Судьба распорядилась верно /Fate Set Right

<b>18 декабря 1995 года</b> <b>— С —</b>        Он ворвался в отделение для травм, нанесённых существами, сожалея, что его мантия не развевается. И что она не лаймово-зелёная. Возможно, он был несколько замаскирован, но ему хотелось хоть капельки достоинства.        Севрус, придя, спросил, где найти Артура Уизли, и ошеломлённая регистраторша несколько секунд заикаясь выдавила ответ. Он скривился, вероятно, выдав себя, но ему было всё равно. Это Альбус всегда настаивал, чтобы он маскировался, когда его призывали помочь в больнице Святого Мунго. Не дай Мерлин, чтобы у Северуса Снейпа было хорошее имя в глазах общественности.        — Мастер Принц, — с облегчением сказала целительница, когда он вошёл в отделение.        — Целитель Ловетт, — коротко кивнул он, прежде чем взглянуть на Артура, оценивая повреждения. Укус правого плеча и кисти, ещё один — рёбер слева. Было несколько мелких на лице и ещё один на левом бедре. Все они сильно кровоточили.        — У нас не было много времени, чтобы поработать с ним, но должен сказать, мы не слишком продвигаемся, — сказала Ловетт, пока двое молодых целителей пытались перевязать Артура, а она давала ему порцию кровевосполняющего. — Раны не закрываются.        — Можно попробовать швы, целитель Ловетт, — сказал один из целителей. — Это магловский метод закрытия ран.        — Можно попробовать, — задумчиво сказала она.        — Вы взяли образец крови для анализа, на случай, если нужно будет приготовить противоядие? — спросил он, и Ловетт в изумлении отшатнулась.        — Противоядие? Откуда вы знаете, что это змея? — спросила она.        Пока в его усталом сознании крутилось «чёрт, о, чёрт», Северус одарил Ловетт скучающим взглядом, который обычно приберегал для Невилла Лонгботтома.        — Клыки, целитель Ловетт. Раны явно нанесены клыками. И хотя у многих существ они есть, очень немногие обладают ядом, препятствующим магическому заживлению ран. Если не змея, то, возможно, дракон? Маловероятно, учитывая размер укусов. — Мысленно он похвалил себя за такой экспертный вздор.        — Да, конечно, — сказала Ловетт, создавая флакон и собирая немного крови, капающей с плеча Артура. — Вот. Что нам делать в это время?        Северус покрутил кровь, изучая её на предмет каких-либо признаков порчи.        — Безоар не помешает. Худшее, что может случиться, — ничего. Я вернусь, — сказал он, поворачиваясь и быстро выходя из комнаты, направляясь в больничную лабораторию зелий.        За почти восемнадцать лет с тех пор, как он унаследовал контракты Николы с больницей, Северусу не приходилось работать в её стенах более двадцати раз. В основном его привлекали как консультанта по более редким типам травм, вызванных существами, травами или взаимодействием зелий. Но с самого начала он просто знал, что было бы неразумно использовать своё настоящее имя, не говоря уже о том, что Дамблдор немедленно потребовал, чтобы он не раскрывал себя никому в стенах больницы. Он был зарегистрирован в больнице под псевдонимом с тех пор, как переписал контракты на себя. К нему должны были обращаться и знать как мастера Никола Принц. Не было никакой вероятности, что он будет использовать какую-либо часть имени своего отца, и он начал подозревать с самого начала, что аптека не входит в его ближайшее будущее. Он чувствовал, что ни один из его живых хозяев не позволит этому осуществиться. Как же смешно, что в итоге у них была одна и та же идея насчёт него?        Лаборатория была не такой хорошей, как его в Хогвартсе. Во-первых, она была слишком переполнена. Во-вторых, у них было самое базовое, стандартное оборудование. По его мнению, немыслимо для медицинского учреждения. Там также было слишком много учеников, все работали на одного мастера, и это даже не был настоящий мастер. На зельевара — что само по себе неплохо, но всё, что эти бедные дураки получат, продолжая этот путь, — это такая работа.        Когда он направился к своей почти нетронутой рабочей станции, он заметил своё отражение в окне. Он выглядел странно. Как его отец, но не совсем. Его маскировка для больницы была простой: короткие волосы, полная борода и немного более светлые глаза. Если бы кто-то с мозгами присмотрелся, он увидел бы его. Однако, поскольку никто никогда этого не делал, а те, кто мог, отбросили бы эту мысль из-за имени, это было идеально. Иногда отсутствие оригинального мышления в волшебном мире пугало его.        Он принялся за работу, испытывая пару противоядий на нескольких каплях крови. Когда это не удалось, он приступил к очень сложному заклинанию разделения составляющих внутри. Маленький трюк, которому научил его покойный мастер, — чары его собственного изобретения. Такие, которые, он знал, Каркаров так и не выучил.        Пока он произносил заклинание, кровь левитировала из флакона. Он пристально смотрел на неё, видя, как бледно-зелёное свечение начинает окружать парящую каплю. Медленно Северус развёл руки в стороны, и когда он это сделал, кровь начала разделяться. Белые клетки, красные клетки и тромбоциты. Плазма. А затем, в середине, — шарик тёмно-зелёного, отвратительного на вид яда. Осторожно опустив разделённые части на стойку, Северус, призвав пипетку и продолжая поддерживать разделяющие чары, втянул яд в пипетку.        Он остановил чары, и образец крови Артура снова соединился, но уже без яда, а Северус рухнул на стул позади себя.        Вспотевший, измученный, дышащий так, будто пробежал милю или больше, он оглядел комнату, полную идиотов, которых он когда-то учил. Все они смотрели на него так, будто он был Мерлином во плоти.        — Не будет ли кто-нибудь так любезен прекратить тупо пялиться и принести мне бодрящее зелье? Возможно, качеством выше «удовлетворительно»?        Он не видел, кто именно принёс ему зелье — на него накатила дымка, пытаясь убедить его провалиться в блаженное беспамятство. Он проглотил зелье залпом, игнорируя назойливый голос в голове, подозрительно похожий на голос Гермионы, который твердил не быть таким зависимым от зелий, и снова принялся за работу.        Змеиный яд был пропитан тёмной магией, что и мешало ранам Артура закрываться. Он сочетал чары с зельями, когда это было необходимо, но контрпроклятие было совсем другим. Он не был уверен, сработает ли оно.        Направившись к камину и игнорируя зельевара, дежурившего на посту и, казалось, готового лопнуть от вопросов, Северус опустился на колени и бросил щепотку пороха в очаг.        — Резиденция Снейпов, главная спальня, — позвал он, затем подождал мгновение. — Хозяйка Снейп? — Ещё мгновение, и показалась голова Гермионы.        — Да, лю… о? О, ну, я не видела этого лица уже довольно давно.        Он усмехнулся:        — Да, и я помню, что ты была к нему очень расположена. Мне нужна твоя помощь. Прошу прощения за час…        — Я не спала. Мин сообщила мне о… произошедшем.        — Понятно, — сказал он. — Возьми Леонидаса, если нужно. Я не уверен, сколько времени это займёт.        — Мы будем через минуту, — сказала она и исчезла. Северус остался на месте, удерживая каминную сеть открытой, пока ждал, когда его жена и сын пройдут. Когда он услышал их приближение, он отступил назад, позволяя Гермионе и Лео выйти. Леонидас сонный, его разбудили, быстро прогонял сон, оглядываясь и понимая, где они находятся.        — Я всё ещё сплю, да? — сказал он.        — Нет, но ты сядешь в то кресло и будешь держаться подальше, понял? — сказал Северус, скрещивая руки.        — Так точно, сэр, — сказал Леонидас, немедленно поворачиваясь и направляясь к креслу, в которое Северус рухнул ранее.        — Итак, зачем я тебе? — спросила Гермиона, следуя за Северусом обратно к его рабочему месту.        — Ты знаешь, что случилось?        — Да. Или, по крайней мере, предполагаю.        — Это была змея, и яд змеи пропитан тёмной магией. Не существует противоядия от проклятия, и у меня нет возможности создать его достаточно быстро, чтобы смешать с базовым противоядием. Итак, моя мастерица арифмантики, мне нужны расчёты: можно ли, и когда и как включить Вулнера Санентум.        — Всего лишь маленькая просьба мужа к жене, — сказала она достаточно тихо, чтобы слышали только они.        — Я так редко их делаю, — поддразнил он, оставаясь совершенно бесстрастным.        Гермиона криво усмехнулась, затем притянула к себе пергамент. Северус набросал рецепт противоядия и начал подготовку, пока Гермиона делала расчёты.        За то время, пока расчёты дали нужный ответ, среди зельеваров сменилась смена.        — Хочешь, я помогу с варкой? — спросила Гермиона.        Северус покачал головой:        — Нет необходимости, правда. Вся подготовительная работа сделана, и… — Он замолчал, услышав знакомый и неприятный звук. Он посмотрел на середину комнаты, где никто, казалось, не подозревал, что должно было произойти. — Защитные чары, вверх! — крикнул он комнате, заключая свою семью в свои собственные чары, чувствуя, как Гермиона делает то же самое. Другим в комнате потребовалось больше времени; те, кто действительно были умны, остановились и прислушались, подчиняясь приказу до того, как появились первые завитки чёрного дыма. Дуракам потребовалось больше времени, и когда котёл взорвался, Северус мог только надеяться, что они успели хотя бы что-то поставить. Он почувствовал осколки котла на своём щите и был благодарен за вентиляцию в комнате, которая мгновенно рассеяла пары. Когда комната освободилась от дыма и паров, Северус опустил защитные чары и повернулся, чтобы убедиться в безопасности сына.        Хмурое выражение на его маленьком лице чуть не заставило Северуса рассмеяться.        — Я видел! — заявил Леонидас, встав на стуле в своей застёгнутой пижаме с маленькими колбами, ретортами и котлами. Он указал на дурака в центре комнаты, который вылезал из-под своего стола, выглядя растерянным и, очевидно, надеясь, что никто не узнает, что он был причиной взрыва. — Я смотрел! Ты добавил белладонну в котёл с толчёным безоаром! Любой идиот, умеющий читать, знает, что их нельзя смешивать — у них бурная реакция! Что вы только что и видели.        Кто-то хихикнул.        — Тернер получил выговор от первокурсника.        — Даже не от первокурсника, — пробормотал Северус, прежде чем полностью обратить внимание на сына. — Хотя ты абсолютно прав, Лео, вероятно, лучше не… отчитывать учеников здесь. Только потому, что у тебя такой же уровень запоминания, как у твоей матери, не значит, что нужно выплёвывать это, особенно грубо.        — Ты так разговариваешь с балбесами на своих уроках, — возразил он. — Я знаю, я слышал. Я подслушивал у двери твоего кабинета, когда мы с мамой приезжали пораньше.        Северус открыл рот и на секунду заколебался.        — Да, — медленно сказал он. — Ну, видишь ли, Лео, разница в том, что я их учитель, а они совершенно не обучены зельеварению. Поэтому они и ходят на уроки. Ты же ещё даже не начал своё обучение в Хогвартсе, а отчитываешь ученика, который сдал ЖАБА по зельям и был достаточно компетентен, чтобы его приняли сюда на обучение.        — Что твой отец пытается сказать: «не будь такой невыносимой всезнайкой», — строго сказала Гермиона сыну, прежде чем взглянуть на него с усмешкой. — Поскольку моя помощь тебе больше не нужна, мы уйдём. Думаю, так будет лучше, учитывая, что наш сын смутил ученика.        — Да, так будет лучше. Вы отправитесь на площадь Гриммо?        — Да. Уверена, Сириус чувствует себя немного подавленным из-за Уизли.        — Ладно, до скорого, — сказал он, проводя рукой по её руке в знак прощания. Она кивнула, подозвала Лео и направилась к камину.        Северус снова проигнорировал комнату и начал варить противоядие, используя расчёты Гермионы, чтобы знать, что лучшее время для направления чар на зелье — его последняя стадия покоя. Его лоб был влажным от пота, волосы казались совершенно отвратительными, даже не прикасаясь к ним, но он посмотрел на котёл с противоядием — флуоресцентно-зелёным, с лёгким ореолом из-за чар, — и понял, что оно идеально.        Разлив результат на семь доз, он одну положил в карман, чтобы повторить позже, а остальные убрал в корзину. Он схватил свои записи, сунул их в карманы мантии и вылетел из комнаты, даже не удостоив внимания недоверчивые взгляды, которые провожали его.        Он направился в палату Артура Уизли и остановился в дверях.        Тот был смертельно бледен — более бледен, чем Северус когда-либо мог бы о себе сказать. Молли Уизли сжимала руку мужа с другой стороны кровати, выглядела так, будто молилась любому божеству, которое согласится её услышать, лишь бы спасти мужа.        — Мастер Принц? — обратилась к нему целитель Ловетт, надеясь, но опасаясь. В её руке был флакон кровевосполняющего, и Северус начал задаваться вопросом, сколько этого дерьма они уже влили в бедного Артура, а оно всё равно не работает как следует.        Он протянул целительнице корзину.        — Я хотел бы остаться на первую дозу, — сказал он, пока она жадно выхватывала один из флаконов. — Я хочу убедиться, что оно действует так, как я ожидаю.        — Оно должно вытянуть яд, не так ли? — спросила она, возвращаясь к Артуру, передавая кровевосполняющее одному из своих учеников, прежде чем откупорить созданное им зелье.        — Да, — сказал Северус. — И не только.        Ловетт приподняла бровь, но ничего не сказала, вливая жидкость в рот Артуру и массируя его шею, чтобы заставить проглотить. Его глоток прозвучал громко в тихой комнате, все сосредоточились на пациенте.        Кровь, сочащаяся из его ран, становилась всё темнее, пока Северус не был уверен, что это уже не кровь выходит из пациента.        — Миссис Уизли, вам, возможно, стоит на мгновение отойти, — сказал Северус, и ведьма, вздрогнув, подняла глаза, а затем сделала, как он сказал, когда чёрная жижа, капающая из её мужа, подползла к краю кровати. — Если можно, флакон или побольше? — попросил он самого брезгливого на вид ученика.        Тот сделал, как он просил, к большому удовольствию Северуса — нашёл самый большой флакон и как можно аккуратнее собрал яд в него, стараясь держаться как можно дальше от кровати.        — О, ради Мерлина, Деллард, тебе придётся преодолеть эту брезгливость, если ты планируешь продержаться в целительстве, — прорычала Ловетт, закатывая глаза и качая головой на своего ученика.        Молодой человек кивнул, но всё равно протянул Северусу полный флакон, держа его только кончиками пальцев, как можно дальше от своего тела. Пока Северус убирал яд в карман вместе с противоядием и своими записями, он смотрел, как раны Артура начали закрываться, а затем заживать насколько это возможно. Они всё ещё выглядели немного сырыми и открытыми, но кровотечение остановилось.        — Кровевосполняющее, усиленной формулы, действуйте! — скомандовала целитель Ловетт, когда стало ясно, что Артур выживет. Она повернулась к Северусу и широко улыбнулась. — Спасибо вам, мастер Принц. Думаю, мой пациент полностью поправится.        Молли Уизли завыла, и прежде чем Северус успел среагировать, она пересекла всю комнату и практически раздавила его в объятиях.        — Спасибо, Северус, — прошептала она. — Спасибо, спасибо, спасибо!        Он напрягся, услышав своё имя, и паника пронзила его. Он взглянул на целителей, но все они были заняты своим пациентом. Медленно обняв Молли, Северус прошептал:        — Никому не говори.        Она отстранилась, совершенно ошеломлённая, но глупо кивнула.        Он один раз склонил голову, а затем выскользнул из её хватки. Не сказав больше ни слова, он повернулся и вышел из комнаты. Усталость навалилась на него, и быстрый взгляд на часы в коридоре сказал ему то, что он знал каждой клеткой тела: почти рассвело, и он не спал всю ночь.        Он, конечно, мог вернуться в Хогвартс и рискнуть нарваться на игру в двадцать вопросов с Альбусом. Он знал, что Молли, вероятно, не покинет Артура ещё некоторое время, и задался вопросом, будет ли главе Ордена достаточно небезразличен его солдат, чтобы попытаться узнать новости в это время. Но, честно говоря, Северус был измождён. У него не было терпения на расспросы, и он знал, что если он ступит в Хогвартс, это случится. Поэтому, добравшись до каминов, Северус бросил порох в огонь и позвал:        — Коттедж Эйр.        Гермиона и Лео будут на площади Гриммо, а он сможет спать в простынях, пахнущих его женой, не потревоженный, пока не будет готов встретить новый день. Слава Мерлину, его первый урок был только ближе к полудню. <b>— Г —</b>        Когда Гермиона прибыла с Лео на площадь Гриммо, она затемнила волосы и слегка изменила черты лица, прежде чем направиться туда, где, скорее всего, можно было найти кого-нибудь из не спящих. Лео двинулся к дивану и плюхнулся на него. Это действие, такое нехарактерное для её сына, заставило Гермиону замереть.        — Это немного грубо — так плюхаться, — поддразнила она.        — Дядю Сириуса это бы не волновало, — сказал Лео в подушку.        — Отчитывать учеников так утомительно? — с нежностью спросила она, подходя к нему и мягко ероша его волосы.        — Не был уставшим, когда вы с папой работали, — пробормотал он. — Но сейчас устал.        — Хм, — понимающе хмыкнула Гермиона, зная слишком хорошо, каково это — быть в состоянии умственного подъёма, а затем внезапно отключиться. Она наклонилась, поцеловала его в щёку, снимая плед со спинки дивана. Когда Лео был более-менее укрыт, она продолжила свой путь на кухню.        Её шаги, должно быть, услышали, потому что Сириус вылетел из кухни. Он замер, увидев её, затем его плечи поникли, и он вернулся в комнату, ожидая, пока она присоединится к нему.        — Я надеялся, что ты не одна из детей, — объяснил он. — Или, возможно, я надеялся, что ты Молли. Честно говоря, я не уверен. Всё, что я знаю, — я собирался лечь спать, когда Финеас начал кричать о гостях, и они все прошли через камин. Минерва едва объяснила, как нырнула обратно. И вот я здесь, застрял с почти полдюжиной подростков, все обеспокоены, напуганы, понятия не имею, что им сказать. Я чуть не откусил голову Фреду, когда он собирался штурмовать больницу Святого Мунго, к чёрту Орден и всех остальных. Пытался сказать мне, что я понятия не имею, о чём говорю, проведя треть жизни в Азкабане и не имея семьи, кроме Гарри. Хочу списать это на стресс от ситуации, но…        — Я уверена, что это всё из-за него, — сказала Гермиона, направляя Сириуса туда, где он сидел раньше, и усаживая его перед его наполовину выпитой чашкой чая. Она села рядом, положив руку ему на спину. — Я могу сказать тебе, что только что была с Северусом в больнице Святого Мунго, — при этих словах Сириус с беспокойством посмотрел на неё. — С ним всё в порядке, его вызвали помочь Артуру. Он, вероятно, варит модифицированное противоядие, пока мы говорим, так что, надеюсь, в течение следующих трёх часов или около того, у нас будут новости, — сказала она с тяжёлым вздохом.        Сириус посмотрел на неё, изучая её лицо.        — Значит, ты тоже не спала, да? Сначала не заметил, маскировка как бы скрывает это, так как это не твоё настоящее лицо.        Она невесело улыбнулась.        — Учитывая обстоятельства, я подумала, что раскрывать себя детям — это слишком для них сейчас. Рори сказала мне, что близнецы по крайней мере знают, но остальные трое…        — Когда ты собираешься им сказать? — мягко спросил он, поднося чашку к губам и морщась.        Она усмехнулась, на этот раз более искренне.        — Не знаю. Думаю, к лету. Это не то, что я хочу сказать в письме, но я вижу их нечасто, а с Лео…        — Где мини-Снейп? — спросил Сириус, оглядывая кухню так, будто мог так увидеть Лео.        — На твоём диване, вероятно, спит. Он был со мной в лазарете. Отчитал одного ученика, звуча при этом точь-в-точь как его отец. Ты не знаешь, потому что Северус никогда не был твоим учителем, но Лео подражал ему идеально.        Сириус расхохотался.        — Он был одет как Снейп?        — Нет, хотя он был в своей маленькой пижаме с зельями, — ответила она, заставляя Сириуса рассмеяться ещё немного.        — Какого чёрта ты сделала, чтобы он так смеялся, Миона? — спросил Фред Уизли, входя на кухню; его близнец следовал за ним. Когда никто больше не последовал за ними, Гермиона встала и пересекла комнату, скрестив руки и глядя на высокого парня снизу вверх, стараясь при этом выглядеть устрашающе.        — У нас с тобой состоится довольно серьёзный разговор, молодой человек, — твёрдо сказала она.        — Только со мной? — спросил он.        Она кивнула.        — Вот что случается, когда встречаешься с её дочерью, — сказал Джордж, обходя их и скользя на стул напротив Сириуса. — Тебя отчитывает Гермиона, но уже по другому.        — Во-первых, вам двоим лучше начать называть меня Ги, если вы собираетесь быть дерзкими и неформальными. Или можете называть меня миссис Снейп, как положено.        — Нет, — категорично сказал Джордж.        — Слишком странно, это, — согласился Фред.        — Зная, кто ты.        — Зная, что ты была младше нас.        — Значит, тогда Ги.        — Ещё рановато называть тебя мамой, — сказал Фред с подмигиванием, и как бы сильно она ни хотела нахмуриться, она почувствовала, как её губы дёрнулись в улыбку. Она сделала несколько глубоких вдохов.        — Тебе лучше быть с ней хорошим.        — Я стараюсь изо всех сил, — кивнул Фред.        — Не причиняй ей боль.        — Не по своей воле.        — У неё осталось ещё три года в Хогвартсе после этого, — напомнила ему Гермиона. — Если ты не думаешь, что сможешь ждать её, то не тяни её за собой. Будь с ней добр, но не пытайся обещать ей то, что не сможешь дать. Или сдержать.        — Я не буду, — твёрдо сказал Фред, взглянув на остальных позади неё. Она не стала отводить взгляд, чтобы проверить, слушают ли Джордж и Сириус, и, честно говоря, ей было всё равно. Когда он снова встретился с ней взглядом, Гермиона увидела того взрослого внутри Фреда, которого он прятал за своим беззаботным, шутовским поведением. — Рори не какая-то девушка, с которой я встречаюсь для забавы. Она мне очень нравится.        — Хорошо, — тихо сказала Гермиона с кивком. Затем она вздохнула, потирая лицо. — Если вы двое не собираетесь в свою спальню, не могли бы вы отвести туда моего сына Лео? Он спит на диване, но ему, наверное, будет удобнее в кровати.        — Можем, Ги, — сказал Джордж, по-видимому, благодарный за смену напряжения в комнате. Он встал и, схватив брата, вытащил его из комнаты и направился за Лео.        Сириус смотрел, как они уходят, качая головой.        — Я немного благодарен, что единственное моё взаимодействие с тобой, когда ты была молодой, а я был… не подростком, было довольно коротким и в лёгком тумане.        Она слабо улыбнулась, садясь рядом с ним.        — Прошло достаточно времени, чтобы я не считала их своими ровесниками. Они — друзья моей дочери или её парень. Гарри — мой крёстный сын, а не мой лучший друг. На самом деле, знакомство с ними было лишь мимолётным эпизодом в моей жизни по сравнению с тобой, Северусом, Ремусом.        — Ремус, — вздохнул Сириус. — Я как раз хотел поговорить с тобой о нём.        — О? А я думала, у вас всё…        — Он больше не тоскует по тебе, по крайней мере, внешне. И он заходит, особенно после того нашего собрания по поводу… всего. Но как раз, когда я думал, что мы могли бы попробовать снова что-то… большее, меня осеняет, когда он рассказывает о своих последних заданиях для Дамблдора. У меня есть конкурентка.        — О?        — Нимфадора Тонкс. Моя собственная кузина, чёрт возьми, влюблена в Ремуса. Или, по крайней мере, сильно увлечена.        — Что в Ремусе такого, что все Блэки по нему сохнут? — задумчиво сказала Гермиона.        — Ты не думаешь, что Драко тоже на него запал? — простонал Сириус. — Не то чтобы я об этом беспокоился, но дело в принципе.        Гермиона усмехнулась:        — Нет, я уверена, что он смотрит только на одного человека.        — Я трачу время, Котёнок? Свою молодость? До того, как война стала плохой в первый раз, я думал, что, возможно… но Ремус просто экспериментировал? Игрался и проверял, сможет ли он быть счастлив с парнем, как и ты? Я думал, это было что-то большее, но, возможно, я ошибался.        — Я думаю, Ремус не знает, что чувствует, не больше, чем ты. Думаю, большую часть своей взрослой жизни он провёл вдали от друзей, хотя Мерлин знает, зачем он чувствовал необходимость дистанцироваться от Северуса и меня. И я думаю, за это время он научил себя, что не заслуживает любви. Я знаю, что вы с ним сгладили недоверие между вами, но, возможно… возможно, он не понимает, что ты всё ещё испытываешь к нему те чувства?        — Возможно, — кивнул он. Затем Сириус тяжело вздохнул, взглянув на часы. — Остальные скоро спустятся. Кричер? — сказал он скорее, чем позвал, и с лёгким хлопком появился домовой эльф.        — Что Кричер может сделать для величайшего разочарования Хозяйки? — сказал домовой эльф с поклоном.        — Яйца, бекон, тосты и чай, пожалуйста. Гарри дома, и у него друзья, так что приготовь на дюжину.        — Светловолосый сын Блэка? — оживился Кричер.        — Нет, Уизли.        Домовой эльф заметно сник, прежде чем прошаркать к плите и начать готовить завтрак.        — На дюжину? — прошептала Гермиона.        Сириус пожал плечами, слегка усмехаясь.        — Я видел, как ест Рон.        Вскоре после этого запах еды, должно быть, разбудил остальных, потому что близнецы вернулись на кухню с Гарри, Роном и Джинни. Гарри, увидев её, вздрогнул, и Гермиона задалась вопросом, не видел ли он её сквозь маскировку.        — Ты моя крёстная, — сказал он после паузы.        — Действительно, — улыбнулась она, и её намеренное использование фразы Северуса заставило Рона поднять глаза, а Гарри — хихикнуть.        — Чёрт возьми, она похожа на Аврору.        — Ну, я её мать, Рональд, — сказала она и внутренне поморщилась, насколько сильно она звучала как сама. Близнецы хихикали.        — Я просто… не думаю, что я действительно видел тебя или говорил с тобой с тех пор, как узнал, что ты моя… — Гарри жестикулировал, как будто это было теперь секретом.        — Нет, не думаю, что я видела тебя в таком качестве со дня рождения моей дочери, когда ей исполнилось четырнадцать. У тебя вдруг появилась дюжина вопросов? — усмехнулась она.        — Ну, возможно, — сказал Гарри. — Но я не думаю, что сейчас подходящее время. И профессор Снейп вроде как ответил на самые насущные.        Гермиона смотрела, как глаза Гарри метались по комнате, время от времени останавливаясь на ней. Она прищурилась, гадая, видит ли он её. И если да, скажет ли он что-нибудь?        — Вы что-нибудь слышали о нашем отце? — спросила Джинни самым тихим голосом, и в комнате повисла отрезвляющая атмосфера.        — Не напрямую, нет, — мягко сказала она. — Но меня вызывали в больницу, чтобы помочь с зельем, которое нужно было вашему отцу.        — Какой-то баван взорвал котёл, — голос Лео, тяжелый со сна, с зевком, — это было ве…ли…ко…лепно. — Он замолчал, оглядывая комнату, его глаза расширились. — Здесь много Уизли, — тихо сказал он, но в тишине комнаты это было отлично слышно.        — Хорошая пижама, — сказал Фред без тени насмешки.        — Чёрт возьми, это мини-Снейп, — сказал Рон.        — Так меня дядя Сириус называет, — сказал Лео, слегка выпячивая грудь, когда зашёл на кухню.        — Маленький мистер полукровка всегда добр к Кричеру, — пробормотал домовой эльф, и когда тарелки с едой внезапно появились перед ними, Гермиона заметила, что, кроме Сириуса и Гарри, у Лео была самая большая порция.        — Спасибо, Кричер. Выглядит вкусно, — сказал Лео, прежде чем приняться за еду.        — Эй, мелкий, почему у тебя так много? — спросил Рон с набитым ртом.        — Наверное, потому что я освоил, сложное умение держать рот закрытым, пока жуёшь еду. Если хочешь, я могу показать тебе, как это делается. Это не так сложно, обещаю, — сказал Лео, звуча почти как его отец и, безусловно, выглядя как он, медленно закрывая рот вокруг вилки с яйцом и намеренно жуя, глядя на Рона.        Гермиона отчитала бы его за грубость, но, поскольку все остальные за столом были с лёгкими улыбками, а пара человек пытались сдержать смех, она позволила этому пройти. У всех была тяжёлая ночь, и любой юмор был бы кстати. <b>19 декабря 1995 года</b> <b>— А —</b>        Его не было на уроке. Вид профессора Дамблдора, стоящего перед классом в подземелье, заставил Аврору чувствовать себя неловко. Почему её отца не было там, почему он не вёл урок? Его вызвали? Воспоминание о прошлой ночи, о том, как Уизли и Гарри ушли после того, как её отец скрылся в камине, превратило её в комок нервов. И, Аврора знала, нельзя было спрашивать директора на случай, если исчезновение её отца не было связано с Волдемортом. Итак, Аврора продолжила свой день, и её сердце упало ещё больше за обедом, когда она заметила, что стул её отца всё ещё пуст. У неё было окно в расписании, возможно, она могла бы пробраться в его покои? Поискать какую-нибудь зацепку?        — Ты слишком много волнуешься, — сказала Луна позади неё, и Аврора повернулась, чтобы поговорить с подругой в Большом зале. — С твоей семьёй и семьёй Джинни всё в порядке.        — Как ты можешь быть так уверена? Тебя там не было, ты не видела, как всё было.        — Нет, — ответила Луна с улыбкой. — Но мозгошмыги не беспокойны, так что волноваться не о чем. К тому же, ты же знаешь, твой отец, вероятно, ушёл помогать.        Что ж, она не ошиблась, полагала Аврора. Тем не менее, она тяжело вздохнула.        — Я всё равно волнуюсь.        — Возможно, твой отец уже вернулся и просто отсыпается после долгой ночи. К тому же, сегодня последний день семестра, никто его не осудит, если он взял выходной. На самом деле, думаю, большинство школы было бы довольно.        И в этом Луна тоже не ошиблась. Ещё один тяжёлый вздох, и Аврора вернулась к тому, чтобы водить едой по тарелке, её мысли были наполовину с друзьями, наполовину с семьёй.        Решив, что «еда не идёт», она бросила обед, схватила сумку и направилась в подземелья. Ей нужно было увидеть, что он по крайней мере в своих покоях, и это успокоило бы её разум.        Она была почти на месте, когда услышала позади себя высокое «кхм-кхм». Закрыв глаза на мгновение, чтобы собраться с силами и терпением, Аврора открыла глаза и повернулась, чтобы посмотреть на жабу.        Амбридж приближалась с этой нелепой, умильной улыбкой, держа перед собой палочку.        — Мисс Снейп, — сказала она приторно-сладким тоном. — Не знаете ли вы, где находится профессор Снейп?        — Нет, — отрезала Аврора, пытаясь снова повернуться.        — Ах-ах. Ну-ну, вас не отпускали. Итак, профессор Дамблдор не ответил мне, а профессор МакГонагалл лишь сказала, что он, вероятно, в больнице Святого Мунго.        Аврора пожала плечами:        — Он мастер зелий, я уверена, его попросили что-то сварить. — Она знала, что это было вполне вероятно, если кто-то пострадал, но ей всё равно нужно было знать. И если её отца не было в его комнатах, он мог решить отдохнуть в коттедже. Ей нужно было проверить, там ли он, а если нет, она хотела связаться с мамой по каминной сети, но Жаба задерживала её.        — Да, но, учитывая, что все Уизли, кажется…        — Профессор, при всём уважении, я понятия не имею, что происходит, — перебила Аврора с возмущением. Губы Амбридж сжались в недовольную гримасу, и Аврора поняла в тот же миг, что ей несдобровать. Ну и ладно, раз уж ввязалась… — Мой отец не докладывает мне о своих уходах и приходах, и если бы мне нужно было что-то знать, у меня достаточно приёмных тётушек среди персонала, чтобы держать меня в курсе, если мама не сможет прислать сову. Более того, я не знаю, почему ушли Уизли. Возможно, что-то случилось в семье? Может быть, но маловероятно, что их отсутствие и отсутствие моего отца связаны. Но я не знаю, и, честно говоря, вы заставляете меня опаздывать на трансфигурацию.        У неё не было трансфигурации. Она даже шла в неправильном направлении. Обед ещё не закончился, но это не помешало ей придумать какую-то правдоподобную причину, чтобы попытаться уйти от Жабы.        Амбридж сделала ещё один изящный шаг вперёд, поднимаясь на своих высоких каблуках так высоко, как только могла. Она поджала губы и попыталась выглядеть устрашающе, но это трудно сделать, когда ученица, которую ты пытаешься заставить съёжиться, того же роста.        Аврора скрестила руки, и вспышка недовольства омрачила глаза Амбридж.        — Мисс Снейп, возможно, вы дочь учителя, но вы всё равно должны уважать власть в этой школе. И ни у кого нет власти больше, чем у меня, поскольку я — назначенный Министерством Верховный инквизитор. Думаю, час отработки напомнит вам, что никто не стоит выше наказания.        — Мне мыть котлы или чистить стойла фестралов? — спросила она.        — Думаю, писать строки, — ответила Амбридж. — Будьте здесь ровно в шесть, иначе вместо пятидесяти будет сто строк.        Амбридж повернулась и оставила Аврору в коридоре, где та осталась, пока опасность не миновала. Затем она вошла в покои отца, где её встретил громкий, раскатистый храп грозного и устрашающего мастера зелий, который даже не добрался до кровати.        Сжалившись над отцом, Аврора осторожно и бесшумно расширила диван, наблюдая, как тело отца скользит, чтобы вытянуться должным образом. Затем она призвала одеяло и укрыла его, его храп слегка утих, когда он смог повернуться на бок. Затем она призвала подушку и осторожно подсунула её под голову. Облегчение нахлынуло на неё — её папа был измотан, но в безопасности. Она убрала жирную прядь с его лица.        — Сладких снов, папочка, — тихо сказала она.        — Спокойной ночи, Рори, — пробормотал он, и она улыбнулась, оставив его в покое.        Конечно, облегчение было лишь мгновенным. Теперь её ждала отработка. <b>— А —</b>        Аврора вернулась в гриффиндорскую гостиную прямо перед отбоем, сжимая руку, а в глазах стоял туман. Она закусила язык и молчала, пытаясь вывести семьдесят пять строк, к которым прибавили ещё двадцать пять за то, что она солгала о расписании. Семьдесят пять раз написать «Я должна уважать власть», наблюдая, как её рука покрывается словами, точно так же, как это случилось с Гарри. По тому, как Амбридж смотрела на неё, Аврора могла сказать, что жаба начинала испытывать смешанные чувства по поводу назначения ей такой отработки. Словно она ожидала, что Аврора заявит, что пожалуется отцу, и юная гриффиндорка подозревала, что Амбридж отчаянно хотела понравиться мастеру зелий. Но она молчала, зная, что её отец рано или поздно увидит, и тогда ей воздастся. Она не собиралась доносить на женщину, но и не собиралась отрицать случившееся.        — Ты вернулась поздно, — сказал Невилл, практически единственный, кто всё ещё был в гостиной.        — Ага, — только и смогла выдавить Аврора, садясь рядом с ним и морщась, когда движение задело её руку.        Невилл нахмурился.        — Что случилось? — спросил он, осторожно беря её за руку, и Аврора позволила ему. Он побледнел, увидев её. — Рори, что во имя Мерлина…?        — Я немного нахамила Амбридж сегодня, — объяснила она.        — Это может загноиться, — сказал он, вставая и подбадривая Аврору следовать за ним. — Пойдём, отведу тебя в лазарет.        — Всё в порядке, — попыталась настоять она, но Невилл потянул её.        — Нет, Гарри говорил то же самое, но это безумие. Она не может продолжать в том же духе, кто-то должен её остановить.        — И поход в лазарет поможет? Нет, Невилл, не поможет, и это только создаст проблемы.        — Как?        — Ну, во-первых, если ты думаешь, что Дамблдор не знает об этом, то ошибаешься. У него, вероятно, просто есть дела поважнее.        — Чем, издевательства над учениками?        — Да. А во-вторых, даже если бы мы пошли в лазарет, и даже если бы все там подняли шум, результатом был бы очередной грёбаный указ, который ещё больше ограничит возможности учителей.        Невилл, казалось, был готов спорить, но затем тяжело вздохнул.        — Подожди здесь, у меня есть немного эссенции Муртлапа, я могу наложить.        Аврора кивнула и смотрела на пламя, пока Невилл исчез.        У её отца будет истерика, когда он придёт забрать её и Драко на площадь Гриммо утром, и она закусила губу, беспокоясь, какие неприятности это может повлечь в общей картине. И это было чертовски глупо — иметь шрам на тыльной стороне ладони. Не то чтобы она никогда не подчинялась власти, просто эта жаба была… Жабой.        — Вот, — сказал Невилл, и только когда он осторожно взял её раненую руку в свою, Аврора отвернулась от камина.        Он был очень нежен, размазывая эссенцию по её руке, и тихо извинялся, когда она шипела от жжения. Он перевязал её руку бинтом, проведя пальцами по её пальцам, закрепив повязку.        — Спасибо, Невилл, — тихо сказала она.        — Пожалуйста, — сказал он, его лицо покраснело. — Это, эмм, меньшее, что я мог сделать. — Он не смотрел на неё, и Аврора слегка наклонила голову, пытаясь поймать его взгляд.        — Ты поедешь завтра с нами с Драко?        Он покачал головой:        — Моя бабушка очень строга. Мне не разрешают проводить каникулы здесь или с кем-то ещё.        Аврора улыбнулась:        — По крайней мере, Луна не будет единственной, кто всё пропустит.        — Да, — сказал он, всё ещё не глядя на неё.        — Нев, — попыталась она, но он лишь мельком взглянул на неё. — Всё… в порядке?        — Да, — сказал он, убирая свою слишком тёплую руку от её, потирая ладони о брюки и несколько раз прочищая горло. — Я, эмм, просто, нужно, кхм, собираться. На завтра. Так что…        — Ладно, — нахмурилась Аврора, наблюдая, как он мгновение пятится назад, чуть не столкнувшись при этом с семикурсником. — Увидимся утром.        Невилл покраснел ещё сильнее, затем бросился к лестнице в мужскую спальню.        Аврора сидела, глядя на то место, куда он ушёл, и задаваясь вопросом, не сошла ли она с ума. Неужели Невилл… неужели он всё ещё питал к ней такие чувства? Или нет? <b>20 декабря 1995 года</b>        Наблюдать за тем, как Драко приобретает восхитительный оттенок гриффиндорской красноты, было для Авроры забавным зрелищем. С руками Гарри, крепко обнимающими его, Драко выглядел взволнованным и неуверенным, спит он или нет, и в то же время блаженным под слоем снобизма, свойственного только Малфоям. Рон и Джинни оторвались от своей игры в «Взрывающуюся ведьму», и, если первый выглядел озадаченным таким бурным приветствием, вторая выглядела такой же довольной, как и Аврора.        — Близнецы в библиотеке, — непринуждённо сказала Джинни. — Может пойдем к ним?        — Конечно, — сказала Аврора, заметив, как Драко взглянул на неё на мгновение, прежде чем Гарри отошёл от него и он снова сосредоточился.        Она спустилась по лестнице из комнаты Гарри в библиотеку, уже слыша разговор близнецов через дверь. Их голоса были приглушены, и когда она открыла дверь, она услышала «мы вполне можем это сделать» от Джорджа, прежде чем они подняли на неё взгляд.        — Что ж, — сказал он брату, вставая со стула. — Я пойду, мне может понадобиться получаса, чтобы найти чай и печенье. — Он подмигнул Авроре, проходя мимо, и она покраснела, направляясь к Фреду.        Она взвизгнула, когда он притянул её к себе на колени и крепко обнял. Она обвила руками его шею, поглаживая его волосы.        — Ты в порядке? — спросила она едва слышным шёпотом.        — Он выглядит ужасно, Рори. Бледный, живой, улыбающийся, но ужасный, — сказал Фред в её волны, и она повернула голову, прижавшись лбом к его виску.        — Но с ним всё будет в порядке, да?        — Да, будет. Какой-то целитель по имени Принц позаботился о нём.        — Я знаю, — сказала Аврора, и Фред повернул к ней свой хмурый взгляд. — Он из семьи, — сказала она в качестве объяснения, и глаза Фреда загорелись пониманием. — Так о чём вы говорили, когда я вошла? Не о твоём отце?        — Нет, — сказал Фред, качая головой. — Мы с Джорджем уже некоторое время вынашиваем идею. Настоящий магазин «Уизли и Уизли». И, ну, никому ни слова, иначе Гарри меня убьёт, но он отдал нам свой выигрыш с Турнира Трёх Волшебников. И, ну, мы вчера были в Косом переулке, и там есть один магазин. Совершенно пустой, не лучшая планировка, но дёшево. И мы с Джорджем, возможно, купим его.        — Правда? — Аврора откинулась назад. — Значит, вы не будете продолжать обучение после Хогвартса? — спросила она, и при недоверчивом выражении лица Фреда рассмеялась. — Я думаю, это блестящая идея.        — Правда? — подозрительно спросил он. Она кивнула. — Но ты же дочь Гермионы. Разве ты не должна отчитывать меня за отсутствие образования и любви к книгам?        — Я могу тебя отчитать, но это будет не связано с образованием, — сказала она ему в плечо, соперничая теперь с Драко за самый глубокий румянец вечера.        Она почувствовала, как Фред взял её за щёку, поднимая её голову, чтобы она посмотрела на него. Он погладил её щёку большим пальцем, глядя ей в глаза, и на мгновение он, казалось, хотел что-то сказать. Затем не сказал и вместо этого глубоко поцеловал её.        Аврора немного растаяла, зная и доверяя Фреду не увлекаться, несмотря на её смелые слова. Он притянул её ближе к себе на коленях, и, хотя положение было неподобающим ни в каком смысле, он держал руки в её волосах и на спине. Даже первое прикосновение его языка к её губам было вежливым и осторожным, и она подавила вздох удовольствия как можно тише.        — Что ты делаешь с моей сестрой!        Голос Лео чуть не заставил Аврору свалиться с парня, и Фред быстро усадил её рядом с собой в маленькое кресло, не давая ей упасть.        Младший Снейп уставился на старшего близнеца, сжимая книгу в руке и стоя в позе, которая, казалось, подражала их отцу.        — Лео, — осторожно сказала Аврора.        — Я не с тобой говорю, Аврора. Я хочу знать, что этот хвастун себе позволял! Только взрослые целуются, а вы не взрослые. И он старше, так что должен думать что делает.        — Спорим на десять галеонов, если пойдёшь и спросишь своих родителей, они скажут тебе, что они целовались, когда ещё не были взрослыми. Возможно, даже больше, — сказал Фред, вибрируя от сдерживаемого смеха, пока Аврора била его по груди.        Лео выглядел сбитым с толку и неуверенным.        — Ну, она всё равно обручена. Так что тебе не следует её целовать в любом случае.        — Ты говоришь о Драко? — спросила Аврора.        — Да, он должен стать твоим мужем.        — Ты же понимаешь, что этого никогда не случится.        — Но вы целовались в знак обещания.        — Ты целовалась с Драко?        — Не сейчас, Фред.        — О, я ничуть не обижен и даже не раздражён. Думаю, мы оба знаем, что Драко, вероятно, всё это время пытался представить Гарри.        — Зачем Драко представлять Гарри Поттера, целуя мою сестру?        — Лео, — мать Авроры вошла в комнату, за ней следовал Джордж. — Мне сказали, что в этой комнате… была…        — О, чёрт возьми, пусть кто-нибудь меня сейчас заавадит, — проворчала Аврора, зарывая лицо в ладони, а её парень залился радостным хихиканьем.        — Что здесь происходит? — спросила Гермиона.        — Этот близнец целовал Рори, — сказал Лео.        — И это всё, чем мы занимались, несмотря на то, как это могло выглядеть. Клянусь палочкой, — сказал Фред.        — Какой, — резко спросила Гермиона.        — Любой, на которой нужно клясться, — легко ответил он.        — Он не стал бы делать ничего слишком серьёзного, Ги. В конце концов, он же возвращался сюда.        — Радуйся, что это я поднялась, а не твой отец, — сказала Гермиона, и Аврора выглянула из-за рук, увидев в глазах матери веселье, несмотря на хмурый взгляд. — А ты, — она повернулась к Лео, обнимая его за плечи. — Думаю, нам с тобой нужно ещё раз поговорить.        — О чём? — спросил Лео, когда Гермиона вывела его из комнаты.        — О блефе, а также о том, что подобает в отношениях.        Раздались новые протесты, но они затихли, когда они исчезли в конце коридора.        — Что ж, теперь, когда я почти уверена, что весь дом узнает о случившемся, думаю, я поднимусь наверх и увижу остальных в последний раз.        — Да, и думаю, нам лучше завершить наши планы сейчас, Фред, пока Снейп тебя не убил, — поддразнил Джордж.        — Увидимся позже, — сказал Фред Авроре, когда она встала с кресла, но она лишь помахала рукой, прежде чем выбежать из комнаты и направиться наверх.        Остановившись у двери Гарри, она нахмурилась из-за того, что таилось внутри неё. Конечно, смущение. Она также понимала, что в ней есть вожделение, что имело смысл, учитывая, как близко они сидели. Но там было также глубоко укоренившееся чувство вины. Она не знала почему, и она знала, что если будет переживать об этом, это только ещё больше её запутает, но она всё равно отметила это осознание.