Судьба распорядилась верно /Fate Set Right

<b>31 августа 1979 года</b> <b>— Г —</b>        Это был, безусловно, самый странный день в жизни Гермионы.        На ней было белое платье, скроенное наподобие волшебной мантии, волосы укрощены, уложены и безупречны. Она съела столько, что чувствовала себя так, будто должна была увеличиться на размер, но она никак не могла обидеть Молли Уизли, которая по какой-то странной причине настаивала на том, чтобы организовать приём для членов Ордена Феникса, несмотря на пятерых мальчишек дома и беременность Рональдом. И как посчитала Гермиона, когда будущая мать в пятый раз настояла, чтобы она почувствовала, как её сын пинается, это было довольно неловко. Её друг был внутри.        Но не только беременная мать семьи Уизли беспокоилась о Гермионе. Домовые эльфы в поместье Малфоев были бы совершенно оскорблены, если бы жених и невеста не отведали приготовленного для них пира.        Однако она была благодарна за то, что Северус довёл до совершенства искусство тихой парной трансгрессии. Для Пожирателей Смерти и их сторонников это выглядело так, будто новобрачные постоянно тайком уединяются, чтобы насладиться супружескими отношениями при любой возможности. Реальность же заключалась в том, что они курсировали между двумя свадьбами.        Их связь стала общедоступной записью с того момента, как была скреплена поцелуем. Никто не придал этому особого значения; она и Северус нежились в постели следующим утром, обсуждая, когда лучше устроить публичную свадьбу, когда Минерва связалась с ними по каминной сети.        Альбус узнал. И он был не впечатлён тем, что его шпион сделал что-то столь спонтанное. Однако это заставило Гермиону задаться вопросом, как он вообще узнал.        — Ублюдок, — прорычал Северус. При вопросительном взгляде жены и огненной голове Минервы в камине он объяснил: — Когда мы сказали ему о нашей помолвке, его реакция, казалось, намекала на то, что он собирается найти способ подделать публичную запись. Как, я не знаю. Возможно, он намеревался связать тебя на бумаге с кем-то другим, сделав наш брак невозможным.        — Какова бы ни была его причина, — сказала Минерва, — сейчас он пытается понять, как не допустить, чтобы весть распространилась среди остальных членов Ордена.        — Что ж, тогда, возможно, нам стоит сделать так, чтобы об этом узнала вся волшебная Британия? — возразила Гермиона.        Но, конечно, должна была быть свадьба. Все уже знали об их помолвке, и многие были бы обижены или расстроены тем, что их не было в этот особенный день. И не было никакой возможности собрать всех, кто хотел бы присутствовать, на одной церемонии. Поэтому их было две: для Ордена и для Пожирателей Смерти.        Нарцисса настояла, чтобы они устроили пышное торжество в поместье, и в знак благодарности Гермиона увидела, как Северус сунул флакон зелья их хозяйке.        — Это должно помочь тебе, — тихо сказал он ей, и на её вопросительный взгляд добавил: — Люциусу лучше не называть их как-то нелепо.        Тёмный Лорд, кажется, слышал, потому что, приближаясь к ним, он кивнул Северусу и одобрительно улыбнулся.        — Северус, — сказал он, его глаза были более красными, чем помнила Гермиона, что делало его улыбку более зловещей. — Ты нашёл себе хорошую партию. Ты поднимешься по иерархической лестнице, обретая власть и известность для своего имени.        — Я рад, что это угодно вам, мой Лорд, — сказал он с поклоном, глядя поверх плеча Тёмного Лорда на женщину, застывшую там. — Белла, — поприветствовал Северус.        — Севви, — скривилась она. — Тебе просто повезло, что она сирота. Иначе тебе не так повезло бы жениться намного выше своего положения.        — Белла, — укоризненно сказал Тёмный Лорд. — Не стоит говорить такие вещи, особенно сегодня. Северус — один из нас, наш брат, — сказал он, протягивая руку и лаская подбородок Беллатрисы.        — Почему? Это всего лишь свадьба, — возразила Беллатриса, заставив Тёмного Лорда ласково усмехнуться.        — Не все женятся, потому что должны. Некоторые, необъяснимо, хотят этого, — сказал Тёмный Лорд, прежде чем снова повернуться к ним. — Я знаю, вы стремитесь вернуться в своё любовное гнёздышко. Делайте это с моего благословения.        — Благодарю вас, мой Лорд. Моя жена, и я удалимся, — сказал Северус, укладывая руку Гермионы в сгиб своего локтя и направляясь вверх по лестнице, ведущей из бального зала. Прежде чем они трансгрессировали с намеренным хлопком, Гермиона закатила глаза на кошачьи крики и волчьи свисты, которые неслись им вслед.        Но в конце дня, какими бы уставшими они ни были, их союз был засвидетельствован перед глазами волшебного мира. Нерушимый, если только один из них не будет отправлен в Азкабан или не посетит их смерть. И, как бы сильно он ни хотел, Альбусу Дамблдору пришлось бы признать, что отныне Гермиона будет известна как ученица Снейп. <b>19 сентября 1979 года</b>        Гермиона проснулась рядом с мужем, чувствуя, как его пальцы легко скользят вдоль её позвоночника. Она довольно замурлыкала, повернув голову к нему, и открыла глаза, чтобы увидеть его чёрные глаза, сияющие глядя на неё сверху.        — Здравствуй, жена, — сказал он, и казалось, что ему никогда не надоест называть её так — ни разу с тех пор, как они связали себя узами в июле.        — Здравствуй, муж, — сказала она. А затем, чтобы проверить почву, добавила: — Сегодня день, когда я родилась.        — Да, я знаю, что у тебя день рождения, — сказал он с усмешкой.        — Нет, я имею в виду, что именно сегодня я родилась. Я появилась на свет, — она замолчала, быстро накладывая чары Темпус, — два часа назад.        Движения пальцев Северуса замедлились и остановились, его брови сошлись в хмурой гримасе. Затем он посмотрел на неё, и его рот медленно приоткрылся.        — Я на двадцать лет старше тебя!?        — Ну, технически на девятнадцать, — поправила Гермиона. — И это уже не совсем так, учитывая, что последние пять лет я прожила здесь, в этой эпохе. — Она повернулась на бок, выглядя непринуждённо, но готовясь к их первой настоящей ссоре.        Хмурый взгляд Северуса углубился.        — Но ты знала меня. Это означало бы, что ты знала меня… ты была юна. Но как? Как ты меня узнала? Из-за Хогвартса?        — Возможно, — сказала Гермиона, добавив: — Ты ведь живёшь здесь из-за меня.        — Да, но… ты ведь не собираешься преподавать? Это было бы опасно — учить саму себя в молодости.        — Я не могу тебе этого сказать, — ответила она, и он рассеянно кивнул.        — Моя жена только что родилась, — пробормотал он себе под нос. — Я думал, что, возможно, это уже случилось. Но, полагаю, мне стоит быть благодарным, что мне не будет двадцать, когда ты увидишь меня таким, каким видела. Хотя в тридцать выглядеть так…        — Откуда ты знаешь, сколько тебе будет лет? — спросила она, а он приподнял бровь, глядя на неё так, будто она тупица.        — Дедукция, Гермиона. Ты прибыла в Хогвартс, когда нам было четырнадцать. Если ты родилась только сегодня, мне нужно лишь прибавить твой возраст тогда к нашему возрасту сейчас, чтобы вычислить остальное.        — Да, верно, — вяло сказала она.        Он усмехнулся:        — Ты готовилась к ссоре.        — Ну, если честно, да. Я не ожидала, что ты примешь всё так… ну, не спокойно, но определённо лучше, чем я ожидала.        Он снова усмехнулся, прижал её к постели и поцеловал.        — Я могу наказать тебя, если ты действительно этого хочешь, — сказал он ей в губы, заставляя её бровь дёрнуться.        — Хм, как бы заманчиво это ни звучало, нам нужно быть в Большом зале.        — Увы, раз мы должны, — сказал он, наградив её последним поцелуем, прежде чем встать с кровати. И Гермиона задержалась, наблюдая, как он направляется в их ванную комнату. Обнажённый. <b>25 ноября 1979 года</b>        Они вышли из её спальни, лишь притворяясь, что пытаются вести себя как можно тише. Карта, которую Сириус одолжил у Джеймса, показывала, что директор проходил мимо именно в этот момент.        — Он вернётся сегодня вечером? — спросил Сириус Гермиону театральным шёпотом, взглянув на карту и увидев, что директор остановился за углом от них.        — Не знаю, — ответила Гермиона, касаясь его груди для эффекта. — Я дам тебе знать сегодня вечером, вернётся ли он.        Всё звучало так таинственно, но на самом деле за словами стояли любопытство и искренность. В конце концов, Сириус пришёл к Гермионе и Северусу прошлой ночью и сообщил, что не слышал от Джеймса уже несколько дней и начинает волноваться. Северус пробовал связаться с Лили, но она не отвечала. Ни по каминной сети, ни через его Патронуса, даже на его отслеживающее заклинание, наложенное на письмо, не было ни сигнала, что она его коснулась. Когда приближалась полночь, и не было вестей ни от неё, ни от Джеймса, ни даже от Ремуса, Северус ушёл.        Вскоре после этого связались с Ремусом, но он тоже ничего не слышал о пропавшей паре.       Сириус остался у Гермионы на ночь, заснув на диване в ожидании новостей. Оба понимали, что Северус не вернётся, пока не узнает что-то наверняка, и что во время его поисков его могли вызвать. Они просто надеялись, что вызов был не из-за того, что Пожиратели Смерти захватили предателя крови и маглорожденную.        — Как только узнаешь наверняка, — сказал Сириус. — Я не уверен, что смогу оставаться в стороне, не зная наверняка…        Это была идея Гермионы — подождать, пока директор совершит свой утренний обход по коридору для персонала, и выйти именно в этот момент. Он с едва скрываемой тонкостью намекал, как бы он хотел, чтобы Гермиона не выходила замуж за Северуса. Он указывал на то, что Мастер зелий проводит больше времени вдали от неё и школы, чем с ней, и что он только желал, после того как она потеряла часть своей семьи, чтобы она выбрала кого-то, кто всегда рядом. И, напомнил он, раз Делия вернулась в Ирландию к своей семье, Гермиона в Англии по сути одна. Игнорируя, конечно, тот факт, что Минерва преподаёт в школе и всё ещё приёмная тётя.        Она надеялась, что если директор достаточно глуп, чтобы поверить, что Сириус Блэк может испытывать к ней романтическое влечение, то, возможно, он также достаточно легковерен, чтобы поверить, что у них роман.        — Я знаю, — ответила она Сириусу. Затем, обвив рукой его шею, она прильнула к нему так, будто пыталась поцеловать. — Он найдёт их, — прошептала она. — Живыми, я уверена.        Всё совпало так удачно, что когда Сириус повернул голову к ней, у неё перехватило дыхание от силы этого обещания. В конце концов, она по сути сказала, что знает будущее.        Сириус свободной рукой взял её за руку — ту, что держала карту, прижатую к боку и скрытую от подглядывающего директора. Он нахмурился, в его глазах вспыхнуло беспокойство, но она покачала головой. По сути, признавая, что знает будущее, но не объясняя почему. Это было лишь напоминанием, что ей нужно быть осторожной.        Они услышали что-то в коридоре, и взгляд на карту показал, что директор слегка изменил маршрут, направившись к ближайшей лестнице вместо того, чтобы идти дальше по коридору.        Улыбнувшись друг другу, сдерживая смех, Гермиона и Сириус расстались и направились к Большому залу.        Эфемерная львица, бегущая к ним, заставила их замереть. Она остановилась перед ними, открыв рот.        — Приведи Блэка в «Три метлы», — сказала она голосом Северуса, и мгновение спустя они бросились прочь. <b>— Г —</b>        Хотя она и Лили отдалились друг от друга, и она никогда не была очень близка с Джеймсом, облегчение нахлынуло на Гермиону, когда она увидела пару невредимой и сидящей напротив Северуса и Ремуса.        Она и Сириус присоединились к ним, и Гермиона едва успела сесть, как Сириус полукрикнул:        — Какого чёрта, приятель!        Джеймс улыбнулся:        — Да?        — Нельзя так! Не во время войны. Нельзя просто уехать куда-то…        — В Гретна-Грин, — вставил Северус.        — В Гретна-Грин! Нельзя убегать в такие места, не сказав нам. Мы волновались. Все мы волновались. И какого чёрта вы вообще поехали в Гретна-Грин?        — Чтобы пожениться, — непринуждённо сказал Джеймс.        Гермиона нахмурилась, а затем, быстро подсчитав, закрыла лицо рукой и покачала головой. Нет, нет, это была не та история, которую, как она была уверена, рассказывали Гарри. Не мог же он быть результатом несчастного случая, предшествовавшего поспешной свадьбе.        Северус, как ей показалось, когда она мельком взглянула на него, тоже понял причину, судя по тому, как он смотрел на живот Лили, а затем перевёл смертоносный взгляд на Джеймса.        — О, Сохатый, нет, — сказал Ремус. — Нет, это… не то, о чём я думаю?        — Почему? Что ты думаешь? Что ты имеешь в виду… — Сириус наконец догадался. — Нет! Нет! Я знаю, что это не одобряется — дети вне брака и всё такое, но должна быть вечеринка. Церемония, где я стою рядом с тобой и всё такое.        — Слушай, это… мы планируем провести церемонию, просто… — Лили пожала плечами, её щёки порозовели.        — Идёт война, — ровно сказал Джеймс. — Я не могу допустить, чтобы Лили осталась без присмотра, если что-то случится.        — И со всеми возможными мерами предосторожности вам не пришло в голову использовать один из гарантированных методов контрацепции? Зелье, например? — спросил Северус сквозь зубы.        — Джеймс сказал мне, что оно не действует на маглорожденных, — сказала Лили, и челюсть Гермионы сжалась как раз перед тем, как Северус встал и направил палочку на Джеймса.        — Ты отвратительный, лживый подонок, — прошипел он.        — Эй, Северус, — сказал Сириус, выглядя так, будто был готов вмешаться между ними, прежде чем слова дошли до его сознания. — Подожди, нет, это… это абсолютный вздор.        — Зачем ты солгал? — потребовала Гермиона.        — Подожди, ты хочешь сказать, что оно действует на маглорожденных? — вскипела Лили, вставая на ноги. Ради себя самого Джеймс не стал пытаться выкрутиться. Он посмотрел в стол и тихо сказал:        — Мне так сказали.        — Разве твой отец не должен быть каким-то знаменитым зельеваром? — прошипел Северус. — Не мастером, нет, он не хотел работать, когда ему удалось кое-как сварганить зелье, от которого ведьмы сходили с ума. Но он должен был знать достаточно, чтобы сказать тебе, что это неправда.        — Ну, моего отца не было рядом, чтобы спросить, не так ли? — Джеймс стиснул зубы, глядя на Северуса.        — Ты мог бы спросить Северуса! — закричала Гермиона, и при усмешке Джеймса она прорычала: — Или меня, или Сириуса, даже. Взять книгу и прочитать правду! Мерлин, ты настолько засунул голову себе в задницу, что не можешь снизойти до проверки фактов?        — О, отвали, Грейнджер, — выплюнул Джеймс.        — Снейп! — возразила она, вставая и перегибаясь через стол, чтобы вторгнуться в его личное пространство. — А ты — такой… — Она закусила язык, её мысли кричали на него. Он был таким высокомерным придурком. Она радовалась, что у него не будет влияния на Гарри. Радовалась, что его сын никогда не будет похож на него. Её глаза защипало от подступивших гневных слёз.        — Скажи мне по крайней мере, что ты планируешь воздержаться от сражений, — спросил Ремус. — Если у вас будет ребёнок…        — Если ты думаешь, что я буду сидеть сложа руки и позволю этим отвратительным Пожирателям Смерти попытаться захватить наш мир… — вставил Джеймс.        — А если тебя убьют? — спросил Сириус. — Что тогда?        Гермиона смотрела, как Джеймс пожал плечами, и на его лице появилась самоуверенная усмешка.        — Им нужно сначала добраться до меня. <b>— Г —</b>        — Я хочу спросить, но не хочу рисковать твоей жизнью, — сказал Северус тем вечером, когда они сидели у камина с бокалом вина. — Но я знаю, что ты что-то знаешь об их будущем. Я помню ребёнка, который в твоей памяти был тревожно похож на Поттера.        — Да, — тихо сказала она, думая о том, как Джеймс был готов рисковать собой по неправильным причинам. Вспоминая страх, закравшийся в глаза Лили, когда она поняла, что её новый муж не собирается быть рядом с ней так, как она, казалось, ожидала. Она пыталась вспомнить истории, которые, по словам Гарри, он слышал о своих родителях. Что они были очень влюблены. Что они были храбры и самоотверженны в своей жертве.        — Они счастливы? — спросил он, а затем поправил: — Лили счастлива?        — Не могу сказать, — ответила она, и это был удачный ответ. Ибо она не могла быть уверена, была ли Лили счастлива в конце, и даже если бы знала, не могла бы сказать ему. — Ты беспокоишься о ней.        — Конечно, — ответил Северус. — Я нашёл их как раз в тот момент, когда они произносили клятвы. Я вошёл в церковь как раз тогда, когда священник спросил, есть ли у кого-то причины, по которым они не должны жениться. Думаю, Поттер был достаточно глуп, чтобы думать, что я собираюсь сделать какое-то заявление. Я подумывал прервать церемонию, но не счёл нужным упоминать, что никто не знал, где они и что делают. Что родители Лили будут в ярости. В конце концов, есть причина, по которой люди вообще едут в Гретна-Грин.        — Лили — взрослая женщина и способна сама принимать решения, — ответила Гермиона. — И кроме того, тебе должно было прийти в голову, что однажды я захочу, чтобы ты встретился с моими родителями. И к тому времени, когда ты это сделаешь…        — Мы уже будем женаты, — ответил Северус, а затем, помолчав, добавил: — Более десяти лет.        Она сначала улыбнулась, но улыбка угасла. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она думала о своих родителях. Она принесла букет цветов в больницу в день своего рождения, попросив санитарку отнести их в палату, так как не была уверена, что сможет заставить себя увидеть родителей. Если это будет разумно. Но до этого, до её фактического дня рождения, прошло слишком много времени. К тому времени, когда она сможет пойти к ним и сказать им, кто она и что с ней случилось, сможет ли она? Или она попросит Минерву или Северуса разбить им сердца историей, которая не была правдой, во многом так же, как многие, казалось, успокаивали Гарри ложными сказками о романе его родителей? <b>29 февраля 1980 года</b> <b>— С —</b>        Последние три месяца он почти не видел жену. Входя в коттедж в Хогсмиде, Северус почувствовал, как по его венам пробежала нервозность.        Не то чтобы он намеревался отодвинуть свой брак на второй план, но вскоре после того, как обнаружился брак Джеймса и Лили, Тёмный Лорд нашёл применение Северусу и его навыкам. Почти месяц ушёл на варку самого мерзкого, самого злого зелья, о котором он когда-либо читал. Напитка отчаяния. Он не хотел, чтобы само зелье или его испарения были где-то рядом с Гермионой, поэтому держался на расстоянии, пока варил его для Тёмного Лорда. Неделю после варки зелья ему следовало бы провести с теми, кого он любил, но он не хотел подвергать свою семью, настоящую или приёмную, последствиям варки. Ему снились кошмары, от которых он просыпался с криками и в конвульсиях. Его разум был затуманен подозрениями. Его желудок сжимался при мысли о еде. Когда он оправился, от Блэка пришло известие, что его брат пропал. Чувствуя своего рода ответственность перед молодым Пожирателем Смерти, Северус попытался найти его, отправившись во все места, которые, как он знал, Регулус часто посещал по всей Британии, пытаясь разыскать его, расспрашивая других Пожирателей Смерти. Если бы не Вальбурга Блэк, спросившая своего старшего сына, не вскружил ли он голову её драгоценному мальчику своим вздором, Северус, возможно, предположил бы, что он был у матери, пока она ещё была в трауре. Но куда бы он ни направлялся, нигде не было вестей о Регулусе. Между этим, сопровождением Пожирателей Смерти во время их многочисленных налётов и оргий, а также собственным плотным графиком Гермионы и работой на Орден, их расписания почти не совпадали. Всего через шесть месяцев после свадьбы они снова переписывались, как во время их совместного ученичества. Это было ужасно.        И Альбус, чёрт бы его побрал, Дамблдор ничем не мог помочь; его явная неприязнь к браку, на который, как он считал, он должен был иметь какое-то право одобрения, становилась ещё очевиднее от того, как он всегда был рад держать супругов врозь.        Он никогда не упускал случая упомянуть, как часто замечал Гермиону с Блэком.        И разве это не делало его новое задание от Тёмного Лорда ещё более ненавистным?        — Твоя жена закончит своё ученичество в конце года, не так ли? — непринуждённо спросил он Северуса, когда они сидели на обочине во время одной из оргий.        — Действительно, мой Лорд, — ответил Северус с поклоном головы. — Ей поступило много предложений из министерства.        — Правда? Не из Хогвартса?        — Нет, профессор арифмантики планирует остаться ещё на несколько лет, — ответил он.        Тёмный Лорд задумчиво постучал по подбородку.        — Но ходят слухи, что Гораций жаждет уйти на пенсию. Так что школе понадобится новый профессор зельеварения. И ты, Северус, мой верный друг, сможешь оставаться в стенах замка, сможешь докладывать мне о приходах и уходах Дамблдора. Ты будешь даже ближе к нему, чем сейчас, будучи его сотрудником, а не просто супругом жалкой ученицы.        — Как пожелаете, мой Лорд, — ответил Северус, будучи почти уверенным, что Дамблдор не захочет видеть его в своём штате.        Он ошибался.        — Формальности и всё такое, — улыбнулся он Северусу, когда сказал встретиться с ним наверху в «Кабаньей голове» в семь часов. — Мне нужно, по крайней мере, чтобы это выглядело так, будто я провожу собеседование.        Он ждал своей очереди к Дамблдору — собеседуя перед ним на должность следующего профессора прорицания, заняло больше времени, чем предполагалось. Нетерпеливый и гадая, не решил ли Дамблдор просто заставить его ждать, он поднялся наверх, чтобы посмотреть, что так долго происходит, и услышал нечто вроде Пророчества. И в нём упоминался Тёмный Лорд. Прежде чем он услышал всё, Аберфорт Дамблдор стащил его вниз по лестнице, крича о подслушивании. Северус тут же вернулся, преодолев жалкие чары мужчины, и ворвался наверх. Дамблдор позволил молодой, взбалмошной женщине, от которой разило джином, сбежать вниз по лестнице, а затем отозвал брата, сообщив ему, что Северус должен был быть там.        — Ты слышал, что было сказано? — спросил он.        — Да, — ответил Северус, — но готов предположить, что там было больше.        — Хорошо, — сказал Дамблдор. — Расскажи Тому, когда снова увидишь его. Это должно отвлечь его на некоторое время.        Тёмный Лорд проглотил пророчество, смеясь безумным смехом, который не предвещал ничего хорошего для тех, кто ему перечил. Воспоминание об этом до сих пор заставляло волосы на руках Северуса вставать дыбом.        Оно угасло, когда он шагнул в столовую, где должно было состояться собрание, и сразу заметил свою прекрасную жену.        Он так скучал по ней, что у него почти перехватило дыхание. Она улыбнулась ему, извинилась перед Блэком и Люпином и направилась прямо к нему. Её руки обвили его шею, притягивая его лицо к своему, и она крепко поцеловала его.        — Я скучала по тебе, — сказала она ему в губы.        — И я по тебе, — сказал он, заключая её в объятия.        Кто-то прочистил горло, и он отстранился достаточно, чтобы увидеть Лили, улыбающуюся ему, руку на лёгкой округлости её живота.        — Привет, — сказала она, широко улыбаясь и обнимая его, когда Гермиона отошла. Удивлённый такой нежностью, Северус мягко отстранил её, чтобы понять, что случилось. Когда Лили продолжала лишь улыбаться ему, он приподнял бровь. Она рассмеялась. — Что? Такое чувство, будто я не видела тебя с ноября.        — Со дня твоей свадьбы, ты хочешь сказать, — сказал он, и тень упала на её лицо.        — Да, это. — Он нахмурился, когда она отвела взгляд, а затем оглядел комнату, чтобы увидеть Поттера и Блэка, беседующих в стороне, Люпина, молча стоящего рядом. Когда Поттер поймал его взгляд, он сердито посмотрел на Лили, а затем на пол. Северус снова повернулся к своей старой подруге.        — Что случилось?        — Ты знал, что волшебные браки нельзя расторгнуть, если только один из нас не попадёт в Азкабан? — спросила она, явно не нуждаясь в ответе Северуса. Она невесело рассмеялась. — Да, я этого не знала. Наверное, следовало бы, прежде чем я сорвалась и сбежала. Я знала, что он ничтожество, знала годами, но просто поддалась его шарму. У тебя была Гермиона, а Марлин хорошо ладила с… ну, с не знаю с кем, если честно. Элис и Фрэнк поженились, все были счастливы, и я тоже этого хотела. А после смерти Марлин… — Лили поперхнулась, и Гермиона мгновенно оказалась рядом. Северус смотрел, впервые видя, что Гермиона имела в виду в своих письмах, говоря о возобновлении дружбы между ней и Лили. Лили прильнула к его жене, глубоко вздохнула, укрепляясь присутствием Гермионы. — В общем, после этого я была немного неосторожна. И я такая глупая, я должна была знать, что это неправда. Я знаю других маглорожденных, которые его принимали, и никто из них не… ну, ты понял. В общем, надо признать, всё было не лучшим образом. Я жила у родителей, но…        — Представляю, как Туни в восторге, — закатил глаза Северус.        — Она не разговаривает с мамой и папой с тех пор, как вышла замуж за этого борова, Вернона. За исключением того, чтобы сказать им, что она тоже беременна. Она должна родить раньше меня.        — И когда ты должна родить? — спросил он, глядя на округлость её живота.        — В августе, — сказала она.        — Если все в сборе, я хотел бы начать сегодняшнее собрание, — объявил Дамблдор, и Лили проводила Северуса к столу, усадив его на стул рядом с собой. Гермиона села с другой стороны, и они обратили своё внимание на Дамблдора. Он выглядел торжественным, блеск в его глазах исчез. — К сожалению, я должен сказать, что новости будут нехорошими.        — Когда они были хорошими? — вставил Блэк, заработав укоризненный удар локтем от Люпина.        Дамблдор попытался улыбнуться, но безуспешно.        — В прошлом месяце, когда я проводил собеседования в «Кабаньей голове», произошёл странный случай. Пока я проводил собеседование с некой Сибиллой Трелони, у неё было видение.        — Видение? — насмешливо спросила Гермиона. — Эта мошенница.        — Да, хотя я думаю, будет справедливо сказать, что она не так слепа, как можно было бы подумать, — возразил он. — Она предсказала, что тот, кто победит Тёмного Лорда, родится в конце седьмого месяца у тех, кто бросал ему вызов. Родится в этом году, — многозначительно сказал он, глядя на Лили, а затем на Элис. После паузы он повернулся к Гермионе. — Миссис Снейп, вы случайно не ждёте ребёнка?        — Я не видела своего мужа несколько месяцев, так что нет. Можете быть уверены, я не жду, — ответила она.        Взгляд Дамблдора метнулся к Блэку.        — Возможно, вы скрываете такие новости на данный момент.        — Нет, — подчеркнуто сказала она.        Через мгновение Дамблдор, казалось, принял это, повернувшись сначала к Лонгботтомам.        — Боюсь, вам придётся уйти в подполье.        — Мы не можем, — возразил Фрэнк. — Аврорат нуждается в нас, во мне. При таком количестве Пожирателей Смерти…        — Всё будет в порядке, Фрэнк, — сказал Аластор. — Теперь тебе нужно заботиться о себе. Твой малыш должен родиться в июле, не так ли?        Элис кивнула, её глаза блестели.        — Поттерам тоже придётся, — сказал Альбус, глядя на Лили, а затем на Джеймса. — И я думаю, будет лучше, если мы сохраним местонахождение в тайне.        — Насколько долго? — спросил Джеймс.        Альбус посмотрел на него с довольно суровым выражением.        — На неопределённый срок.        — Нет! — заявила Лили, вскакивая и ударяя рукой по столу. — Нет, я не буду сидеть взаперти, не с ним и не на неопределённый срок. У меня есть семья, которая будет волноваться и знает, что у меня будет ребёнок. Они должны знать! Я должна видеть их!        — Миссис Поттер, — попытался успокоить её Альбус, но, казалось, титул только разозлил Лили ещё больше.        — Эй, — сказала Гермиона, вставая и обнимая Лили за плечи. — Эй, всё в порядке. Я уверена, мы сможем время от времени навещать тебя. И не только ты и Элис должны родить в конце июля.        — Но я должна родить в августе! — твёрдо сказала Лили.        В глазах Гермионы было что-то, что заставило Северуса почувствовать беспокойство, но он не стал привлекать к этому внимание. Он рискнул взглянуть на Дамблдора, и, хотя старик, казалось, знал, что Гермиона что-то знает, его хмурый взгляд, казалось, был вызван незнанием того, что именно.        — Я знаю, — снова сказала Гермиона. — Но рождение ребёнка нельзя запланировать.        — Можно, — вставила Лили.        Гермиона усмехнулась:        — Да, наверное, ты могла бы. Но ты должна понять, это ради безопасности этого малыша. — Гермиона мягко положила руку на живот Лили. Затем она наклонилась, и если бы Северус не был так близко, он сомневался, что услышал бы, как она добавила: — К тому же, всё это время взаперти с Джеймсом? После того, что он сделал? Подумай, как ты можешь мучить его своими проблемами с беременностью.        Лили фыркнула, а затем позволила Гермионе проводить её обратно к стулу.        Когда Лили устроилась, Дамблдор посмотрел на Северуса.        — Есть ли какие-нибудь новости, которыми вы хотели бы поделиться?        — Регулус Блэк всё ещё не найден, и я боюсь, что на данный момент его не найдут, — ответил Северус, взглянув на Блэка и увидев, как тот смиренно кивнул. — Во внутренний круг не добавили новых членов, и Тёмный Лорд доволен моим назначением в Хогвартс.        — О чём-то ещё нам следует знать? — спросил Дамблдор.        Северус прочистил горло, выпрямился и посмотрел на Грюма.        — Я знаю, что аврорат растянут и станет ещё более растянутым, когда вы потеряете ещё одного члена. Но Тёмный Лорд теперь будет искать тех, кто ждёт ребёнка ближе к лету. Он достаточно параноидален, я заметил, как он подозрительно смотрит на Люциуса Малфоя.        — Малфоя? — спросил Люпин.        — Да, — ответил Северус. — Нарцисса тоже ждёт. В июне или июле, что, конечно, вызывает у Тёмного Лорда некоторую паранойю. В последнее время он становится всё менее доверчивым, даже с теми, кого считает самыми преданными. — Он снова повернулся к Аластору. — Детальная информация обо всех будущих матерях невозможна, но, возможно, мы можем быть более бдительными. По крайней мере, знать, кто они.        — Амелия Боунс тоже ждёт, в июле.        — Но «на исходе седьмого месяца», — подчеркнул Блэк. — Так что не каждая из этих беременностей может быть целью.        — Не говоря уже о «трижды бросивших вызов», — добавил Люпин.        — В данный момент его не волнуют подробности, — сказал Северус. — Сначала он ищет тех, у кого будут дети, а затем, я полагаю, будет действовать методом исключения. Нападёт ли он на Малфоев? Скорее всего, нет, он только сейчас начинает сомневаться в преданности Люциуса. Бросал ли он когда-нибудь вызов, отказывался от приказа, будь то просьба отстраниться от задания или отказ его выполнять. Пророчество — это всё о восприятии, не так ли? Ребёнок, родившийся, когда умирает седьмой месяц, у тех, кто трижды бросил ему вызов. Это могут быть Поттеры или Лонгботтомы — люди, которые во всём против него, или Гойлы или Паркинсоны, потому что, возможно, они отказались от простого задания. Этот человек не в своём уме, никогда нельзя знать, как он решит истолковать эти слова.        — Думаю, в этом случае, Северус, мы будем защищать только своих, — сказал Альбус, а затем быстро перешёл к распределению заданий на следующие несколько месяцев.        Кулаки Северуса сжались, когда он слушал вполуха. Только своих? Как же замечательно со стороны великодушного Альбуса Дамблдора беспокоиться о волшебной молодёжи, которая вот-вот появится на свет, чьей единственной виной может быть месяц их рождения. Часть его надеялась, что Альбус прав, оставляя это только Ордену, но маленькая часть надеялась, что старый дурак ошибётся. Не настолько, чтобы было слишком поздно спасти бедную душу, которая лучше всего подойдёт для выполнения пророчества, но достаточно, чтобы он съел свои слова.        Но, зная свою удачу, так никогда и не случится.        Когда собрание закончилось, Северус был удивлён, почувствовав, как Гермиона тянет его за руку и уводит от толпы, даже не попрощавшись. Они едва вышли за дверь, как она обвила его руками и трансгрессировала их в незнакомую комнату.        — Где мы? — спросил он, понимая, что они внутри магловского номера в гостинице.        Она начала расстёгивать застёжку на его мантии, отвечая:        — Где-то, где никто не потревожит нас в течение всех выходных. — Она начала целовать его. Крепко, глубоко, словно пытаясь втянуть его в себя. — У меня не было тебя месяцами, Северус. Наше время вместе было не чем иным, как усталыми ужинами и изнурительными вечерами.        — И кто сказал, что я сейчас не устал? — спросил он, когда смог, хотя, несмотря на свои слова, его руки хлопотали с завязками на её мантии.        — Я с радостью сделаю всю работу, — усмехнулась она, заставив его приподнять бровь.        Он отразил её выражение.        — Тогда я изнурён. Едва могу двигаться, — сказал он, когда её мантия распахнулась, и он сдвинул её с её плеч, наблюдая, как она стекает к её ногам. Его руки двинулись, чтобы ласкать, будто притянутые к её мягкой коже магнитом.        Она тихо застонала, прежде чем приняться за его сюртук.        — Что ж, тогда мне просто придётся найти способ разбудить тебя. <b>— Г —</b> <b>21 марта 1980 года</b>        Гермиона зевнула, потянулась и заставила себя вылезти из постели, хотя отчаянно не хотела этого делать. Тепло Северуса всё ещё сохранялось, несмотря на то, что он уже встал, а свежий, чистый весенний воздух, врывавшийся в открытое окно, заставлял её хотеть свернуться калачиком в мягкой постели. Но ей нужно было присматривать за занятиями — её мастерица уехала на некоторое время, доверив ей преподавание.        Она приняла душ, заставляя себя проснуться больше. Оделась, начала чувствовать себя более человечной. И к тому времени, как она была готова спуститься вниз, Северус задержался в дверях их покоев, усмехаясь.        — Ты собираешься дольше, — сказал он, предлагая ей руку, чтобы проводить на завтрак.        — Да, ну, возможно, я наслаждаюсь последними днями, когда просыпаюсь под солнцем. В сентябре мы переедем в подземелья.        — Хм, полагаю, я к этому больше привык. Солнце, кажется, заставляет меня просыпаться слишком рано.        — М-м, возможно, — усмехнулась она, когда они вместе направились по коридорам. — Я видела, как кто-то пробирался к воротам прошлой ночью. И это был не ты, — непринуждённо сказала она.        — Люпин, — ответил он, глядя на Гермиону с усмешкой. — Я случайно застал его, когда он выходил из покоев Блэка, пока обходил территорию за Горация.        — Правда? — спросила она, немного оживляясь. — Как думаешь, поэтому Сириус в последнее время стал веселее?        — Ну, я обычно веселее, когда я…        — Не надо! Мы в коридорах.        — Рядом нет учеников.        — Которых мы видим! Честное слово, Северус.        Он усмехнулся.        — Да, полагаю, лучше не позволять этим маленьким дьяволятам думать, что я человек. Вчера я слышал слух, что некоторые первокурсники считают меня вампиром.        — Правда? — рассмеялась она, когда они повернули за угол и направились в Большой зал. — Итак, ты хочешь сказать, что они тебя боятся?        — Вообще-то, думаю, большинство из них и так боятся. Семикурсники-слизеринцы были на третьем курсе, когда я ушёл, а до этого я никого особенно не интересовал. О моих студенческих днях почти никто не помнит.        — Полагаю, у тебя есть преимущество, да?        Они подошли к учительскому столу, Северус сел рядом с Минервой, Гермиона — между ним и Сириусом.        — Доброе утро, — поприветствовала Минерва с улыбкой. — Должна сказать, приятно видеть вас обоих здесь. Это заставляет меня с нетерпением ждать следующего года.        — Плохо отзываетесь о коллеге? — усмехнулся Северус, когда перед ними появилась еда.        Минерва сердито посмотрела на него.        — Думаю, ты знаешь, что я думаю о Горации Слизнорте, — тихо сказала она, чтобы ученики, уже бывшие в зале и находившиеся поблизости, не услышали их. Северус усмехнулся, но больше ничего не сказал, повернувшись к завтраку и наливая себе утренний кофе.        — Они снова его сожгли? — спросила Гермиона, сморщив нос.        — Они его вовсе не жгли, тебе просто кажется, — ответил Северус, убирая кофейник, когда стало ясно, что Гермиона не будет пить.        — По-моему, в последнее время его жгут, — вставил Сириус. — Это ужасно.        Гермиона самодовольно улыбнулась, прежде чем приняться за свои яйца и тосты. Она почувствовала взгляд Северуса и, взглянув на него, заметила его приподнятую бровь и взгляд, мечущийся между ней и тарелкой.        — Что? — спросила она.        — С каких это пор тебе нравятся жидкие яйца? — спросил он.        Она пожала плечами.        — Я попробовала яйца Сириуса на прошлой неделе и обнаружила, что не могу остановиться.        — Что побудило внезапное желание попробовать то, что раньше я отправлял обратно на кухню переделывать? — спросил он с блеском в глазах.        — Ну, — начала Гермиона, остроумная реплика была уже на кончике её языка, но внезапно умерла.        Образ в её сознании задержался дольше, чем в последнее время — не так долго, как в тот раз, когда Северус попросил её выйти за него замуж. Волнистые чёрные волосы и умные карие глаза. Хорошенькая маленькая гриффиндорка, родившаяся вскоре после начала учебного года.        — О, — сказала она, и её дыхание вырвалось разом, когда она прижала руку к животу.        — Гермиона? — спросил Северус, и его веселье сменилось беспокойством; в его голосе было столько тревоги, что даже Минерва перестала есть, чтобы посмотреть на него.        Она встретилась взглядом с мужем и, несмотря на внутреннюю ругань, что она должна была знать, что происходит, улыбнулась.        — Я беременна.