились вместе, прибыв в гостиную в тот же момент, что Невилл и близнецы. Фред взглянул на неё — в его глазах было любопытство, прежде чем его отвлекла зелёная вспышка камина.        — А теперь послушайте, вы трое. Мы не можем хорошо объяснить, что происходит, но с вашим отцом что-то случилось. Мы не можем, в данный момент, отвезти вас в больницу Святого Мунго. Учитывая то, что происходит в Министерстве, если вы все прибудете раньше вашего отца, это будет выглядеть странно. Мы даже не знаем, знает ли ваша мать о случившемся. Но вы отправитесь прямо в кабинет директора и сразу после нашего прибытия воспользуетесь портключом вместе с вашим братом и мистером Поттером в его резиденцию. А теперь пойдёмте. Амбридж скоро почувствует, что ученики покинули свои гостинные.        Она проводила оставшихся Уизли через камин, и затем в комнате снова стало тихо.        — Гарри проснулся с криком, — сказал Невилл. — Он сказал что-то…        — Я поняла суть, — мягко сказала Аврора.        — Что это значит?        — Кроме очевидного? Не знаю. — Невилл замолчал, и она тоже, они стояли рядом, глядя на камин. — Драко захочет узнать. И Луна.        — Мы не можем им сейчас сказать, Амбридж точно нас найдёт.        — Нет, — согласилась Аврора. — Мы скажем им утром.