Судьба распорядилась верно /Fate Set Right

8 января 1996 года — А —        — Это считается жульничеством — тренироваться вот так? — спросил Драко, стоя между Гарри и Роном на противоположной стороне чердака от того места, где была Аврора.        Она была с Джинни и близнецами, что было в некотором роде странно просто потому, что логичнее было бы, чтобы Уизли сражались против всех остальных. Но нет, Рон не хотел быть без Гарри, заявив, что всё равно будет с ним до конца.        — Думал, тебе нравится жульничать, — сказал Рон, выстрелив заклинанием в Джинни, которое она легко заблокировала. — Будучи слизеринцем и всё такое.        — Это не значит, что мне нравится жульничать, — возразил Драко с усмешкой, стреляя в Аврору. Ей пришлось пригнуться — она слишком медленно подняла щит. Над этим нужно было поработать. — Это значит, что я готов делать всё, что мне выгодно.        — Что, в сущности, мы все и делаем, — сказал Гарри, без труда атакуя и Джинни, и Джорджа. — В ОД.        На мгновение в комнате было слышно только потрескивание магии, бормотание заклинаний, а затем громкое «Стоп!» заставило их всех подчиниться и повернуться к двери.        Аврора смотрела, как её отец оценивающе оглядывает их всех, скрестив руки на груди и стоя в дверях. На нём не было мантии поверх сюртука, что делало его гораздо менее устрашающим даже для неё. Но затем он удивил их всех, медленно расстёгивая пуговицы на пиджаке, а затем и на манжетах рукавов, когда вошёл в комнату.        — Вы все довольно впечатляющи для своего возраста, но это недостаточно хорошо, — сказал он, медленно закатывая рукава.        Когда его Тёмная Метка открылась, она оглянулась на остальных, заметив, что Драко делает то же самое. Все Уизли побледнели, но Гарри, казалось, только мельком взглянул на неё, прежде чем поднять глаза на своего профессора зельеварения.        — Делаем всё, что можем, — возразил Гарри.        — Нет, не делаете, — возразил её отец, глядя на Гарри краем глаза, повернувшись к ней и её напарникам по дуэли. — Например, каждый из вас колеблется. Вы делаете это, потому что, возможно, не осознаёте, что есть доли секунды задержки между тем моментом, когда вы принимаете решение о заклинании, и моментом, когда вы его произносите, каждый раз, когда полагаетесь на слова. Пожиратель Смерти повалит вас на землю, заставит корчиться от боли или убьёт, прежде чем вы успеете среагировать. Вы должны практиковаться в безмолвных заклинаниях, — сказал он, полностью войдя в роль учителя.        — Но это не всегда работает, — запротестовал Рон, заработав взгляд, от которого он на мгновение вздрогнул. — Ну, правда, — настаивал он.        — Да, мистер Уизли, но это потому, что вы только учитесь. И вы учитесь у того, кто не знает или не понимает, что делает.        Когда лицо Гарри начало краснеть, а его тело напряглось, Драко непринуждённо сказал:        — Поэтому Амбридж заставляет нас постоянно читать.        — Именно, — сказал её отец, и Гарри сник. — Что напоминает мне: кто-нибудь из вас получал особую отработку от Верховного инквизитора? — Аврора огляделась: Фред и Джордж кивнули, Джинни и Рон покачали головами. Её отец кивнул. — Если получите снова, идите к профессору МакГонагалл. Я дал ей специальную мазь для заживления ран, нанесённых кровавым пером.        — Вы не собираетесь ничего с этим делать? — спросила Джинни.        Её отец повернулся к ней, в глазах его заиграло веселье, когда он приподнял бровь.        — Не буду. Я ношу эту Метку не для удовольствия, мисс Уизли, и вообще не хотел её с самого начала. В данной ситуации было бы неразумно выказывать беспокойство о благополучии группы гриффиндорцев, особенно тех, кто является близкими друзьями мистера Поттера. Однако можете быть уверены, что к концу года эту жабу ждет особый сюрприз. — Челюсти у всех, кроме неё и Драко, отвисли, а Аврора изо всех сил старалась скрыть усмешку. — А теперь, когда был создан дуэльный клуб, я намеренно использовал Обезоруживающее заклинание на виду у всех присутствующих. Здесь я этого делать не буду, и вы все будете сражаться против меня. Найдите своё намерение, направьте его через палочку. Я знаю, у большинства из вас есть сильное желание меня заклясть — сейчас ваш шанс. <b>9 января 1996 года</b> <b>— С —</b>        Второй день «преподавания» прошёл намного лучше, чем первый. Он всё ещё замечал, что Аврора, Рональд и Джинни шевелили губами, произнося заклинания, но время реакции стало гораздо лучше. Сами движения, он начинал думать, были почти механическими, как мышечная память. Он был уверен, что со временем они все трое избавятся от этой привычки.        Он оставил их на площади Гриммо, вернувшись в коттедж по каминной сети один и уставший. Он прошёл от каминной полки к дивану, едва вспомнив, что нужно снять с себя сажу заклинанием, прежде чем коснуться подушек.        — Они дети, Северус, — услышал он насмешливый голос Гермионы позади себя.        — Не забывай, ведьма, что близнецы уже совершеннолетние, на пороге своей магической зрелости. И их семеро против одного меня. Это, по идее, мой отпуск.        — Никто, кроме тебя самого, не заставляет тебя их учить, — напомнила она, ставя поднос с чаем на журнальный столик и трансфигурируя салфетку в чашку. Когда Северус с удивлением посмотрел на неё, она пожала плечами. — Не хотелось возвращаться на кухню.        — И ты не могла просто призвать её? — спросил он, пока она разливала чай.        — Я не рискну призывать чашку из буфета, тем более одну из моих любимых, спасибо, — возразила она, протягивая ему чашку, прежде чем сделать себе. — Они прогрессируют?        — Конечно, — ответил он. — Джорджу Уизли даже удалось заставить мою палочку выпасть из руки.        — Но не Фреду, — усмехнулась Гермиона.        Северус усмехнулся:        — Я почти уверен, что он изо всех сил старался показать, что он всё понял, но при этом не нанёс ни одного удара.        Гермиона улыбнулась, устраиваясь рядом с ним.        Они сидели тихо, потягивая чай и наслаждаясь обществом друг друга. Ему пришло в голову, как мало времени они проводят вдвоём в эти дни. Затем он понял, что не слышал своего сына — того, кто, скорее всего, прибежал бы на звук камина. Медленно наклонившись вперёд, он поставил свою почти пустую чашку на стол. Настоящую чайную чашку, заметил он, судя по украшениям на ней. Затем он быстро заглянул в чашку Гермионы, заметив, что та тоже почти на дне, и заставил всё исчезнуть.        — Эй! — запротестовала она, хотя, очевидно, была весьма заинтригована тем, что он задумал. Затем он наклонился к ней, прижимая её к подлокотнику дивана, и поцеловал.        Она хихикнула ему в губы, хотя ответила тем же. Его имя на её губах сменилось с недоверчиво-весёлого на хриплое и умоляющее.        А затем входная дверь открылась.        — Мам! Я…        — Отвали и иди наверх! — крикнула Гермиона, напрягаясь под ним.        — Но…        — Используй камин в кабинете и иди готовить папин подарок у дяди Сириуса, — почти крикнула она, и её голос сорвался.        — Блестяще! — крикнул в ответ Леонидас, и Северус услышал, как шаги сына затихают. Мгновение спустя раздался звук второго камина.        — Мой подарок? — поинтересовался он.        — Да, он твой сын, я уверена, ты сможешь догадаться, что это.        — Ммм, ингредиенты для зелий, собранные в лесу. У меня ещё с прошлого года остался излишек сосновой коры.        — Он хотел как лучше, — сказала она, играя с воротником его сюртука.        Он злобно улыбнулся ей, нежно схватил её за запястье и прижал обратно.        — Ты чего-то хочешь, жена?        — Я довольно уверена, что ты достаточно умён, чтобы знать ответ на этот вопрос, — сказала она, потянувшись, чтобы поцеловать его. Он подумывал подразнить её, потянуть время, поиграть, но слишком быстро вспомнил, как долго этого не было. И сегодня его день рождения. <b>15 января 1996 года</b>        Северус сидел за своим столом, задаваясь вопросом уже не в первый раз, не лучше ли было бы не рассказывать Дамблдору всё, что он узнаёт. Вчерашнее собрание было странным.        — Северус, — прошипел Тёмный Лорд. — У тебя есть Оборотное зелье, которое я просил?        — Разумеется, мой Лорд, — ответил Северус, протягивая довольно объёмную флягу, которую от него требовали. — У меня также есть тот яд, который вы просили. — Он передал и его, хотя у него уже была наготове правдоподобная ложь, чтобы объяснить, почему он лишь вводит жертву в коматозное состояние. Он понятия не имел, что происходит, и почти не хотел знать.        — Винсент, Грегори, Люциус, я поручаю это задание вам…        Он надеялся, что они провалят его, все до единого. Ему не хотелось представлять мир, в котором Беллатриса Лестрейндж разгуливает на свободе. Или её муж. Или любые другие, кого удалось засадить за решётку.        И, конечно, он рассказал Дамблдору о плане, на что старый козёл лишь улыбнулся и сказал:        — Всё случится так, как должно, Северус.        Всё случится так, как должно, но он никогда никому не говорил, как именно. Не ему, конечно, ибо сколько бы Альбус ни утверждал, что он ему нравится или он ему доверяет, это было не более чем попыткой усыпить бдительность Северуса. Он никогда не говорил Минерве, и разве это не доводило её до белого каления? У Аластора тоже было мало идей, и бывший аврор начинал слегка раздражаться из-за всей этой ситуации. Ему нужно будет скоро рассказать и им, а также Люпину и Сириусу, чтобы обезопасить всех, кто должен был защищать Поттера.        Он только встал, чтобы призвать Патронуса, как раздался стук в дверь. Он вздохнул, вместо этого взмахнул палочкой и вернулся на своё место, когда Поттер вошёл внутрь.        — Я, кажется, говорил, что мы возобновим наши уроки на следующей неделе, — сказал он мальчику, игнорируя тот факт, что он находился вне пределов замка после отбоя, когда увидел, как напуганно тот выглядит. И растрёпанно. Северус взглянул на свой стол, посмотрев на маленькие часы, показывающие, что уже за одиннадцать. По-видимому, намного позже отбоя. Он нахмурился на Гарри. — В чём дело?        — Чувство радости, — сказал мальчик. — Чистой, пьянящей радости. И оно… оно было не моим.        — Как ты можешь определить?        — Оно было другим, — продолжил объяснять Поттер. — Какое-то тошнотворное чувство, которое я не могу правильно описать. — Он вздохнул, дрожа. — Рори сказала, что вы уходили прошлой ночью. Было собрание, не так ли? — Это звучало обвинительно, и Северус поджал губы, вспомнив, что Гермиона предлагала посвятить детей в происходящее.        Он вздохнул.        — Да.        — И у него был план, да?        — Да.        — Так что если он счастлив, значит, это, вероятно, случилось.        — Да.        — Что именно?        Здесь Северус замолчал, потому что не был уверен, что рассказывать Поттеру — хорошая идея. Но, с другой стороны, это будет во всех газетах.        — У Тёмного Лорда в этот раз не было возможности приобрести новых последователей, — начал он. — Хотя есть много молодых людей и девушек, которые поддерживают его идеалы, потому что это идеалы, на которых они были воспитаны, у них уже сложилась жизнь, и они не хотят омрачать её необходимостью подчиняться хозяину. И, более того, трудно встречаться с людьми, которые могли бы стать новыми последователями, если скрываешься и пытаешься дискредитировать старика. — Северус встал, обошёл свой стол и встал перед Поттером. — Он вызволил нескольких своих старых последователей, своих любимчиков, из Азкабана.        Поттер стал смертельно бледным, слегка пошатнулся и наконец упал в кресло позади себя. Он уставился в пространство перед собой, глаза метались так, будто там были слова, которых Северус не видел. Через мгновение он поднял взгляд.        — Тётя Драко?        — Да, — сказал Северус.        — Она… она та самая, или одна из тех, кто пытал родителей Невилла.        — Она участвовала.        Поттер поник ещё немного.        — Как я скажу ему? — тихо спросил он. — Как я могу сказать другу, что ведьма, которая превратила его жизнь в ад, сбежала? Как я могу поддерживать Драко, когда его жизнь станет ещё сложнее? Я… я не знаю… что мне делать, профессор?        Северус встретил умоляющий взгляд Поттера, такой похожий на взгляд его матери, и у него внутри всё перевернулось. В этот момент он пожелал сильнее, чем обычно, чтобы у него было больше времени с Лили до её смерти. Чтобы у него с Гарри могла быть более крепкая связь. Чтобы Блэк не был таким безрассудным и не угодил в такое место, где Гарри не мог быть с ним. Ибо отцовские инстинкты Северуса заставляли его желать взять этого мальчика, укутать в свою мантию и спрятать от мира. Или, по крайней мере, обнять.        Это также заставляло его губы скривиться.        — Возвращайся в свою спальню, — сказал он, едва сдерживая усмешку в голосе. — Мы удвоим наши усилия в окклюменции.        — Что мне сказать? — спросил он.        — Говори всё, что хочешь, кому хочешь.        В это мгновение дверь его кабинета распахнулась, и довольная розовая жаба вошла внутрь, глядя исключительно на Гарри.        — Вне башни после отбоя, дорогой?        — Да, — сказал Северус, привлекая взгляд Амбридж. — Он отбывал отработку, а потом понял, что на самом деле не выполнил требования. Мы с Поттером просто обсуждали, как он сможет это исправить.        — О, Северус, я бы не стала тратить ваше время. У меня есть кое-что как раз для таких мальчиков, как он, — сказала она с умильны м хихиканьем. Северус заметил, как Поттер провёл пальцем по левой руке.        — Уверен, что есть. Но я сам буду наблюдать за отработками Поттера в течение следующих… восьми недель. Как минимум. — Затем он многозначительно посмотрел на мальчика. — Иди.        Поттер кивнул и поспешил к дверям.        Амбридж собралась было последовать за ним, когда Северус взмахнул палочкой, заставляя дверь захлопнуться.        — Я уже некоторое время хотел найти момент, чтобы побыть с тобой наедине, Долорес, — сказал он своим самым вкрадчивым тоном, наблюдая, как ведьма медленно поворачивается, а в её глазах загорается предвкушение.        — Правда, Северус? — спросила она.        — О, да, — сказал он, медленно приближаясь к ней. — Видите ли, мы как раз говорили об отработках, и это напомнило мне об одном очень важном деле. Вы ведь знаете, конечно, что телесные наказания запрещены в Хогвартсе со времен правления Диппета? — Он приподнял бровь, проверяя, ответит ли она чем-то, кроме замешательства. — Да, я понимаю, как можно запутаться в этом вопросе. Некоторые вещи, которые эта школа делала со своими учениками за последние несколько лет, могут заставить кого угодно поверить, что это поддерживается. Трансфигурация ученика, отправка их в леса, кишащие чудовищами, поздно ночью. Я даже сам позволял себе говорить, что они рискуют отравиться сами или отравить своих питомцев, если заслужат моё неудовольствие. Но то, что не потерпится и не будет терпимо, — это использование кровавого пера.        При этих словах её замешательство исчезло, и на её тонких, потрескавшихся, покрытых слоями помады губах появилась высокомерная усмешка.        — Как Верховный инквизитор, я обязана перед школой следить за тем, чтобы учителя вводили строгие и стойкие поведенческие коррекции. Если для этого потребуется шрам, напоминающий о том, чего нельзя делать, что ж, пусть будет так.        Северус улыбнулся, и он мог сказать, что Долорес сочла это хорошим знаком. Это делало всё более приятным то, что он собирался сказать.        — Люциус Малфой когда-то хорошо отзывался о вас, не так ли? — спросил он, и она гордо кивнула. — Представьте, как быстро всё изменится, когда он узнает, что вы изуродовали мою дочь, которую он лично выбрал в качестве будущей мадам Малфой и обручил со своим единственным сыном? — Он наклонился близко и прошептал ей на ухо: — Представьте, что будет, если разойдутся слухи, что вы искалечили дочь Пожирателя Смерти?        Он почувствовал, как она напряглась, и когда он отстранился, с удовольствием заметил, что она приобрела сероватый оттенок.        — О, не волнуйтесь, Долорес. Я не скажу ни слова. Если, конечно, Аврора снова не получит шрам во время отработки у вас. Однако, чтобы вы знали, я на самом деле не тот, кого вам стоит бояться.        Она вышла из его кабинета, не сказав больше ни слова, спотыкаясь на каждом шагу. И Северус усмехнулся, зная, что его жена уже работает над своим собственным возмездием для этой жабы. <b>22 января 1996 года</b>        Ему не нравилась эта идея, но чем больше он обдумывал её, тем больше Северус понимал, что в ней есть много достоинств. Это был тот же метод, который позволил Гермионе отточить свои навыки окклюменции, а у неё было гораздо больше рисков, если бы она позволила ему войти.        Не говоря уже о том, что было очень забавно наблюдать, как оба мальчика входят, замешательство на их лицах, и каждый шёпотом настаивает на том, что другой ошибся.        — Вообще-то, я вызвал вас обоих. Войдите. Сядьте, — сказал он, и когда они отошли от дверей, он взмахнул рукой, заставляя дверь захлопнуться и накладывая чары, чтобы никто не мог войти.        Поттер и Драко нервно посмотрели друг на друга, прежде чем сесть в гостевые кресла перед его столом.        — У Поттера проблема, Драко, — начал он. — Он, кажется, не может удержать Тёмного Лорда. Его окклюменция, хотя и улучшается, не на том уровне, что должна быть. — Он сказал это, глядя на Поттера, но затем обратил внимание на Драко. — Ты знаешь, как твоя тётя стала опытной? — спросил он.        Драко нахмурился.        — Я думал, её обучал профессор Защиты.        — Так и было, но он обучал не только её, но и меня в то же время. И однажды, когда я намного превзошёл её, он попросил меня применить легилименцию на ней.        Драко понял, о чём его просят, намного быстрее Поттера — этот мальчик умел говорить на языке слизеринцев с юных лет. Он выглядел одновременно взволнованным, возбуждённым и напуганным.        — Подождите, — внезапно сказал Поттер. — Вы хотите, чтобы Драко применил легилименцию на мне?        — Как много из того, что у тебя в голове, ты не готов ему показать? — спросил он с усмешкой, наблюдая, как Поттер яростно краснеет и отчаянно пытается этого не делать. Паника на лице мальчика, когда его глаза метались к Драко, при этом он старался не смотреть на него, чуть не заставила его рассмеяться. — Если ты сможешь не пускать своего… друга, то, возможно, ты сможешь удержать и Тёмного Лорда.        — И так ты узнал, что тётя Ги была готова ответить на твои ухаживания? — спросил Драко, лёгкий румянец на его щеках, даже когда он смотрел на Северуса с подозрением.        — Вообще-то, к тому времени я уже ухаживал за твоей тётей. То, что она должна была скрывать от меня, было гораздо опаснее для жизни, чем просто вопрос о том, нравится ли она мне или нет. Почему ты спрашиваешь? Есть кто-то, за кем ты хочешь ухаживать? Ты думаешь, Поттер каким-то образом знает ответ?        Поттер громко сглотнул, а Драко напрягся, как будто не был уверен, хочет он бежать или что-то ударить.        — Хорошо, — выдохнул Драко, хватаясь за подлокотники кресла и поворачивая его вместе с собой лицом к Поттеру. Он опустил кресло так, что оно со стуком ударилось об пол. — Давай, Поттер, — сказал он, пытаясь выглядеть и звучать непринуждённо.        У Поттера, по крайней мере, хватило гриффиндорской храбрости повернуть своё кресло гораздо более аккуратно, хотя ему, казалось, потребовалось собрать ещё больше храбрости, чтобы посмотреть Драко в глаза.        На мгновение Северус задумался, не слишком ли он жесток в своих попытках заставить Поттера защищаться как следует. Да, Гермиона научилась довольно быстро держать свой разум закрытым после того инцидента, и да, её секреты действительно означали смерть, если бы она их раскрыла. Но, возможно, взаимное влечение, которое испытывали мальчики, было одинаково опасным, но по-другому. Драко, возможно, и не хвастался своей помолвкой с Авророй по школе, но Северус задавался вопросом, что на самом деле знали другие. И если они узнают, как сильно они заботятся друг о друге…        — Легилименс, — сказал Драко, и Поттер на мгновение вздрогнул, прежде чем уставиться на блондина.        Прошло несколько минут, и Северус всё это время наблюдал за ними.        Сначала Поттер выглядел готовым к битве, а Драко — неуверенным. Через несколько минут Поттер начал усмехаться, а Драко стал более решительным. Раз или два раздавался рык разочарования, и Поттер посмеивался про себя.        Драко прервал связь и посмотрел на Северуса.        — Я не могу войти, — сказал он. — Даже когда этот придурок показывает мне что-то, я не могу проследить, он захлопывает двери, прежде чем я успеваю что-то раскопать.        Поттер выглядел гордым, даже самодовольным, когда повернулся к Северусу.        — Я практиковался, профессор, — сказал он, и Северус должен был признать, что в последнее время мальчик действительно лучше защищался от него.        Холодное осознание того, почему ему удавалось не пускать всех, включая Тёмного Лорда, ударило Северуса, словно бладжер.        Мальчик был живым крестражем. Между ними была буквальная связь в голове Поттера. Никакое количество легилименции не сможет разорвать эту связь.        — Действительно, — сказал он, глядя на Драко. — Поттер, я чувствую… есть кое-что, что ты должен знать. Не целиком, пока я не буду уверен, что ты сможешь удержать директора.        — Дамблдора? — нахмурился Поттер, но не стал допрашивать его дальше, когда Северус просто кивнул.        — Среди нас в Ордене есть несколько человек, которые считают, что Тёмный Лорд не просто отметил тебя как своего равного той ночью и не просто связал вас через твой шрам. Я считаю, есть вероятность, что ты никогда не сможешь полностью отгородиться от него. Но, возможно, ты сможешь помешать ему использовать эту связь.        — А именно? — спросил Драко.        — Я не совсем уверен. У твоей тёти могут быть кое-какие идеи.        — Спасибо, профессор, — сказал Поттер с лёгким наклоном головы. — Я ценю честность. Кажется, каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с Дамблдором, он игнорирует меня.        — Если он не считает нужным, чтобы ты что-то знал, он не скажет тебе. Это его метод, к сожалению. А теперь, вы двое, идите, — он отмахнулся от них, и мальчикам не нужно было повторять дважды.        Как только дверь снова закрылась, Северус подошёл и сел в своё кресло, обдумывая. Итак, крестраж внутри Поттера связывал его с Тёмным Лордом? Тогда почему он видел нападение на Артура Уизли? Тёмного Лорда там не было, он бы просто убил Артура Авадой. Возможно…        Возможно, Тёмный Лорд послал свою питомицу-змею. А Нагини — крестраж.        Предмет, отправленный в хранилище с Лестрейнджами, дневник, Поттер, что-то, для чего понадобился домовой эльф… ещё два, о которых он не знал. И о двух из известных были только догадки о местонахождении или сложности. Он проверил Кричера на наличие чар, связывающих старого эльфа с кем-либо, кроме владельца площади Гриммо. Их не было, так что непохоже, чтобы Тёмный Лорд проходил через фазу порабощения эльфов. И то, что было сделано, было достаточно плохо, что, если теория Северуса верна, Регулус отказался от своих яростно защищаемых убеждений, чтобы добиться возмездия.        Северус тяжело вздохнул. Невозможно было узнать наверняка, не спросив самого эльфа, но он вряд ли станет с кем-то разговаривать. Но возможность того, что змея — крестраж, по крайней мере, казалась шагом вперёд, когда уже начинало казаться, что они все стоят на месте. <b>10 февраля 1996 года</b> <b>— А —</b>        — Вы серьёзно думаеье поместить свои лица снаружи здания? — спросила Аврора близнецов, когда они шли с ними через Хогсмид. Это была, по сути, прогулка на День святого Валентина. Подальше от Амбридж и её бесчисленных указов, с сопровождающими, которые, вероятно, не будут слишком внимательно следить за тем, что делают ученики, день был полон людей на свиданиях. И хотя Джордж шёл следом, Аврора уже знала, что через некоторое время он в конце концов улизнёт, оставив её и Фреда наедине. Впрочем, слушать идеи об их официально купленном, полностью собственном магазине в Косом переулке было неплохим способом провести часть дня.        — Ну, по крайней мере, одно из наших лиц, — сказал Фред с пожиманием плеч. — И как старший и самый красивый из пары, я думаю, это должен быть я.        — Эй? Ты самый красивый? Рори, скажи ему… ну, подожди, твоё мнение будет предвзятым, — сказал Джордж, останавливая свою просьбу о поддержке.        — Вообще-то, кажется, я уже говорила Фреду, что ты лучше выглядишь, — усмехнулась она, довольная тем, что может держать себя в руках, пока близнецы издавали попеременно звуки дразнилок и возмущения.        — Ладно, откладываем идею с близнецом на фасаде здания. Мы также думаем сменить название, — сказал Фред, когда Джордж явно не собирался переставать использовать факт, которым Аврора поделилась, чтобы подкалывать брата.        — На что именно? «Уизли и Уизли» звучит довольно профессионально для названия бизнеса. Не очень показательно для того, что вы продаёте, конечно, но вы всегда можете добавить что-то простое, например «шутки» в конце.        — Думали об этом, — сказал Джордж.        — Но чего-то не хватало, — добавил Фред.        — Всё ещё не отражает нас.        — Слишком серьёзно.        — Поэтому мы сменили его, — сказал Джордж.        — На что-то более весёлое, — закончил Фред.        — «Всевозможные вредилки Уизли», — сказали они вместе.        Аврора усмехнулась:        — Вас точно не примут за серьёзных.        — Превосходно, — сказал Фред.        — Именно этого мы и добивались, — кивнул Джордж. — Производство уже налажено.        — Когда мы не распродаём всё, — уточнил Фред.        Аврора знала, что близнецы засиживались допоздна почти каждую ночь, производя всё необходимое. И она знала, что они также принимали зелья, пытаясь не заснуть. Вкус бодрящего отвара был на губах Фреда чаще в последнее время. Она помогала, где могла, в основном с зельями, так как могла сварить почти всё. Она знала, что Ли тоже помогал, хотя его навыки лучше подходили для упаковки, чем для зелий.        — Что ваша мать говорит обо всём этом? — с любопытством спросила она и почувствовала, как Фред вздрогнул, а Джордж побледнел.        — Она ещё не знает, — сказал он.        — И мы надеемся, что кто-нибудь не проговорится отцу в Министерстве.        — И всё же вы планируете поместить хотя бы одного из вас на фасаде здания. Вы не думаете, что они станут задавать вопросы? — спросила она.        — Он ещё не там, правда? — спросил Фред. — И кроме того, мы надеемся, что они не заметят.        Она усмехнулась, обвивая рукой его локоть и прислоняясь головой к его плечу.        Джордж сделал гигантский шаг в сторону от них.        — А теперь, когда официально началось время свиданий, я уйду. О, смотрите, вон Кэти, — объявил он, удаляясь; она и Фред смотрели ему вслед.        — Хочешь куда-нибудь конкретно? — спросил Фред, когда они остались более или менее одни. — Уверен, у Паддифут сегодня будет многолюдно.        — Мне не нужно куда-то конкретно, — ответила она с пожиманием плеч.        — Мы могли бы просто развернуться и непринуждённо прогуляться обратно в Хогвартс. Пройтись на седьмой этаж. А там, в тихом месте…        Аврора улыбнулась и покраснела. Да, близнецы в последнее время засиживались допоздна, и да, она помогала. Но было также несколько ночей, которые включали в себя прятки обратно в гостиную, и, ну…        А затем была Выручай-комната, когда они знали, что им нужно будет сделать работу для магазина или их домашние задания после наступления отбоя.        И хотя она была не так опытна, как, скажем, Лаванда, она могла с уверенностью сказать, что Джинни была не единственной из их троицы, у кого был опыт с мальчиками, выходящий за рамки поцелуев.        Всё происходило быстро. С тех пор как на рождественских каникулах мистер Уизли столкнулся с гигантской змеёй, Фред уже не так сдерживался. Он никогда не настаивал на том, к чему она не была готова, и, честно говоря, это касалось всего, что связано с раздеванием. Он уважал тот факт, что, хотя у него был опыт с девушками, он был у неё первым… во всём.        Она прочистила горло.        — Как бы заманчиво это ни звучало, а это звучит заманчиво, я бы предпочла провести время с тобой без, эмм…        Озорная усмешка Фреда сменилась чем-то тёплым и искренним.        — Тогда как насчёт того, чтобы навестить старого Аберфорта? Наверняка там будет тихо.        — Звучит неплохо, — сказала Аврора, скользя рукой по его руке и переплетая их пальцы, когда Фред повёл её. <b>— А —</b>        Гарри смотрел на огонь уже целую вечность, и это начинало немного беспокоить. Он был тих с тех пор, как все вернулись из Хогсмида, и хотя Аврора провела большую часть времени в «Кабаньей голове» с Фредом, а затем и с Джорджем и Ли, она поняла из обрывков разговоров других, что Гарри был немного не в себе.        — Ладно, что случилось? — потребовала Джинни, наклоняясь и шлёпая Гарри через пространство между диванами. Он вздрогнул, оглядывая их небольшую группу, словно только что понял, где находится и кого здесь нет. — Ты отсутствуешь с тех пор, как мы вернулись. В чём дело?        Гарри фыркнул, снова оглядел их всех, затем провёл рукой по волосам.        — Как понять, что ты был на свидании с кем-то?        Все уставились в тишине.        — Ну, — сказал Невилл, звуча так, будто собирался изречь великую мудрость. — Обычно это начинается с того, что кто-то говорит: «Привет, Гарри, не хочешь пойти со мной на свидание?»        Аврора и Джинни усмехнулись, а Рон покачал головой, хлопнув друга по плечу.        — Сомневаюсь, что тебе нужно об этом беспокоиться, приятель. Ты был с Малфоем всё время. Хотя как ты можешь терпеть компанию этого придурка, я не знаю.        — А где был ты тогда? — спросила Джинни.        — Не твоё дело, — Рон покраснел так же сильно, как его волосы.        — Джордж сказал, что видел тебя на Почтовой совиной службе. С розой, — сказала Аврора.        — Оооо, кто же та несчастная девушка? — спросила Джинни.        — Не твоё дело! — рявкнул Рон.        — Гермиона, — сказал Гарри с усмешкой, заслужив от Рона взгляд, полный предательства. — Я видел письмо, приятель.        — Просто напоминал ей, что мы здесь, и всё, — капризно сказал Рон. — Мы же вечность от неё не получали вестей, правда?        — Ну, она, наверное, занята со своим умным парнем, — сказала Джинни. — Ну, знаешь, тем, кто похож на Снейпа.        — Гарри подумал, что, возможно, он был на свидании с Малфоем. Не думаешь, что нам следует сосредоточиться на этом? — спросил Рон.        — Нет, думаю, нам нужно сосредоточиться на том, что ты вздыхаешь по подруге, на которую только и делал, что жаловался, — сказала Аврора, устраиваясь поудобнее на диване между Джинни и Невиллом.        — Или на том, что она выбрала парня, который совсем на тебя не похож, — задумчиво заметил Невилл.        — О, заткнись, Невилл. Будто ты можешь говорить о вздохах и девушках, которые выбирают других парней, — огрызнулся Рон.        Невилл посмотрел на свои колени, и Авроре пришлось подавить непреодолимый инстинкт попытаться утешить его. У неё было предчувствие, что Рон пытается сказать, особенно после посещения больницы Святого Мунго на Рождество.        — Низковато, приятель, — укорил его Гарри, и Рон пожал плечами и отвернулся, явно чувствуя себя виноватым за свои слова, но ещё не готовым признать это.        — Итак, что же было в твоём времяпрепровождении с Малфоем, что заставило тебя задуматься, было ли это свиданием? — спросила Джинни Гарри.        Он вздохнул.        — Было приятно. Просто мы вдвоём, понимаешь? Мы говорили о всяком. Но там было… там было что-то такое, понимаешь? Я имею в виду, я был… и он был… и были моменты, когда…. Но он не спрашивал. Он не спрашивал, и я не думаю, что он предполагал, и…        — Почему ты думаешь, что это вообще могло быть свиданием? — спросил Рон.        Гарри посмотрел на него, затем на остальных, на пол, снова на огонь, а затем сглотнул.        — Он мне нравится.        — Ага, я понял, — саркастически сказал Рон. — Зачем ещё ты захотел бы, чтобы он был рядом.        — Нет, я имею в виду… он мне нравится. Как… как Рори и Фред. Или ты и Миона.        Замешательство Рона оставалось, по подсчётам Авроры, около двадцати секунд, прежде чем хмурая складка на его лбу исчезла, сменившись шоком.        — Гарри, — прохрипел он. — Ты хочешь сказать, что ты…        — Ну, — он заёрзал. — Я не знаю наверняка, я имею в виду. Возможно.        — И из всех парней, на которых ты мог бы запасть… Малфой?        Гарри усмехнулся:        — Ага.        — Боже, — сказал Рон так, будто у него вышибли дыхание. — Нужно поговорить с Сириусом об этом. По крайней мере, у него пунктик на Ремусе…        — Значит, ты не совсем безнадёжен, — усмехнулась Аврора.        — Меня это чертовски удивляет, — сказала Джинни, заслужив сердитый взгляд брата. — Что, ты едва заметил, что Симус и Дин стали неразлучны…        — Да, да, понял, — проворчал Рон. — Слушай, приятель, если вы хотя бы за руки не держались, думаю, можно с уверенностью сказать, что вы с Малфоем просто тусовались. И серьёзно, ты можешь найти кого-то получше.        — Спасибо, Рон, — сказал Гарри, и Рон принял это за чистую монету и улыбнулся, довольный собой.        — Его в детстве уронили на голову, да? — тихо спросила Аврора у Джинни.        — Я почти уверена, что это всё Фред и Джордж. Слишком много розыгрышей над ним.