Возвращение

Чимин поёжился, натянул плед повыше, укрыв свои плечи, и удобнее устроился в кресле. На балконе, где он сидел вот уже час, было прохладно, а начинавший барабанить по окнам дождь, добавлял ощущение зябкой промозглости. Его волосы были уже едва влажными, но ладони и ступни окоченели. Всё-таки не стоило находиться здесь так долго, после того как он принял ванну. Но забираться в тёплую постель Чимин не спешил. Было что-то меланхоличное в том, чтобы наблюдать за опадающими жёлтыми листьями, которые срывал беспощадный ветер снаружи. Погода была подстать его настроению. Чим потянулся за бокалом белого вина и, сделав глоток, поморщился. Это было любимое вино Юнги, которое Чимин терпеть не мог из-за кислого послевкусия и приторности, но, стоит заметить, по утру от него совершенно не болела голова. Хотя, конечно, это была не главная причина, почему Пак решил откупорить именно эту бутылку. Возможно он уже сходил с ума, но этот вкус помогал вспомнить ему те моменты, когда они с Мином вот так же сидели вечерами, наслаждаясь простым семейным счастьем. Правда, не совсем семейным — Юнги пока так и не сделал ему предложение. Но как же это было не важно. Чимин всё бы отдал, чтобы сейчас оказать рядом с Юном. Боже, он смертельно по нему соскучился. Сердце в груди больно сдавило. Юнги был капитаном дальнего плавания, и Чим понимал, что это означает расставаться с любимым на долгие два-три, а то и шесть месяцев. Но командировка, в которой находился сейчас Юнги, была годовой! Когда Чимин только узнал об этом, он едва не словил паническую атаку. Изменить решения своего упёртого мужчины Чим не мог — понимал, что это служба Юнги, и приказы должны исполняться в строгом порядке. Но сколько же слёз было пролито Паком от невозможности всё изменить. Мин же клялся, что такое продолжительное плавание первое и последнее в его карьере, и что после этого, он будет оставаться на суше долгое время, и попросит перевод в штаб на долгосрочной основе. В последнем Чим сомневался, не всякий человек может отказаться от того, чем живёт. А Юнги жил морем. Несмотря на это, Пак видел насколько тяжело далось Юнги это отплытие, как он перед отъездом проводил с Чимином любую свободную минуту, как трепетно и крепко обнимал его, стараясь впрок надышаться любимым запахом чужих волос. От воспоминаний накатили слёзы, и Чим поспешил сделать глубокий вдох, затем выдох, но предательская влага соскочила с края его век. Увидеть Юнги захотелось бесконечно сильно, и он полез в их переписку, чтобы услышать голос Мина. Интернет и связь были редкостью в плавании Юна, и когда он появлялся в сети, Чимин бросал всё и старался урвать каждую секунду общения с капитаном. Звонки происходили ещё реже, но раз в месяц ему удавалось услышать смех любимого в реальном времени, и после таких разговоров Чимин мог проплакать весь оставшийся день. Расставание давалось крайне тяжело. Благо у него был лучший друг Тэхён, который был в таком же положении. Его муж Чонгук был в экипаже Юнги и ушёл в плавание вместе с ним. Последнее сообщение от Юнги было две недели назад. Чим нажал на плей, и из динамиков послышался хриплый шёпот Мина, комментирующего новый образ Чимина. Тот стал блондином, как когда-то мечтал. — Мне звонили с небес, сказали, что от них сбежал самый очаровательный ангел. Не волнуйся, я тебя не выдал, — Юнги из голосового засмеялся, и Чим не смог сдержать улыбку. Когда он слушал это сообщение в первый раз — то рассмеялся во весь голос, пугая прохожих на улице, — этот цвет волос безумно идёт тебе, Чимин-и. Мне не терпится увидеть тебя вживую. Потрясающе выглядишь, душа моя. Хочу сделать с тобой столько непристойных вещей… Щёки Чимина загорелись даже сейчас, только от мысли о том, как Юнги ласкает себя, смотря видео, которые присылал тому Пак. А они, по мнению капитана, были горячее самой лавы вулкана. Чимин был согласен — он всегда придумывал что-то интересное, снимал себя с самых выгодных ракурсов, в разных образах и с разными игрушками. Так он компенсировал отсутствие близости с Юнги и одновременно, делал приятно своему капитану, хоть и удалённо. Он пролистал их диалог наверх, не став акцентировать внимание на видео, в котором он с боку насаживается на стеклянное дилдо и отчётливо дрожит от заполненности, сжимая пальцы на бёдрах, облачённых в широкую чёрную сетку колготок. Сделав ещё несколько пролистываний, он остановился на видео, где Юнги снимает себя, заросшего тёмной щетиной, ветер путает его отросшие волосы, почти до плеч, но тот улыбается, радуясь кратковременной остановке в очередном порту. Чим пересматривает это видео несколько раз, пока ему не становится плохо и хорошо одновременно. Он бросает взгляд на часы в левом верхнем углу телефона — через шесть минут должна была пробить полночь и начаться новый день. Двадцать седьмой день его рождения. От этого осознания ещё сильнее наваливалась грусть. Он ненавидел заниматься подведением итогов своего личного года, а сейчас тем более. Этот год был тяжёлым, трудным, иногда выворачивающим наизнанку, и он так надеялся, что Юнги сможет сократить сроки своего плавания и успеет на его праздник. Мин и его команда делали всё, что было в их силах, Чим знал это, но как же он расстроился, когда ему сообщили, что раньше конца ноября вернуться они не смогут. Однако, даже это было раньше срока на целых два месяца. По началу Чимина это радовало и успокаивало, ведь новый год он точно встретит в объятиях любимого, но сейчас им завладела многотонная печаль, которая придавливала его своим весом к земле всё плотнее и плотнее. Хотелось залечь на дно, ни с кем не общаться и впасть в состояние отчаяния, но Чим не позволял себе этого, потому что обещал Юнги быть сильным. Пак не знает, удастся ли это ему сегодня: в день рождения у него была запланирована вечеринка в одном из элитных ресторанов в центре Сеула, на которой настоял капитан, да и оплатил мероприятие тоже он. Чим грустно вздыхает, утопая в пылких и нежных чувствах к своему капитану, он был так далеко — но делал всё, чтобы не оставлять Чимина одного. Пак выходит из диалога с Мином и переходит в диалог с Тэ. Тот весь день отвечал Чиму из-под палки, аргументируя тем, что на работе завал, сроки и его срака горят. Но теперь-то, в двенадцать часов ночи, лучший друг мог уделить время для Чимина?! Уже суббота вообще-то! Чим пишет ещё одно сообщение Тэ в след тем, на которые тот ещё не ответил: «Надеюсь твоё бренное тело не валяется где-нибудь в канаве и ты просто дрыхнешь. Напиши мне, когда очнёшься. Хочу к хренам отменить вечеринку или выпрыгнуть из окна, пока не решил…». Вообще у них с Тэхёном была договорённость на этот вечер, они должны были устроить вечер кино и распить бутылочку алкоголя, как раз для того, чтобы Чим не оставался наедине со своими мыслями перед днём рождения, и как следует пострадать по своим мужьям-парням, всё-таки Тэ переживал отсутствие Чонгука также остро, как и Пак. У Тэ нередко случались истерики по этому поводу, и Чимину приходилось подолгу того успокаивать и ночевать со своим другом пару дней, пока тот не достигал относительного душевного спокойствия. Короче, вечер обещал быть томным, но Тэ неожиданно слился, сказав, что плохо себя чувствует, у него температура-сопли-понос и ещё куча всего, но пообещав, что будет на завтрашней вечеринке. В такие моменты одиночества Чимина качало из стороны в сторону, от печали до злости. Иногда он думал, что ненавидит то, что они с Юнги вообще познакомились. Но в тот же момент после этих мыслей, его накрывал страх. Страх никогда не узнать и не полюбить Мина. В последнее время в нём чаще говорила усталость и тоска по дорогому сердцу человеку. На самом деле Чимин благодарит судьбу, что два года назад они повстречались на свадьбе Тэхёна и Чонгука. Тот день он помнит столь ярко, будто это было вчера.