Лесная Песнь

Звуки шлепков эхом разносились по всему замку, когда она босиком шла по коридорам. Холода мрамора под ногами она почти не чувствовала. Дряхлые руки с силой распахнули тяжелые двери, впуская хозяйку в комнату, которая некогда была зимним садом Его Величества. Раньше здесь росли гортензии. Прошлая королева их обожала. Лиловые, розовые, голубые, и белоснежные. Их она любила больше всех остальных. Белый цвет был цветом её души. Чистой и невинной. Даже свою гадкую дочурку она назвала Белоснежкой. Джош любил рассказывать о том, какой чудесной была Изабелла. Милая, добрая, умная – чем не ангел на земле? «Скука смертная» - думала в такие моменты Регина, определяясь, как поскорее избавиться от такого ненужного элемента антуража замка, как король. Толстый, с ранней лысиной на голове, и с этой не сходящей с лица улыбкой, создающий ощущение, что он всегда навеселе. Когда же её мечта исполнилась, и в замке не осталось никого, кроме её слуг, первое, что она сделала – уничтожила сад. Некогда благоухающий и буквально утопающий в зелени, сейчас он напоминал жалкое зрелище. Но все же, он не пустовал. Теперь здесь росли три дерева. Три невысоких ясеня, с жиденькими кронами и кривыми стволами, в чертах которых проглядывали тела и лица людей. Неспешной походкой обойдя каждый, она остановилась перед самым крайним. Лучи заходящего солнца падали на искаженное в гримасе ужаса и задеревеневшее лицо юной девушки. Регина деланно ласково коснулась его ладонью, чтобы в следующую секунду оставить на нем царапины от собственных ногтей. - Даже в таком виде ты умудряешься доставлять мне уйму проблем, гадкая сестричка. – Прошептала женщина, вглядываясь в неживые черты лица зачарованной девы. – Снова хочешь лишить меня всего, чего я так долго добивалась?.. Не выйдет. Отстранившись от дерева, женщина огляделась. - Покажись, Одиллия. – Обращаясь в пустоту, произнесла королева. Спустя мгновение, из темноты теней показалась облаченная в рясу фигура, склонившаяся в учтивом поклоне. - Я здесь, мама. - Скажи мне, Одиллия, разве я не дала тебе задание избавиться от Бесстрашной Семерки и их сопровождающей несколько дней назад? - Да, мама. - Тогда, почему они все ещё живы? Девушка потупила взгляд. - Они сейчас скрываются в обители фей и надежно защищены. Мне к ним не пробиться. А ночью, когда Тени на пике своей силы, они не выходят наружу. - Так вымани. – Нетерпеливо провозгласила Регина. – Или это здание слишком сложное для тебя? - Конечно же нет! - нервно выпалила брюнетка. - Завтра они покинут это место, и тогда я с ними покончу. Обещаю. - Уж постарайся, моя дорогая. Слишком много поставлено на кону, и если ты облажаешься… - Я не подведу тебя, мама… Вновь поклонившись, она бесшумно растворилась в тени коридоров. Регина осталась в одиночестве, задумчиво оглядывая творения рук своих. Если можно, конечно, назвать одиночеством её нахождение в одной комнате с тремя живыми узниками её магии…

***

- …Ганс, ты негодяй! – Заявил Артур, когда его обонятельные рецепторы не выдержали надругательства над собой и заставили его едва ли не истекать слюной. – Когда уже будет готово? - Потерпи, друг мой, осталось немного. – Проигнорировав грубость мечника отозвался гном, в очередной раз проворачивая кабана на вертеле. Добытая Мэйвис дичь обеспечила им не только роскошный обедо-ужин, но и обещала стать самым незабываемым их воспоминанием перед отъездом из дома Уэлшей. Завтра их здесь уже не будет, поэтому хотелось, чтобы этот вечер продлился как можно дольше. Криспин с тройняшками соорудили кострище на скорую руку, Артур с Мерлином наносили хвороста, а Ганс вызвался самолично заняться приготовлением свежего мяса. Джек решил, что ему не обязательно марать свои руки грязной работой, и предоставил эту честь друзьям. Словом, когда все приготовления были закончены, и вся дружная компания, включая хозяев дома, расселась вокруг костра, уже начинало смеркаться. Звуки леса, казалось, зазвучали с новой силой, и цикады затянули свои дивные песни. Даже назойливые комары, так и норовящие найти свободный участок кожи и полакомиться чужой кровушкой, и те не так раздражали. - Ну вот и все, друзья! Жаренный кабанчик, фаршированный яблоками, готов! – торжественно заключил Ганс, гордо задирая нос. – Криспин, не могли бы вы мне помочь? - С удовольствием. – Улыбнулся мужчина, поднимаясь с насиженного места, и снимая мясо с огня. Когда его разделка была завершена, и каждый получил свою порцию, все принялись за трапезу. От количества выслушанных Гансом в тот вечер хвалебных од его самооценка обещала взлететь до заоблачных высот. Лишь Мэйвис не произнесла ни слова. Оранжевые блики от костра освещали в наступившей темноте её отчего-то посерьезневшее лицо. Невозможно было сказать, какие эмоции она испытывала в тот момент. Вернувшись из лесу, она практически все время молчала, обменявшись лишь парой дежурных фраз с Молли. - Эй, Мэйвис, на тебе лица нет. У тебя все в норме? – не выдержав, вопросил обладатель рыжей шевелюры. Мирно жующая в тот момент мясо, девушка мысленно разразилась проклятиями в адрес гнома. Потому что его вопрос не оставил никого равнодушным, и она оказалась в центре внимания. - Также, как обычно. – Она натянула на лицо вялую улыбку. – А что не так? - Не знаю… - Ганс замялся. - Просто обычно ты все время над всеми подтруниваешь, а сейчас притихла. - Я просто устала. Не о чем беспокоиться. – Отрезала блондинка, поднимаясь. - Куда ты? - Спать. Хочу выспаться перед дорогой. Всем пока! Никто не успел среагировать, как она уже исчезла в дверях хижины. Молли с Криспином беспокойно переглянулись, но промолчали. - В чем её проблема? – неожиданно вопросил Артур, хмуро сведя брови на переносице. - Не все настолько же простодушны, как ты, мон ами. - В голосе Джека сквозил скептицизм. – Некоторым проще держать свои эмоции при себе. - Глупость какая-то. Как люди поймут, что с тобой происходит, если ты им об этом не говоришь? - При всем моем уважении, джентльмены, Мэйвис - моя дочь. – Неожиданно грозно произнесла Молли. – И я не потерплю, если вы будете её обсуждать, да ещё и у меня на глазах. Артур и Джек пристыжено замолчали. - Простите, госпожа… Остаток вечера прошел в относительной тишине. Внезапный уход Мэйвис оставил неприятный осадок, и планируемого вечера веселья, увы, не вышло. Поэтому, с приходом темноты все поплелись обратно в дом. Выспаться перед тяжелой дорогой было не самой плохой идеей…

***

- Почему она такая? – в наступившей тишине голос Мерлина прозвучал несколько громче обычного. Сидя на кровати без верхней одежды и бинтов, которые его уже порядком раздражали, он спиной ощущал прохладу рук Молли, от которых исходило приятное зеленоватое свечение. Исцеляющее заклинание, которым он сам мог воспользоваться только в самых крайних случаях, для неё было таким же простым и обыденным делом, как для него создание новых печатей. В этом и была основная особенность фей и фейри – выработка колоссального объема маны, и возможности применения подобного рода заклинаний без ущерба для себя самого. - О чем конкретно ты спрашиваешь? – пробивающийся в неплотно зашторенные окна лунный свет упал на её задумчивое лицо. - Простите мою излишнюю любопытность, но она всегда была такой нелюдимой? Создается ощущение, что она специально отталкивает от себя всех. Женщина в нерешительности замолчала. - С Мэйвис… непросто. – Спустя время, она продолжила. - Четыре года назад Криспин нашел её на дороге неподалеку отсюда, без сознания и еле живую. Так она и попала к нам. Она была очень слаба и напугана, а то, что вы видите сейчас – это то, какой она сделала себя сама. И её трудно в этом обвинить. - Что случилось с её семьей? - Не знаю. Я почти ничего не знаю о её прошлой жизни. Если захочет – расскажет сама. Хотя, людей, которым она доверяет, можно пересчитать по пальцам, ещё и свободных много останется. - Ясно. Спасибо, что прояснили ситуацию. И спасибо, что вылечили. – Мерлин благодарно улыбнулся. - Пустяки. – Молли небрежно махнула рукой, но уже стоя в дверях комнаты, она остановилась. – Знаешь, - начала она, тщательно подбирая слова, - я буду очень рада, если у Мэйвис появятся друзья. Как матери мне бы этого очень хотелось. А вы, кажется, неплохие ребята. - Вы правда так думаете? – гном несколько стушевался. – И вам совсем не противна наша компания? Женщина только косо взглянула на него исподлобья, разве что пальцем у виска не покрутила, и молча удалилась. Оставшись в одиночестве, Мерлин снова стал самим собой. Распахнув шторы полностью и пуская в комнату лунный свет, он оглядел себя, с радостью отмечая, что рана полностью затянулась, даже рубца не осталось. Взгляд зацепился за небольшое зеркало в углу комнаты, которое до этого он не замечал. Из отражения на него смотрел привлекательный юноша шести футов ростом, с густой каштановой шевелюрой, все время находящейся в состоянии творческого беспорядка, тонкими чертами лица, и янтарными глазами. Редкий оттенок карего, который он унаследовал от своей матери. И на который все встреченные им девушки слетались точно пчелы на мед. Фигура его также была предметом личной гордости. Не будучи атлетически сложенным, как тот же Артур, и не являясь обладателем рыцарским бицепсов, трицепсов и прочих «цепсов», он был строен и подтянут, и мышцы тугими змеями обвивали его руки. Словом, золотая середина. Вертясь перед зеркалом и не находя в себе изъянов, он удовлетворенно улыбнулся самому себе. - Разве это может кому-то не понравится? – вопрос прозвучал в пустоту, но Мерлин не уставал восхищаться тому, каким он был на самом деле. Пока вновь не превращался в зеленый мешок с мяском и жиром, подпоясанный и затянутый в синий камзол. Какой черт тогда его дернул атаковать принцессу Титанию для него и по сей день загадка. От созерцания себя любимого отвлек неясный шум на крыше. Повинуясь ни то собственному любопытству, ни то привычке держать все под контролем, он наскоро влез в белую рубашку, заботливо заштопанную и выстиранную Молли, и тихо, стараясь не скрипеть половицами, побрел к выходу на задний двор – оттуда было проще всего подняться наверх.

***

Сидя на крыше и вертя в руках небольшой амулет, Мэйвис думала. Пентакль Соломона – единственный возможный оберег, скрывающий мага и запах его крови от всего и всех. Криспин выковал его ей, когда она только попала в этот дом. Они единственные знали, что произошло с ней четыре года назад, и бережно хранили эту тайну, как и её саму. О лучшей приемной семье грех было и мечтать. Амулет прослужил ей долго, обеспечивая тихую жизнь, но сейчас в нем не было смысла. Она не знала, где оступилась, и почему прихвостни Королевы взяли её след. Глупо было полагать, что их так просто оставят в покое, поэтому сейчас нужно было думать о том, как защитить себя и то, что было дорого. К собственному разочарования и даже страху она поняла, что чувствует вибрации чужой магии через раз. Сначала это был Мерлин, присутствия которого она не ощутила и дала возможность подслушать разговор с родителями. Теперь это была приспешница Королевы, за что она вполне могла поплатиться жизнью, если б не её умение брать на понт. И ведь не расскажешь никому, потому что Молли запрет на всю оставшуюся жизнь в подвале дома, а гномы начнут допытываться о том, что послужило тому причиной. За сохранность собственной жизни она заплатила высокую цену – пентакль Соломона был действенен лишь в том случае, если маг полностью прекращал пользоваться своими силами. Что она и сделала, будучи связанной по рукам и ногам. Сначала было больно, обидно, потом была ломка, но спустя время она смирилась, и научилась обходится без магии, как человек учиться жить заново, если лишился какой-то конечности. Сейчас она чувствовала себя слепым кротом, который после долгого нахождения под землей неожиданно вылез на поверхность. С этим нужно было что-то делать. Глядя на мирно пасущегося под окнами Раша, она с болью думала, что ему не повезло стать её духовным спутником. Потому что сейчас он вынужден был скрываться также, как и она, а не гордиться собственным происхождением, как и полагалось всем киринам. Когда её ноздрей коснулся запах озона, а за спиной послышалось слабое шевеление, она действительно удивилась. «И чего его принесло?..» - промелькнуло у неё в голове, наравне с тем, что чувствительность у неё не полностью потеряна, что внушало некий оптимизм. - Ты, кажется, собиралась спать. Крыша не подходящее для этого место. – Саркастично подметил Мерлин, усаживаясь рядом с ней. - Если ты не умеешь спать сидя – значит, ты совсем жизни не нюхал. – Фыркнула девушка, не поворачиваясь в его сторону. Оставшийся без внимания и не мучимый совестью, парень рассматривал сидящую рядом Мэйвис. В простой белой сорочке по щиколотку (для него вообще было новостью узнать, что она носит нечто отдаленно напоминающее платье), её силуэт казался тоньше и хрупче, чем был на самом деле, а свет полной луны серебрил и без того бледную кожу, делая её ещё бледнее. «Нет, ну точно привидение…» - Так и будешь молчать? – брюнет, в конечном итоге, не выдержал. - Вообще-то, именно за этим я сюда и пришла. Помолчать. А ты мне мешаешь. - Какая муха тебя укусила? – Мерлин, казалось, действительно обиделся. Чтоб ему девушка хоть раз сказала, что он ей мешает? Да ни в жизнь! - Ты из лесу вернулась сама не своя. Что произошло? - Я же сказала, я устала, и хотела побыть одна. - Врешь. – Парировал брюнет. - Даже если и так, что с того? – Мэйвис огрызнулась. - А то, что если ты не скажешь, я узнаю сам. И поверь мне, я всегда добиваюсь того, чего хочу. – На губах Мерлина взыграла вызывающая улыбка. Играть с драконом в салки. А почему бы и да? Взгляд, которым одарила его девушка в следующее мгновение, был красноречивее всего остального. Таких холодных, вымораживающих изнутри глаз, ему не доводилось видеть больше ни у кого. - Если твой рассудок и жизнь дороги тебе, остановись. – Она говорила ровным шепотом, не повышая голоса, но оттого её речь казалась более убедительной. – Это тебе не побеждать драконов или спасать принцесс, волшебник Мерлин. Ты не знаешь, с чем связываешься. Твой героизм может дорого обойтись тебе и твоим друзьям. Это не твое дело. Пока брюнет тщетно пытался подобрать слова, она развернулась, легко скатываясь с крыши и приземляясь на ноги. - Выезжаем сегодня на рассвете. Советую выспаться. – Сухо бросила она, скрываясь в доме, и оставляя парня на крыше одного. А тот сделал для себя несколько выводов. Первый – Мэйвис редкая хамка, и он обязательно отыграется на ней за все шуточки и унижения, когда снова станет самим собой. Найти бы сначала красавицу, которая снимет с него заклятие, но главное поставить цель, а там и средства подоспеют. Второе – она по уши погрязла в каком-то дерьме, и сама не справляется. А раз не справляется, придется выяснять все самому и вытягивать её оттуда. Долг жизни – страшная вещь, а он быть должным не хотел…

***

Она ужасно не любила прощаться. Буквально ненавидела. Поэтому утром, когда повозка была запряжена, а Молли с Криспином мялись у кибитки, она была не в силах оторвать глаз от носков собственных ботинок. Она вновь почувствовала себя предательницей, оставляя позади тех, кто её любил. Семерка тактично молчала, сидя в шатре повозки, а Мерлин так и вовсе обиженно сопел в сторонке. Все же к такому пренебрежению к собственной персоне он не привык. - Я хочу тебе… - начали Молли и Мэйвис в унисон, но осеклись. - Давай ты. – Предложила фейри, когда девушка в ответ отрицательно замахала руками. - Нет-нет, ты первая. - Ну хорошо… мы с отцом посовещались, и решили сделать тебе особенный подарок. – Она потянулась в карман передника, извлекая на свет божий серебряную цепочку с кулоном в виде клыка. Камень, из которого он был вырезан, жидким золотом переливался в её руках. – Это солнечный топаз. Редкий камень, который по приданиям может защитить от любого порождения тьмы. Носи его, не снимая, и береги себя. Не знаю, когда увидимся снова… Мэйвис проглотила вставший в горле комок, бережно принимая дар из рук женщины. - Обещаю. На самом деле, у меня тоже есть для вас подарки. Я давно их сделала, хотела вручить ещё по приезду сюда, но момента все не представлялось. Не уверена, что они настолько же ценны, как ваш, но я надеюсь, вам понравятся. В руках её оказался увесистый мешочек с золотом и пара простых латунных медальонов. - Они парные, и открываются если их поднести друг к другу. Откройте их, когда мы уедем. Я не хочу, чтобы вы считали меня неблагодарной сволочью… Молли ласково улыбнулась ей, кладя руку на лицо. - Для нас ты всегда любимая дочь, как бы плохо ты себя не вела. Девушка, не выдержав, порывисто обняла родных, вдыхая запах садовых цветов и железа, которыми они пропахли, силясь получше его запомнить. Потому что Молли была права – она не знала, когда вернется… Знакомый стук колес повозки успокаивал и отвлекал от никому не нужных сантиментов. По крайней мере, она так думала. - Я тоже вас люблю. – Чуть слышно прошептала Мэйвис, оглядываясь назад, когда силуэты Молли и Криспина отдалялись все больше, пока и вовсе не пропали из виду. А сами они, когда кибитка скрылась в лесной чаще, поднесли друг к другу медальоны и те, с негромким щелчком, открылись. В центре, двумя небольшими миниатюрами, была изображена семья – темноволосый мужчина, смуглая женщина с распущенными волосами и светловолосая юная девушка, с длинными, струящимися вдоль всей спины волосами. Все трое счастливо улыбались. По щекам Молли градом покатились непрошенные слезы.