Судьба распорядилась верно /Fate Set Right

<b>20 августа 1978 года</b> <b>— Г —</b>        <i>Северус,        Я снова оказалась в Хогвартсе, даже приехала на поезде, но, поскольку я первее всех, путешествие было довольно странным. Профессор Деллард — теперь для меня Элинор — так же хочет поскорее начать, как и я. Странно находиться в замке, чтобы учиться, но при этом не нужно одеваться как ученица. Такое чувство, словно я провела в Хогвартсе большую часть своей жизни, но это потому, что часто кажется, будто жизнь началась только тогда, когда я попала в эту эпоху.        И теперь я стала сентиментальной, что вовсе не входило в мои намерения.        Скучать по тебе стало легче с тех пор, как мы с друзьями разошлись каждый своей дорогой. Теперь кажется более естественным, что ты там, где ты есть, а я всё ещё здесь, ведь теперь мы вместе отправляемся в путешествие по ученичеству. Хотя я жалею, что не смогла сохранить дружбу с Ремусом, но он, кажется, мало заинтересован в такой возможности. Боюсь, Сириус — единственный, с кем я всё ещё общаюсь, так как даже Лили, кажется, исчезла.        Хотелось бы написать больше, но на самом деле я просто хотела написать тебе письмо, чтобы сказать, что люблю тебя. Я люблю тебя и скучаю по тебе, всегда.        Твоя, Г</i>        Гермиона сжимала в руке это простое письмо, когда шла через безмолвную школу к совятне. Время от времени, проходя через луч света, она смотрела на свою левую руку и рассматривала изумрудное, бриллиантовое кольцо переливающееся гранями. Она любила своё кольцо, всё в нём. Она написала письма обеим женщинам из рода Принц, чтобы поблагодарить их за то, что они позволили Северусу отдать его ей, и обе написали в ответ, как они ждут возможности увидеть его на её руке лично. Ей нравилось, что оно было больше в цветах факультета Северуса, чем её собственного, потому что она ничуть не стыдилась быть гриффиндоркой, выходящей замуж за слизеринца. Это заставляло её улыбаться, и сердце наполнялось теплом при каждом взгляде на него, настолько, что за то недолгое время, что она провела с МакГонагаллами, Делия безжалостно дразнила её за то, как она его разглядывает.        — Мисс Грейнджер, — раздался голос Дамблдора позади неё, и Гермиона остановилась, медленно возводя окклюменцию сильнее обычного, и повернулась к директору. Он улыбнулся ей. — Мне интересно, не мог бы я переговорить с вами?        — Конечно, — ответила Гермиона. — Может, встретимся в вашем кабинете? Мне нужно только отправить это письмо, и я скоро буду.        — Разумеется, — ответил он, и Гермиона почувствовала, как он ощупывает её разум. Она показала образ Сириуса — всего лишь мимолётно, — и затем почувствовала, как директор отступил. — Скажем, через пятнадцать минут?        Она кивнула в знак согласия и продолжила свой путь.        Северус рассказал ей в ночь их помолвки о своём разговоре с Дамблдором.        — Он настроен решительно против, — сказал он тогда, лёжа рядом с ней в их одолженной постели в поместье, прикрытый лишь одеялом. — Он полон решимости, что я должен остаться один. Непривязанным.        Она ничего не сказала, лишь так широко усмехнулась, что это грозило перерасти в полноценную улыбку.        Это заставило Северуса усмехнуться в ответ.        — Ты что-то знаешь.        — Я всегда что-то знаю, — возразила она.        — Да, но что-то, что означает, что это…        — Я знаю достаточно, чтобы быть уверенной: Дамблдор не добьётся своего.        Она, конечно, думала о дочери Северуса. О дочери, которая имела с ней некоторое сходство — настолько, что некоторые даже замечали это. О дочери, которая теперь, она была уверена, была её собственной. И она вспомнила из своей прошлой жизни, которая сейчас казалась другой жизнью, что был намёк на то, что Дамблдор не был так уж уверен, что Северус…        Нет, она должна была держать эту мысль при себе. Думать о прекрасной темноволосой девочке, которой ещё предстоит родиться, — это нормально, но если директор подумает, что есть шанс, что эта девочка может быть чьей-то ещё, он только усилит своё вмешательство.        Гермиона добралась до совятни, отправила письмо с красивой маленькой сипухой и затем направилась в кабинет директора.        Горгулья отступила при пароле «ассорти», и она поднялась по лестнице к двери, в которую постучала. Он пригласил её войти, и она шагнула внутрь.        Прошло слишком много времени с тех пор, как она стояла в этом кабинете. Даже официальное принятие её в ученичество проводилось исключительно в кабинете профессора Деллард. В последний раз Гермиона была в этой комнате в ту ночь, когда Ремус чуть не напал на Северуса.        — Здравствуйте, Гермиона. Могу я называть тебя так? — спросил Дамблдор, когда она вошла и села в кресло, на которое он указал напротив своего стола.        — Теперь вы мой начальник, директор. Гермиона подойдёт.        — И ты можешь называть меня Альбусом, когда рядом нет учеников. Итак, Гермиона, я знаю, что ты будешь очень заняты своим ученичеством, но я надеялся, что, возможно, ты согласишься присоединиться к Ордену Феникса, теперь, когда ты совершеннолетняя.        — Полагаю, вы на самом деле имеете в виду, теперь, когда я окончила школу.        — Да, — улыбнулся он добродушно. — Это гораздо больше похоже на то, что я имел в виду. Итак, учитывая твое знание будущего…        — Которое нельзя изменить.        — …я думаю, ты могла бы быть жизненно важна для того, чтобы помочь нам предотвратить любые потери, которые могут произойти в результате нападения Пожирателей Смерти.        Гермиона моргнула.        — Прошу прощения, сэр, но боюсь, мои знания не настолько обширны. Я знаю крупные события, и поэтому их нельзя изменить. Если кто и знает об их деятельности, так это Северус.        — Да, — согласился директор. — Ты права, Гермиона. Однако не только твои знания будущего, но и тот факт, что… о, я вижу.        — Видите? — спросила Гермиона, сбитая с толку.        — Да, — сказал он, и Гермиона заметила лукавый сдвиг в этом дурацком блеске его глаз. — Видешь ли, ты могла бы работать с нами, ходить в разведывательные миссии, сражаться с Пожирателями Смерти при необходимости. Но пока ты с Северусом, ты не можете быть с нами. Ты либо выдадишь Пожирателям Смерти одну из причин, по которой Северус там, и ему никогда нельзя будет доверять. Либо кто-то из Ордена, кто тебя не знает…        — Что ж, хотя я думаю, что кто-то из Ордена, кто меня не знает, не будет знать и Северуса, что делает этот аргумент совершенно бесполезным, вы подняли прекрасный вопрос, директор. Мне придётся подумать, что можно сделать, чтобы я могла помочь делу, — перебила Гермиона, вставая со своего места, чтобы эмоции не взяли над ней верх. Ярость кипела под поверхностью, за её всё более слабеющими щитами окклюменции. Значит, вот какой был его план? Лишить её возможности сделать что-то для дела, если только она не прекратит свои отношения с Северусом? Ничто не стоит того, и значит, нужно будет найти другой путь. <b>16 сентября 1978 года</b> <b>— С —</b>        — Ты отправлял письмо с Амортенцией в прошлом году, да? — спросил Никола у Северуса, пока тот осторожно опрыскивал пергамент небольшим количеством любовного зелья. Письмо уже было написано, и он не планировал добавлять зелье на пергамент, но ему понравилась идея сделать это традицией, пока они проводят её дни рождения в разлуке.        — Я планирую дать ей больше, чем это, — сказал Северус, доставая из кармана сюртука купленный им продвинутый учебник по арифмантике.        — Книгу, — скривился Игорь из своего угла рабочего пространства.        — Да, — сказал Северус через плечо. — Моя будущая жена — заядлая читательница и учёная. Ивонна занимается… чем, если уж на то пошло?        Никола усмехнулась, затем кивнула на книгу:        — Ты не делаешь с ней ничего легкомысленного.        — Нет. Она не из тех ведьм, которым нужны безделушки. Она практична.        — Она хороший выбор, — с уверенностью добавила Никола, а затем зашипел и выругался по-русски, схватившись за левую руку. Он поднял глаза, сбитый с толку, так как ни Северус, ни Игорь не почувствовали призыва. — Я должен идти, — просто сказал он, призывая мантию и маску, прежде чем прикоснуться палочкой к своей Метке.        — Почему нас не вызывают тоже? — спросил Игорь, и Северус задавался тем же вопросом. Странно, что их мастера вызвали к Тёмному Лорду одного.        Северус вернулся к подготовке подарка для Гермионы, всё время пытаясь придумать способ предупредить Дамблдора о происходящем. Он не мог просто призвать Патронуса и отправить его восвояси — даже попытка сделать что-то подобное оставила бы большинство, если не всех, Пожирателей Смерти на съедение личинкам. Было бы подозрительно бежать к ближайшему камину, даже под предлогом разговора с Гермионой. На самом деле не было никакой возможности, придётся подождать.        Северус собрал подарок, отнёс его к единственной сове, к которой у них троих был доступ, и отправил своей ведьме.        Затем он сел и возобновил работу над контрпроклятием к Сектумсемпре. Он был близок, но что-то во всех заклинаниях, которые он пытался испробовать, было не так. Его прошлые творения были довольно просты, руны легко поддавались, заклинания были идеальны. Но латынь продолжала его беспокоить. Он поработал ещё немного, а затем отложил это.        Он подумал о последнем письме Гермионы, полученном всего неделю назад. Она рассказала ему, что Дамблдор не позволяет ей вступить в Орден, пока она остаётся с ним, используя в качестве оправдания то, что её могут увидеть с одной или другой стороны. Что ж, это было простое решение, не так ли? Они могли бы использовать Оборотное зелье и несколько случайных волос маглов. Ну, возможно, не настолько простое, полагал он. Не говоря уже о том, что у них есть всего час, чтобы использовать его. Но это был лишь вопрос маскировки, и он был уверен, что Дамблдор на самом деле это знает. Что ж, им просто понадобятся какие-то чары. Их было множество, он знал, некоторые ведьмы и волшебники используют, чтобы скрыть недостатки, изменить цвет волос. А затем можно трансфигурировать части себя, но это всегда было немного рискованно. Всё, что им было нужно, — чтобы Гермиона спряталась на виду.        Спрятаться на виду. <i>Latere Aparto. </i>        Северус встал и направился в туалетную комнату в конце коридора. Он закрыл её, наложил Запирающие чары и <i>Муффлиато</i>, чтобы Игорь, который имел обыкновение время от времени подглядывать, не подслушивал. Затем Северус посмотрел в зеркало, направил на себя палочку и произнёс несколько раз:        —<i> Latere Aparto. </i>        Поскольку его намерение было доведено до автоматизма, он почувствовал, как новое заклинание распознало команду и то, что должно произойти, вплетаясь в саму ткань магии.        А затем его волосы посветлели и слегка завились. Глаза тоже изменились, став тёмно-ореховыми, а нос уже не казался таким крючковатым. И лицо стало полнее. В общем и целом, Северус обнаружил, что смотрит на своё отражение с ощущением, будто он видел себя раньше, но не совсем помнил где или как. Он улыбнулся, потому что это, по крайней мере, далось легко. Он уже начал терять веру в свои способности к созданию заклинаний, когда приближался к годовщине попыток создать контрпроклятие.        <i>— Finite, </i>— сказал он, и его охватила волна паники, когда он понял, что продолжает выглядеть так же.        Глубоко вздохнув, он всё обдумал. Он попросил спрятаться на виду, так зачем же должно сработать простое<i> Finite</i>? Он начал думать о том, как будет выглядеть снятие этих, казавшихся постоянными, чар в присутствии кого-то другого.        — <i>Seipsum revelare, </i>— сказал он и чуть не зарыдал, когда почувствовал, как магия уходит, открывая зеркалу его настоящий облик.        Довольный тем, что чего-то добился, Северус покинул уборную и вернулся в мастерскую в приемлемое время.        То, как его разум работал с заклинаниями, — что-то простое, — заставило Северуса по-новому взглянуть на то, каким он хотел видеть контрпроклятие к<i> Сектумсемпре. </i> Исцелять раны, конечно, потому что ни одно зелье, которое он пробовал, не спасло крыс от их ужасной участи. «Раны исцелятся». Будущее время — будет… раны исцеляются. <i>Vulnera Sanantur. </i>Он огляделся, увидел, что Игорь занят, и закатал левый рукав. Он направил палочку чуть выше Тёмной Метки, нависнув над черепом.        — <i>Sectumsempra, </i>— прошептал он, направив палочку так, чтобы порез был не слишком глубоким. Он едва дождался, когда из нанесённой себе раны начнёт сочиться кровь, как произнёс контрпроклятие.        Он почувствовал, как оно работает, но понял, что произнести его один раз недостаточно. Он повторил его, увидев, как рана затягивается ещё немного, но всё ещё недостаточно. Любой с серьёзными повреждениями умер бы. Поэтому он произносил его снова и снова — непрерывная мантра работала лучше всего. На самом деле, он обнаружил, что его голос почти пел заклинание, пусть и тихо. И рана закрылась полностью, не оставив шрама, как будто он никогда и не применял проклятие.        Ему нужно будет сообщить об этом Ордену как можно скорее.        Мысли об Ордене напомнили ему, что Никола всё ещё не вернулся. Взгляд на Игоря открыл Северусу, что мужчина тоже обеспокоен тем, что их мастер ещё не вернулась. Значит, дело было не только в нём.        Прямо перед тем, как Северус успел спросить, громкий хлопок трансгрессии привлёк их внимание к гостиной. Когда он больше ничего не услышал, Северус двинулся проверить.        Он обнаружил своего мастера на коленях, задыхающегося, пот с его лба капал на лицо и виски. А его левая рука, крепко сжатая в правой, кровоточила.        Никола подняла глаза и встретилась взглядом с Северусом. Он понял тогда, что Игорь не последовал за ним, потому что Никола не отвел взгляда.        — Похоже, наш достопочтенный Лорд решил, что мы слишком стары, чтобы придерживаться старых обычаев, — сказал он прерывисто, убирая правую руку, чтобы обнажить кровавый рукав своей белой оксфордской рубашки. Северус опустился на колени рядом с ним, с отвратительным чувством в животе заметив, что кровавое пятно на рукаве было почти точным контуром Тёмной Метки. Он помог Николе закатить рукав, обнажив плоть, которая выглядела так, будто её вырезали зубчатым ножом — удалив саму Метку.        — Могу я попробовать заклинание, над которым работаю, Мастер? — тихо спросил Северус, вкладывая в просьбу как можно больше уважения, подчеркивая титул в попытке донести до человека перед ним, что это единственный, кому он служит, и к кому он искренне желает применять этот титул.        — Да, — ответил Никола, морщась от боли, сжимая руку чуть выше удалённой Метки.        Северус навис палочкой над областью и начал произносить своё заклинание. Он был слегка удивлён, что оно сработало, и смотрел с заворожённостью и эйфорией, как рана затягивается сама собой. И по мере того, как это происходило, дыхание Николы выравнивалось, его хватка на руке ослабевала. Напряжение ушло из его тела, и когда последняя часть уродливой раны превратилась в шрам, он вздохнул с облегчением.        Северус призвал средство от шрамов и протянул его мужчине перед собой.        Никола взял его, поднимая баночку в знак благодарности, прежде чем открутить крышку дрожащими руками.        Пока он наносил мазь на руку, он сказал:        — Двое погибли. Не смогли жить без Тёмной Метки. Думаю, один сошёл с ума. Все первые Пожиратели Смерти, все друзья Тома Реддла, изгнаны. Недостаточно сильны. Слишком стары. Менее покладисты. Должно было быть о чистоте. О сохранении волшебной крови. Чистота со временем не так хороша. Нужна новая кровь. Сохранение — это хорошо. Том Реддл больше так не думает. Не уверена, что этот человек вообще ещё волшебник.        — Я мог бы выдать вас ему за такие слова, — сказал Северус, встретив взгляд своего Мастера.        Никола усмехнулся:        — Ты не хочешь того, чего хочет он. Ты не хочешь Метку. Ты хочешь Гермиону, спокойную жизнь. Аптеку.        — Видите меня насквозь, да? — саркастически сказал Северус, маскируя, как сильно пугал его этот честный до Мерлина ответ.        Никола пожал плечами:        — Вижу себя в тебе.        Это, по крайней мере, принесло некоторое облегчение.        — Где этот несчастный? Даже не пришёл посмотреть, пытали меня или нет. Или жив ли я, — спросил Никола, и Северус позволил вырваться потоку воздуха, который чуть не был смешком.        — Он пытается усовершенствовать свои изменения в зелье роста, полагаю.        Никола начал ругаться по-русски, и Северус знал язык достаточно хорошо, чтобы едва сдерживать усмешку при выборе красочных выражений, которые он использовал, оскорбляя своего другого ученика. <b>22 сентября 1978 года</b> <b>— Г —</b>        Она думала о создателе заклинания, когда Гермиона впервые применила<i> Latere Aparto. </i>Результат, она была уверена, заставил её сердце на мгновение остановиться.        Там, в зеркале её спальни, была Аврора Снейп. Воспоминание о том, как она выглядела, потускнело с момента её прибытия четыре года назад — она недолго знала ту девушку. Но когда она наложила заклинание, думая о своём будущем муже, Гермиона непреднамеренно придала себе некоторые его черты, и результатом стала, вероятно, чуть более старшая версия девушки, которая теперь, она была уверена, была её дочерью.        — Чёрт возьми, — пробормотала она себе под нос, удивлённая тем, что её голос в голове звучал иначе. Она немедленно наложила контрпроклятие, а затем заставила себя очистить разум.        Прежде чем она успела снова наложить заклинание, в дверь её комнаты постучали.        — Войдите, — позвала она, вставая из-за туалетного столика и направляясь к двери как раз в тот момент, когда она начала открываться.        Она замерла при виде чёрных волос, появившихся в дверях, и её сердце упало, когда она увидела лицо, которому они принадлежали, и озорную усмешку на нём.        — Сириус, — тепло сказала она, ускоряя шаг и крепко обнимая друга. — Я скучала по тебе.        — Правда? — спросил он, раскачивая её из стороны в сторону.        — Конечно, без тебя было не то, ты же знаешь, — сказала она, отстраняясь. — Хотя должна признаться, ты не тот темноволосый мужчина, которого я надеялась увидеть входящим в мою дверь.        — Не тот ли я? — протяжный голос заставил Гермиону почти оттолкнуть Сириуса, чтобы проверить, действительно ли Северус появился на её пороге, и она проигнорировала смех друга, бросаясь в объятия своего жениха.        Сила объятий Северуса была именно тем, чего она жаждала — тем, что руки Сириуса почти успокоили, но не до конца.        В конце концов, это был один из самых тяжёлых дней рождения с тех пор, как она покинула девяностые. Ни друзей, только Минерва как кто-то близкий к семье, и Дамблдор, постоянно копающийся в её стенах окклюменции, — всё это сделало её девятнадцатый день рождения похожим на обычный день. По крайней мере, были напитки в комнате Минервы, что привело к хорошей беседе и смеху, и посылка от Северуса, которую она очень оценила. Но она скучала по остальным. Или, точнее, по своим любимым мужчинам.        Гермиона поцеловала Северуса так страстно, как это было позволительно в присутствии Сириуса.        — Ты заставишь меня завидовать, потому что я слишком долго не целовался по-настоящему, — сказал Сириус, заставляя Гермиону отстраниться.        — Ты не можешь его получить, он мой, — просто сказала она.        — Как ни странно, меня не привлекают парни с чёрными волосами, — ответил Сириус. Северус, должно быть, скорчил гримасу, потому что Сириус одарил его дьявольской улыбкой и добавил: — Большинство парней с чёрными волосами.        — Ты хочешь сказать, что не пытаешься переманить Поттера на свою сторону? — спросил Северус, поворачиваясь к другу, но продолжая держать Гермиону близко.        Сириус выглядел слегка брезгливо:        — Сохатый определённо не в моём вкусе. И даже если бы он был для меня слегка привлекателен, он снова сошёлся с мисс Лепесток.        Северус застонал и закатил глаза, но ничего не сказал.        После минуты молчания Гермиона сказала:        — Как бы я ни обожала вас обоих здесь, мне очень хотелось бы знать, зачем вы пришли.        — Дамблдор, — сказали они в унисон, и Северус жестом предложил Сириусу говорить первым.        — Он хочет, чтобы я занял пост преподавателя Защиты от Тёмных Искусств.        — Серьёзно? — спросила Гермиона, и сомнение в её голосе, должно быть, было слишком очевидным, потому что Северус расхохотался.        Сириус выглядел одновременно обиженным и развеселившимся:        — Возможно, я не был лучшим на курсе, как некоторые, но у меня «Выдающийся» по ЖАБА по ЗОТИ, спасибо. И это в основном должность ассистента.        — Потому что профессор Саган выглядит так, будто вот-вот упадёт?        — Или уснёт, — согласился Сириус.        — Так почему же Дамблдор позволил ему занять эту должность? — спросил Северус.        — Честно говоря, понятия не имею, — ответил Сириус. — Кажется, они когда-то были друзьями или знакомыми.        — Или любовниками, — задумчиво заметил Северус. — Возможно, он и сейчас им является.        — Им уже за сотню или больше, — поморщился Сириус.        — Да, — ответил Северус, — примерно три четверти жизни пройдено, если всё пойдёт хорошо.        — А зачем ты здесь? — спросил Сириус, явно не желая думать о директоре и профессоре, у которого он должен был проходить стажировку.        — С докладом, — ответил Северус. — Случились кое-какие события, и, поскольку Никола нездоровится, он разрешил мне и Игорю отдохнуть в эти выходные.        — Значит, ты здесь…? — спросила Гермиона с надеждой в голосе.        — Пока не нужно возвращаться, учитывая, что выходные только начались.        — Тогда, может, спустимся в «Три метлы»? — предложил Сириус.        — Сириус, ты будешь работать здесь, в замке, да? — спросила Гермиона, и Сириус кивнул. — Тогда почему бы тебе не пойти осмотреть свои комнаты, скажем, на час? По-настоящему исследовать каждый уголок. К тому же сейчас как раз после ужина, так что ты мог бы потренироваться снимать очки, патрулируя коридоры в поисках следующего поколения проказников.        Сириус посмотрел на них двоих, едва сдерживая усмешку, когда попытался серьёзно кивнуть.        — Да, я должен очень тщательно осмотреть свою комнату. Северус, хочешь присоединиться?        — Даже если бы Тёмный Лорд вызвал меня туда, — ответил он.        Сириус покачал головой и ушёл.        И как только дверь закрылась, Гермиона оказалась в объятиях Северуса, а он — в её.        — Скучал по тебе, — выдохнул он, целуя её шею.        — Я так по тебе скучала, — выдохнула она в ответ, вцепившись в его волосы. — Твоё заклинание было фантастическим.        — Я также, — сказал он, прокладывая поцелуями путь к её уху, одновременно расстёгивая пуговицы на её мантии, — создал контрпроклятие к Сектумсемпре. — Он укусил её за ухо, а затем прошептал: — Оно также исцеляет другие раны от проклятий.        — Правда? — спросила Гермиона, отстраняясь, чтобы встретиться с ним взглядом, и одновременно расстёгивая многочисленные пуговицы на его сюртуке.        — Да. Николе вырвали Метку из плоти. Его сочли слишком старым, чтобы быть частью новой эры.        Это заставило Гермиону замереть и изучить лицо своего будущего мужа.        — С ним всё в порядке?        — Он русский. Он принимает водку от боли и считает, что ему удалось избежать режима, похожего на тот, который пытался установить Распутин до того, как его убили.        — О, ну что ж, — Гермиона провела пальцами по его полурасстёгнутым пуговицам. — Как ты… я имею в виду, что ты…        — Он думает, что меня просто завлёк в Пожиратели Смерти Люциус, соблазнив зовом власти и положения, и что я быстро разочаровался. Я залез ему в голову, когда он был довольно пьян; он не подозревает о моей двойной игре, скорее, он верит, что, если представится возможность, я бы тоже вырвал Метку из своей плоти. Я бы, конечно, но лишь потому, что не хотел её с самого начала.        — Главное, чтобы ты был в безопасности, — сказала Гермиона голосом едва громче шёпота, проводя руками вверх и вниз по его груди.        — Ты знаешь, что так и будет, по крайней мере, какое-то время, — сказал Северус. — В тех твоих воспоминаниях я выгляжу немного старше, чем сейчас.        Она усмехнулась:        — Да, но это не значит, что ты был в безопасности, — тихо сказала она, довольная, что её незнание этого факта никак на неё не влияет.        — Полагаю, — признал он. — Но, если честно, я не особенно хочу много обсуждать это сейчас. У меня такое чувство, что новоиспечённый профессор Блэк даст нам ровно час, а затем будет ломиться в твою дверь.        Гермиона согласно хмыкнула.        — Итак, чем бы ты хотел заняться? — спросила она с усмешкой.        Её ответом было заклинание контрацепции, наложенное Северусом.

…