Demons among us

— Ну же, посмотри на меня, — рыжий приоткрыл глаза и одарил Дазая пустым взглядом, который проникал в самую душу, — Ох… Ты уже отчаялся? — С ноткой наигранной иронии произнёс брюнет и опустил голову парня, поднимаясь на ноги. — Не бойся, это только начало… — — Скажешь мне, кто ты? И кто тебя к нам послал? — С уж слишком доброй интонацией говорил исполнитель, раскладывая на железном столе орудия пыток. — Ну? Расскажешь или нет? — — Я ничего тебе не скажу, — хриплым голосом отвечал рыжий с упрямой настойчивостью и верностью своим хозяевам, как предполагал Дазай. Таких собачек разве что на привязи держать да на коротком поводке. — Да… — Задумчиво протянул Осаму, — Я в этом не уверен… — с уж слишком широкой, фальшивой улыбкой сказал мафиози, разворачиваясь к парню. В руках у него был шприц, уже заправленный препаратом ровно под отметкой двадцать. — Скажи, ты когда-нибудь употреблял наркотики? — — Что..? — Рыжий смотрит на мафиози с недоверием. Он уже понял, что ничего хорошего с ним не сделают. Остаётся молиться лишь о том, чтобы не выболтать лишнего, чтобы не предать себя. — Таким не баловался. — — Чтож, всё бывает в первый раз, — Осаму подошёл к пленнику и, пощёлкав по шприцу, тем самым проверив его готовность, взял парня за запястье и, поднося иголку к бледной и тонкой коже. Узник пытался выдернуть руку, но безуспешно. — Не дёргайся, малыш, и будет не так больно, — Дазай медленно ввёл вещество, а затем подтянул цепи так, что рыжий едва касался кончиками пальцев ног каменной поверхности пола, — Не волнуйся, скоро тебе будет очень приятно, надеюсь, ты любишь боль, — снова наигранная улыбка, и коньячные глаза ловят на себе взгляд небесно-голубых, который был полон гнева и боли. — Что ты мне ввёл? — Процедил подвешенный. — Героин… — спокойно протянул Дазай, доставая пачку сигарет, и, закуривая одну из них, — Он понизит твой болевой порог, и ощущения от натёртых запястий увеличатся в несколько раз. — Исполнитель выпускает клуб дыма куда-то в сторону, продолжая рассказывать пленнику про его участь — Также, ты станешь более, чем покорным, и мы с тобой повеселимся. — Осаму в мгновение преодолевает расстояние между ними, поднимая его голову за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза — Пх… Думаешь, что сможешь узнать от меня что-то с помощью наркоты? — Лениво тянет рыжий и опускает взгляд, чтобы не показать мафиози свои противоречивые чувства. Появляется ощущение, что его разрывает изнутри, всё тело горит и ноет. Его будто сносит в какую-то пучину мрака и отчаяния, из которой нет выхода. Рыжий чувствует страх, животный страх перед Дазаем. Он не знает, на что тот готов пойти и на сколько далеко зайти, чтобы выпытать необходимую информацию. Боль отрезвляет его, действует будто иголками, впивающимися во всё тело: руки, ноги, туловище, голова, невероятно ломит запястья, а веки наливаются будто железом. — Посмотрим, на сколько тебя хватит, — уже вполне серьёзно произнёс исполнитель, не давай своей подопытной крысе отключиться. ***       В комнате пахло спиртом, стерилизованными инструментами, большим обилием препаратов всех направленностей, лекарствами. За стеклянным столом сидел брюнет и обматывал себя бинтами, скрывая за белыми полосами шрамы прошлого и настоящего. — Дазай… — Протянул доктор, входя в кабинет, и, держа на руках маленькую блондинистую малышку. — Я знал, что найду тебя здесь. Как там наш новый друг? — — Пока живой, — равнодушно отчитался неполноценный, — не факт, что это долго продлится, — дополняет он, хмыкая. — Это хорошо,  — вздохнул Мори, игнорируя последнюю реплику подчинённого, — Я достал некоторую информацию о нём. — Огай протягивает Дазаю папку. — Там немного, но есть кое- что интересное. — — Слушаюсь, босс, — парень заканчивает с бинтами и берёт в руки папку. В глаза бросается фотография: серьёзный взгляд голубых глаз, красивые рыжие волосы, острые черты лица и маленькие веснушки, рассыпанные по всему лицу. Это всё напоминало Осаму маленького мальчика, которого обидели тем, что не забрали любимую игрушку и не дали съесть обещанных конфет.       Имя: Накахара Чуя.       Возраст: 19 лет.       Способность: Неизвестна.       Прошлое: В возрасте пяти лет был забран в малоизвестную колонию (что происходило там неизвестно, доходят лишь слухи что в детей пытались что либо вживить). После, данная организация была разгромлена Портовой Мафией. Далее о мальчике не было слышно несколько лет. Первые упоминания после тех событий начали появляться совсем недавно. Мальчуган неоднократно привлекался к уголовной органами исполнительной власти за воровство, разбой. Было зафиксированы связи с мелкими преступными организациями, промышляющие наркобизнесом, с помощью которых удавалось избежать наказания за вышеперечисленные преступления. Позднее, был послан шпионом в Портовую Мафию, но обнаружен вооружёнными подразделениями на границе территории, которая принадлежит организации.       Настоящее положение: Под наблюдением исполнительного комитета Портовой Мафии.       К досье также была приложена фотография, которая полностью подтверждала личность пленника.

***

      До затуманенного разума доносятся глухие звуки шагов, приближающиеся к камере, а затем и скрип железной тяжелой двери, которая медленно отворялась, пропуская исполнителя внутрь помещения. — Как ты? Скучал? — С улыбкой на лице произнёс перебинтованный. Чуя ничего ему не отвечал то ли от нежелания, то ли от немоготы, — больно? — Дазай только слегка коснулся окровавленных запястий рыжика. Тот лишь зашипел. — Тише, — Осаму провёл кончиком пальцев по тонкой руке и остановился у пуговиц на груди. Первая, вторая, третья… Ему не составило труда расстегнуть их все и снять с узника кусок ткани, точнее, то, что осталось от рабочей рубашки. Мафиози хмыкнул, увидев достаточно крепкое тело, но кожа была очень бледной и сильно исполосована шрамами. — Откуда они у тебя? — Дазай продолжал водить перебинтованными пальцами по груди, очерчивая каждое ранение. — Не твоё дело, — для Чуи, как и для Дазая, это было больной темой и весьма чувствительным местом. — Не будь таким грубым, — цепи резко опустились, и Чуя упал на колени перед Дазаем. — Давай поиграем, — Осаму мило улыбнулся, но это явно не предвещало ничего хорошего.       Эспер прошёл к столу, взгляд сразу скользнул по продолговатой кожаной плети, которую он взял, хищно ухмыльнувшись. — Давай проверим, насколько ты силён и, как долго сможешь продержаться, — продолжает Дазай, проводя ручкой по лицу Чуи, задирая подбородок. — Ответишь на мои вопросы? — — Сколько раз тебе повторять, что я ничего не скажу? — Бормотал пленник. Он всё ещё находился под воздействием наркотика, что ввёл ему мафиози. Сознание и тело абсолютно не слушалось узника, даже шевелить языком удавалось с трудом.       Звук рассекающегося воздуха, а затем жгучий удар, рассекающий нежную молочную кожу на правой руке, вывел Накахару из некого состояния аффекта. Удар был неожиданный и явно не самый болезненный, но достаточно ощутимый для того, чтобы узник прогнулся в спине до хруста костей. Он был уверен, что исполнитель способен на большее, стоит только захотеть. Чуя еле сдерживает вскрик, награждая уши мафиози тихим скулежом и последующим вздохом. — Неверный ответ, — шепнул Осаму и одарил парня холодным взглядом. Ещё пару ударов рассекают воздух, а на лице Дазая появляется хищная улыбка и безумный азарт. Чуя даже готов поспорить, что видел блеск удовлетворения в глубине глаз.

***

      Из-за железной двери слышались звуки удара плети о чужую плоть и уже не такие частые визги парнишки. Изредка голос исполнителя задающий вопросы, а следом тихий всхлип пленного, постоянно повторяющий одно и тоже: «я тебе ничего не скажу». И всё по новой: плеть, взмах, удар, крик. Охрана, стоящая за дверью, вздрагивала от ужаса при каждом хрипе и звуке. Обычно, большая часть пленных уже после первых ударов раскалываются и сдают всех с потрохами. Особо крепкие сдавались к середине, совсем мелкие сошки выдавали все тайны от одного взгляда перебинтованного палача. Каждый дилетант Портовой Мафии никому бы и никогда не пожелал таких истязаний. Этот же рыжий малец держался уже достаточно долго, что по итогу надоело Осаму. Он решил перейти к другому. — Мило, — протянул палач.  — Чтож, раз малыш не хочет так, будем по-другому.       Дазай подошёл к железному столу и внимательно осмотрел инструменты лежащие на нём. Его холодный взгляд упал на щипцы. Исполнитель взял их и подошёл к обессиленному телу Чуи. Осаму аккуратно взял миниатюрную ручку парнишки. Дазай пару секунд рассматривал пальцы Накахары, отмечая, что в этих бледных длинных, костлявых пальцах очень эстетично смотрелась бы дымящаяся сигарета. Жаль, что у мафиози на эти самые пальцы были немного другие планы.       Холодный металл коснулся кончика указательного пальца, щипцы подхватили слегка отросший ноготок, и Дазай стал медленно тащить его на себя. От неожиданности и острой боли, прошибающей конечность, Чуя громко закричал. От это крика охрана вздрогнула. Каждого прошибло холодным потом в совокупности с проскочившими по всему телу мурашками. Даже волосы встали дыбом на затылке. Такого упорства не видел ещё не один член группировки, в этом здании, уж точно. Чуя кричал, пока в лёгких не закончился воздух. — Тише, малыш, мы же не хотим, чтобы сюда все сбежались, а твой высокий голосок оглушил всех моих подопечных, — Дазай натянул улыбку, — теперь ответишь на вопросы? — — Сколько мне ещё раз повторять, тупая скумбрия, что я ничего тебе не скажу, — хрипел сорванным голосом Чуя. У него не было ни малейшего желания отвечать или вообще разговаривать, но за молчание он получал ещё несколько ударов плетью.       Очередной громкий крик заполнил темное, сырое помещение. Кажется, Дазаю нравилось слушать душераздирающие крики. Ему приносили особое удовольствие мысли о том, что эти звуки он вытягивая из парня параллельно с тем, как вытягивает из его пальца ногтевую пластину. Дазай задаёт один и тот же вопрос, но Чуя уже практически не отвечает, произнося что-то нечленораздельное. Единственное, что понимает Дазай это только то, что парень по-прежнему отказывается отвечать.       Последний ноготь из первой пятерни Осаму вытягивал с особым наслаждением. Чуя уже не кричал, не имел возможности, горло было разодрано, а голос сорван. Накахара лишь хрипел, напротив радуя садиста. Осаму взглянул на свою работу, а затем перевёл взгляд на лицо парня.       Голубые глаза закатились, и тот потерял сознание.