Мир и кофе

      Ариме Кишо было давно известно имя соулмейта. Его запястье обжигала надпись, состоящая из нескольких иероглифов, которые складывались в «Сасаки Хайсе».       Это имя он видел впервые. В CCG не было человека с таким именем, не было этого человека и среди людей, как живых, так и мёртвых, - за несколько лет он проверил множество архивов. Может быть, Сасаки Хайсе был одним из тех «безымянных» гулей, которых он убил собственными руками.       Арима не был расстроен: его век был слишком коротким и мог закончиться гораздо раньше, он не смог бы дать этому человеку (человеку ли?) ровным счётом ничего. Его жизнь – это работа, убийства и постоянный риск. Его жизнь – это смерть. Он и есть сама смерть, и тому, кто стал его родственной душой, можно было только посочувствовать.       Как и Канеки Кену.       Бездыханное тело лежало в обрамлении белоснежных цветов, забрызганных алыми каплями крови. На бледном запястье красовались кандзи его – Аримы – имени. Этот человек совершенно точно был Канеки Кеном – информация о нём имелась в базах данных CCG, её достоверность не подвергалась сомнению.       Арима хотел узнать, в чём дело, поговорить с ним позже, но остриё IXA сильно повредило мозг, и долгое время гуль был не в себе, не понимал, что происходит, и не находил себе покоя среди четырёх стен камеры в Кокурии, где был заточён и откуда всеми силами пытался вырваться на волю, чтобы спасти давно убитых своим же соулмейтом друзей.       Арима навещал его каждый день. Сначала он наблюдал за поведением пойманного гуля через небольшое окно в двери камеры, терпеливо ожидая, когда тот придёт в себя. Спустя некоторое время он стал заходить к нему внутрь, игнорируя предупреждения об опасности – он сам был воплощением опасности, и гуль чувствовал это, не решаясь нападать.       - Добрый вечер, Канеки Кен, - защёлкивая за собой дверной замок, Арима прошёл в небольшое помещение, в котором уже не один месяц находился гуль.       Тот, к кому он обратился, едва шевельнулся, повернув голову в сторону гостя. Ариму Кишо он не видел – его глаза скрывались под пропитанными кровью бинтами.       - Кто такой Канеки Кен? – поинтересовался заключённый.       Канеки Кена больше не существовало. Его память, как и личность, была стёрта, от него оставалась лишь внешняя оболочка нового существа без имени, без прошлого. В стенах Кокурии его называли просто «заключённый №240».       - Уже не важно. Я принёс тебе книги. Если ты позволишь своим глазам восстановиться, то сможешь их читать.       Изучив биографию Кена, Арима выяснил, что тот был студентом литературного факультета и очень любил читать. Может быть, любовь к книгам заставила бы его прийти в себя.       О, нет, Арима Кишо был отнюдь не тем человеком, который проникся бы сочувствием к гулю и решил позаботиться о нём. Всё, что он делал, он делал ради нового проекта, в котором должен был принять участие заключённый №240, и не более того.       По крайней мере, так он думал, оставляя на краю кровати заключённого целую стопку книг из собственной библиотеки.