Да чёрт с ней, с этой гитарой

Толпа любопытных, заглядывающих друг другу через плечи школьников начала расходиться, так как развернувшаяся драма подходила к концу. Тем более, до начала урока оставалось около пяти минут, и никто не хотел извиняться за своё опоздание. - Какой у тебя сейчас урок? - спросил Ди у брата, собирая деревянные осколки гитары. - Матеша, - с кислым выражением ответил тот, потом, когда его лицо озарилось новой идеей, он воскликнул: - А знаешь что? Чёрт с ней, я лучше свалю. Ди посмотрел на него очень серьёзно, однако вместо обычных нравоучений сказал: - Удачи тебе. - Хех, спасибо. Почувствовав скорую свободу, Хэви уже не выглядел таким несчастным, казалось, он даже забыл о недавнем избиении, словно для него это было обыденным делом. И это отчасти было правдой. Хэви довольно часто прилетало как от одногодок, так и от старшеклассников, а если никто его не задирал, то зачинщиком драки был он. Ди не понимал такого своеобразного увлечения, этого желания кому-то что-то доказать. "Ха, в последнее время ты именно этим и занимаешься - постоянно кому-то что-то доказываешь". Было очевидным фактом, что Хэви пошёл весь в мать, даже на подсознательном уровне он испытывал острую нужду с кем-нибудь поспорить, подраться, быть в центре внимания. Ну, а Ди унаследовал почти все черты характера отца - холодное спокойствие, острый ум, способность мыслить здраво в любых ситуациях. Всё, кроме музыкального слуха. Ну, и что ж теперь, застрелиться? Собирая остатки злополучной гитары, он понял, что нет больше смысла продолжать эту трагедию. Даже если он и научится играть, что это даст? Уважение отца? Нет, Глэм не станет его уважать, даже если Ди станет лучшим гитаристом, откроет лекарство от старения или достанет с неба звезду. Короче, никогда. Просто потому что в его глазах Ди навсегда останется бездарным и обиженным подростком. Хэви помахал рукой на прощание и скрылся за поворотом. Ди не хотел отговаривать его от побега, не сегодня. Подойдя к мусорному ведру, он на мгновение задумался. "Глупо это отрицать. Старая гитара, дикое стремление научится играть, моё самодовольство и пустые мечты - всего лишь обычный мусор. Здесь им самое место..." Гриф со стуком ударился о дно ведра, порванные струны перемешались с пустой бутылкой из-под колы и фантиком какой-то шоколадки. Какое-то время Ди втыкал на это зрелище, словно прощаясь со своим прошлым, но потом лишь качнул головой и ушёл. В глубине души закралась грусть, непонятная, глупая грусть. Пожалуй, музыканты не преувеличивают, когда называют музыкальные инструменты своими близкими друзьями. Сколько же эта гитара слышала жалоб, яростных криков и надежд. Сколько же крови и слёз впитали эти струны. Но Ди не торопился впадать в депрессию, сегодня у него было ещё одно незаконченное дело. Столкнувшись в коридоре с завучем, он даже не думал здороваться. Женщина резко его остановила, взяв за плечо. - Ди, куда ты так торопишься? Расскажи мне, что только что произошло на втором этаже? Парень мельком взглянул на неё и с бесстрастным выражением на лице ответил: - Ничего необычного. "Просто какой-то мудак избил моего брата, но вам-то до этого явно нет дела. Сидели бы и дальше в своём кабинете и делали вид продуктивной работы". Очевидно, её такой ответ не убедил, почему-то все ученики решительно скрывали свои проблемы от взрослых, думая, что в силах разобраться с ними самостоятельно. Может, она и хотела помочь детям разобраться в себе, в своих отношения с друзьями, но и сама имела достаточно проблем в личной жизни. Все эти воспитательные разговоры, периодические опросы психолога – пустая формальность. Никого и близко не интересовали проблемы детей. - Я могу идти? - спросил Ди торопливо, однако не теряя напускной важности. - Ладно, иди. Я спрошу ещё кого-нибудь. Завуч казалась сильно озадаченной, но выпытывать что-либо у Ди у неё не было ни времени, ни желания. Не оборачиваясь, Ди быстро зашагал прочь по коридору, давно он не был настолько зол и уверен. На самом деле, ему никогда не приходила на ум такая глупая мысль, он не понимал, с чего все люди взяли, что месть так важна и одновременно приятна. Раньше он просто не хотел тратить на неё время, но в последние дни... "Хэви был прав, у меня действительно крышу снесло. Что я вообще делаю?" Теперь Ди просто не мог закрывать глаза на издевательства над его братом, тем более, кое-что он мог против этого сделать. Войдя в кабинет литературы, где сейчас находился 11-А класс, Ди довольно быстро отыскал глазами того самого Александра по клички Кипиш. Его высокая, внушающая некий страх фигура с широкими плечами сильно выделялась на фоне остальных щуплых парней. Ди, не задумываясь, подошёл прямо к нему и сходу крикнул: - Слышь, ты чего моего брата избил? Саня Кипиш удивлённо моргнул, затем покосился с высоты своего роста вниз на Ди и схватил его за воротник рубашки. - А какая тебе разница, захотел - избил. - Ещё раз это сделаешь, и я... Саня не захотел выслушивать угрозы Ди и сразу врезал ему по лицу. Почувствовав солёный привкус крови на разбитой губе, Ди немного сжался и уже не так уверенно сказал: - Мы можем всё уладить. - Уладить? Ладно... Саня задумался, пытаясь выбрать самое выгодное для себя предложение. Было видно, как его глаза довольно заблестели. "Идиот, - с насмешкой подумал Ди, - Пусть и дальше думает, что запугал меня, тешится своим авторитетом. Насколько же он предсказуем". - Хочу, чтобы ты помог мне с контрольной по физике. И ещё написал домашку по алгебре и литературе. Бесплатно, конечно. - Да, да, я всё сделаю - постарался сказать Ди как можно более напуганным, дрожащим голосом. Напоследок пригрозив ему кулаком, Саня Кипиш с самодовольной ухмылкой отпустил его. Прозвенел звонок, Ди убежал так же быстро, как и появился, и уже через мгновенье оказался сидящим за партой в кабинете истории. Тяжёлое дыхание медленно успокоилось, спутанные мысли сразу развеялись. Учитель начал свою скучную, бубнящую речь, которую всё равно никто не слушал. Ди до сих пор не мог поверить, что ему удалось провернуть этот дешёвый, второсортный фарс. Теперь дело оставалось за малым. "Если уж я не могу раскрасить ему рожу, то хотя бы позабочусь о том, чтобы свою контрольную он провалил с треском. Будет знать, как на моего брата руку поднимать, гнида паршивая". *** Хэви открыл входную дверь и с опаской оглянулся. К его несчастью, Глэм оказался дома, услышав скрип двери, он вышел в коридор и строго посмотрел на сына. - Ты опять сбежал с уроков? Хэви не знал, что сказать в своё оправдание, так что просто кивнул головой. - Ты же понимаешь, что своими "побегами" лишь усугубляешь и без того напряженные отношения с учителями. Кроме того, постоянно отклоняясь от учёбы, ты не сможешь получить должного образования, и, как следствие, достойной работы, - быстро проговорил Глэм, не переставая улыбаться. Его выражение лица всегда было однообразным - улыбка и задумчивый, немного строгий взгляд. Было сложно понять, злиться ли он на сына, или даёт дружеский совет. - Я знаю, пап, - перебил его речь Хэви, уже собираясь уйти. Но Глэм, увидев ссадину у него на лбу, сразу же помрачнел и спросил: - Хэви, что произошло? Хэви не сильно хотелось рассказывать родителям о своих происшествиях в школе, потому что отец в таких случаях смотрел на него, как на ничтожество, а мать сыпала разными ругательствами. Но противостоять настойчивому взгляду Глэма он не мог, поэтому сдался и неторопливо сказал: - Да так... Сане из 11 класса не понравилась моя игра, поэтому он сломал гитару и хорошенько врезал мне. На лице Глэма скользнуло удивление. - Ты взял в школу гитару? - Ну, да... Кажется, это была плохая идея. Глэм на мгновение задумался. Ему не было жалко старую гитару, не настолько жалко, как своих сыновей. Но он прекрасно знал, что эта гитара значила для Ди, можно было представить, какой скандал он закатит, когда вернётся домой. Глэм очень хотел поговорить об этом с ним, но боялся, что не найдёт нужный слов. Проблема была достаточно проста: Ди, как и любой подросток, был импульсивен и воспринимал всё как личное оскорбление, а Глэм не имел достаточно терпения, чтобы этому противостоять. Именно поэтому они очень редко разговаривали, а когда это всё же случалось, в доме тряслась крыша от крика. Но в этот раз Глэм поклялся себе, что не отступит. "Как только вернётся домой, обязательно с ним поговорю. Чего бы это не стоило. Рано или поздно он должен смирится со своими слабостями. И лучше рано, чем поздно".