Возвращение

Спустя ещё полтора часа и пару-тройку коктейлей в середину опустевшего зала вывозят высокий трехъярусный торт, украшенный огненными фонтанчиками, и Чим чувствует как его руки покрываются гусиными мурашками от предвкушения дальнейших событий. Юн, будто догадавшись о мыслях Пака, сжимает его коленку под столом и облизывает свои губы после глотка коньяка. Капитан не знает, чем он опьянён больше, алкоголем или красотой Пака. Он чувствует безмятежность, которую не чувствовал чрезвычайно давно. Но параллельно с этим, он томится в сладком ожидании, которое не даёт спокойно сидеть на стуле. Юнги понимает, что они с Чимином пьяны, и даже если ничего не получится, то этот восхитительный день он хочет закончить в объятиях Пака. Это глупо, наверное, и завтра с утра он будет чувствовать себя дерьмовым человеком, но в данный момент плевал он на все последствия. Спустя столько лет капитан чувствовал себя счастливым. Он не замечает времени, пока ведёт беседу с Чимином, наслаждаясь каждой минутой, что с замешательством обнаруживает, как гостей приглашают выйти на улицу для просмотра праздничного салюта. Пока идут приготовления, он оставляет Чима в компании Сокджина, Намджуна и Хосока, и подходит к держащимся за руки молодожёнам. — Чонгук-а, Тэхён-а, хочу выразить вам свою благодарность за чудесный день, — он поочерёдно обнимает ребят. — Хён, для нас честь, что ты провёл его с нами, — Чонгук хлопает капитана по плечу. — Мы надеемся, что ты будешь почаще заезжать к нам, Юнги-хён, — улыбается Тэхён, — не пропадай. — Буду стараться, — отвечает тот, собираясь уйти, — ах, Чонгук-а, забыл сказать, твой отпуск я продлил до двух месяцев, наслаждайтесь семейной жизнью. — Омо, хён! — одновременно радуются Тэ с Гуком, заключая Юнги в новые объятия, — это лучший подарок! Капитан, довольно улыбаясь, удаляется, слыша как взбудоражено перешёптываются молодые, уже строя планы на их медовые месяцы. Он подходит к Чимину и старается участвовать в оживлённом разговоре. Мин бросает несколько фраз и замолкает, увлечённо наблюдая за беседой и сменяющимися эмоциями на лице Пака. Когда небо озаряется светом, а неожиданные звуки взрывов пугают гостей, Юн продолжает следить, как быстро страх Чимина сменяется восхищённой улыбкой. Небо всё озаряется и озаряется, а Мин не может отвести свой взгляд от чужого лица. Чим берёт его за руку и задорно кричит: — Капитан Юнги, как же красиво, да? Ох, ты видел это? Чимин переводит взгляд с разноцветного неба и пересекается взглядом с Мином. — Такую красоту я вижу впервые, — говорит капитан, нежно улыбаясь, из-за чего Чим смущённо отворачивается, кусая свои губы, но улыбку подавить не может. Юн переплетает их пальцы, согревая вновь замёрзшую ладонь Пака, и с трудом заставляет себя взглянуть вверх. И фейерверк действительно оказывается завораживающим и гипнотизирующим настолько, что капитан не сразу замечает, как Чимин медленно шаг за шагом выводит его из толпы. Юн оглядывается на него и уже быстрее идёт следом, прекрасно понимая, куда его ведут. Незаметно для друзей и молодожёнов они покидают поле рядом с шатром, а Чим на секунду успевает умилиться с трепетно целующихся новобрачных. Они с Юнги заходят в освещённое фойе отеля, доброжелательно улыбаются администратору, не выдавая того, как торопятся и сгорают от нетерпения. Как только двери лифта закрываются Чимин липнет к Мину, жарко дыша тому в шею: — Я пьян, капитан, — признаётся он и кусает мочку чужого уха. — М-мы можем остановиться, если ты передумал, — отвечает Юн, заикаясь в начале. Он тоже изрядно выпил, но прикоснуться к Чимину хотел сильнее всего в своей жизни. — Нет... Нет, нет, нет… — шепчет Чим, — я не хочу останавливаться, — хитро блестя глазами продолжает он и выводит Юнги из лифта. Morgan Freeman — Always Never Они заходят в номер Чимина и, не включая свет, набрасываются друг на друга с пьяными влажными поцелуями. Юнги уже привычно толкает Чима к стене. Торопясь, они сбрасывают свою одежду, будучи крепко прижатыми друг к другу. Капитан добирается до чужой шеи покрывая её яркими засосами, пока Пак откидывает голову назад и сжимает кожу на его плечах. Руки он опускает ниже, скользя по сильной спине, расстёгивает брюки от парадной формы Мина и забирается под чужие боксёры, гладя крепкие ягодицы. Он царапает нежную кожу, когда Юн обхватывает его член сквозь брюки. Чимин отстраняется, избавляя себя от всей лишней одежды, и тащит Юна к кровати. Тот шумно дышит и не сдерживает стона, когда Чим игриво стаскивает с него боксёры и прижимается всем своим горячим телом к его, не оставляя ни сантиметра свободного пространства. Они одного роста, и их члены придавлены к друг другу так идеально, что хочется кричать. Чим валит их на кровать, завладевая шеей Юнги также, как делал тот недавно, и наслаждается руками капитана на своём теле. Юн, кажется, не знает, что ему хочется потрогать сильнее, но быстро определяется, сжимая в ладонях его сладкую задницу, которая весь вечер не давала ему покоя. Мин перехватывает лицо Чима рукой и завладевает его губами, вырывая из того тихие всхлипы. — К...К-капитан, — сипит Пак, — мне нужно сказать тебе кое-что, — Чим с огромным трудом отстраняется и садится на Юнги, мягко давя своим членом на чужой. Юн тихо стонет, облизывая свои губы и оглаживает нежную кожу бёдер Чимина. Тот выгибается, а из его члена капает смазка. — Я едва соображаю, и давно не был с мужчиной, поэтому не смогу дать тебе того, что ты хочешь, но я... Юн хмурится, не понимая, что за глупости несёт Пак, и роняет его на себя, намертво сцепляя руки на чужом теле. — Я возьму от тебя то, что ты можешь предложить, Мин-и. Мне достаточно всего, — говорит он в чужое ухо и потирается своим членом об чиминов. Пак стонет то ли от слов капитана, то ли от удовольствия и начинает совершать такие же поступательные движения. — Тебе нравится? — спрашивает Юнги, пока его руки скользят по прямому позвоночнику. — Боже... Д-да, только не останавливайся, — просит Чимин, зажмуривая глаза, ощущая, как волна наслаждения копиться внизу, грозя вот-вот накрыть. — Чимин-и, ты такой красивый, — хрипло говорит тот, и Чим с благодарностью целует капитана. После Пак приподнимается и левой рукой обхватывает их члены вместе, лаская пальцами скользкие головки. Юн откидывает голову назад, сжимая бёдра Пака руками, и просит ускориться. Чим подчиняется, надрачивая уверенней и сильней, и наклоняется, чтобы поцеловать напряжённую грудь Юнги. Тот издаёт горловой звук, от которого Пак дрожит. Юн понимает, что им осталось недолго, накрывает пальцы Чимина своими, помогая. Тот через короткое мгновение стонет громко и продолжительно: — А-ах, мой капита-а-н! И Мина прошибает разряд невообразимого удовольствия, а из его груди вырывается несдержанный вскрик. Он понимает, что Чимин, упавший на него, содрогается в оргазме, и Юнги начинает медленно и ласково поглаживать его спину. Их накрывает сладостный морок, дыхание постепенно восстанавливается, сознание погружается в блаженный покой, а глаза слипаются. Последнее, что помнит Юнги, перед тем как провалиться в нирвану, то, как Чимин довольно потирается о его грудь щекой, и как нежно он сжимает Чима в своих руках. Юн никогда не мог долго спать после употребления крепкого алкоголя. Не просто же так его отец любил говорить, что сон алкоголика сладок, но краток. Мин пробуждается под утро, хотя точно не может определить ни того времени, когда они с Чимином уснули, ни того, сколько было сейчас. Солнце в середине августа всё ещё вставало рано. Капитан с трудом разлепляет глаза и, повернув голову, видит, что его правая рука и нога по-свойски лежат на Чимине, пока тот спит на животе, тихо сопя в подушку. Мин скользит взглядом по красивой спине, ровному позвоночнику, ямочкам над чужими ягодицами и хочет дотронуться, провести пальцами по гладкой коже, но не может. Не имеет права. Он аккуратно снимает свои части тела с Пака и не двигается какое-то время, чтобы не спугнуть сон Чима. Казалось, что сейчас он принимал самое сложное и мучительное решение за своё существование — оставить Чимина и уйти из его жизни навсегда. Так им обоим будет лучше. Грудь стискивало горькое осознание неправильности его поступка, но он упёрто встал с кровати, тихо оделся, поднимая всю одежду с пола и проверил наличие карточки от своего номера и телефона в кармане мятых брюк. Его тело и душа сопротивлялись, напоминая о прикосновениях Чима в полутьме, его мягких звонких стонах, нежных губах на его шее, шумном дыхании и мягком смехе. Чимин засел на подкорке мозга буквально за неполные двадцать четыре часа. И возможно, капитана это пугало. Как пугает всё новое и неизведанное. Да море в шторм его меньше страшило, чем то, что он испытал и испытывает до сих пор к этому молодому мужчине. Алкогольное марево спало, а пробудившиеся чувства остались. Жгучее желание не уходить пронзило всё его существо. Но он понимал, что не сможет сделать Чимина счастливым, капитан не тот человек, что ему нужен. Юнги знал, что делает выбор и за Пака, но говорить ему об этом в лицо было выше его сил. Если Юн посмотрит в эти глубокие глаза вновь, то тут же сломается и упадёт в чужие ноги, признавая свою слабость. Возможно он не разрешал быть себе счастливым, не разрешал любить, оставаясь в одиночестве, чтобы не чувствовать боль снова? А может быть он просто понимал, что не достоин такого человека, как Чимин? Но что если он был тем, кого Юнги ждал всю жизнь? В голове роились миллионы мыслей, они раздражали его и заставляли паниковать. Но как бы то ни было, своё решение Юнги не изменил. В тишине номера он собрал вещи Чимина с пола, украдкой вдохнув запах на вороте чужой рубашки, запечатав его в сознании. Чим пах лёгкой сладостью, свежестью и горьковатым цитрусом. Последний раз взглянув на мерно вздымающуюся спину Пака, Юн уже хотел уходить, но не справился с искушением оставить лёгкий поцелуй на чиминовой родинке, находящейся на задней поверхности шеи. Ещё две побольше находились справа рядом с выемкой позвоночника, но их Юнги не посмел коснуться. Он укрыл Чима одеялом и, мягко ступая по ковру, двинулся к выходу из номера. Но этот мимолётный соблазн, вероятно, разрушил все его планы по бесследному исчезновению. Как только Юнги коснулся дверной ручки, за его спиной раздалось горестное: «Уходишь, капитан?» Мина разом окатило ушатом холодной воды, а горячая кровь ударила в голову. Юнги не нашёл в себе смелости обернуться. — Что-то было не так? — взволнованно спрашивает Чим, хриплым ото сна голосом, и Юнги хочет зарыдать от отчаяния. Его почти убила мысль, что он хотел бы слышать этот голос каждое утро, — я что-то сделал не так? — чужой голос надламывается в конце, и Юн зажмуривается. Он отрицательно качает головой, крепче сжимая ручку. — Тогда в чём дело, Юнги? — не понимает Чим, а Мин слышит, как тот шуршит одеялом и молится, чтобы Пак не подходил к нему ближе, его стена грозила разрушиться с минуты на минуту. — Дело точно не в тебе и в том, что между нами было, — отвечает Мин, стараясь звучать уверенно. — Но… — начинает Чимин, и Юн слышит его шаги за спиной, как ступни шлёпают по ламинату, а потом бесшумно идут по ковру. — Прости, Чимин, я просто не могу… — вымученно говорит Юнги и сбегает как последний трус и козёл, на последок услышав отчаянную мольбу: «Не уходи!». Дверь за ним захлопывается, и он мчит со всех ног по длинному коридору к лифту, терзаемый чувствами вины и предательства. Он предал не только Чимина, но и себя. В номере, откуда так поспешно сбежал капитан, становится тихо. Чимин ошарашенный, ещё окончательно не проснувшийся, укутавшийся в одеяло, стоит в шоке несколько мгновений, а потом его ноги подкашиваются, и он падает на пол. Чим чрезвычайно расстраивается после ухода Юнги, его грудь спирает такой сильной грустью и обидой, что глаза горят и начинают слезиться. Он громко вдыхает и выдыхает, давая время себе, чтобы успокоиться и справиться с ещё одним разочарованием в своей жизни. Но все его усилия оказываются напрасны: из его глаз начинают течь горячие горькие слёзы, а по номеру разносится громкий всхлип. Конечно капитан ничего не обещал ему, но после вчерашних действий Мина, его заинтересованных взглядах, его особенного отношения, его замечательных рук на чиминовом члене, Пак думал, что у них может что-то выйти. Он чувствовал связь между ними, и предполагал, что это взаимно, однако у трезвого Мина, похоже, не было подобных мыслей. Чим был так счастлив вчера, в его душе была лёгкость, надежда и вера на дальнейшее развитие отношений. А сегодня он плачет на холодном полу в номере, озарённым солнечным светом, пока его душу заполняет тяжёлая разъедающая тьма. Неужели для капитана это был простой бессмысленный трах? В это было сложно поверить, потому что влечение и очарование друг другом возникли едва их взгляды пересеклись. Но что если Чимину показалось? Что если он просто позволил воспользоваться собой, как игрушкой? Становится вдруг так мерзко, и он задушено захлёбывается новым потоком слёз. Чимин обнимает себя руками и валится на пол всем телом, вытирая солёные ручейки одеялом. Позже, когда он немного успокаивается, то мудро решает, что капитан не мог им воспользоваться, ведь Юнги предлагал остановиться, и это Чим настоял на продолжении. С огромнейшим сожалением Пак признаёт, что снова упустил кое-что важное и стоящее в своей жизни. Пак же мог остановить, поговорить, сказать, что ничего не требует от Юнги, что если тот ничего не испытывает к Паку — предложить дружбу, что несомненно было бы больно, ведь капитан до безумия ему понравился. Будь это не так, он бы не валялся на жёстком полу, силясь прогнать паршивое чувство опустошения и потерянности. И зачем он согласился быть шафером на свадьбе Тэ-Тэ? Сейчас был бы в Тэгу и проводил мастер-класс по созданию причёсок по типам лица. Но как же он мог пропустить бракосочетание лучшего друга?! Это несомненно обидело бы Тэхёна. Его кулаки сжимаются, а сердце болезненно стучит в груди, всё произошло так быстро и неправильно. Чим, наконец, встаёт с пола, сбрасывает с себя одеяло, и решает пойти в душ, чтобы смыть с себя следы Мина. Он вздрагивает, когда по двери в номер кто-то стучит. Чим накидывает на себя отельный халат, вытирает мокрые щёки, бросает взгляд на себя в зеркало, понимая, что не все следы смоются с его тела (те, что на шее, не пройдут и через неделю), и успевает сокрушится по поводу его распухших глаз. Чим отпирает дверь, смотря вниз, чтобы скрыть своё опухшее лицо. Он думает, что за ней обслуживающий персонал, и когда медленно поднимает глаза — хочет просто умереть от счастья, что неконтролируемо и вопреки его воле накрывает его с головой. Перед ним стоит Юнги, нерешительно мнущий край своего кителя. Его виноватый, подмечающий всё взгляд скользит по чужому лицу. — Юнги? — спрашивает Пак, после того как они долго и внимательно смотрят друг на друга. — Чимин, — хрипло начинает Юн, а по коже Чима начинают бежать мурашки, — я… Я могу тебе кое-что сказать? Пак кивает и проходит внутрь, не до конца веря, что это происходит. — Мне кажется, что ты не хотел ничего говорить полчаса назад, — обиженно замечает Чимин, не смотря в сторону капитана, чтобы не давать себе новую надежду. — Не хотел или думал, что не хотел, — начинает тот, кусая губы от волнения, — я испугался, Чимин-и, — признаётся он, а в груди Пака нежно колет, — понимаешь, я считаю, что не подхожу тебе, — заявляет капитан. Чимин на него удивлённо взирает, забыв, что не хотел смотреть на Мина. — И с чего это ты решил? — Ты достоин человека, который будет рядом с тобой, а я… Я не смогу, я вижу море чаще, чем землю. Я служивый человек, пахну потом, влагой и солью, у меня грубые руки, и сам могу быть грубым, я не был в отношениях семь лет и не помню какого это, когда кто-то нравится… — Юн нервно потирает шею, не смотря Чиму в глаза, — я не испытывал подобных чувств столь давно, а ты… — Мин переминается с ноги на ногу, — ты пробудил во мне что-то, Чимин-и. Ты помутил мой разум, спутал все мысли, — капитан кидает робкий взгляд на Пака, видя, что тот розовеет от столь откровенных слов и продолжает увереннее, подходя ближе, — как только я увидел тебя, то уже не мог перестать думать о тебе. Я чувствую себя помешавшимся психом, и всё это пугает! Я думал, что смогу уйти, оставив всё это позади, но не могу. В моей голове всё звучит твоя последняя фраза… И я, правда, считаю, что не заслуживаю тебя, но я буду винить себя до конца жизни, если не вернусь к тебе. Ты имеешь полное право прогнать меня, потому что я… — Юнги замолкает, внезапно затыкаемый ласковыми требовательными губами Пака. В кожу на груди Чима, не скрытой халатом, впиваются пуговки и медали от минового кителя и рубашки, но он не может перестать улыбаться в поцелуй и лишь крепче прижимает Мина к себе. Юн обхватывает Чимина в кольцо из своих рук, опаляя сквозь ткань жаром ладоней. — Ты — идиот, капитан Мин, — улыбается Пак, отстраняясь и заглядывая тому в глаза, — я же подумал, что не нужен тебе, что всё, что между нами вчера было — не взаимно. Я решил, что ты не почувствовал того притяжения, что почувствовал я. Ты испугал меня. Юнги целует его щёки, на языке улавливая привкус соли, и шепчет искренние извинения. — И я тоже боюсь, — признаётся Чимин, — со мной такое впервые, я не знаю, как реагировать и как поступать, но я точно знаю, что хочу попробовать… Я не знаю, почему ты думаешь, что не сможешь сделать меня счастливым, когда я уже, — он усмехается и вновь плавится от объятий капитана. — Я отплываю через две недели, Чимин-и, — опечаленно говорит Юн, поглаживая шею Пака, немного стесняясь тех отметин, что оставил вчера на Чимине. Чим немного отодвигается, и Мин приостанавливает свои манипуляции. — На сколько? — Чим выглядит расстроенным и встревоженным одновременно. — На месяц, — отвечает Мин и видит, как Чимин расслабляется. — Что ж, месяц — не приговор, — Пак хитро улыбается и расстёгивает одну пуговицу на рубашке Мина. — Это тяжело. Думаешь, что мы справимся? — спрашивает Юнги, желая верить в это всем сердцем. — Я не знаю, — честно отвечает Пак, — но дай нам шанс, хорошо? — Чим наблюдает, как тот кивает, — а теперь поцелуй меня, пожалуйста, — просит он эмоционально выжатый и нуждающийся в чужих поцелуях. Юн улыбается, прижимая того теснее, зарываясь одной рукой в его волосах, а другой скользя к ягодицам. Их неторопливые губы соединяются в блаженном облегчении, поцелуй выходит тягучий, от него идёт кругом голова и слабеют ноги. — А ты знаешь о ритуале для свидетелей на свадьбе? — спрашивает Чим, облизывая губы от их общей слюны и чувствуя своё возбуждение. — Ритуал? — едва соображая, говорит Мин, лаская шею Пака своими губами. — Да, он приносит счастье в семейную жизнь молодожёнов, — с придыханием отвечает Чим, откидывая голову в сторону, и хватается за плечи Мина, — мы как верные друзья Чонов, должны сделать всё, чтобы их совместная жизнь была успешной, что ты об этом думаешь, Юнги-я? — А что для этого нужно? — капитан отвлекается от расцеловывания груди Пака, смотря на того более сосредоточенно и внимательно, не чувствуя в чужих словах подвоха. — Нужно пройти в постель, и я всё тебе расскажу, — шепчет Чим ему в ухо, едва ощутимо прикусывая мочку, – и покажу. Юнги понимающе смотрит на лицо Чима, на котором расцветает лукавая улыбка, становящаяся всё шире и шире. — Я думаю, Чимин-ши, — игриво начинает Мин и берёт Чимина за кисть, чтобы поцеловать запястье, — что мы должны немедленно исполнить свой долг перед друзьями. Голос Мина, его недвусмысленный настрой будоражат, Чима мелко трясёт и по его телу бегут мурашки. Он тянет Юнги к кровати, собираясь сделать так, чтобы член капитана наконец оказался в нём, как того он хотел вчера, но был не в том состоянии. Чимин рад, что их ещё один первый раз будет на трезвую голову и с истинным спектром чувств. — Я знал, что мой капитан не останется в стороне, — довольно мурлычет Чим, ощущая, что его талию накрывают миновы руки и дёргают его на себя, сразу же жарко целуя. В тот день Чимин кончил пять раз и твёрдо решил, что этого мужчину он больше никуда не отпустит.