Судьба распорядилась верно /Fate Set Right

«Всё, я забыла тебя. Как ты выглядишь в костюме-тройке. Всё, я забыла тебя. Как ты обнимал меня, как никто другой. Может, если я повторю это достаточно часто, может, если я так и сделаю, я забуду тебя». 22 июня 1996 года (продолжение) — Г —       — Рад тебя видеть, Миона, — сказал Гарри. — И прости.       — Ты… ну, ты не прощён, но я… — Она замолчала, повернулась, чтобы посмотреть на свою дочь и другого своего крёстного сына. У них были широко раскрыты глаза, и Гермиона предположила, что это потому, что они испугались её гнева. Но теперь она поняла, что у них были широко раскрыты глаза, потому что на ней ничего не было, что затуманивало бы им зрение. Она посмотрела на остальных в комнате: Луна безмятежно улыбалась, всегда знавшая правду. Невилл смотрел на неё, прищурившись, будто плохо видел и не мог понять, она это или нет. Джинни смотрела широко раскрытыми, влажными глазами, по-видимому, не уверенная, радостное это событие или нет. Рон был с открытым ртом, оглядывая её, словно пытаясь примириться со всем, что видел.       — Это был Маховик Времени, не так ли? — предположил Гарри, привлекая её внимание обратно к себе. — Когда мы были в больничном крыле, в последний раз, когда я тебя видел. С ним что-то случилось, да?       Прежде чем Гермиона успела ответить, голос Северуса прорезал комнату.       — Думаю, будет лучше, если всё это останется в этой комнате. В связи с этим я найду Альбуса и обсужу, что произошло.       — Извините, сэр, — сказал Гарри, прежде чем Северус успел уйти. — Я испугался. Я не был уверен, что Орден придет на помощь, а мы уже некоторое время ждали. Мне также следовало лучше стараться не пускать его.       Северус задержался в дверях, колеблясь между тем, чтобы что-то сказать или просто выйти. Он взглянул на Гермиону, затем посмотрел на Гарри.       — Ты испытал на себе, насколько это опасно, насколько смертельно это может быть, если повторится, — сказал Северус, и Гарри кивнул. — Тогда постарайся не пускать его. И, возможно, в следующий раз прислушаешься к моим словам. — И не сказав больше ни слова, Северус вышел.       Гермиона почувствовала, как его магия окутала комнату, гарантируя, что разговор внутри не подслушают и не прервут.       Она обмякла, желая рухнуть, но не имея возможности. Взмахом руки она призвала стул и села ближе к кроватям, на которых лежали Гарри, Рон и Джинни.       — Это был Маховик Времени, — повторил Гарри, хотя на этот раз это не был вопрос.       — Да, — призналась она. — Ты отправил меня на двадцать лет назад.       — И… и ты не могла вернуться? — спросил он, поморщившись.       Она покачала головой.       — Нужно переждать время, помнишь?       — И тебе пришлось ждать двадцать лет, — он опустил голову.       — Ну, это было не так уж плохо, когда я устроилась, — усмехнулась она. — Я скучала по тебе, конечно, скучала по всем вам. Но… у меня была хорошая жизнь.       — Ты вышла замуж за Снейпа! — закричал Рон. — Как это была хорошая жизнь? Если тебе нужно было за кого-то выходить, почему не за Ремуса? Или за Сириуса?       — Я предпочитаю не быть чьим-то прикрытием, — усмехнулась она. — И я люблю Северуса. — Рон позеленел, и она усмехнулась. — Рональд, повзрослей.       — Он просто злится, что ты не подождала его, — сказал Драко, и Рон покраснел, уставившись на него.       — Заткнись, Малфой, — огрызнулся он.       — Ты понимаешь, что если бы она не любила Снейпа, Рори бы не существовало, — заметил Гарри, и Рон побледнел ещё больше.       — Мерлин, ты…       — Туго соображаешь, — усмехнулась Аврора.       — Значит, ты… ты вышла замуж за Снейпа. И ты… и Аврора.       — У меня есть ещё брат, помнишь, — не слишком полезно заметила она. — Так что то, о чём ты думаешь, должно было случиться по крайней мере дважды.       — Это же твои родители, — с отвращением сказал Рон.       Аврора пожала плечами.       — Я не настолько глупа, чтобы думать, что женатые пары только сидят и держатся за руки, — сказала она, и Невилл густо покраснел в кровати рядом с ней.       — Ты знала моих родителей, — сказал Гарри, останавливая разговор.       Гермиона повернулась и печально посмотрела на него.       — Я не смогла их спасти, — с сожалением сказала она. — Мерлин знает, я хотела, но Дамблдор заставил меня дать Нерушимый обед вскоре после моего прибытия в 1974 году, что я никогда не буду говорить или пытаться вмешиваться в события, касающиеся будущего, с теми, кто ещё не знает его. Признаюсь, твой отец мне никогда особо не нравился. Он был слишком дерзким, слишком невыносимым на мой вкус. А с твоей матерью… у нас с Лили были разногласия. У нас были ссоры, и даже было время, когда она настолько завидовала мне из-за того, что я завоевала расположение Северуса, что мы не очень хорошо ладили. Но Лили была дорогим другом, и я скучаю по ней каждый день. Ты очень похож на неё, знаешь? Ты можешь быть похож на своего отца, но у тебя не только мамины глаза, у тебя её сердце.       — Ремус всегда говорил так, будто они любили друг друга с самого начала, — сказал Гарри, по-видимому, понимая что-то из слов Гермионы.       Она улыбнулась.       — Любовь и ненависть — две стороны одной медали. Твой отец определённо любил твою мать с первого взгляда. Лили потребовалось гораздо, гораздо больше времени, чтобы ответить взаимностью. Но когда они наконец сошлись, они были счастливы и влюблены.       Гарри улыбнулся, довольный этим знанием.       — Снейп, — снова сказал Рон, по-видимому, не в силах осмыслить это. — Он такой придурок.       — С тех пор, как мы были молоды, он не сильно изменился, но он не всегда был таким по отношению ко мне, — сказала она, вспоминая дни, когда они ещё даже не могли назвать друг друга друзьями.       — Как ты справлялась со всем этим? — спросила Джинни, подавшись вперёд. — Профессора внезапно стали твоего возраста.       Гермиона пожала плечами.       — Сначала это было трудно. Видеть родителей Гарри, зная, кто они, что должно было случиться. Видеть Питера Петтигрю, чёрт бы его побрал, дружащего с Джеймсом. Сириуса, целого и здорового. Он всё ещё не в своей нормальной форме, но я не думаю, что он когда-нибудь её вернёт. И Северус…       — Но он тебя ненавидит! — прорычал Рон, потирая забинтованные руки. — Он всегда был груб с тобой!       — Ну, да, полагаю, он таким и был как учитель, — ответила Гермиона, пытаясь вспомнить, кем он был. Она, конечно, всё ещё смутно помнила, что Северус был недобр к ней. Но она также помнила, что думала, будто он не хотел быть таким. И она получала огромное количество цветов «просто так» в год, когда поступила в Хогвартс, и так продолжалось до тех пор, пока она не должна была исчезнуть. — Но ты должен понимать, что я была магглорожденой гриффиндоркой. В принципе, он должен был ненавидеть меня уже только за это.       — На каком факультете ты была тогда? — спросила Джинни.       — На Гриффиндоре.       — Так в чём же была разница, когда ты была ученицей? — нахмурилась Джинни.       Гермиона усмехнулась.       — Меня никогда не распределяли перед школой. Считалось, что Дамблдор поместил меня туда из-за фаворитизма. Учитывая, как быстро мы с Северусом стали друзьями, а затем и чем-то большим, никто из слизеринцев не думал иначе.       — Но ты всё ещё была магглорожденой, не так ли? — спросила Джинни.       — Нет. Я выдавала себя за чистокровную. Просто не здешнюю.       — Больше чем друзья со Снейпом, — поморщился Рон. Затем его лицо прояснилось, и он задумался. — Подожди, значит… он знал, что ты на самом деле не чистокровная?       Гермиона услышала, как Аврора фыркнула позади неё, и сама сделала то же самое.       — Именно мать Северуса научила меня вести себя как чистокровная. Да, он знал. Он понял это с самого начала. Но ему было всё равно. Его лучшая подруга тоже была магглорожденой. Это Дамблдор хотел, чтобы он шпионил, использовал приглашение встретиться с Тёмным Лордом, стать частью его внутреннего круга и стать Пожирателем Смерти. Он никогда этого не хотел.       — Слухи о том, что он хочет получить должность по Защите? — Джинни приподняла бровь и усмехнулась.       — Отчасти правда. Зелья — его страсть, но его угнетает, что так много из вас совершенно безнадёжны, — сказала Гермиона, поворачиваясь, чтобы улыбнуться через плечо Невиллу.       — Стало хуже с тех пор, как ты ушла, — сказал он, его голос всё ещё слегка дрожал, но он, по крайней мере, попытался улыбнуться.       — Он также хочет, чтобы вы все были готовы. Поэтому он согласился потратить время на вас на каникулах.       — Что значит «Дамблдор попросил тебя дать клятву»? — спросил Гарри, и в комнате воцарилась тишина. — И что он причина того, что профессор Снейп с Пожирателями Смерти?       Гермиона узнала этот взгляд и глубоко вздохнула, чтобы собраться с силами. Гарри был обижен и зол и, казалось, умолял её о чём-то, в чём она не была уверена, что сможет ему дать.       — Он сделал и то, и другое. Он не хотел, чтобы я случайно изменила события, и обеспечил это. Ну, он, по-видимому, заглядывал в мои мысли и читал их, прежде чем я научилась окклюменции.       — Чтение мыслей — это магловская фраза, — усмехнулся Гарри.       — Да, ну, старая привычка, — усмехнулась Гермиона, прежде чем тяжело вздохнуть. — И я расскажу тебе всё, Гарри, подробно, но не сейчас. Всем вам нужно отдохнуть, раненым или нет. И чтобы вы знали, это маленькое… воссоединение не освобождает вас от наказания. Сириус здесь и, вероятно, сейчас с Северусом обсуждает надлежащее наказание, — сказала она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на свою дочь и другого крёстного сына, —и то, что в коттедже твоя мать прячется от своей сестры после ареста твоего отца.       Драко, казалось, не отреагировал на это. Гермиона предположила, что он, должно быть, смирился с участью своего отца. Или ему действительно было всё равно. По крайней мере, у Авроры хватило приличия выглядеть пристыженной.       — С вашими родителями говорят, — сказала она, снова поворачиваясь к брату и сестре Уизли. — И с твоей бабушкой, — сказала Гермиона Невиллу, который при упоминании этой женщины стал желтовато-зелёным.       — Прости, Миона, — снова сказал Гарри. — Правда. Теперь я знаю, что мы должны были дать профессору Снейпу больше времени, что ему действительно было не всё равно, даже если мы не были уверены. Что он что-то делал с этим. Просто я читал газеты, видел все смерти, о которых сообщалось как о загадочных, и знал, кто и… я знал, что Орден ничего не делает с этим, поэтому нам приходилось задаваться вопросом…       Гермиона оглядела комнату так, будто могла видеть чары, которые всё ещё чувствовала. Они были прочными, и она знала, что Северус позаботился о том, чтобы даже директор не мог подслушивать, даже если бы вокруг были какие-то устройства для подслушивания. Затем она посмотрела на детей, все они смотрели на неё.       — Гарри, — начала она. — Ты абсолютно прав. Если бы там была я, Орден, вероятно, не послали бы за мной. Моя смерть, взвешенная против возможной потери более важных людей, людей из Ордена, безусловно, привела бы к тому, что меня бы там оставили. Всеобщее благо в этом случае не включало бы меня.       — Но оно включало бы меня, да? — сердито сказал Гарри. — Я избранный, поэтому, конечно, если бы там был я, все бы пытались меня спасти. Они уже это сделали, потому что я взял всех в министерство, пытаясь спасти тебя. Но если бы мы не были все вместе в той комнате, если бы, скажем, Луна или Драко были в другой комнате…       — Орден не попросили бы их вызволять, нет. Их приоритетом был бы ты, — кивнула она.       Лицо Гарри исказилось от гнева, ноздри раздулись, когда он отвернулся.       — Но многие из нас искали бы их и сделали бы всё возможное, чтобы их вызволить, — сказала она, и он с недоумением посмотрел на неё. — Драко — мой другой крёстный сын через Северуса, — сказала она, игнорируя удушающий звук, исходящий от Рона. — Можешь быть уверен, что этот чёртов Альбус Дамблдор не остановил бы меня от спасения ни его, ни Авроры. Луна, возможно, не мой ребёнок, но она одна из лучших подруг моей дочери. Одна из ваших лучших подруг. Я буду рыться в обломках, смотреть в лицо дюжине Пожирателей Смерти, если это будет означать, что я её верну. Потому что её потеря сломает тебя. Сломает всех вас. И вы все, дети, и то, что вы сделали, было абсолютно глупо, но вы будете лидерами этой войны, нравится это власть имущим или нет. В старшем поколении слишком много предрассудков. В моём поколении. Над всеми нами всё ещё висит стигма. Статус крови. Преданность факультету. Похоже, для вас всех это не проблема.       — Кроме квиддича, — пробормотала Джинни.       — Да, возможно, кроме квиддича. Но я знаю об ОД, я знаю, что вы пригласили всех, даже если пришло очень мало с других факультетов.       Гарри, казалось, задумался об этом, в его глазах появилась нотка гордости, а на губах начала играть лёгкая улыбка.       — Тем не менее, ты не должен был подвергать этих шестерых опасности.       — Да, мам, — усмехнулся Гарри, и Гермиона закатила глаза.       — Отдыхайте, все вы, — сказала она, заработав бормотание согласия и кивки от всех. Она вышла из лазарета и прислонилась к закрытой двери, закрыв глаза. Не успела она понять, что происходит, как тихо зарыдала, уткнувшись в дверь. Её энергия была истощена, и раскрытие её личности перед всеми было одновременно и облегчением, и нет. Больше никаких секретов от них, от Нарциссы. Более того, эта война, вероятно, не будет похожа на прошлую. Она не будет наполнена гламурными собраниями для супругов, чтобы встретиться друг с другом, всё под предлогом того, что это просто вечер с друзьями, которые все оказались знакомы с Тёмным Лордом. Возможно, ей всё ещё придётся ходить по канату, но вероятность того, что ей нужно будет скрывать свою личность, не так велика.       Но они были на войне, и её дочь, её крёстные сыновья, люди, которые когда-то были её друзьями, — дети, которые вот-вот вступят в эту войну, хотят они этого или нет. Они попробовали её на вкус, и она попробовала на вкус настоящий страх за их безопасность. Только Луна действительно ушла невредимой. Если у Гарри в голове Волдеморт, то его голова, должно быть, раскалывается.       — Гермиона, — мягко сказал Северус, и она почувствовала, как его руки сжали её руку и притянули к себе. Он нежно обнял её, пальцами указал на дверь, когда она почувствовала, как двое прошли мимо них. Через мгновение она успокоилась и отстранилась, чтобы посмотреть на него. — Из-за чего были слёзы?       — Из-за всего, — сказала она, пожимая плечами и качая головой. — Из-за всего. Думаю, я просто наконец-то всё осознала.       Северус кивнул.       — Пойдём, вернёмся в мои комнаты, и…       — МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ТЫ НЕ ЗНАЛ, ЧТО ГЕРМИОНЕ ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ! ЕСЛИ ЭТО ИСХОДИТ ОТ ЗМЕИНОГО ЛОРДА, ТЫ СЧИТАЕШЬ ЭТО ЛОВУШКОЙ, ПОКА СЕВЕРУС НЕ СКАЖЕТ ОБРАТНОЕ!       Гермиона и Северус уставились на дверь.       — Это был?       — Люпин, — подтвердил Северус. — Честно говоря, я ожидал, что кричать будет Блэк.       — Снова переходим на фамилии?       — Привычки, — сказал Северус, отворачивая её от двери и уводя вниз по лестнице. 29 июня 1996 года — А —       Перемена в атмосфере по мере приближения конца года ощущалась даже острее, чем в прошлом году. Там, где раньше Гарри просто возвращался из небытия, крича, что он вернулся, в этом году «Пророк» это подтвердил. Аврора едва помнила, кто был рядом, когда у Гарри была связь с Тёмным Лордом, но вскоре, когда они все были в больничном крыле, распространился слух, что Гарри каким-то образом был там, в министерстве, когда Волдеморт вернулся. Что они все были там. И тот факт, что Драко был с Гарри, был рядом с ним весь год и продолжал быть, заставил многих шептаться о слизеринцах и их предполагаемой преданности тёмным искусствам и их лорду.       — Меня уже тошнит от этих взглядов, — проворчал Драко, когда они вместе шли через замок к двору Трансфигурации. Они прошли мимо группы когтевранцев, в которую затесалось несколько пуффендуйцев, и они практически уставились на него.       Накануне пришло подтверждение, что дядя Люциус арестован и отправлен в Азкабан вместе с несколькими другими Пожирателями Смерти. Сообщалось, что его мать исчезла из поместья, когда авроры пришли сообщить ей тревожную новость, и ходили слухи, что Нарцисса Малфой не просто пропала, если её муж был Пожирателем Смерти.       — Как в твоей гостиной? — спросила она, когда они медленно спускались по лестнице. Её лодыжка всё ещё болела, магия помогала лишь отчасти, а Драко обнаружил, что от проклятия на груди ему трудно дышать, если он идёт слишком быстро.       — Напряжённо, — сказал он с ноткой веселья. — На меня либо злобно смотрят, либо озадаченно. Никто со мной особо не разговаривал, кроме Тео, и то только после того, как он получил письмо от отца. Он узнал меня, но дядя Северус так хорошо прятал тебя и Лео от всех, кроме нашей семьи, что я думаю, твоя личность в безопасности. Не то чтобы отец кричал твоё имя, пока мы были там.       — Нет, но он отпустил меня. И какой бы Пожиратель Смерти ни схватил меня после него, если бы он его видел, он бы понял, что я по крайней мере важна для Малфоев.       — Возможно, но это мост, который мы пересечём, когда придём к нему. Уизли, конечно, полностью в дерьме, но Луна осталась загадкой.       Аврора фыркнула.       — Загадка на данный момент. Она не совсем незаметная блондинка.       Драко хихикнул, и они наконец добрались до лестничной площадки. Повернувшись, они заметили Гарри, Рона и Невилла, идущих к ним.       Аврора мельком взглянула на Драко, когда Гарри одарил его яркой, приветственной улыбкой, и с радостью заметила, что он позволил себе слабую улыбку, несмотря на лёгкий румянец.       — Вот, Рори, — сказал Гарри, взбегая по лестнице. — Вам обоим, наверное, нелегко поддерживать друг друга. — Он подошёл к Драко с другой стороны, поднимая руку блондина, чтобы положить её себе на плечи, а сам обнял Драко за талию.       — Нужна помощь? — предложил Невилл, когда Аврора освободилась от Драко.       — Нет, — сказала она, отмахиваясь. — Я в порядке, просто немного… — Она замолчала с возгласом, когда, сделав первый шаг без своего партнёра по ходьбе, её лодыжка попыталась подкоситься. — Ладно, хорошо, нужна помощь. Но только если ты сам чувствуешь себя лучше.       Невилл застенчиво улыбнулся, укладывая её руку в сгиб своего локтя.       — То зелье, что дал мне твой отец, отвратительное, но оно сработало. Через несколько часов дрожь прекратилась. На следующий день я чувствовал себя так, будто весь день играл в квиддич, но кроме этого, я был в порядке.       Она не знала, почему Невилла, после того как он столкнулся с Непростительным, выписали так быстро, вместе с Луной, Джинни и Гарри. Ей, Драко и Рону, получившим самые серьёзные травмы, пришлось задержаться ещё на несколько дней. Но, с другой стороны, она не знала, что сделает зелье, которое её отец дал Невиллу, а затем она сама была в тумане зелий от костероста.       Они впятером продолжили путь через замок, и Аврора заметила взгляды то тут, то там от других на их курсе или старше.       К тому времени, как они добрались до двора, она была рада быть хоть немного вдали от этих взглядов.       — Следующий год должен быть интересным, — сказал Драко, когда они сели с девушками.       — Это почему? — спросил Рон. — Потому что теперь мир знает, что самы-знаешь-кто вернулся? Потому что у нас может появиться профессор, который действительно знает, что делает?       — Ну, Амбридж не вернётся, — злобно усмехнулась Джинни. — Ходят слухи, что она вообще уезжает из Британии.       — По крайней мере, пока следы не исчезнут, — задумчиво сказал Невилл.       — Они продолжали тестировать перья в министерстве, — кивнула Джинни. — Ничего не происходило. Только слово «болван» появлялось на лбу у тех, кто жульничал.       — Значит, это её конец, — сказал Рон, потирая руки, будто это он отправил её в отставку.       — По крайней мере, здесь, — сказал Гарри. Затем, обращаясь к Авроре: — Думаешь, твой отец может преподавать в следующем году? Он знает, что делает.       — Понятия не имею, — сказала она, качая головой.       Они в семером замолчали, наслаждаясь солнцем и тишиной.       — Всё думаю, что ничего не может быть страннее, чем год, который мы только что пережили, — сказал Гарри. — А потом наступает сентябрь, и всё начинается заново.       — Хорошо бы иметь спокойный год, — задумчиво сказала Луна.       — Никаких камней, спрятанных в замке, — сказал Рон.       — Или его, прячущегося на затылке учителя, — кивнул Гарри.       — Или проклятых дневников, содержащих его, — сказала Джинни.       — Домашних крыс, которые на самом деле его приспешники, — Рон скривился.       — Обвинённых в убийстве, проникающих в замок, — вздохнула Аврора.       — Смертельных турниров, в которые втягивают Поттера, — сказал Драко.       — В конце которых он возраждается, — сказал Гарри.       — Это делает этот год спокойным, — заметила Джинни.       Все согласно промычали. 1 июля 1996 года — Г —       Она остановилась на пороге гостиной, увидев Нарциссу, которая держала в руках пергамент, выглядела задумчивой и печальной, уставившись вдаль. Помедлив, Гермиона продолжила идти с подносом, поставила его на журнальный столик и села на край дивана, на случай, если её гостье понадобится немного пространства. Дети были заняты, Северус — в своей лаборатории; их не должны были беспокоить, пока она излагала Нарциссе свою идею о том, куда они с Драко могли бы отправиться.       Её подруга опустила пергамент на колени и посмотрела на чайный сервиз. Затем медленно перевела взгляд на Гермиону.       — Это из Министерства, — тихо сказала она. — Люциуса официально зарегистрировали как заключённого Азкабана. Его признали виновным в проникновении в Министерство со злым умыслом и пособничестве Тёмному Волшебнику в преступлениях против Британии. Срок его заключения — двадцать лет. — Она вздрогнула. — Они приложили форму об аннулировании брака. Полагаю, ты видела такую раньше?       — Да, — мягко сказала Гермиона с кивком. Видела, пятнадцать лет назад, когда её собственного мужа задержали.       — Почему ты осталась замужем за Северусом? — спросила Нарцисса. — Я знаю, как это звучит, но… но я хочу знать причину, по которой ты осталась.       — Я знала, что его выпустят, — тихо сказала она. — Ты знаешь наш секрет, так что думаю, безопасно будет сказать тебе, что Аластор Грюм знал о преданности Северуса всё это время. Он был одним из тех, кто поощрял Северуса шпионить. Его, конечно, арестовали, и было назначено судебное разбирательство. Но оно было закрытым, и слишком многие могли дать показания о том хорошем, что он делал. Но я также знала, что независимо от того, как долго он пробудет там, Северус владеет оклюменцией. Не каждый способен так защищаться от дементоров.       — А мой кузен? — спросила она. — Как он остался в здравом уме после двенадцати лет? Белла совершенно безумна, гораздо безумнее, чем когда-либо до её заключения.       Гермиона горько усмехнулась.       — Дементору не интересна собака. А будучи анимагом, Сириус провёл некоторое время в животной форме.       — Значит, для Люциуса мало надежды, — тихо сказала Нарцисса.       — Нет, не думаю. Если только его не вызволят.       — Но тогда мне всё равно нужно думать о Драко, — сказала Нарцисса, крутя на пальце кольцо, которое когда-то одалживала Гермионе. — Аннулирование делает его бесправным.       — Да, — просто сказала Гермиона. — Но только в смысле доступа Люциуса к нему.       — Так работают магловские разводы? — спросила она.       — Да, — кивнула Гермиона. — Хотя обычно они не лишают всех прав на ребёнка.       Нарцисса печально кивнула.       — Я всё ещё люблю его, — тихо сказала она. — Я люблю его, правда. Но я должна думать о Драко. Я не могу допустить, чтобы он всё ещё был связан с Люциусом, на случай, если он решит наказать Люциуса через Драко. Ещё есть шанс, что он так и сделает, конечно, но меньше, если я подпишу это.       — Северус — его глава факультета, — кивнула она. — Если ученики попытаются что-то сделать с ним, он сможет уладить дела. И пока он будет скрываться следующие пару месяцев, Драко будет в безопасности в Хогвартсе. Что напоминает мне. Я знаю, куда ты можешь пойти.       — Пойти? — спросила Нарцисса, призывая перо.       — Спрятаться на время, — сказала Гермиона, когда Нарцисса с выпрямленной спиной подписала пергамент.       — И куда же? — спросила она.       — Туда, куда ты, я уверена, давно хотела отправиться. 3 июля 1996 года       На лице Гермионы появилась лёгкая улыбка при виде нервничающей Нарциссы. Та так усердно возилась с одеждой и волосами Драко, что можно было подумать, ему шесть, а не шестнадцать. Она и сама изрядно ёрзала — настолько, что Гермионе пришлось взять ведьму за руку после трансгрессии, чтобы успокоить.       После того как Нарцисса сделала несколько глубоких вдохов, Гермиона постучала в дверь.       Дверь открылась очень быстро, явив улыбающегося полноватого блондина.       — Долго же вы, — усмехнулся он.       Гермиона улыбнулась:       — Нервы, Тед. В конце концов, это давно назревало.       Тед кивнул, затем посмотрел на Нарциссу, а потом на Драко.       — Входите, входите. Дромеда в гостиной с Дорой. Мы решили, что детям тоже неплохо познакомиться. Ну, не то чтобы они еще дети. В общем, заходите.       Гермиона последовала за Малфоями внутрь; Нарцисса отпустила её руку, чтобы войти.       Сёстры уставились друг на друга, когда Нарцисса вошла в гостиную. Нимфадора одарила Драко лукавой улыбкой и слегка помахала рукой; он изо всех сил старался подавить усмешку и кивнул, усаживаясь рядом с кузиной, с которой уже был немного знаком.       — Сиси, — сказала Андромеда, делая небольшой шаг к младшей сестре. — Как давно…       — Я скучала по тебе, — выдавила Нарцисса. — А Белла... её нет, она потеряна...       Андромеда просто шагнула вперёд и обняла сестру, пока Нарцисса рыдала. Гермиона посмотрела на Теда, но тот уже пробирался наверх, оставляя ведьмам пространство. Затем Гермиона перевела взгляд на Тонкс и Драко, и они все вместе отправились на кухню, позволяя сёстрам воссоединиться. — С —       Он не был уверен, зачем Блэк здесь, в его гостиной, задумчиво потягивает чай. Гермиона была с Нарциссой, выступая посредником между сёстрами. Люпина с ним не было, так что он не мог видеть в этом какой-то способ сблизиться или получить от них советы по воспитанию, хотя его собственная дочь была того же возраста, что и их подопечный. Он нахмурился, взял чашку с чаем, отпил, наблюдая за Блэком краем глаза.       — Тебе когда-нибудь хотелось заняться сексом с мужчиной? — спросил Блэк, и Северус поперхнулся чаем. — Или с кем-то, кроме Гермионы, — поправил Блэк, когда Северус сердито посмотрел на него.       — Нет, — кашлянул он, выплёвывая остатки чая из лёгких. — Мои желания всегда ограничивались только моей женой.       — Но тебе когда-нибудь приходилось имитировать соблазнение с… кем-нибудь… за время твоей работы шпионом?       — Куда клонит этот допрос, пёс? — спросил Северус, сжав зубы.       — Ремус хочет отношений, но он хочет, чтобы они были открытыми, — объяснил Блэк немного торопливо. — Он говорит, что любит меня, и я ему верю, но… — Он поморщился.       — Но что? — спросил Северус гораздо спокойнее, чем раньше.       — Но он также говорит, что хочет исследовать свои чувства к Тонкс. И я понимаю, что ему нравится играть на обе стороны, но я думал, что…       — Ты думал, что как только он осознает, что испытывает к тебе любовные чувства, он просто выберет тебя, и на этом всё, — Северус приподнял бровь. — Этот человек вздыхал по моей жене, даже когда вы двое занимались сексом до потери пульса. Должно ли тебя удивлять, что, имея с тобой любовные отношения, он всё равно ищет женского общества? Он оборотень, Сириус. Если бы он не родился с интересом к слабому полу, его биологическая потребность в размножении была бы усилена из-за его частично животных инстинктов. Женщины нужны для размножения. Если, конечно, ты не примешь то зелье, о котором я упоминал почти семнадцать лет назад.       — Нет, спасибо, — мгновенно сказал Сириус, чуть не пролив чай в спешке поднять руки и доказать, что у него нет желания вынашивать ребёнка. Северус хихикнул, довольный, что вывел пса из равновесия. — Но моя собственная кузина? Не слишком ли это…       — Учитывая количество межбрачных связей в волшебном населении, мужчина, выбирающий своего любовника и кузину своего любовника в качестве потенциальных партнёров, не совсем странен. Ну, не более странно, чем желание двух партнёров одновременно. Могло быть и хуже, он мог выбрать женщину, которая ничего о тебе не знает. Держать это в тайне.       — Не уверен, что это было бы хуже, — проворчал Сириус.       — А когда Люпин объявит, что станет отцом? — приподнял бровь Северус. — Что тогда? Ты бы не почувствовал себя преданным?       — Наверное, — тяжело вздохнул Сириус. — Но Тонкс… Северус, она действительно его любит. Её Патронус, чёрт возьми, изменился.       — О? — сказал Северус. — Во что?       — В волка. Она использовала его на днях, чтобы найти Ремуса, спрашивая, не согласится ли он прийти к ней. Кажется, раньше это был кролик.       — И поэтому, раз её Патронус такой же, как у Люпина, значит, она в него влюблена? У нас с Гермионой никогда не было одинаковых Патронусов, значит ли это, что мы любим друг друга меньше?       — Я не это имею в виду. Но, наверное, в каком-то смысле да. Вы не совпадаете, но вы дополняете друг друга. Она — ворон, а ты внешне немного похож на птицу, — поддразнил Сириус с очаровательной усмешкой. — У тебя — свирепая львица, а кто такая Гермиона, если не одна из самых свирепых львиц, которых мы знаем?       — Если ты основываешь свои переживания на эфемерных защитниках, то, полагаю, Азкабан повредил твой мозг больше, чем предполагалось изначально. И не смей упоминать старшего Поттера и Лили. Хочешь поставить под сомнение брак Молли и Артура? Уверен, она с радостью выслушает твою теорию о несовпадающих Патронусах. А если хочешь думать, что они должны быть отражением нашей любви, то не скажешь ли Молли, что муж считает её лаской?       — Так почему, по-твоему, Патронус Тонкс изменился? Если не из-за любви?       — О, возможно, он изменился из-за любви, но не придавай этому особого значения. Лично я считаю, что всё зависит от создателя. От его души. Например, тот, кто стал по-настоящему тёмным, не сможет вызвать Патронуса, верно? Нарцисса, например, вероятно, смогла бы вызвать Патронуса, если бы очень захотела. Люциус — нет. Любовь либо меняет, либо укрепляет человека, в зависимости от обстоятельств. Думаю, она сделала нас с Гермионой сильнее как личностей. Но, даже я признаю, что мы были немного молоды, чтобы так влюбиться друг в друга. Это редкость. Если бы это случилось на несколько лет позже, и она появилась бы в нашей жизни, вероятно, мой Патронус изменился бы, чтобы соответствовать её. Потому что она изменила бы меня. Думаю, Лили изменила старшего Поттера, когда стало ясно, что его выходки и беззаботное отношение не сделают её счастливой. И что он изменил её своей беременностью и браком. Вы с Ремусом были независимы друг от друга долгое время, достаточно долго, чтобы сформироваться как личности ещё до того, как вы сошлись в первый раз. То же самое можно сказать о Минерве, которая вышла замуж довольно поздно. Нимфадора… она ещё молода. Молода и впечатлительна. И может менять себя по желанию.       Сириус покачал головой.       — Никогда не думал, что буду обсуждать с тобой что-то, связанное с магической теорией. То, что ты сказал, имеет смысл, конечно, но… Когда ты вообще сидел и размышлял, почему Патронус такой, какой есть? У тебя всегда была эта теория, или ты придумал её на ходу?       Северус усмехнулся:       — Я размышлял об этом однажды в юности.       Сириус фыркнул:       — Твоя юность. Ты говоришь так, будто тебе сто лет.       — Воспитай подростка — тогда и поговорим, — парировал Северус.       — Я воспитываю подростка, если ты забыл. — Сириус усмехнулся. — Конечно, я не чувствую себя юным, но я еще молод.       — Прости, позволь внести поправку. Воспитай дочь-подростка — тогда и поговорим. — И тут эта самая дочь-подросток вышла из камина с видом, будто собиралась кого-то Авадой убить. Её волнистые волосы превратились в спутанный колтун, лоб покрылся испариной, а по щеке размазалась грязь. — Какого Мерлина…       — Мне нужна моя метла, — сказала она, направляясь к лестнице в свою комнату.       — Ты не брала её к Уизли? — спросил он через плечо, когда Аврора остановилась на лестнице.       — Нет, я не думала, что она мне сегодня понадобится, сегодня утром погода была отвратительная.       — Выражения, — вполголоса пожурил Северус.       — Извините. В общем, Рону в прошлом году, когда он стал старостой, купили новую метлу. Его старая… скажем так, я удивлена, что он до сих пор себе шею не свернул. И если этот рыжий идиот снова будет надо мной насмехаться из-за моей якобы ужасной техники полётов, когда это его чёртова метла заставляет меня так плохо летать, я его так закляну, что меня исключат за использование магии далеко за пределами того, что можно было бы счесть случайностью.       Северус махнул рукой, и Аврора в ярости побежала наверх.       Сириус посмотрел на Северуса:       — Я не знал, что она может быть такой пугающей.       — Это у неё от матери, — сказал Северус, и Сириус молча кивнул. 10 июля 1996 года       Ему было любопытно, почему Тёмный Лорд так долго тянул с этим собранием. Честно говоря, Северус ожидал его гораздо, гораздо раньше.       Однако его удивило, что он оказался у ворот поместья Малфоев. И, судя по всему, он был не единственным — он взглянул на Крэбба и Макнейра.       — Он их вытащил? — спросил Макнейр. — Не мог.       Северус ничего не сказал, просто коснулся палочкой ворот, чувствуя, как чары ослабевают, пропуская их. Они молча прошли по дорожке, беспрепятственно вошли в поместье и направились в парадную столовую.       Тёмный Лорд сидел во главе стола на стуле, которого раньше в поместье не видели. Король на своём троне, а слева от него — та, кто должна была стать королевой. Беллатриса, конечно, довольно улыбалась, вряд ли много думая о том, что она не по правую руку. Но кто тогда…       — Северус, — прошипел он. — Иди, садись. — Он указал на пустое место справа, и тут стало ясно по усмешке, искривившей губы Беллы, что она знала, просто думала, что это место для кого-то другого. — Мой верный шпион, как ты сегодня?       Любезности были ложными, и, пока Северус отвечал: «Хорошо, мой Лорд. Спасибо, что спросили», — он почувствовал, как Тёмный Лорд врывается в его разум.       Мгновенно он понял, что тот ищет любые зацепки о местонахождении Драко. На поверхность всплыли тщательно сконструированные воспоминания о том, как он не видел мальчика с конца лета, как пытался убедить парня остаться с ним и получил отказ. Появились образы плачущей дочери — из-за Уизли, технически, но изменённые так, чтобы они казались связанными с разрывом помолвки с Драко. Аврора плакала так отвратительно, что мимолётный образ её в полных рыданиях скрывал её точную внешность. Он только надеялся, что в ту ночь, когда она пошла с Поттером, в министерстве было достаточно темно, чтобы никто из последователей не разглядел её как следует.       Но затем воспоминания изменились, и Тёмный Лорд начал искать что-то касающееся Дамблдора. Любое воспоминание о старике всегда было накрыто тонким слоем раздражения или горечи. Усилить его в определённых сценах было нетрудно, но Северус задавался вопросом, зачем это понадобилось сейчас.       Что бы Тёмный Лорд ни увидел, он был доволен. По крайней мере, Северус надеялся, что именно это означала широкая, пугающая усмешка.       — Ты действительно не испытываешь любви к старому дураку, не так ли, Северус? Ты оставался на своём посту, послушный и верный, почти семнадцать лет, ради меня.       — Конечно, мой Лорд, — ответил Северус. — Вы не выражали, до своего исчезновения, желания, чтобы я был где-то ещё.       — А если я попрошу о большем, мой верный шпион? Если я попрошу тебя отказаться от этой роли ради другой, примешь ли ты её?       — Я сделаю то, о чём меня попросят, мой Лорд, — ответил Северус. «Я всё равно буду шпионить, только не для тебя».       Волдеморт рассмеялся.       — Такая вера! Такая преданность! Он даже не спрашивает, в чём задача, просто говорит, что возьмётся за неё, сделает, о чём его попросят, без вопросов. — Радость покинула змееподобное лицо, сменившись холодной яростью. — Введите мальчика!       Северус повернулся к двери, когда Беллатриса радостно улыбнулась, хихикая так тихо, как только могла.       Теодора Нотта почти втащили; Гойл тянул его за руку, крепко держа, словно не давая несчастному подростку сбежать. Северус знал, однако, что Нотт — неглупый мальчик и должен понимать, что бежать не стоит.       — Теодор, — протянул Волдеморт. — Добро пожаловать.       Нотт ничего не сказал.       — Хотел бы я, чтобы это произошло при лучших обстоятельствах, — продолжил Волдеморт, и Северус был уверен, что никто в комнате не поверил этой лжи. — Видишь ли, твой отец был некомпетентным дураком. Он позволил ведьмам и волшебникам твоего возраста, предателям крови, одолеть себя. Я надеялся, что передо мной предстанет Драко Малфой, но, увы, его мать разорвала свои связи с Люциусом, а значит, и связи Драко с ним тоже. Но ты, единственный наследник семьи Нотт, не сбежал. Ты остался в своём доме, среди вещей своего отца. Ты остался… преданным.       — Альтернативой было стать подопечным школы, — ответил Теодор с видом безразличия. — Моя мачеха ещё не разорвала брак, поэтому я могу оставаться там, где нахожусь, — сказал он, вызывающе глядя на Тёмного Лорда.       Белла вскочила.       — Ты будешь проявлять уважение к такому могущественному волшебнику, ты, неблагодарный! — полузакричала она.       — Белла, сядь, — скомандовал Волдеморт. — Он ещё не понял, что должен быть почтительным. Такие молодые люди, как он, ещё не осознают, что должны заслужить своё место.       — Извините, моё место? — спросил Нотт, и Северус напрягся, наблюдая за Тёмным Лордом, Беллой, Теодором, ожидая, не станет ли это концом одного из его учеников. Не придётся ли ему, упаси Мерлин, быть палачом одного из своих слизеринцев. Он не смог бы. Ему бы пришлось, конечно, но мысль об Аваде, направленной на одного из его учеников, вызывала у него тошноту.       — Твой отец подвёл меня, — сказал Волдеморт, непринуждённо вставая и плавно двигаясь к молодому человеку. — Неудача должна быть наказана. А фамилия должна быть искуплена. Видишь ли, Люциус, раз у него нет наследника, который занял бы его место, теперь, когда Нарцисса Блэк разорвала свой союз, его наказание — отдать всё, что у него осталось, нашему делу. Его состояние. Его дом. И, если бы это было ещё возможно, его сына. Но увы, ему просто нужно будет найти новую ведьму, чтобы родить ему нового ребёнка, когда я приду к власти. Когда я возглавлю всю Британию и весь волшебный мир, имя Малфой снова станет чистым. Чистым, как кровь, что течёт в жилах тех, кто его носит. Но Нотт… Нотт не будет пользоваться таким уважением. Пока нет. Но ты сможешь вытащить его из грязи.       Нотт, мудро, промолчал; его взгляд, полный ненависти, стал задумчивым.       — Как я это сделаю? — осторожно спросил он.       — Ты покажешь себя. Докажешь ценность своей семьи. — Тёмный Лорд усмехнулся. — Ты убьёшь этого глупого директора.       Нотт издал один единственный недоверчивый смешок.       — А если я не сделаю?       — Я убью тебя, — просто сказал Волдеморт. — Крэбб, — скомандовал он, и не говоря больше ни слова, Крэбб встал, присоединился к своему собрату-Пожирателю и схватил Теодора за другую руку. Он сжал запястье мальчика, затем с силой закатал рукав Теодора, обнажая его нетронутую левую руку.       Не желая этого, Северус смотрел, как одного из его учеников, мальчика, которому не исполнится семнадцать до мая, клеймили против его воли. О Нотте можно было сказать многое: он пытался оттолкнуться ногами, прежде чем кто-то связал ему ноги. Он не кричал, но рычал и стонал, всё ещё пытаясь оттолкнуть старших Гойла и Крэбба, несмотря на своё более слабое телосложение. Его глаза были мутными, когда всё закончилось, но он всё ещё был полон огня и ярости.       Волдеморт, конечно, казалось, не заботился об этом.       — Я буду добр, — сказал он. — Ибо верю, что образование важно. Я сам когда-то пытался стать учителем, ты знал? Но праведный Дамблдор не счёл меня подходящим. Но теперь это не важно. Я буду добр к тебе, Теодор Нотт, в том смысле, что позволю тебе закончить свою задачу до конца года. Он старик, я уверен, его убийство будет для тебя простым. А если ты потерпишь неудачу, — сказал он, касаясь свежего клейма на руке подростка, заставляя мальчика зашипеть, — я найду тебя. Куда бы ты ни бежал, где бы ни прятался. И я позабочусь, чтобы твой отец смотрел.       — Северус, — сказал он, поворачиваясь к своему шпиону. — Я ожидаю, что ты будешь доступен юному мистеру Нотту, если ему потребуется какая-либо помощь.       — Разумеется, мой Лорд, — сказал Северус, искренне имея это в виду. Он не думал, что Теодор захочет это сделать. Он был почти уверен, что он один из немногих слизеринцев, заинтересованных в борьбе с Тёмными искусствами.       — А если он провалит свою задачу, я прошу тебя взять её на себя, Северус, — сказал Волдеморт, скользя обратно на своё троноподобное место. — Я планирую захватить министерство под свой контроль к этому времени в следующем году. Медленнее, чем мне хотелось бы, но для того, чтобы сделать всё правильно, нужно время. И когда я появлюсь, а волшебная Британия будет под моим влиянием, под моим контролем, они увидят, что я их законный лидер, что при моём правлении всё гораздо лучше, они не будут сопротивляться мне. По крайней мере, они не будут, если Дамблдор будет устранён. С его смертью никто не будет противостоять мне.       — А что насчёт мальчика, мой Лорд? — спросил Северус. — Что насчёт Поттера?       — Я не боюсь мальчика, — отмахнулся он. — У меня есть план, как его уничтожить. Он слаб, полон глупых представлений о том, что любовь сильна, что дружба сильнее преданности. Он всего лишь мальчик, а мальчика легко победить, если не переманить на свою сторону. — Северус заметил, что Пожиратели Смерти, которые были на кладбище в ночь воскрешения Тёмного Лорда, переглянулись, но никто не скривился и не сказал ни слова. Тем не менее, Северусу не нужно было сканировать их мысли, чтобы знать, что они думают. Его там не было, но он слышал эту историю достаточно раз, чтобы знать: Поттера не так легко победить. В ту ночь что-то случилось с его палочкой, когда она столкнулась с палочкой Тёмного Лорда, и это привело к победе Поттера.       — Северус, — скомандовал Тёмный Лорд, и Северус повернулся к Волдеморту. — Я могу рассчитывать на тебя в этом? Если мальчик Нотт потерпит неудачу, ты сделаешь это сам?       — С удовольствием, мой Лорд.       Как он собирался выкрутиться из этого? 29 июля 1996 года — А —       — Надо? — спросила Аврора Джинни, когда рыжеволосая вцепилась ей в руку. Они стояли перед магазином. И Аврора называла его в уме «магазином», потому что думать о нём как о чём-то другом вызывало тошноту.       Прошло почти четыре месяца с тех пор, как она была внутри, и ровно три месяца с тех пор, как парень, чьё лицо красовалось на фасаде здания, разбил ей сердце. И она знала, что это Фред, по количеству веснушек, нарисованных на его щеках, и по тому, как были разделены волосы под шляпой. И как же она ненавидела, что знает эти детали.       — Да, мы должны, — сказала Джинни, таща свою нерешительную подругу к магазину.       — Но мне нужно купить крыс для папы, — возразила Аврора, взглянув через плечо на Магический зверинец. Она не была точно уверена, зачем ему понадобились крысы или почему так много. Это была уже вторая дюжина после собрания две недели назад, которое заставило её родителей запереться в своём кабинете с сильными чарами тишины на двери, и оба вышли оттуда такими, будто только что участвовали в серьёзной драке. Её мать после этого была не так плоха, хотя они, казалось, проводили много ночей вместе в лаборатории отца. Лео не разрешали спускаться, а она не осмеливалась спрашивать, но она знала по слабым ругательствам и странному смеху, что они экспериментируют, а не… ведут себя странно в лаборатории зелий.       — Я думаю, твой отец сказал, цитирую: «Не торопись, это займёт вас всех и уберёт с моих глаз», — сказала Джинни, делая плохую имитацию, понизив голос.       Аврора закатила глаза.       — Это не значит, что нужно рассекать по Косому переулку!       — Мы и не рассекаем, — возразила Джинни. — Мы идём посмотреть на магазин моих братьев, и ты встретишься с Фредом лицом к лицу, чтобы перестать быть такой… унылой.       — Я не унылая, — возразила Аврора. И не была. Не совсем. Ну и что, если она предпочитает музыку сломленного и отвергнутого сердца? И желательно магловскую, потому что что-то в волшебной музыке о разбитом сердце оставляло её желать большего. Это не значит, что она была унылой. На самом деле, она была не унылой. Она забыла Фреда Уизли, и забыла ещё на следующий день после того, как он ушёл. Вроде. В основном.       — Рори, если я снова услышу песню «Love Fool», я возьму эту… эту круглую штуку и швырну её, как диск, в окно, чтобы она больше никогда не звучала.       — Ты любишь эту песню, — возразила она.       — Не после двадцатого раза, — возразила Джинни, открывая дверь в «Всевозможные вредилки Уизли» и почти вталкивая Аврору внутрь.       Она не знала, почему так волновалась. Здесь было так шумно, так оживлённо, что любая мысль о том, что она мгновенно перенесётся в тот день, когда Фред тайком привёл её сюда, исчезла. И они были заняты. Она понятия не имела, что их шутки и трюки будут так популярны. Но, наверное, они всё-таки смогли создать настоящий магазин.       А затем она услышала его голос, перекрывающий шум, и голос Джорджа, выкрикивающих названия товаров и звучащих больше как шоумены, чем продавцы. Когда она мельком увидела его рыжие волосы на лестничной площадке, она отвела взгляд, только чтобы он упал на прилавок, от которого ей тоже пришлось отвернуться. Когда-то она сидела на этом прилавке с Фредом так близко. Она отказалась вспоминать, каково было целовать его, сидя там с руками на его шее, за несколько недель до того, как он расстался с ней. Она последовала за Джинни, приближаясь к розовому свечению чего-то, что походило на фонтан, судя по тому, как струился туман. Джинни взяла флакон и осмотрела его.       — Любовное зелье, — сказал Джордж. — Но, насколько мы слышали, тебе оно особо не нужно.       — Заткнись, — сказала Джинни, слегка покраснев.       — Это связано со свиданием с тем старшим парнем, о котором ты не рассказываешь?       — Возможно, — сказала она с усмешкой, и Аврора закатила глаза.       — А ты, Снейп? Есть кто на примете? — спросил Джордж.       Аврора посмотрела на него; в её голове пронеслась дюжина ответов. Но в тот момент Джордж никогда не был так похож на Фреда, и она ненавидела, что он спрашивает. Даже если он просто был мил, заводил разговор, обращался с ней как с другом своей сестры, а не как с бывшей девушкой своего брата. Поэтому она отвернулась, оставив эти дурацкие любовные зелья позади. Она обогнула угол, направляясь к месту, которого не видела раньше, и остановилась, сразу же пожалев, что сделала это.        «Ниши недостаточно романтичны? Облака мешают смотреть на звёзды в ту ночь, когда ты пробираешься на Астрономическую башню? Используй АВРОРУ. Имитируй полярное сияние в любом тёмном месте. Делюкс-версия включает нежную музыку».        Дрожащими руками Аврора протянулась к одной из коробок. Было и облегчением, что цветы на крышке (нарисованный узор, а не вырезанный) отличались от того, что было на её собственной коробке, которую она не трогала с момента расставания. Она осторожно открыла крышку, обнаружив, что не знает, как относиться к чёрной подкладке. И к запаху. Опять же, он был другим. Всё ещё пахло пергаментом, возможно, также мёдом, но землистый запах был другим. Может, травой? Мокрой травой ранним утром? Нет, не совсем. Это было что-то, возможно, цветочное, что она не могла точно определить. И что-то ещё, что-то глубокое под всем остальным.        Она провела пальцами по ручке и точно поняла, что испытывает облегчение, когда мелодия оказалась не такой, как у неё.        — Это была наша песня, — голос Фреда позади неё застал её врасплох, но она отказалась поворачиваться и смотреть на него. Особенно когда почувствовала, как он подошёл сзади, ощутив его присутствие, когда он приблизился. — Не мог продавать их с нашей песней, это показалось бы слишком… личным.        Она закрыла коробку.        — А запах?        — В твоей были духи, — сказал он. — Я не знал точно, как я пахну, не без нескольких матчей по квиддичу, а я не думал, что это то, что стоит вкладывать в подарок. Поэтому я сделал так, чтобы пахло как ты. Как ты пахнешь.        Аврора кивнула, поставив коробку обратно на полку. Она хотела двинуться, но поняла слишком поздно, что Фред был слишком близко, чтобы она могла спокойно уйти.        — Похоже, у вас всё хорошо, — сказала она через плечо.        — Да.        — Хорошо, — кивнула она.        Она поклялась, что он приблизился, показалось, что она почувствовала, как он коснулся её волос.        — Как ты? — спросил он.        — Нормально, — ответила она.        — Правда?        Она глубоко вздохнула и ненавидела, что чувствует его запах, даже если он был едва уловимым. Ненавидела, что ощущала его тепло. Ненавидела, когда мельком увидела его отражение на блестящей поверхности коробок с «Авророй», что он выглядел потрясающе в своём костюме, и что на его лице, когда он смотрел вниз на её волны, было выражение грусти и тоски. Она смотрела, ненавидя его, но ненавидя себя за то, что всё ещё находила его привлекательным. Её сердце болело, разрываясь между желанием уйти и остаться в плену наваждения, настолько глубокого, что она почти называла это любовью. Возможно, это и была любовь, всё ещё была, но он ушёл. Он ушёл, и он сделал это по уважительной причине, и она начинала с этим соглашаться. Потому что у неё впереди было ещё три года, а он был здесь, с очень успешным бизнесом, и им действительно не имело смысла быть вместе, когда они не могли быть вместе по-настоящему.        Он поднял глаза и встретился с ней взглядом, и её сердце ёкнуло так, что это было одновременно и чудесно, и мучительно.        Затем она почувствовала его прикосновение к своей руке и точно поняла, чего хочет.        — Я не могу этого сделать, — сказала она, разворачиваясь и убегая, даже несмотря на то, что ей пришлось протиснуться мимо него.        — Рори? — позвал он, но она не оглянулась, просто пробиралась сквозь толпу так быстро, как могла, игнорируя Джинни, игнорируя Рона, Гарри и Драко, которые входили в магазин, когда она выходила. Она не оглянулась, пока не оказалась на улицах Косого переулка, позволяя ногам нести её в Магический зверинец, куда она и собиралась. Она не отвела взгляд, пока какой-то рыжий в костюме тройке не начал выходить из двери. Какой именно, она не была уверена, и это не имело значения.        Она отвела взгляд как раз вовремя, чтобы врезаться в кого-то ещё.        — Рори? — сказал Невилл, и она с удивлением подняла глаза, чтобы увидеть, с кем столкнулась. Он нахмурился. — Ты в порядке?        — Да, — быстро сказала она. — Просто… неловко, быть там. — Она бросила взгляд через плечо, отказываясь оглядываться. — Фред и всё такое. Я имею в виду… я просто, эммм.        — Похоже, там людно, — сказал он.        — Очень, — согласилась она.        — Рад, что зашёл пораньше, — сказал он, и она с недоумением посмотрела на него. Он пожал плечами, выглядя застенчиво. — Я знаю, что я обычно был одним из их, кхм, подопытных.        — Непреднамеренно, — напомнила ему Аврора, чувствуя, как её губы тянутся вверх.        Он покраснел.        — Да. Но, ну, они всегда были довольно умными, правда? Я имею в виду, не такими умными, как Гермиона. То есть, твоя, эмм, ну, просто не такими умными, как она. Но гораздо умнее меня.        — Просто помни, они ушли, не получив ЖАБА. Насколько же они умны?        Он улыбнулся.        — Да, ну. Всё равно, — пожал он плечами, улыбка стала немного самоироничной. — У них классные штуки.        — Да, — согласилась она.        Они постояли мгновение, и за это время оба, кажется, поняли, что Невилл держит её за руки, вероятно, пытаясь удержать её, когда они столкнулись. Его румянец, который только начал угасать, вспыхнул с новой силой. Он прочистил горло.        — Итак, — сказал он, его голос стал на октаву выше. Он снова прочистил горло, ослабляя воротник. — Итак, — попробовал он снова, засунув руки в карманы и перекатываясь с пятки на носок. — Ты просто уходила, или…?        — Мне нужно взять крыс для папы. Он экспериментирует, — сказала она.        Невилл побледнел.        — Бедные крысы.        Она рассмеялась.        — Ну, он не хочет, чтобы они умирали, — сказала она, направляясь к зверинцу. — Но если он не будет тестировать на них…        — Вот почему я люблю растения. Если хочешь экспериментировать с растениями — они не… — Он замолчал, глядя на неё, и она приподняла бровь, как её отец. — Ну, ладно, они могут умереть.        Она фыркнула.        — Тебе просто не будет так же плохо из-за этого, — кивнула она. — Я понимаю.        Они вошли в зверинец, и Невилл оглядывался, пока Аврора расспрашивала о крысах, которых её отец заказал заранее. Ей вручили коробку, зачарованную так, чтобы крысы внутри оставались в безопасности. Она повернулась и увидела Невилла, улыбающегося и протягивающего палец сове, которая осторожно щипала его, хлопая крыльями и перепрыгивая с ноги на ногу.        — Ты изменяешь Тревору? — поддразнила она.        — Ну, этот маленький парень определённо живее Тревора. Но я не смог найти его перед уходом. Думаю, ему удалось добраться до озера и остаться там. Не хочу этого говорить, но я никогда не смогу отличить его от других жаб и прочего.        — Думаешь завести сову? — сказала она, указывая на этого бодрого маленького парня в клетке.        — Бабушка не позволит, — застенчиво сказал он.        — Я хотела нюхля, — призналась она. — По крайней мере, кошку. Но мама не разрешила.        — Что? Нет. Но у неё же был…        — Я знаю, — усмехнулась она. — И мы его как бы приютили, когда она, ну. Но он в основном сидит в покоях отца.        Невилл попрощался с маленькой совой и вышел следом за ней из магазина.        Когда они оказались на улице, Аврора огляделась, пытаясь одновременно и смотреть на магазин Уизли, и не смотреть. Она повернулась к Невиллу, задаваясь вопросом, не хочет ли он остаться с ней, пока она будет ждать Джинни.        — Невилл Фрэнк Лонгботтом! — заявила его бабушка, и даже Аврора вытянулась по стойке смирно. — Что ты делаешь здесь со своей юной подругой без надлежащего chaperon*?        — С-сопровождающей? Бабуля, я обещаю, мы не… это не так.        — Твои родители знают, что ты здесь без присмотра с молодым человеком, мисс Снейп? — спросила она, обратив свой пронзительный взгляд на Аврору. Даже гриф на её шляпе, казалось, смотрел на неё с укором.        — Я, эм, ах. Ну, видите ли, я не знала, что Невилл здесь, э-э, мэм. И, ну, он просто хотел проводить меня, пока я выполняю поручение для отца. Моя подруга навещает своих братьев в их, эм, магазине.        — Да, — сказала она, кривясь в сторону «Всевозможных вредилок Уизли» через плечо. — Какое бесполезное заведение.        Она понятия не имела, что на это сказать.        — Невилл, если ты не договаривался о встрече с этой юной ведьмой, тебе нужно идти, — сказала она, поворачиваясь обратно к внуку. Она ничего не спросила и не сказала больше, просто развернулась и направилась куда-то.        — Мне нужно идти, — сказал он, с сожалением пожав одним плечом.        — Увидимся, — сказала она, помахав рукой.        Аврора смотрела, как он пошёл за своей бабушкой, но, несмотря на закрывающиеся магазины, в переулке было всё ещё достаточно людно, и Аврора быстро потеряла Невилла из виду. 3 августа 1996 года — С —        — Что вы наделали, старый вы дурак! — рявкнул Северус, изо всех сил скрывая панику.        Это была удача — удача уровня Феликс Фелицис, — что он как раз оказался в замке, когда слабый Патронус Дамблдора нашёл его. Что он как раз был в своей личной лаборатории, оценивая, что нужно закупить к предстоящему году. Когда он по каминной сети отправился в кабинет директора и обнаружил Альбуса, наполовину вывалившегося из кресла с почерневшей рукой, Северусу пришлось задаться вопросом, не отпил ли старый хрыч немного золотого зелья до того, как совершил то идиотское деяние, которое совершил.        — Я был дураком, Северус, — пробормотал он.        — Да, я знаю это уже много лет, — сказал Северус, опускаясь на колени, быстро доставая палочку и накладывая все известные ему контрпроклятия. Когда его лоб начал покрываться испариной, а голос стал хриплым, Северус заметил на столе директора флакон, наполненный золотым зельем. Что ж, он сказал, что это правда удача. Не думая, Северус откупорил флакон зубами, выплюнул пробку, принял три капли на язык и поставил флакон обратно.        В голове у него зашумело, как всегда бывает, когда находишься под кайфом позитива, и его внезапно осенило, что проклятие, вероятно, не исчезнет. Не повезло. Но, что ж, есть зелье, которое действует как стазис. У него никогда не было подопытного, чтобы его применить. Ну, у него никогда не было живого подопытного. Но у него было такое чувство, что, возможно, если он использует его сейчас…        — Тинни, — позвал он, и один из домовых эльфов, благоволивших его семье, вошёл в кабинет. — Мне нужно, чтобы ты принёс зелье в круглом флаконе с навершием в виде змеи. — А затем, как запоздалая мысль: — И моё лучшее огневиски.        — Да, мастер Снейп, сэр, — сказал он и исчез. Северус возобновил заклинания, и ему не нравилось, что Дамблдор выглядел так, будто вот-вот мог в любой момент забиться в конвульсиях. Тинни появился снова, довольный, поставив оба флакона и кубок на стол.        — Спасибо, Тинни, — сказал он, большими пальцами открывая оба флакона и наливая равное количество в оба. — Quae continere tenebris, — сказал он кубку, а затем повторил заклинание мысленно, медленно вливая дымящуюся жидкость в рот Дамблдора. К счастью, или благодаря удачи, старому козлу не нужно было помогать глотать. Он медленно направил поток своей магии к правой руке Альбуса, откуда, очевидно, и исходило проклятие. Болезненный цвет его кожи начал отступать, и Северус мысленно затаил дыхание, ожидая, увенчались ли его усилия успехом.        Через мгновение глаза Альбуса затрепетали и сфокусировались, директор пришёл в полное сознание.        Вздохнув с облегчением, насколько вообще мог чувствовать облегчение Северус, он откинулся на пятки. Он оглядел комнату, пытаясь понять, к чему именно прикоснулся Дамблдор, что вызвало… это.        Он заметил меч, который так редко вынимали из витрины, и это было первое, на чём сосредоточился Северус. Затем он заметил блеск чего-то на чёрном. Приблизившись, он заметил кольцо, чёрный камень, змеиный рот, который удерживал камень на месте.        — Зачем, — сказал он как проклятие. — Зачем вы надели это кольцо?        — Я уже сказал, я был дураком, — пожал плечами Альбус, его голос был усталым.        — Вы должны были знать, что на нём будет проклятие, зачем вообще к нему прикасаться?        — Меня искушали. Сильно искушали, — покачал головой Дамблдор.        — Искушали. Чем? — медленно спросил Северус, наблюдая за стариком, который не ответил и не вздрогнул. Через несколько секунд Северус понял, что его быстрый глоток Феликса прошёл. Ровно настолько, чтобы спасти старика, но недостаточно, чтобы получить ответы. Чёрт. — Я на время сдержал проклятие в одной руке, но… — сказал он, неопределённо указывая на руку, почерневшую от проклятия.        Альбус осмотрел её.        — Очень хорошая работа, Северус. Сколько мне осталось?        Северус вздохнул.        — Не могу сказать. Год, может быть? Такое проклятие нельзя останавливать вечно. Может, если удалить конечность…        — Нет, думаю, я должен остаться целым. И, ты должен признать, это делает всё гораздо менее сложным.        — В каком смысле? — спросил Северус, поднимаясь на ноги.        — В отношении планов Тома касательно юного мистера Нотта и, если он потерпит неудачу, тебя.        Северус отмахнулся:        — Я почти усовершенствовал заклинание…        — Нет, Северус. Никаких больше заклинаний, — покачал головой Дамблдор. — Не пройдёт и года, как я умру. И ты будешь тем, кто меня убьёт.