Возвращение

Чимин выныривает из воспоминаний, ощущая на своём лице широкую улыбку, на душе по прежнему тоскливо, но тепло его чувств к Юнги разливается внутри, согревая получше белых кашемировых высоких носков. Он запахивает свой белоснежный махровый халат поплотнее и думает, что действительно счастлив в этих отношениях, несмотря на их периодически возникающие споры и отплытия Мина. Чим прикрывает глаза и, глубоко вдохнув, представляет себя в объятиях любимого человека. Что он скажет, когда Юнги вернётся? Что почувствует? Может быть неловкость? Они не виделись вживую так давно… А может быть, они настолько отвыкли друг от друга, что ощутят дискомфорт? Омо, а что если Юнги мог разлюбить его? От головы до пят опускается холодный липкий страх, вырывая Пака из теплоты его мыслей. «Ну каким невротиком нужно быть, чтобы подумать о таком», — Чим беспокойно вскакивает с удобного кресла и ругает себя за глупые мысли. Юнги не стал бы тогда звонить и писать ему при каждой появляющейся возможности, и не стал бы отсылать ему посылки с милыми вещицами из мест, где они останавливались в портах. Самым дорогим был браслет из перламутрового жемчуга, который Чимин получил совсем недавно. О его стоимости он боялся думать, и даже хотел пожурить Мина за такие подарки, а затем решил, что это ещё один способ капитана выразить свою любовь к нему. И поэтому Чим старался снимать браслет только на ночь, даже сейчас он был на его левом запястье. Tamborito — Gramophiles Пак крупно вздрагивает, когда из телевизора доносится чья-то иностранная речь и, повернувшись, Чим понимает, что это началась следующая песня, резвая и бодрая, что было странно, ведь этот плейлист был со спокойными мелодичными песнями. Похоже, он добавил её туда по ошибке. Чим берёт пульт, чтобы переключить песню, но уже подхватывает её ритм, а губы растягиваются в лёгкой улыбке. Чимин любил танцевать, вот и сейчас двигаясь в такт, он понимал, что его тело расслабляется, а душа наполняется покоем и мимолётной радостью. Что делать, когда тебе плохо? Танцуй. Чим то крутится вокруг себя, то двигает бёдрами, то в носках скользит по полу гостиной комнаты. Пару раз он почти падает, что вызывает у него весёлый смех. С мягкого дивана он хватает рубашку Юнги, которую таскает с собой, когда становится особенно тяжело, и поднеся к носу глубоко вдыхает родной запах, уже едва различимый. Чимин продолжает приплясывать под музыку и так доходит до балкона, чтобы схватить бокал, и вернуться в гостиную. Кто бы мог представить, что этот вечер он будет проводить приплясывая с закрытыми глазами, бокалом в одной руке и с рубашкой в другой? Со стороны Чимин, скорее всего, выглядит как ополоумевший, но это его совсем не беспокоит. И кто его вообще может увидеть? Он совсем один в этой многокомнатной квартире. Эта мысль его огорчает и, когда песня заканчивается, он опустошает бокал одним большим глотком. В воцарившейся тишине Чимин произносит: — Всё же какой у тебя ужасный вкус на вина, любимый, не то что на парней. Он усмехается, глядя на бокал с явным неодобрением. — Не могу не согласиться, — смешливо раздаётся позади Чимина, ровно там, где находится проход из коридора в гостиную. Чимин жутко пугается, истошно кричит и разворачивается на сто восемьдесят градусов. Он не знает из-за чего его обдаёт жаром сильнее: от страха или от того, что он видит. Вернее, кого. Пак чудом не роняет предметы из рук, ставшими вдруг слабыми. От греха подальше он ставит бокал, норовящий выскочить из вспотевших пальцев, на журнальный столик, и избавляется от рубашки, кидая её туда же. Чимин устремляет ошарашенный взгляд на улыбающееся приведение своего капитана и зажмуривается. Его не может быть здесь... Не может! — Какие ужасные игры подсознания, — шепчет Чим, — мне стоило чаще закусывать. Когда он вновь распахивает глаза, Юнги никуда не исчезает, а стоит, прислонившись к дверному косяку, а его улыбка становится точно как у чеширского кота. — С Днём Рождения, душа моя! — Юн отлипает от косяка и делает шаг вперёд, в приглашении распахивая свои руки. — Мой капитан! — Чимин вскрикивает и, всхлипывая, бежит в объятия своего любимого, до конца не веря, что это не сон, и он не дремлет сейчас на балконе в комфортном кресле, укутавшись в плед. Но Юнги оказывается настоящим. Пака обнимают также крепко, как он помнил, а тепло ладоней чувствуется даже сквозь толстый слой халата. От Юнги пахнет незнакомыми гелем для душа, шампунем и духами, которые ему когда-то подарил Чимин. Чим пускает слезу от счастья вспыхнувшего, словно фейерверк, у него внутри и утыкается в шею Юна, тихо вдыхая его запах. Объятия становятся сильнее, и Пак уже с трудом дышит, но не просит отпустить себя. Он чувствует, как чужой нос зарывается в его волосах, как капитан расслабляется и оставляет лёгкие поцелуи на макушке Пака. — Это ты? Правда ты? — не веря себе, спрашивает Чим, отстраняясь немного и осматривая свежевыбритое немного уставшее лицо Мина. Чимин кладёт свои мягкие ладони ему на щёки, нежно лаская большими пальцами кожу. — Это правда я, Мин-и, — Юнги тянется к чужой ладони и касается её обветренными губами, — я дома. Чимин знает, что непроизвольно плачет и улыбается, не справляясь с огромным спектром испытываемых эмоций. Он тянется к лицу капитана своими губами, целуя до куда может достать, пачкая Юна в своих слезах. Руки Юнги надёжно фиксируют его в стоячем положении, потому что когда, наконец, их губы встречаются, Чимин едва сохраняет остатки своего разума. Капитан целует его столь трепетно и нежно, что все поджилки трясутся, а из глубины вырываются новые всхлипы. Юнги сжимает Чимина, в желании стать с ним одним целым, ощутить тепло чужого тела ещё острее, насладиться губами, о которых грезил всё это время, вдохнуть запах грейпфрута и мяты, навечно поселившийся в его сознании. Этот год был мучительным, изматывающим и, казалось, бесконечным. Иногда Юнги думал, что не способен вынести их разлуки и впадал в отчаяние, чувствуя, что сходит с ума от тоски. Мин испытывал необычайно горячие чувства к Чимину. — Я так люблю тебя, душа моя, — шепчет капитан во влажные губы Пака и целует вновь, не дожидаясь ответных слов. Он знает. Чим в его руках дрожит, его щёки становятся красными от расползающегося по телу теплу. Зацелованный Мином, он замирает в его руках, боясь спугнуть капитана, будто тот мираж в засушливой пустыне. Пак потирается щекой о жёсткую ткань формы Юнги, и сладко вздыхает, пока Юн перебирает чиминовы пряди волос. — Ты стал ещё красивее, Чимин-и, — говорит капитан, нежно поглаживая ладонь Чимина своей, — я ужасно скучал по тебе. Чим отлипает от плеча капитана и нежно касается губами губ Юнги. — Я скучал сильнее, — шутит он, и не может отвести взгляда от Мина. Свободной рукой он зарывается в отросшие сильнее обычного волосы Юнги, замечая, что такая длина ему очень идёт, — почему ты не сказал, что вы смогли опередить ваш график? — он щипает Юна за кончик носа, а тот тихо смеётся. — Я хотел сделать тебе сюрприз, — капитан пожимает плечами и успевает оставить чмок на ладони Чима. — Ты испугал меня! Мог бы и без парня остаться после своей шалости, — Чим для виду возмущается. — Прости меня, Чимин-и, что я воспользовался ситуацией, — смеётся Юн, — но когда я увидел тебя, то больше не смог ничего сделать. Меня будто парализовало тобой. Буквально. Не может быть, что ты правда мой. — Прекрати льстить мне, — Чимин тает от слов Мина, и его, кажется, пошатывает. Он тянется за ещё одним поцелуем и капитан не заставляет его долго ждать, сладко целуя пухлые губы, — давно ты в Сеуле? — спрашивает Чим после поцелуя. Они продолжают стоять близко, не имея сил оторваться друг от друга. Чимин прикрывает глаза, наслаждаясь присутствием капитана и трётся носом о нос Юнги. Абсолютное счастье и покой витает в воздухе. — Сегодня утром, — отвечает Юн, также закрывая глаза, а Чимин понимает, почему их вечер с Тэ отменился. Понимает, почему тот отвечал ему из-под палки. Потому что эта палка была его мужем, вернувшимся вместе с Юнги. Как говорится, раз в год и палка стреляет. Что ж, похоже, Тэхён будет расстрелян, если уже не... — Нужно было кое-что уладить, я бы приехал к тебе раньше, но в отеле я отрубился и проспал около восьми часов. — Ох, мой капитан, — Чимин обнимает его, притискивая к себе, — давай ляжем спать, тебе нужно больше отдыха. — Нет, сон меня беспокоит сейчас меньше всего, — капитан целует чиминово покрасневшее ушко, — я хочу побыть с тобой. Чимин мило улыбается, сверкая глазами, полными искренней радости: — Тогда отметим твое возвращение? — Безусловно, — соглашается тот. Чимин отпускает Юна переодеваться, а сам бежит на кухню за бутылкой гранатового вина, которое ожидало своего часа, выкладывает на деревянную тарелку все имеющиеся у него в холодильнике закуски и возвращается в гостиную. Чимин разливает вино по бокалам, не замечая, что Юн заходит в комнату, и вздрагивает, когда капитан обнимает его со спины и целует в затылок. Пак в удовольствии прикрывает веки и мягко улыбается, пока весь покрывается мурашками. Влюблённые устраиваются на диване, и Чимин, не стесняясь, кладёт свои ноги на колени Мина, а тот, пока они без умолку разговаривают и смеются, не может оторвать от них своих рук, решая, что они мечта любого фетишиста, особенно в этих пушистых носках. — Я люблю тебя, — говорит Чим, лаская взглядом капитана, пока тот греет ладонями его холодные ступни. Юнги смотрит на него пристально, и уже хочет двинуться вперёд, накрыв собою Пака и сделать с ним все непристойные вещи, о которых он так мечтал, как тихая музыка на фоне сменяется песней Джорджа Майкла. Careless Whisper заполняет томной мелодией комнату, а Чимин смеётся, потому что Юнги не очень-то её жалует. Возможно потому, что Чим поёт припев из этой песни в любой неподходящий момент. Мин вдруг отстраняется и, схватив Чимина за запястье, ставит его на ноги, прижимает к себе и шепчет на ухо: — Потанцуешь со мной? Чим прикусывает губу и даёт своё молчаливое согласие, закинув руки капитану за шею. Это напоминает ему их первый совместный танец на свадьбе друзей, когда их чувства только начинали зарождаться. Юн дотягивается до пульта, делает звук громче, выключает верхний свет, и комната освещается теперь только напольным торшером. Желание Чимина с каждым чётким и выверенным движением капитана растёт в геометрической прогрессии. Его дыхание становится тяжёлым, а тёмный взгляд Юнги напротив заставляет маяться в ожидании. Они медленно покачиваются, пока Юнги не сдаётся первым. Он льнёт к шее Чимина, оставляя на ней не просто лёгкие чмоки, а бордовые засосы, не скрывая звуков удовольствия, с которыми он это делает. Чимин откидывает голову в сторону и его высокий стон теряется в пронзительном голосе певца на фоне. Ладони Пака лезут под футболку Мина и впиваются в тёплую кожу капитана. Юнги же переходит на другую сторону шеи, по-хозяйски гладя задницу своего парня, зная, что это действие возбуждает Чима сильнее. Чимин дышит, не закрывая рта, потому что не может остановиться тонко постанывать. Год воздержания давал о себе знать. Пак боялся спустить только от ласк Юнги. Мин же больше медлить не собирался. Он развязывает пояс чужого халата и, положив ладони на голую грудь Чимина, ведёт ими до плеч, сбрасывая ненужную вещь на пол. Чим остаётся голым, не считая симпатичных носков и браслета, и распалённым перед своим капитаном. Схватив того за футболку, Чимин прижимается всем телом к капитану, погружая свой язык в чужой рот. Мин скользит ладонями по прямой спине Чима, обжигая своими горячими ладонями кожу, и удовлетворённо мычит в поцелуй, когда его руки сжимают любимые ягодицы. Юнги скучал по этому. Чужой член упирается в минов живот, а руки Чимина лезут в его свободные штаны. Юн оглаживает бедро Пака, млея от гладкости кожи, и забрасывает ногу Чима к себе на бедро. Чимин задумку понимает, отрывается от губ капитана, и его вторая нога тотчас оказывается в руке Мина на его бедре. Movement — Lace Юнги несёт Чимина в их спальню и опрокидывает его на высокую кровать. Чим смотрит на него снизу вверх, не смущаясь своей наготы, и сгибает одну ногу в колене, показывая себя во всей красе. Юнги наблюдает, любуется, словно в первый раз, пока скидывает с себя футболку и штаны разом с боксёрами. Чимин замирает, чувствуя, как во рту набирается слюна, а потребность почувствовать так им обожаемый член на языке становится просто невыносимой. Когда Юн приближается к кровати, Чим уже ждёт его на четвереньках, чтобы как только чужое возбуждение окажется у него перед глазами, оставить нежный чмок под головкой члена и, пронзительно посмотрев на Мина, отправить её в недры своего жаркого рта. Мин с особым наслаждением издаёт первый хриплый стон и проводит ладонью по спине Пака, пока не дотягивается до ложбинки между ягодиц. Он не пробирается дальше, а дразнит где-то у входа, из-за чего Чимин недовольно мычит, посылая вибрации по члену Юнги. Член капитана массивный, расширяющийся от головки, поэтому Чим никогда не мог обласкать его своим ртом полностью, а Юн ему запрещал даже пробовать сделать ему горловой минет, он дорожил здоровьем Пака. И, чёрт возьми, Чимин ценил это. А что своим членом с ним творил Юнги… Боже, он дрожал от нетерпения. Все его игрушки не сравнятся с тем, что умел капитан. Чим облизывает чужой ствол от головки до основания, возвращается вверх, мягко посасывая, пока его кулак обхватывает член снизу. У капитана поджимаются пальцы на ногах, а глаза ему приходится сильно зажмурить, потому что Чим снизу выглядит бесподобно. — Душа моя, — зовёт он, когда Пак особенно приятно вылизывает уретру, — надо остановиться, — он отрывает лицо Чимина от своего члена и нагибается, чтобы сцеловать свой вкус с его губ. — Я просто очень соскучился по твоему члену, Юнги-я, — Чимин гладит бока Юнги, скользит по груди и шее, задевая все нужные участки чужого тела своими проворными пальчиками. Юнги подается вперед за прикосновениями, а Чим не может сдержать восторга от того, как он влияет на капитана. Что его такого позволено знать только Паку. — Чимин-а, мы можем закончить, так и не начав, — Юн убирает от себя чужие руки и толкает его на кровать. Миновы сильные горячие ладони прикасаются к бёдрам Пака, вызывая у того мелкую дрожь и тихий стон. Юнги резким рывком прижимает его задницу к своему члену и потирается о ложбинку между ягодицами. — Мой к-капита-а-ан, п-пожалуйста… Чим тянется к его рукам, скользя по выпирающим венам и двигает бёдрами, увеличивая трение. — На живот, Чимин-и, — говорит Юн, напоследок оглаживая сочащийся смазкой член Пака. Чимин повинуется, ложится на живот и поднимает свою задницу, оставляя плечи на матрасе. Юнги находит смазку в прикроватной тумбочке, радуясь, что всё осталось на своих местах, как и до его отъезда. Чимин не стал жить, устанавливая в доме свои правила, а жил по их общим, ожидая возвращения капитана. Хоть это и была квартира Мина, он считал, что она принадлежала им обоим. Потому что уют и тепло появились здесь только благодаря Чимину. До этого Юнги считал эту квартиру одиноким холодным пристанищем до следующего долгого плавания. Он бросает смазку рядом с ногами Пака и, разведя ягодицы, широким движением вылизывает ложбинку от верха до низу. — Ч-ё-ё-рт, — стонет Чим, — это запрещённый приём, Юнни-я, — а Мин продолжает увлажнять чужую розовую дырочку, — ты же знаешь, что твой язык заставит меня быстро кончить, — Чим продолжает хныкать и извиваться, он пытается вырваться, собираясь отползти, но Юн хватает его за талию и держит на месте, — засранец! — ругается Чим, сжимая пододеяльник в руках. Юн, шустро двигая языком, щекочет колечко мышц, из-за чего Чим стонет несдержанно, и с его члена капает смазка. Кончик языка погружается внутрь, дразня нервные окончания, и Юнги на пробу двигает им вперёд и назад. — Капитан, если ты сейчас же не растянешь меня и не войдёшь, я обижусь, и буду делать вид, что ты ещё в плавании! — Это манипуляция, — смеётся Юнги и оставляет поцелуй на влажном входе. — Какие времена, такие и меры, — отвечает Пак, слыша, как Юн открывает смазку, и выдыхает с облегчением, когда скользкий палец погружается внутрь. — Думаешь, мне было легко, когда ты присылал те видео? — спрашивает капитан, совершенно точно определяя нахождение простаты. Чим издаёт пронзительный долгий стон, приглушённый матрасом. Неосознанно он пытается плотнее прижаться к руке Юнги, не видя, как от этого самодовольно улыбается капитан. — Это… месть? — с трудом спрашивает Пак из-за сбившегося дыхания и пересохшего рта. — В каком-то смысле, — смеётся Мин, и Чим хочет возмутиться, что как у него хватает на это наглости, когда он весь сгорает от желания, но сделать этого Пак не успевает. В него проскальзывает ещё одна фаланга, и Юнги стимулирует внутри его простату уже двумя пальцами, а снаружи большим пальцем давит на шовчик, массируя его. У Чимина разъезжаются ноги от двойной стимуляции чувствительного нерва, а тело его становится ватным, пока яркое сладостное удовольствие расходится во все части его тела. — Что это было?! — Пак едва шевелит губами, потому что Юнги продолжает свои манипуляции, и Чим готов начать кричать от острого наслаждения, — Юнни-я, любимый, остановись, — в противовес своим словам, Чимин вновь притирается задницей к пальцам Мина, в желании более глубокого проникновения. Член капитана истекает смазкой. — Мой сладкий мальчик хочет почувствовать в себе что-то побольше? — интересуется Юн, аккуратно кусая Пака за ягодицу. Чимин чувствует, как от продолжающегося массажа простаты, на его глаза набегают слёзы. Ему до безумия хочется возмутиться на такие очевидные издевательства, но он не может, потому что действительно хочет, чтобы ему вставили до звёзд перед глазами. — Хочу почувствовать твоё тепло в себе, к-капита-а-ан, — Чим прикусывает губу, уверенный в том, что произнесённое звание Мина не оставит его равнодушным. И это работает. Юнги больше не дразнит и не балуется. Он поворачивает лицо Чима в сторону, чтобы поцеловать его, сильнее помутив сознание. Чим приподнимается на руках, когда чувствует, что горячая головка упирается в его вход, и делает глубокий вдох. Чужой член медленно растягивает чувствительные стеночки, и они в унисон стонут. Юн входит постепенно, мягко двигаясь вперёд и назад, пока член аккуратно не погружается полностью. — Мин-и, ты такой прекрасный, — шепчет Юнги, пока Чим часто тихо всхлипывает от наполненности. Его проход податливо растягивается под миновым членом, принимая его полностью. Для Юнги открывается любимейший вид на блестящую от лубриканта дырочку, поглощающую с такой лёгкостью его толстый член. — Милый, так хорошо, — отвечает Чимин, привыкая к мучительно-неторопливым движениям капитана. Ладони Мина ложатся на плечи Чима, приподнимая его и фиксируя, пока твёрдый, как камень, член Юнги с каждым толчком растягивает Пака всё больше. В какой-то момент, Чимину начинает казаться, что всё происходит не в этой реальности, а наслаждение выдумано его исстрадавшимся мозгом, которому нужна разрядка, подступающая всё ближе и ближе. — Юнги-я, — зовёт Чим, чтобы проверить, что он всё ещё не сошёл с ума. — Эй, что такое? — спрашивает Юн, останавливаясь, потому что голос Чима показался ему совсем слабым и растерянным. — Я хочу тебя видеть, — просит Чимин. Капитан немедленно выходит из него и обеспокоенно смотрит на своего любимого, немедленно перевернувшегося на спину. — Душа моя, что с тобой? — ласково произносит Мин, ложась на Пака, игнорируя своё возбуждение, и беря его лицо в свои ладони. — На секунду мне показалось, что это всё ненастоящее, — признаётся Чим, — было так здорово, что я решил, что это обман, а ты всё ещё далеко от меня. — Мин-и, я здесь, — нежно отвечает Юн, переплетая их пальцы и мягко прикасается к губам Пака, — а теперь, позволь мне довести тебя до оргазма, Чимин-и. Тот смеётся, запрокидывая голову, делаясь ещё красивее, заставляя внутренности капитана сжиматься в благоговении. Омо, как же он его любит. — Не смею вас останавливать, мой капитан, швартуйтесь! — игриво говорит Чим, немного придя в себя, но Юнги сомневается, что это надолго. Он закатывает глаза, цокая: — Эти твои шуточки когда-нибудь точно собьют весь настрой, — предупреждает Мин под хихиканье Чимина. Капитан встаёт на колени, закидывает за них ноги Чимина и одним слитным движением входит до основания, полностью до последнего сантиметра оказываясь в Чиме. Чимин, закусывая губу, говорит, что сегодняшний настрой сбить невозможно, как его выгибает от прошивающего удовольствия, глаза закатываются, а изо рта вырывается сладкое протяжное «О-о-о». — Быстрее, капитан, — молит он, исходясь в стонах. Юнги скользит вверх-вниз пальцами по его дрожащим бёдрам, посылая по коже табуны мурашек. Чимин сквозь полуприкрытые веки наблюдает за капитаном, восхищаясь его сильным телом, тем, как блестит на нём пот, и как быстро чужой член входит в него. Юн замечает слежку за ним и накрывает Чима собой для нового поцелуя, в который тот мычит сладостно и теряется в пространстве. Следом за этим Юнги вбивается в него сильно и резко, задерживаясь внутри, вынуждая Пака оторваться от поцелуя из-за глубокой внутренней стимуляции. Он точно царапает плечи своего капитана от пронизывающей эйфории. Чимину хватает несколько таких мощных толчков, чтобы зайтись в оргазменных конвульсиях. Пак сжимает ладонь Юнги в своей и кричит так, что будь капитан не в помутнённом состоянии — испугался бы. Он делает ещё одно чёткое быстрое движение и кончает внутрь Чима, заливая того своей, казалось, раскалённой спермой. Юнги накрывает насыщенным удовольствием, тем, которое бывает только с Чимином. Наконец-то он дома. Капитан без сил ложится на Чима, который всё ещё не пришёл в себя. Их торопливое дыхание неспешно приходит в норму, пока они лежат потные тесно прижатые друг к другу. — Это было невероятно, Юнни-я, — Чим гладит его голову, зарывшись во влажные волосы пальцами. — Такое воздержание может быть полезно, да? — усмехается тот, целуя Пака в нежное плечо. Чим хрипло смеётся, и Юнги чувствует, как трясётся чужая грудь. — Пообещай мне, — Пак прочищает горло, он не помнил, когда в последний раз столько кричал. Он надеется, что соседи не подумали, что его убивают, — что не покинешь меня так надолго, ладно? — Чим ласково поворачивает лицо капитана к себе и стирает бисеринки пота над бровями Мина. В его глазах застывает надежда и тяжесть пережитых дней вдали. — Я обещаю, Мин-и, я клянусь тебе, что больше не покину тебя. Вообще не покину, — серьёзно отвечает Юнги. — Ты уходишь со службы? — удивляется Чим, широко глядя на своего капитана, — из-за меня? — Давай отложим этот разговор на завтра, хорошо? — Юн улыбается мягко, глядя на зацелованные опухшие губы, — сейчас давай отдохнём, а? Чим любовно оглядывает Юнги и соглашается, достаточно на него сегодняшних потрясений. Они лениво бредут в душ и также лениво целуются под тёплыми струями воды, не сдерживая смешков и счастливых улыбок на лицах. Засыпает Чимин изнеженный и обласканный, со спокойствием в душе, трепетно обнимаемый своим любимым мужчиной. Мужчиной, который через какие-то несколько часов сделает ему предложение руки и сердца, и станет его будущим мужем. Мужем, который навсегда останется на суше, потому что здесь у него появился личный якорь, который тянет вовсе не на дно, а в желанные объятия.